Текст книги "Холодный почерк души (СИ)"

Автор книги: Александра Верёвкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 61 страниц)

– Они у входа, моя принцесса, – ласково перебил он ее. Оказывается, в эту секунду они думали примерно об одном и том же – когда их уже оставят наедине?!

Девушке явно не терпелось поделиться не только впечатлениями, но и большим количеством эмоций, поэтому она тут же выбежала из гостиной, не без опаски оставляя Дамона наедине с шумно вздыхающим мужчиной. Казалось, что дар речи он обретет еще нескоро. Во всяком случае, пока не удостоверится, что все это реальность, а не плод его буйной фантазии. Подсознание по-прежнему терзалось мыслью о том, что значат слова об оставшейся части суммы, которую он получит наличными.

Вампир старался не прислушиваться к размышлениям неприятного каждой клеточке его тела мужчины, подчеркнуто спокойно дожидаясь возвращения блондинки, которая показалась всего через несколько секунд, держа в руках небольшую спортивную сумку.

– Это теперь ваше, сэр, – просияла она, протягивая ошалевшему от всего происходящего продавцу довольно легкую ношу, доверху набитую свежеотпечатанными стодолларовыми купюрами. – А нам хотелось бы получить документы. Вы пересчитывать будите?

Джон странно на нее покосился, о чем буквально сразу же пожалел. Юноша не сумел сдержаться и очень отчетливо, даже для человеческого слуха, зарычал.

– Там ровно полмиллиона, – процедил он сквозь зубы. – А теперь проваливайте!

Мистер Кьюсак хотел было возмутиться, что, мол, пока еще не удостоверился в подлинности денег, да и чек вызывает у него огромные сомнения, как и сами покупатели. Возможно, готов был даже задать вопрос о том, зачем им платить цену, в пять раз превышающую названную, и сможет ли он вообще обналичить выписанный чек на столь крупную сумму без участия владельца счета. Но вампир уже потерял последние остатки терпения и с минуты на минуту готов был окончательно потерять человечность в глазах любимой девушки.

Неожиданно для Елены лицо мужчины разгладилось, из взгляда пропала настороженность и недоверие, а широкая улыбка вновь заняла свое прежнее место. Он что-то тихо пробормотал себе под нос, достал из нагрудного кармана вчетверо сложенные листы бумаг, поставил на нескольких из них свою подпись, а затем протянул их Дамону.

– Искренне поздравляю вас, мистер Сальваторе, со столь выгодным вложением капитала, – добродушно заявил он, вытягивая вперед короткопалую ладонь. – Рад был сотрудничеству! Долгих и счастливых лет семейной жизни вам и вашей очаровательной супруге в этом уютном гнездышке! Помнится, мы с женой были здесь без ума друг от друга! И знаете, все наши дети…

– Когда вы уже наконец уйдете? – в лоб спросил юноша, не собираясь и дальше слушать явно лишние подробности о жизни в этом доме.

– Ох, да! Простите мне мою навязчивость, – спохватился Джон, одаряя Елену извиняющейся улыбкой. – Понимаю, дело молодое…

Вампир поджал губы, точно серьезно о чем-то задумался, потом подхватил девушку на руки и направился к лестнице, чтобы подняться на второй этаж.

– Какой ты у меня невоспитанный, – засмеялась она, с удовольствием укладывая голову на его плече. – Нельзя же вот так просо взять и выгнать человека.

– Поверь мне, моя девочка, – зловеще прошипел Дамон, – Ему еще очень сильно повезло. В следующий раз я буду покупать дом через агентство.

– В какой еще следующий раз? – удивилась блондинка. – Тебе недостаточно этого?

Они уже дошли до двери одной из четырех спален, но входить не спешили – хотелось сначала поделиться впечатлениями насчет уже увиденной части здания.

– Когда-то давно я обещал тебе весь мир, – уклончиво ответил мужчина. – И ты знаешь, что это не просто красивые слова. А теперь о более важном, – легко сменил он тему, заметив в глазах своей принцессы настойчивое желание спорить. – Тебе здесь нравится?

– Очень! – с воодушевлением произнесла она, окидывая многозначительным взглядом стены. – Только есть небольшое "но". Дом ведь деревянный…А ты однажды говорил…

Ей всегда казалось глупым говорить то, что приходит в голову. И еще глупее это выглядело в те моменты, когда приходилось задумываться над сущностью любимого. Вроде она уже достаточно знает о бессмертных, но все равно постоянно попадает в дурацкие ситуации. Внутренняя отделка здания пришлась ей по вкусу, однако ее мужчине все же что-то должно было не понравиться. И дело даже не в очевидной симпатии предыдущих владельцев к естественным материалам (в большинстве своем преобладало именно дерево), а в не слишком благодушном настроении вампира. У нее появилось ощущение, будто ему здесь становится не по себе.

– Девочка моя, это такие мелочи, – рассмеялся Дамон. – Мое настроение мы исправим чуть позже, когда закончим осмотр одной комнаты, ради которой я и привез тебя сюда.

– Тогда, может, сделаем это прямо сейчас? – лукаво подмигнула ему девушка, задним числом отмечая, как предательски покраснели щеки. – Кстати, о бильярдной…

– Тс-с, – аккуратно приложил он указательный палец к пухленьким губкам. – Дай мне просто насладиться твоим восторгом.

Она послушно кивнула, вся сжимаясь от предвкушения дикой радости, и с замиранием сердца закрыла глаза, давая вампиру возможность внести ее в комнату и наконец поставить на ноги.

– Моей принцессе, – тихо шепнул он ей на ухо, как бы подталкивая оглядеться по сторонам, что девушка послушно и сделала.

Наверное, ей никогда не определить, что удивило ее больше всего: наличие воплощения ее мечты о такой вот комнате, с ТАКОЙ вот кроватью, находящейся на пятисантиметровом подиуме; зеркальный потолок парящий на высоте более трех метров; огромный белый ковер с длинным ворсом; или все вместе взятое. Глаза забегали из стороны в сторону, а из горла постоянно вырывалось нечто вроде: "Ой, мамочки".

Огромное двухметровое ложе, заваленное думками и подушками самой причудливой формы, было застелено вызывающе-красным покрывалом. Вообще вся спальня была выполнена в бело-розово-алой гамме, но при этом не казалась вульгарной или неуютной, наоборот, теплой, свежей и манящей.

Елена не могла определиться со своими ощущениями, поэтому поскорее перевела взгляд на противоположную стену, целиком состоящую из окон и, о чудо, двери на балкон (хотя это пятнадцатиметровое пространство язык не поворачивался называть подобным образом). Судя по всему, эта комната была самой большой в доме, о чем свидетельствовало наличие сразу трех окон, с пока еще задернутыми тяжелыми бархатными портьерами оттенка бургундского вина, ниспадающими от потолка до пола.

Девушка шумно вдохнула, представляя себе все великолепие спальни в свете дня, а потом тут же вспомнила, что им обоим еще не скоро удастся насладиться солнечными лучами, и эта идея тут же потеряла свое очарование.

К ее безумной радости, комната не была нагружена мебелью до отказа. Основной акцент пришелся на кровать-монстр, массивные платяные шкафы из красного дерева, на удивление очень гармонично вписывающиеся в интерьер, и изящный туалетный столик с большим зеркалом в красивой резной раме. Остальная же часть представляла собой голое пространство, точно прежние владельцы решили оставить Елене место для безграничного полета фантазии. Хотя ей определенно нравилась комната и в нынешнем положении.

– Я теперь понимаю, почему именно этот дом, – наконец сумела произнести она вслух нечто связное, оглядываясь на растянувшего губы в довольной улыбке Дамона. – Никогда не знала, что настолько люблю красный цвет.

И это было чистейшей правдой. Ей больше по душе приходились более спокойные и холодные тона, а сейчас казалось, что лучше алого оттенка и не существует.

– Это все? – холодно поинтересовался вампир. – Ни "спасибо, любимый", ни поцелуя для самого идеального бессмертного. Знаешь, я начинаю расстраиваться, – деланно надулся он, собираясь принимать заслуженные "благодарности" с невозмутимым видом обиженной добродетели.

Девушка прикусила щеку с внутренней стороны, искренне боясь рассмеяться во весь голос. Словами невозможно передать, до чего ее иногда забавляла манера юноши обижаться. Он становился таким несчастным, что способен был растопить сердце самой циничной особы, а уж о ней и говорить нечего. С коротким визгом: "Прости меня, пожалуйста!", она кинулась ему на шею, хоть и не ожидала от себя подобной стремительности. Вампир схватил ее на руки, а потом как будто бы нечаянно упал на спину, точно не сумел удержаться на ногах. К счастью, на месте "приземления" не оказалось никаких посторонних предметов, а толстый ковер послужил хорошим амортизатором.

– Вроде, первой полагается оценивать кровать, – хохотнула блондинка, не успев как следует испугаться.

– Чуть позже, – отмахнулся от ее предложения мужчина, нежно убирая за спину немного мешающие придирчивому осмотру любимого лица длинные волосы. В кои-то веки у них имеется потрясающая возможность насладиться друг другом, не обращая никакого внимания на время, и это не могло не радовать.

– Я даже спорить не стану, – коварно улыбнулась Елена, обхватывая ладонями бледные щеки. – У тебя безупречный вкус, любимый, потому что мне действительно нравится этот дом, – игривый поцелуй заменил собой недосказанное "спасибо". – Я без ума от этой комнаты, потому что в моих мечтах спальня выглядит примерно также, – еще одно "спасибо" сбило ровное дыхание и сильно спутало мысли. – И именно здесь я хочу получить назад принадлежащую мне по праву вещь, – по-своему решила она воспользоваться положением, нарочно медленно стягивая с себя водолазку. Один из самых безотказных способов добиться от Дамон всего – как следует наиграться с его воображением. – Ты ведь вернешь мне кольцо?

Это был скорее не вопрос, но все же она хотела услышать на него ответ, хоть и не слишком-то надеялась на успех "мероприятия". Стоило ей отбросить в сторону ставшую ненужной кофточку, как на руках сомкнулись сильные пальцы, а сама она уже лежала на спине, каким-то невероятным образом отмечая про себя удивительную мягкость коврового ворса.

– У меня его нет, – едва ли не раздраженно произнес вампир, одновременно с этим убирая ее руки за голову, чтобы лишний раз обезопасить себя от сомнительных соблазнов позволить ей и дальше "вертеть" собой в разные стороны. – А ты, маленькая шантажистка, понятия не имеешь, с кем связалась.

– Я наслышана о вашем отвратительном характере, мистер Сальваторе, – на выдохе пробормотала она, стараясь не потерять способность к речи, потому что именно в эту секунду мужчина раз и навсегда решил расставить все точки над i. От груди до живота прошлась тоненькая дорожка поцелуев, заставив ее закрыть глаза от удовольствия. – Верни мне его, сию секунду! Подарки отбирать нечестно, – как бы пожаловалась она, вслушиваясь в звук расстегивающегося замка на своих джинсах. Девушка понимала, что это значит, и изо всех сил старалась захватить инициативу, пока окончательно не лишилась возможности соображать.

– Знаешь, звучит это чудовищно пошло, – мгновенно оказался он возле ее шеи, покрывая короткими поцелуями правое плечико. – Но я все же скажу: отработай!

Елена не заметила в его интонациях и намека на пошлость, а вот вызов в этом коротком слове определенно имелся. Вроде как он пытался взять ее на слабО, и ничуть в этом не преуспел. Коротко взвизгнув, она прижалась к нему всем телом, обвила ногами за талию и принялась планомерно выстраивать свое будущее, целенаправленно следуя к поставленной цели: "Стать миссис Сальваторе".

Франческа сидела за столом на кухне и пыталась заставить себя пить отвратительный по своим вкусовым качествам чай, больше всего напоминающий дорожную пыль со склонов Индии, нежели благородный напиток чопорных англичан. Она тихо (лишь внешне) умирала от скуки в уже умершем от нее же городишке. Чем занять океан свободного времени она не знала. Кэтти спокойно спала в хозяйской комнате, Стефан убивал досуг воспоминаниями о Елене (словами не передать более чем скептическое отношение девушки к этому занятию), а ей предлагалось веселиться в одиночку, вот только никто не удосужился посетовать, как именно это сделать. Оставалось лишь искренно надеяться, что ее друг в эту самую секунду выглядит гораздо счастливее.

Брезгливо отодвинув от себя чашку с вонючей жидкостью, итальянка поднялась на ноги и стала неторопливо прохаживаться от одной стене к другой. Через две недели можно будет смело поздравлять себя с триста шестьдесят пятым юбилеем, вот только ее совершенно не радовало грядущее событие. Дамон, конечно же, не забудет вручить подарок, обязательно сообщит об этом светлом "празднике" Елене, а значит, отвертеться никак не получится. Только вот сумеет ли она оказаться дома до заветной даты? Хотелось бы верить, иначе из ее жизни пропадет последняя радость, в числе которых стояло и посещение раз в году особнячка Остина. Последнее время, он что-то уж слишком часто стал мелькать у нее в подсознании – плохой признак…

Девушка наткнулась глазами на свое отражение в дверце одного из шкафчиков и невесело улыбнулась. Выглядела она, прямо скажем, отвратительно. Грустная, усталая, в какой-то степени обиженная, слишком задумчивая… А где, простите, сама Фрэн? Жизнерадостная вампирша с острым язычком и любовью ко всем окружающим! Скорее всего, так на нее действует затянувшаяся на все утро депрессия Стефана.

Неожиданно на смену удивлению пришла злость. Сколько можно пилить ее мозг тупыми картинками Елены двухлетней давности? Если оба Сальваторе двинулись на ней, это еще вовсе не показатель того, что все должны поступить так же!

Приняв самое правильное на ее взгляд решение, Фрэнки шумно затопала по лестнице, стремительно приближаясь к комнате того, кому сейчас мало не покажется! Короткий стук в дверь, и она без дальнейших реверансов распахнула ее, буквально с кулаками набросившись на чуть растерявшегося от ее внезапности вампира.

– Когда ты наконец поймешь, что это бесполезно? – злобно прошипела она, почти касаясь кончиком носа его лица. – Что толку сидеть часами в комнате и упиваться своим несчастьем? Жизнь закончилась с уходом блондинки? Вот и правильно, что нет! Выйди на улицу, черт возьми! Напейся крови и выкини из себя эту проклятую жалость! Ведешь себя как последний… – она шумно выдохнула и не стала договаривать до конца, и без того считая свою речь излишне агрессивной.

Кажется, Стефан даже не заметил ее появления, продолжая смотреть куда-то в далекую даль. Слышал ли он ее слова? Собирался ли реагировать? Вероятно, нет, потому что на это требовалось определенное количество сил, коими он не обладал. Ему хотелось уйти в себя как можно глубже, закрыться от действительности, спрятаться в непробиваемый панцирь и забыться – вычеркнуть из себя все живое, что болезненно вздрагивало при каждом вдохе, искоренить способность чувствовать и мыслить, точно что-то бесхозное, а главное, навсегда избавиться от любых эмоциональных проявлений, чтобы не подвергать свое истерзанное сердце беспощадной твари с именем Любовь.

Фрэнки тяжело вздохнула, отодвигаясь на почтительное расстояние. Однако! Пустым местом для мужчины ей еще не приходилось бывать, но младший Сальваторе заботливо доказал девушке и подобную вероятность. Опустившись на краешек кровати, она ощутила усталость во всем теле, которая не позволила ей в этот же момент вылететь из комнаты с назойливым желанием на всех парах нестись в аэропорт, дабы приобрести билет в один конец до солнечной Италии. Две недели под солнцем, где-нибудь в Вене могли бы пойти ей на пользу, но сейчас не хотелось думать даже об этом. Юношу жалко было до слез, но еще больше она печалилась о собственной участи. Ко дню возвращения Дамона ей угрожает серьезная опасность в виде продолжительной депрессии, в которую планомерно загонял ее вид страдающего вампира.

Итальянка сама не заметила, как погрузилась в какое-то задумчиво-полусонное состояние, моментально заставившее ее опустить голову на подушку и закрыть глаза. Какой все-таки ужас! Сальваторе решили извести ее на нет своими экстравагантными выходками. Один постоянно отказывается считаться с ее мнением, второй вообще делает вид, будто ничего не замечает. Чудно, блин! И добавить больше нечего.

– Черт бы вас всех побрал, – злобно буркнула она, поворачиваясь лицом к Стефану. И тут же пожалела об этом, потому что вновь наткнулась на его застекленевший взгляд. – Ты живой вообще? – злорадно спросила она, собираясь в следующую секунду ущипнуть его за щеку.

"Спящий красавец" (а именно его он сейчас напоминал) неожиданно перехватил ее ладонь и прижался губами к запястью, делая чудовищно шумный вдох, точно пытался целиком поглотить весь имеющийся в комнате воздух. Говорить он ничего не собирался, продолжая усиленно вдыхать в себя запах кожи девушки с сочными цветочными нотками.

– Послушай, Стефан, – попробовала вывести его из состояния транса вампирша, терпеливо выждав триста с лишним секунд подобных нюхательных процедур. – Я, конечно, понимаю, что у тебя в голове живет табор тараканов, но всему есть предел. Не мог бы ты перестать слюнявить мне руку?

Мужчина как будто бы нехотя поднял на нее тусклый взор болотного цвета глаз (помнится, еще с утра они были изумрудно-зелеными), а следом крепко прижал ее ладонь к своей щеке, вызвав тем самым на себя очередную порцию негодования итальянки.

– Я тащусь с тебя, подросток, – зло сверкнула она оскаленными зубами. – Обогреватель можно купить в любом магазине бытовой техники, а мне, уж будь добр, позволь уйти. Участвовать в твоем идиотизме я не собираюсь, превращаться в сырую лужицу из жалости и сострадания тоже. Пусти! – яростно попыталась она вырвать руку, но неожиданно натолкнулась на серьезное сопротивление.

Нет, юноша не был грубым, но отпускать ее не спешил по неизвестным для себя причинам. С ней он чувствовал себя в разы лучше, и с каждым мгновением тупая боль в груди становилась чуточку менее болезненной. Но все это происходило лишь в присутствии Франчески, которую стали раздражать эти дурацкие игры в молчанку.

Она предприняла еще несколько попыток избавиться от цепкой хватки мужчины, а потом, к своему огромному удивлению, сдалась. Просто легла рядом, обвила свободной рукой широкую грудь (обычному человеку вряд ли под силу пролежать в такой позе больше двух секунд) и закрыла глаза, что отнюдь не помешало языку чувствовать себя в своей стихии.

– Странный ты, Стефан, – бормотала она себе под нос, вслушиваясь в его неровное дыхание. – Боишься признаться самому себе в очевидных вещах, стараешься спрятаться от действительности и вообще ведешь себя глупо. По мне так если кто-то нравится, гораздо проще прямо об этом сказать, чем издеваться над собой и дальше. Думаешь, оскорбишь блондинку? Лично мне кажется, что ей станет намного легче, когда ты перестанешь пускать по ней слюни-сопли.

Конечно, ей могло и показаться, но вампир издал нечто вроде смешка и сполз чуть ниже, чтобы позволить Фрэнки немного расслабиться, а не держать руку на весу.

– Знаю, что я не лучший вариант собеседника на душевные темы, но все же советую изложить проблему внятно, а там глядишь и помогу чем, – предложила она, искренне надеясь на отказ со стороны младшего Сальваторе. Ей совершенно не импонировала идея выступить в роли психоаналитика, но хотя бы из простой вежливости все же стоило предложить свои услуги. Во всяком случае, другой способ отвлечься она пока испробовать не хотела. Уж слишком правильный представитель сильного пола лежал рядом с ней.

– Ты итак все прекрасно знаешь, – наконец сумел произнести он что-то вслух, не опасаясь выглядеть при этом последним нытиком.

– Но это не мешает тебе мысленно носиться по кругу из "Люблю-должен простить/отпустить-а как дальше жить?", – укорила его вампирша. – Может, пойдем поедим? Видит дьявол, мне станет чуточку легче терпеть тебя на сытый желудок. Возможно, я даже сумею принять участие в твоих высокоморальных сценках о невозможности измены даже в случае расставания.

– Это тут ни при чем, – отмахнулся Стефан от скоропалительных выводов.

– А что при чем? – удивилась девушка. – Уйти ты мне не даешь, кормить не собираешься. Предлагаешь дождаться бабуси с косой? Она конечно милая старушенция и все такое, но я предпочитаю этот мир со всеми его недостатками, нежели тихое местечко у Сатаны под боком, – высказала она свое категоричное "Нет". – Так что либо пошевеливайся, либо прибери потные ручонки до более подходящего момента. Я не привыкла проводить время таким убийственным образом.

Ее едкий тон должен был навести хоть какой-то шорох в сознании младшего вампира, но тот продолжал спокойно лежать (удивительное дело, у него все всегда выходило уж слишком спокойно! Прямо набор условных рефлексов, а не бессмертный), все так же прижимая к заметно потеплевшей щеке ее ладонь, так же наслаждаясь ароматом ее кожи, так же вяло отбиваясь от попыток вывести себя из состояния анабиоза, так же тихо придаваясь воспоминаниям о Елене. Однообразно и тускло – если в двух словах.

– Всевышний Дракула, о бог вампиров! – театрально взмолилась итальянка. – Стефан, хоть иногда издавай гудки, что ли! Мне совершенно непонятно, жив ты вообще или уже нет.

Исходя их всех мироощущений, девушка пришла к выводу о том, что имеет полное право скинуть сейчас Сальваторе с кровати и как следует отпинать, но еще больше ее воодушевила другая перспектива: утереть нос его тошнотворно-правильному внутреннему голосу и показать кое-что из разряда "Новое". На удивление легко высвободив руку, она чуть приподнялась на локтях, чтобы хорошенько всмотреться в лицо затравленного хищника (странное сравнение, но ей оно казалось единственно-верным). За триста лет многому учишься, но в большинстве своем чаще всего теряешь некоторые черты, присущие смертным. К числу последних как раз относится стеснительность, которая итальянке вообще была несвойственна. Она привыкла идти на поводу у желаний, если те, конечно, вписывались в ее понятия о хорошем, и сейчас просто не смогла отказать себе любимой сразу в нескольких вещах: позлить Стефана, удовлетворить странную потребность внутри себя, и, наконец, стереть с красивого лица скорбную печать великомученика.

Нельзя сказать, чтобы юноша не догадался о промелькнувших в ее голове мыслях, и уж подавно понял ее намерения, как только заметил задорный блеск в светло-карих глазах, но отодвинуться или как-то предотвратить поцелуй не смог. Скорее всего, потому что просто не захотел. Легкое касание губ подбородка, за которым последовала довольная улыбка, и через мгновение девушка позволила своей мести взять верх над разумом. Особенно ее порадовала роль Стефана – сначала загнанный зверь, изо всех сил скалящийся при виде ласковой руки, следом голодный тигр, уставший от образа Елены настолько, что позволил себе забыть о ней на долгие полчаса.

Фрэнки быстро пробежалась пальцами по мелким пуговицам на рубашке вампира, резко перетянула его на себя, не отрываясь от чудесных на вкус губ (оставалось лишь наивно верить в то, что подобного рода сравнения в ее голову больше не забредут), сорвала с него рубашку в приступе предосеннего обострения шизофрении, бросила ее за спину и позволила себе расслабиться в океане ощущений. Помнится, она уже говорила, что понимает Елену, и теперь смогла более четко сформулировать ту свою мысль. Она ее не просто понимала, а искренне недоумевала, как среди них двоих можно выбрать кого-то одного. Дамон, конечно, был восхитительным мужчиной и в плане сексуальности оставался признанным лидером на многие века, однако Стефан вряд ли уступал брату по этим нехитрым показателям. Другое дело, что его необходимо было как следует растормошить, дабы добиться столь сногсшибательного эффекта.

Пару минут посвятив обдумыванию своего развязного поведения, девушка оттолкнула от себя вампира, хищно улыбнулась, перебираясь к нему на колени, и тихо прошептала:

– Человеческая страсть – это безусловно здорово, но мне больше по вкусу развлечения бессмертных. Отказы не принимаются, поэтому засунь подальше свои чертовы мысли и топай за мной. Будем веселиться.

В последний раз коснувшись губами его шеи, она с видимым неудовольствием поднялась с кровати, ладонью пригладила волосы и вылетела в коридор, чтобы в тишине и без свидетелей высказать себе множество нелестных эпитетов, а заодно скрыть от Стефана уж слишком явные следы своей симпатии к нему. Что и говорить, с ума сошла она уже давно, а вот голову потеряла буквально секунду назад.

"Уж не влюбилась ли ты, Фрэнни?" – поинтересовалась она у самой себя, искренне надеясь на отрицательный ответ, которого так и не услышала. Сердце ведь не привыкло спрашивать совета у разума.