Текст книги "Холодный почерк души (СИ)"

Автор книги: Александра Верёвкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 59 (всего у книги 61 страниц)

"Давай начистоту, Дамон", – с упорством туркменского осла продолжил младший Сальваторе. "Возможно, Елене действительно нечего бояться, а вот тебе…Глянь на часы! Через двадцать минут взойдет солнце. Прости, что напоминаю о таких мелочах, но не могу сдержаться! У тебя же кольца нет!!! Да, по моей вине, но, черт подери, меня это все-таки беспокоит…".

"Боже праведный, братец", – взвыл от раздражения мужчина. "Почему мне никогда прежде не приходила в голову идея отрезать тебе язык? Уж слишком много болтовни по пустякам. Нет кольца, говоришь? А это что?".

Он самодовольно вытянул вперед руку, демонстрируя аккуратный золотой ободок с насыщенным синим камнем посредине.

"Занятная вещица, не находишь?", – издевательски поинтересовался парень, полностью удовлетворившись отражением в зеркале заднего вида. Челюсть Стефана претерпела некоторые изменения… "Думаю, сынок на меня не в обиде. Всем известно, что Сальваторе по своей природе клептоманы, и особенно неровно дышат к старинным перстням".

"Кстати, о сыне", – лишь через минуту ожил юноша, мимоходом сверяясь с показаниями навигатора. До ближайшего медицинского учреждения оставалось не так уж много. "Как ты вообще?".

"О-о, Стеф, в моей душе разворачивается эпическая трагедия", – кривляясь на все лады протянул Дамон, в действительности очень искренне улыбаясь своей принцессе, с которой предпочитал не сводить глаз. "Я упиваюсь горем утраты и чувствую, что конец близок, ведь по миру пронеслась страшная весть:…и Луна закроет Солнце, и тьма охватит Землю, и пойдет отец войной на сына, и да наступит апокалипсис. Хватит разводить тут чертову психологию! Мне плевать кто он и что он! Никто не смеет причинять боль моей девочке!" – в сердцах воскликнул вампир, разом сменяя ироничные интонации на пропитанные желчью. С трудом, но ему все же удалось сохранить трогательно-заботливый внешний вид, чтобы не напугать и без того измотанную Гилберт.

– Прости, – только и сумел выговорить младший Сальваторе, на бешеной скорости влетая на парковку довольно заурядной на вид больницы. Типичное двухэтажное здание постройки прошлого века. У главного входа тоскуют две новенькие машины "Скорой помощи". Стефан пронесся мимо них прямо к стеклянным дверям, оглушая окрестности какими-то паническими воплями. Старший брат лишь подивился его идиотизму и выбрался на улицу, еще крепче прижимая к груди весь смысл своего существования.

– Может, не надо? – вяло запротестовала Елена, неосознанно зажмуривая глаза от резкого звука собственного голоса. Под черепом творилось нечто невообразимое, казалось, будто голову просто распиливают пополам затупившимся инструментом, притом с нечеткими перерывами на отдых.

– Я уже давно мечтаю увидеть тебя в безразмерной пижаме в горошек, – едва различимым полушепотом признался парень. – Так что не упорствуй, ладно?

– А ты, пожалуйста, никуда от меня не уходи, – из последних сил выдавила из себя девушка, проваливаясь в обморок.

Сальваторе, злясь на самого себя за нерасторопность, оттолкнулся ногами от первой ступеньки и взлетел на второй этаж, чтобы через минуту ворваться в набитую медиками палату интенсивной терапии. Стефан уже был тут.

– Вырядился, как клоун, – не оценил Дамон его стараний, с неодобрением косясь на белый халат, скрывающую пол лица маску, дурацкую шапочку и затянутые резиновыми перчатками руки. – Тебя ждут за дверью.

– Брось, – стал препираться младший брат, – У меня же есть диплом врача.

– По мне так хоть звание главного Гиппократа страны, – пожал плечами мужчина, внимательно наблюдая за молчаливыми действиями врачей. Сила творила чудеса! Даже объяснять толком ничего не пришлось. – Вымелся вон, извращенец!

Вампир закатил глаза, но послушно проследовал на выход, бросив на ходу укоризненное: "Ты просто невыносим".

Кэролайн безропотно отодвинулась, когда почувствовала слабые попытки Дамона пошевелиться, и с ужасом стала наблюдать за тем, как он, морщась от боли, вытаскивает из груди кол. Кровотечение постепенно усиливалось, и без того бледное лицо приобрело пугающий серый оттенок, под глазами выступили черные круги, а над верхней губой заискрились капельки пота. На выдохе он все же выдернул из себя деревяшку и издал такой душераздирающий крик, что девушка невольно залилась слезами, глядя на невыносимые мучения полувампира. С глухим звуком губительный кусок дерева свалился на пол, и перед испуганными зелеными глазами во всей «красе» предстала глубокая рана. В сознании колыхнулась предательская мысль, что выжить после такой невозможно, но путем титанических усилий Форбс заставила себя произнести хоть слово и выдавила:

– Моя кровь, – язык заплетался, зубы клацали друг о друга, однако девушка сохраняла видимое спокойствие. – Она поможет? Даже если вся, Дамон, я не против…

"Нет, маленькая. Но ты можешь попробовать", – обреченно признался парень.

– Конечно, – с готовностью ухватилась она за первую представившуюся возможность. – Ну же! Кусай! Знаю, что нет Силы, поэтому обещаю молчать. Ты только говори, пожалуйста! Дамон? Слышишь?

Она быстро перебралась к нему на колени, стараясь подобраться ближе к жаждущим зубам, но Сальваторе только и сумел, что дотянуться губами до ее горла. Сжать челюсти он либо не мог, либо не хотел, что только больше разозлило девушку. Какое к черту благородство в такую минуту!

– Хорошо, давай попробуем по-другому, – мигом сориентировалась Форбс, подставляя нежное запястье. – Да пей же ты уже! Мне плевать на боль!

"Не могу", – с некоторым сожалением в голосе ответил вампир.

Кэр растерялась всего на мгновение, которого оказалось достаточно, чтобы подрагивающие губы устрашающего синего оттенка похолодели еще больше. Нет! Она сейчас что-нибудь придумает! Дико оглядываясь по сторонам, девушка попыталась отыскать поблизости хоть один острый предмет, прокляла мерзкую темноту помещения и, зарыдав в голос, поднесла руку ко рту, собираясь разорвать кожу собственными зубами. Ей раньше всегда казалось, будто это очень легко – посильнее сжал челюсти, делая упор на клыки, и наслаждайся теплой кровью. На деле все вышло в разы сложнее, потому что у нее не было ни силы бессмертного, ни остро заточенных резцов первоклассного хищника. Лишь яростное желание обратить время вспять и разорвать на части чудовище, сотворившее с ее мужчиной нечто подобное.

Тупая боль медленно разливалась от кисти к локтю, но в своих начинаниях Кэролайн не продвинулась ни на шаг. Отчаянно заныли сведенные судорогой скулы. Девушка окончательно потеряла надежду, на смену ей пришел неконтролируемый гнев, который и помог исправить положение. Подбадривая себя лозунгами: "Действуй, слабачка! Иначе все потеряешь!", она наконец-таки порвала кожу и почувствовала, как рот наполняется вязкой жидкостью с характерным металлическим привкусом. Вместо крика, вырвавшегося из глубины души, до ушей Дамона донеслось нервное мычание.

– Держи, – прошептала Форбс в темноту, вытягивая вперед дрожащую ладонь. Господи! Она и представить не могла, насколько будет больно!

Он со стоном прижался холодными губами к ее запястью и жадно принялся глотать теплую кровь, собственными зубами увеличивая глубину безобразно проделанных ранок.

"Надо будет научить тебя на досуге кусаться", – с излишней долей сарказма проскандировал парень, окрепшей рукой обвивая талию девушки.

– Просто заживляй эту чертову рану! – истерично высказалась Кэр. – Заживляй поскорее, потому что ты теряешь слишком много крови.

И в этом она была права. Не только его, но и ее одежда, казалось, насквозь пропиталась багровой жидкостью. Девушка никогда бы не подумала, что в человеке ее содержится такое количество…Или все дело в том, что он вампир?

– Хватит, – неожиданно очень внятно и отчетливо произнес Дамон, отталкивая от себя в прямом смысле кормящую руку. – Теперь уходи.

– Что? – не поверила она своим ушам.

"Уходи, я сказал", – четко повторил мужчина. "Уходи-и".

Последнее слово переросло сначала в мысленный крик, а затем сменилось мучительным стоном. Форбс вцепилась ему в плечи хваткой оголодавшей хищницы и принялась судорожно сжимать и разжимать пальцы. Голос почему-то пропал, но она продолжала вести с ним бесполезный мысленный разговор, словно надеялась тем самым в корне изменить ситуацию.

"Ты ведь знаешь, что я тебя люблю? Люблю, конечно, люблю. Такого злобного, лживого и агрессивного, но самого красивого и обаятельного. Мне вообще уже кажется, что все эпитеты придуманы в основном для тебя. Какое определение не подбери, ты под него очень удачно попадаешь. И я не смогу без тебя. Это же неправильно, да? В моей жизни всегда должен быть кто-то пугающий, жуткий, мерзкий, но при этом совершенный и настоящий. Побойся бога, еще даже сутки не прошли с того момента, как ты мой! Ты же не можешь вот так все бросить? Из-за этой блондинки…Зачем мы вообще сюда явились?! Пожалуйста, только не бросай меня сейчас. Я впервые в жизни кого-то об этом прошу. Прислушайся, ладно".

Крупные слезы скатывалась по гладкой поверхности кожаной куртки, с каждой секундой набирая все большую скорость. Ослабла рука на ее талии и мягко упала на пол. Нет! Он еще жив, просто очень устал! Постепенно стихло хриплое дыхание, щекочущее шею. Глупости! Им ведь вовсе не обязательно дышать! Голова безвольно запрокинулась назад, поддерживаемая тоненькими дрожащими пальчиками. В последний раз клацнули зубы. Красивые темные глаза застыли в неподвижности, пристально вглядываясь в загадочную даль. А на лице по-прежнему играла легкая ухмылка, он ведь слышал начало ее глупого монолога и действительно почувствовал себя счастливым.

У вечности слишком ясные границы. Она скоротечна.

Глава 42

Дамон поглаживал дрожащую ладонь кончиками пальцев, избегая встречаться взглядом с заплаканными красными глазами. Впервые в жизни он почувствовал острый укол совести и никак не мог отделаться от ощущения, будто никогда не сумеет добиться прощения. Почему не сказал ей о заветных тридцати минутах, на которые привык «отлучаться»? Наверное, честный ответ о желании поиграть в очень забавную игру, озвучивать вслух не стоит, иначе Кэролайн точно задастся идеей лишить его жизни, а способ она знает.

– Ты бы хоть что-нибудь сказал, – немного не своим голосом пробормотала она, в деталях рассматривая смятую в кулаке салфетку, которой смахивала горькие слезы. Ей-то действительно показалось, что он умер! И лучше не браться описывать то состояние, в котором она пребывала вплоть до веселого возгласа: "А вот и я, моя сладкая!". Бездушный кровосос!

– Нечего, – безрадостно признался вампир, уделяя большинство внимания дороге. – Но сейчас мне и правда жаль, что так получилось. Я не думал…

Договаривать он не стал, да и не знал, как на самом деле должна звучать фраза, способная разом перечеркнуть тот пугающий горький осадок, что поселился в сердце Кэр. Сейчас важнее всего было увезти ее как можно дальше от того скорбного места и постараться сделать все от него зависящее, дабы помочь ей забыться. Хотя бы на некоторое время. Удивительно, конечно, но парню этого очень хотелось. Разговорить ее, расшевелить, заставить улыбнуться, а не наблюдать за бесцветными попытками держать лицо. Не получалось. Пока что.

– Привет, Ликвид, – неожиданно бодро заговорил Сальваторе, плечом прижимая к уху мобильник. Беглый взгляд в сторону девушки и разочарованный выдох – злюка. – У меня есть одно дельце для тебя. Нужна квартира в центре, желательно в тихом, благополучном районе. Этаж? Восьмой, мое любимое число. Да, комнат лучше всего пять-шесть, не больше. С мебелью, но новой и качественной. Ты же знаешь мой вкус, если не понравится, могу очень разозлиться. Времени тебе часа четыре, не больше. А-а, нет. На этот раз я хочу купить ее. Да-да, подумываю о постоянном проживании. Место для парковки? Бери сразу два. Ага, одну машину жду у здания аэропорта. Можно и с водителем, я сегодня удивительно добрый. Нет, налички у меня с собой нет, а разве ты не выручишь старого друга? Ха, ну тогда передавай привет жене и детям. В гости ближайшие лет десять заглядывать не собираюсь. Да что ты, старина! У меня просто день рождения сегодня, – на этом немного странный разговор прервался, и в салоне автомобиля вновь повисло неловкое молчание.

– Друг? – с некоторым недоверием в голосе поинтересовалась Кэролайн.

– Просто отчаянно любящий свою семью дядька, – почти что нежно пропел Дамон.

– Хотела бы я расстроиться из-за того, что ты не меняешься, – хмуро припечатала девушка, осторожно выдергивая свою руку из хватки его пальцев, затем пересела поудобнее и прижалась щекой к мужскому плечу. – Никогда тебе этот день не забуду. Больно?

Она не без страха глянула на пропитанную запекшейся кровью футболку и содрогнулась всем телом от ужасных картин, все еще скачущих перед глазами.

– Что тела боль, когда душа рыдает и смерти ждет, – мрачно пробормотал вампир в ответ, будто нарочно растягивая слова.

– Господи, давай сюда свое сердце, ты мне отчаянно надоел! – с нескрываемым гневом воскликнула Форбс, вытягивая вперед ладонь. – Сколько можно-то, а?

– Детка, у тебя на удивление не захламленная голова, – умилился с нее парень. – Это классика, Шекспир, правда, вот не помню откуда.

Кэр лишь слабо простонала, понимая, что и разозлиться как следует уже не способна. Да и был ли от этого толк? Даже не смотря на всю внутреннюю пустоту и безысходность, на сердце с каждым мгновением становилось все спокойнее и легче. С ним все хорошо, а это главное. То, о чем она молила все полчаса, проведенных на полу у бездыханного тела. То, во что так истово и безоглядно верила. То, ради чего принялась сейчас улыбаться.

Фрэнки заняла любезно отодвинутый стул, походя отвесив Стефану совершенно неискреннюю улыбку, и принялась внимательно изучать меню, в надежде потянуть немного время перед предстоящим отнюдь не легким разговором.

– Выходит, он остался жив, – с нескрываемым облегчением в голосе пробормотал парень.

– Угу, – хмуро согласилась девушка. – Но это ненадолго. Найду тварь и пущу на кожаные ремни. Нет, каков наглец! Еще и записочку эту чертову мне оставил!

– Какую? – настороженно спросил вампир.

– "Не хотелось бы огорчать тебя, детка, но нам все же придется встретиться. Притом очень скоро. Обещаю, что ты не разочаруешься, тем более у меня есть один очень приятный сюрприз! Чмок! Твой гадкий вампирчик", – сквозь плотно сцепленные зубы процитировала итальянка. – Я ему дам вампирчика! Дьявол! Аж колотит от ненависти к гаденышу! У них с матерью прямо любовь к идиотским посланиям.

– Приятный сюрприз? – все так же немногословно удивлялся Сальваторе, вертя между пальцами вилку для рыбы. – О чем это он?

– Оу, ну я прямо не знаю, – театрально вздохнула Франческа. – Да какая разница! Найду, прибью и точка! Только Дамон мог поверить, что от него так легко можно избавиться! Я же подойду к процессу творчески и буду пытать с пристрастием, пока самолично не отдаст черту душу со всеми потрохами!

– Фрэн, не делай этого, – отрицательно покачал головой Стефан, будто в знак порицания. – Ты же понимаешь, что все произошло отнюдь не случайно. Мой брат не хотел лишать его жизни и только поэтому уехал сразу же, не дожидаясь, так сказать, финальных аккордов.

– Я ничего не собираюсь понимать, – зло рыкнула вампирша. – У меня личные счеты, и к вам обоим они не имеют никакого отношения. Малыш сам просил меня навещать его, и именно этим я собираюсь заняться в ближайшее время. Что будем заказывать? – она резко перевела разговор в более мирное русло, не желая больше отчитываться перед кем бы то ни было.

– На твой вкус, – обреченно произнес Сальваторе. – И все же не стоит…Да-да, я понял. Тема закрыта. Тогда можно еще один уточняющий вопрос?

– Валяй, – милостиво разрешила девушка и принялась диктовать подоспевшей официантке простенький заказ. Аппетит отсутствовал напрочь.

– Почему Мисао назвала вас с Дамоном любовниками? – единым духом выпалил парень и замер в ожидании скорой грозы, а, быть может, и целого цунами возмущения. Вроде как не его дело, но все же…

– Тоже мне злостная тайна с грифом секретно, – фыркнула итальянка, откидываясь на спинку стула. – Нас почти все считали парой, и ничего удивительного. Лет сто назад мы ТАК вели себя на публике, что у многих вампиров другого мнения и быть не могло. Потом глупая забава нам надоела, но у бессмертных слухов удивительно живучие корни, отсюда и неизгладимый след в истории.

Она так легко говорила об этом, уверенно смотря Стефану прямо в глаза, что сомнений в ее честности возникать не должно было. Однако у вампира имелось собственное мнение насчет искренности – он слишком хорошо знал своего брата.

– И что же между вами ТАКОГО происходило? – как бы между прочим полюбопытствовал он, нервно выстукивая носком ботинка об пол абсолютно неритмичную мелодию.

– Странная получается беседа, – ушла от прямого ответа Фрэнки. – Ты приглашаешь меня сюда, внимательно слушаешь, но совершенно не воспринимаешь. По-твоему, я лгу? Тогда зачем вообще звал? Чего ожидал услышать? Будто я прониклась нежнейшими чувствами к дорогому сынуле? Или самозабвенно занималась любовью с Дамоном, когда представлялась такая возможность? Хорошо, будь по-твоему. Да, я спала с ним. Вплоть до появления в его жизни Елены. Ты водички-то глотни, а то аж покраснел, бедненький. Спасибо за чудесный вечер. И можешь не беспокоиться насчет новости об отъезде, я уже давно об этом знаю. Поверь, в моей жизни случались дни и похуже. Ты ничем меня не обидел, так и передай своему брату. Я просто сегодня слегка не в себе. Не опоздай на самолет, Стефан, – договорив, она поднялась на ноги, чмокнула растерянного юношу в щеку и с нечеловеческой скоростью вылетела из ресторана, оставляя в воздухе после себя приятный шлейф дорогих французских духов и целый букет горького на вкус разочарования. Оставалось только недоумевать над тем, что он сказал не так.

Елена тоскливым взглядом обвела палату, чуть дольше секунды задерживаясь глазами на пустующем кресле у кровати, и от безделья принялась изучать входящие сообщения, в надежде прогнать из головы мысли о немедленном побеге. Дамону ведь это очень не понравится!

"Привет, любимый! – Привет, моя принцесса!

Я соскучилась. – Знаю, я тоже. Но надо потерпеть. Тебя выпишут через пару дней, обещаю.

Почему так долго? Я здесь уже целую неделю! – Елена Гилберт, имей совесть! Я и без того чуть разума не лишился, когда выяснилось, что у тебя кроме сотрясения еще и воспаление легких. Хочешь моей смерти?

Ну ты же можешь меня забрать! И твоя кровь гораздо действеннее дурацких лекарств. Дамон! – Эгоистка! И капризуля!

Пожалуйста! – Пока не могу. Два дня потерпеть осталось, трудно?

Ага! Я к тебе хочу… – На жалость давишь?

Пытаюсь! – Ничего не выйдет. Будешь настаивать, вечером станут давать снотворное. И никаких ночных встреч с наглым вампиром-форточником.

Ты злой… – Какой есть.

Все равно люблю! – Очень логично. И я люблю тебя, моя девочка".

Тяжелый вздох. Сколько осталось до полуночи? Целых полчаса! Да что же за день-то такой! В палату проник тоненький лучик слепящего света из коридора. Девушка оглянулась, ожидая увидеть самого красивого, самого любимого, самого дорогого ей вампира во всей вселенной, но наткнулась глазами на смоляные кудри и погрустнела, правда, всего на секунду, потому что и дальше киснуть Фрэнки ей не позволила. Резво подбежав к постели больной, вампирша заключила хрупкие плечики в чудовищно крепких объятиях, чмокнула хворую в щеку и принялась заваливать ее вопросами о самочувствии.

– Фрэнкс, я умоляю тебя, поговори с Дамоном! – заговорщическим шепотом взмолилась Елена сразу после детального описания своего состояния здоровья. – Я больше не могу здесь находится. Мне скучно, плохо, одиноко и хочется застрелиться.

– Разве тебя никто не навещает? – вскинула итальянка вверх идеальную черную бровь, оглядывая цепким взором заставленный вазами с цветами подоконник. Из-за великого множества самых разнообразных букетов невозможно было рассмотреть, что находится за окном. Кроваво-красные розы (а ее друг только их считал за цветы) были в большинстве, но не обошлось и без белых, розовых, желтых, кремовых и даже черных.

– Мэтт и Бонни приходили недавно, – с неохотой призналась девушка, мысленно сетуя на некоторую нелогичность своих восклицаний. – Пробыли со мной весь день, а потом уехали вместе с Дамоном. Но это было всего один раз!

– Подожди, – внезапно остановила ее стенания Франческа. – Дамон, не поморщившись, повез Бонни куда бы то ни было?

– Да, – с некоторым удивлением в голосе произнесла Гилберт. – А что случилось? По-моему, они всегда отлично ладили, да и в этот раз так мило болтали, ходили вместе за кофе и вернулись очень веселые.

– А-а, нет, не обращай внимания, – махнула рукой итальянка. – Глупости всякие в голову лезут. Я просто не знала, что он с ней в хороших отношениях. Вообще-то мистер Сальваторе очень неодобрительно к ведьмам относится. Стефан у тебя разве не был?

– Дамон говорит, что он сейчас не в самом лучшем расположении духа, – немного безразлично пожала плечами блондинка, осторожно проводя пальцами правой руки вокруг нестерпимо чешущихся следов от уколов. – Вроде, никак не может отойти от той новости насчет миссис Флауэрс. Жаль, конечно, ее, она была хорошим человеком, но ведь тогда он собой не управлял, и сейчас глупо искать виноватых…

– Да, тут ты права, – якобы согласно закивала головой вампирша, чувствуя острый укол жалости к Стефану. И почему она никак не может простить его от чистого сердца? Ведь Елена права, он себя не контролировал еще и тогда, когда увел кольцо у ее друга. Но, вспоминания все, что пришлось пережить приятелю по вине младшего брата, злость застила душу с такой интенсивностью, что способность мыслить логически отказывала ей на очень продолжительное время. Без толку было пытаться оправдать Стефана, сердце отказывалось принимать факты, оно подчинялось чувствам – злобе, ненависти, гневу, ярости – скорее по привычке. – Так ничего и не вспомнила о сынуле? Куда он тебя возил? О чем говорил? Почему заставлял себя защищать?

– Нет, Фрэнки, только то, что уже рассказала, – печально вздохнула девушка, вновь натыкаясь на эту странную черную дыру в воспоминаниях. Ей до сих пор было неприятно от одной мысли о том, что он остался жив, хотя это и вызывало в душе некоторое облегчение. В ней сидела какая-то непоколебимая уверенность в том, что он на самом деле очень хороший, просто немного…Нет, дело было даже не в его очевидной схожести с отцом. Она знала, какой он внутри, будто умудрилась побывать в его душе, но не могла выразить свои ощущения словами. Казалось странным считать его белым и пушистым, когда все своими глазами видели, на что способен полувампир, однако Елена продолжала настаивать на своем, пользуясь довольно глупым объяснением: "Мне так кажется" или "Я так чувствую". Других аргументов у нее все равно не было.

А еще пугала последняя услышанная ей фраза: "…помни, что осталась мне должна". В его голосе слышалось столько уверенности, твердости и властности, что она невольно покрывалась липким потом при одном упоминании о каком-то долге.

– Ладно, не забивай свою чудную головку всякой ерундой, – итальянка тепло улыбнулась ей и еще раз чмокнула в щеку. – Я пришла пожелать тебе скорейшего выздоровления и попрощаться. Правда, ненадолго. Хочу съездить домой, повидать друзей, сходить к Остину, а потом вернусь, если ты не против. Мне хочется посмотреть на тот сюрприз, что готовит тебе Дамон…Упс! Черт! Черт! Дьявол! – Фрэнки на третьей космической скорости забегала по палате, сшибая по пути многочисленные вазы с цветами, которые тут же ловила и водружала на место. – Ты ведь не выдашь меня? Я прошу тебя, пожалуйста! Никаких намеков о готовящемся сюрпризе – иначе он меня четвертует. Окей? Зачем тебе еще три лишних болтливых меня, а?

– Да успокойся, Фрэн! – от души расхохоталась над ней Гилберт. – Все в порядке, я буду молчать, как рыба. Только обещай, что обязательно скоро приедешь. Я так к тебе привыкла!

– О-о, – растрогано протянула вампирша, чуть склоняя голову на бок. – Я тоже люблю тебя, дорогая! Но мне пора, так что давай прощаться. Быстренько чмокнемся, и я побежала.

Через пару мгновений в комнате не осталось даже запаха ее парфюма – нежного, цветочного и удивительного родного. Зато в душе поселились райские птички, а заунывно-серая картинка перед глазами неожиданно налилась красками. Всего какие-то двадцать минут и приедет Дамон!

Елена быстро глянула на прикроватную тумбочку, проверяя, съела ли все необходимые таблетки, а затем закрыла глаза и пустилась в мечтания. Что за сюрприз мог затеять ее любимый? Какой-нибудь грандиозный праздник по случаю ее выписки из больницы? А быть может долгожданный поход в дворец бракосочетаний, обставленный с удивительным размахом? Или какая-нибудь умопомрачительная поездка в жаркие страны, ведь врачи настоятельно советовали девушке побольше времени проводить на солнце, чтобы окончательно избавиться от множественных осложнений воспаления…

– Можно? – после короткого стука донеслось из-за закрытой двери.

– Да, – осторожно произнесла девушка, избегая глагола "Войдите!". Дамон строго-настрого запретил им пользоваться, хотя и говорил что-то о круглосуточной охране здания.

– Не пугайся, пожалуйста, это я, – с порога начал распинаться в реверансах младший Сальваторе, хотя гораздо раньше него в дверном проеме замаячила огромная корзина с фруктами.

– Эм…Стефан, – ошалело протянула Гилберт, с опаской поглядывая на чуть приоткрытое окно. Первый вопрос, пришедший ей в голову, звучал очень предсказуемо: а знает ли Дамон о визите брата?

– Вот проходил мимо, – продолжал мямлить юноша, переминаясь с ноги на ногу у порога, – решил зайти. Ты не против?

– Конечно, нет! – притворно радостно восхитилась девушка, жестом предлагая вампиру усаживаться на свободный стул. Она зря понадеялась, будто он отодвинет его подальше от кровати. – Как ты? Спасибо за фрукты.

– Нормально, – нарочито бодрым тоном воскликнул он. – И всегда пожалуйста. Мне вовсе несложно было. Тебе лучше? Хорошо выглядишь. Румяная.

– Говорят, через пару дней можно топать домой на своих двоих, – с легкостью поддержала она неловкий разговор. – Если не затруднит, помой мне, пожалуйста, вон ту грушу.

Да уж, лучший способ избавиться от тягостного молчания – это занять чем-нибудь рот. К сожалению, фрукт оказался слишком вкусным, чтобы растянуть процесс поедания на болезненно долгий срок. Через пять минут комнату наполняли звуки их частого дыхания и неровное биение двух сердец.

– Погода на улице прекрасная, – завел вторую часть светской болтовни вампир. – Хотя тебя наверное не пускают гулять…

– Как видишь, – девушка чуть приподняла над постелью утыканную иглами от капельницы руку и натянуто улыбнулась. – Дамону кажется…

Ох, не следовало ей этого говорить. Лицо Стефана окаменело и превратилось в маску, стоило прозвучать "кодовому" имени.

– Я пришел сказать тебе, Елена, – слишком официально начал он заранее заготовленный монолог, неосознанно накрывая ее вспотевшую ладонь своей. Девушка еще раз покосилась на окно и постаралась мягко выдернуть кисть из объятий его пальцев, когда вампир стал чуть более настойчивее положенного.

Ее слабое: "Стефан, не надо, прошу", потонуло в шуме взмахов крыльев влетевшей в окно птицы. Гигантский лоснящийся черный ворон издал какой-то зловещий звук "ка-ар" и уселся на кровать, не сводя взгляда внимательных и поразительно умных угольных глаз с руки юноши. В следующую секунду на том же самом месте появился ухмыляющийся Дамон.

– Братец, клешня не болит? – очень заботливо поинтересовался он.

– Нет, – возмущенно выдохнул младший Сальваторе, вмиг оказываясь на значительном удалении от постели больной.

– А будет болеть! – трагедийным тоном возвестил вампир, грациозной походкой вышедшего на охоту хищника приближаясь к брату.

– Дамон, – попыталась Гилберт купировать набирающую обороты ссору, лихорадочно придумывая место, за которое будет хвататься в приступе ужасающей боли.

– Вот вечно ты все портишь, Елена, – тут же расстроился парень, оборачиваясь на звук ее голоса. – Ну рассказывай, родственничек, зачем приперся посреди ночи? Какие такие пошлые мыслишки бродили в твоей голове?

Стефан демонстративно отвернулся в другую сторону, отказываясь разговаривать в подобном тоне. Дамон фыркнул, но продолжать расспросы не стал и обратил все свое внимание на взволнованную девушку.

– Как день прошел? – с видимым любопытством спросил он, вновь возвращаясь на кровать, но не для того чтобы сесть. – Двигайся давай, симулянтка!

Она слегка растерялась от излюбленного в прошлом сарказма в его голосе, но послушно перелегла на самый краешек постели, осторожно придерживая на весу больную руку. Кажется, девушка начинала догадываться о причине столь резких перемен…Присутствие Стефана.

– Нормально, – с трудом заставила она себя вернуться к ответу на заданный вопрос. – Таблетки, уколы, полезная и очень невкусная еда, дневной сон и полная скукота. Почему мне даже читать не разрешают?

– Да уж, прямо концлагерь, – картинно ужаснулся мужчина, занимая освободившуюся половину просторного двуспального ложа. Не зря же он настоял на замене обычной больничной койки на кровать по спецзаказу. – А вот у меня все получилось куда страшнее. Навещал своих доноров и вымотался по полной программе. Всех покусай, всем внуши удовольствие, всех порадуй кучей комплиментов, сотри чертову тучу дурацких мыслей и впечатлений…Тяжела жизнь настоящего вампира, милая, ох как тяжела! Да еще одна из постоянных "подруг" начиталась всякой дряни о нас, к слову, она давно что-то подозревала насчет меня, так вот, развесила везде чеснок, окропила все стены в доме святой водой и "Отче наш" зазубрила. Не поверите, никогда так не хохотал! Это ж надо! Я ей: "Иди ко мне, детка!", а она мне: "Иже еси на небесех!" и крестом православным во все стороны машет, представляете?

Елена чуть ли не во все горло захохотала над его выражением лица, и только через пять минут, глядя в расширившиеся от удивления глаза младшего Сальваторе, пробормотала виноватое:

– Простите.

Ну не станет же она объяснять Стефану, что ничего этого на самом деле не случалось! Что Дамон просто зеленеет от ревности, поэтому старается слегка зацепить ее самолюбие, а точнее ту часть, которая любит ЕГО до потери пульса.

Юноша же тем временем молча таращился на дорогущие ботинки старшего брата из кожи питона, покоящиеся на белоснежных простынях, и тихо закипал от ярости.

– Дамон, – очень строго и явно осуждающе начал он, делая мощные глотки воздуха, в надежде отыскать в кислороде немного спокойствия. – Я просто не понимаю…