Текст книги "Холодный почерк души (СИ)"

Автор книги: Александра Верёвкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 61 страниц)

– Она вам не ответит, – развеяла его надежды миссис Флауэрс. – Но ей приятно слышать твой голос. Помнится, в молодости мой супруг очень часто говорил, что лучшего лекарства, чем "Ерунда", не существует в принципе. Попробуй воспользоваться житейской мудростью старика, – ну вот, что и требовалось доказать! Тетя явно не в себе.

Я запретила себе смеяться или хотя бы пытаться совершить нечто подобное, но ответа мужчины ждала с особым нетерпением. Интересно, мы вместе понесемся в аптеку? И продают ли "Ерунду" без рецептов?

– Сегодня уезжают Мэтт и Бонни, – на ухо зашептал мне ласковый голос. – Я обязательно отвезу тебя в вокзал, чтобы ты попрощалась с ними. Обещаю, любимая. И как только все закончится, мы можем переехать в тот же город, чтобы ты всегда была рядом с ними. Я все сделаю ради тебя, только продолжай бороться. Ты ведь сильная, моя принцесса!

Вот теперь я разревелась от счастья! Наверное, мне никогда не выяснить, чем я заслужила такую благосклонность судьбы.

– Не плачь, пожалуйста, – взмолился мой мужчина, чем-то мягким вытирая соленые дорожки на щеках. Странно… Мне только сейчас удалось заметить, что вокруг меня темно. И с самого начала света не было. Что происходит? Почему я ничего не вижу?

– Тише, тише, тише, – убаюкивающим тоном произнесла старушка. – Все будет в порядке, это просто небольшая необходимость. Тебе надо побыть немного в покое, чтобы расслабиться. Давайте-ка выпьем вот это, юная мисс, – видимо, она что-то протянула вампиру. Судя по запаху, гадостью назвать сей "напиток" будет очень правильным делом.

Отбросив ненужные страхи и переживания, которые возвращали меня к насущной проблеме о видах мучений, я переключилась на обдумывание одного забавного наблюдения. Когда становишься девушкой бессмертного, все время под нос подсовывают всякую мерзость и с самым невинным выражением лица просят испробовать смесь. Честно, сегодня мне однозначно не хотелось глотать пакостные "чаи" и делать счастливый вид. И я очень надеялась, что Дамон догадается спросить о моих желаниях.

– Принцесса моя, – заворковал он. – Это обязательно.

Я не сомневалась, любимый!

– Пожалуйста, ты должна выпить, – продолжал настаивать мужчина, поднося к моим плотно сжатым губам вонючее пойло. Да от одного запаха мне полегчало стократно! Может, на этом и закончим игру в "Больничку"? – Елена!

Вот теперь в его голосе появилась строгость. Не знаю, что на меня повлияло, его повелительный тон или же убранная от лица кружка, но я несколько раз сжала ладонь в просительном жесте "Дай", каким пользуются маленькие дети. Пошевелиться оказалась практически невозможно, да и очень уж страшно. Если желание посмеяться принесло за собой такую невыносимую муку, то каково будет, попытайся я двигать конечностями.

К моим губам прикоснулась что-то холодное, прямо-таки морозное, и я уже совсем приготовилась к выполнению спартанских глотков, которые необходимы для распития чрезмерно гадостных напитков, когда поняла, что ошиблась. Это были губы любимого.

Он нашел прекрасную замену всяким гадким эликсирам! Лечебные свойства у его поцелуев гораздо продолжительнее, никаких противопоказаний за несколько месяцев у меня не наблюдалась, зависимость стопроцентная, а уж какой эффект сногсшибательный! Дышать стало очень легко, к лицу прилила кровь, ладошки вспотели, и я поймала себя на мысли о том, что отнюдь не против немного "пошевелиться".

Ох, какой ужас! Я превратилась в совершенно неадекватное существо, явно озабоченного склада ума.

И тут же в горло полилось что-то вязкое, терпкое, немного солоноватое и на удивление знакомое. Правда пахла эта смесь отвратительно, но на вкус была довольно… В общем, я даже не успела разобраться в своих ощущениях, как опять оказалась в плену у совершенно бесподобных губ моего мужчины.

До слуха вновь долетел странный по своей природе свист, который смутно напомнил о катании на американских горках, потом раздался леденящий душу скрип двери, и все успокоилось. Теперь вокруг меня было только сердцебиение вампира, его сладкое дыхание и сырость. Странно, но последнее свое ощущение я объяснить не смогла.

– Маленькая моя, – продолжал лучиться нежностью Дамон. – Очень скоро все пройдет. Сейчас тебе нужно немного поспать, ты слишком устала.

В самом деле? По моему мировосприятию я с абсолютной точностью могла утверждать обратное. Видимо, проходить все стало гораздо раньше его ожиданий, потому что на меня разом напала армия чувств и желаний. Мне хотелось всего и сразу, но в первую очередь я жаждала увидеть его глаза, чтобы лично удостовериться в удовлетворительном состоянии своего идеала. С первой же минуты моего странного "пробуждения" мне не понравился его голос и настороженно-аккуратные прикосновения, словно я превратилась в фарфоровую куклу.

– Я положу тебя на кровать, а ты уж постарайся не шевелиться, – со всей возможной властностью и серьезностью попросил он, действительно отодвигая меня от себя. Возможно, именно боязнь потерять тепло его тела придала мне сил, а может быть я уже давно могла начать разговаривать, просто слова невольно сорвались с губ, не причинив мне никакой боли.

– Только если ты будешь рядом!

Да, я шантажистка, и меня это вполне устраивает. Во многих случаях мой бессменный эгоизм казался самым правильным решением огромного множества проблем. Мужчина сам научил меня этому, потому что всегда выполняет мои условия, хоть зачастую и делает вид, будто все иначе.

Не успела я дослушать до конца участившийся ритм его сердца, как "включили" свет. И лучше бы этого не происходило. Никогда! Всего один взгляд, сопровождаемый бесконечным полетом пушистых темных ресниц и я действительно умерла. Причиной столь скорой кончины следует считать любимое лицо, а точнее то, что от него осталось.

Перед моими глазами действительно был пятисотлетний вампир. В нем ничего не напоминало о том красивом мужчине, которого я любила всем сердцем и душой. Он был бледен, изможден, явно безумен, голоден и все в превосходной степени. И плакал. Тихо, неэмоционально и покорно, словно уже давно свыкся с этой слабостью. Хотя я таковой ее никогда не считала, потому что держать все в себе невозможно. Иногда надо давать волю своим чувствам, чтобы впоследствии почувствовать облегчение.

На ум пришел странный отрывок: "…Когда слезы ровно делят на три части лицо, и не осталось надежды на себя самого. Надежда – самообман, но это все, что у нас есть. Она ходит по рукам, продавая свою честь… Она будет уходить и возвращаться много раз, всегда держа на расстоянии заветный алмаз. Я без надежды убит, тоской на вылет прострелен, потому что я надеялся, а не был уверен…"*. Однако, я продолжаю удивлять себя!

Занимаясь дурацкими размышлениями, я осторожно провела рукой по его щеке, ощущая ладонью неимоверный холод его кожи, коснулась кончиком пальца немного вытянувшегося клыка и с душераздирающим всхлипом кинулась Дамону на шею.

– Не надо, любимый, никогда, – понесла я полный бред, прижимаясь губами то к одной мокрой щеке, то к другой. Где справедливость? Почему она никогда не обращает внимание на то, что мой мужчина получает страданий в разы больше счастья? Зачем ему было становится свидетелем этих ужасных событий? Разве он пережил недостаточное количество горя? Кто сказал, что ему постоянно необходимо находится в атмосфере боли, печали и мучений? Мой милый вампир, мое Само-Совершенство…

– Ты согласна уехать вместе с Бонни и Мэттом? – дрожащим голосом спросил он, стараясь отвернуться. Видимо, хотел спрятать свое лицо, чтобы не напугать. Но о каком страхе может идти речь? Если мне и стоит испытать ужас, то явно от своего отражения, потому что плакала я чаще него. – Я куплю там квартиру, дом и все, что захочешь. Уговорю переехать туда твою тетю, чтобы ты хотя бы издалека могла видеть сестру. Только умоляю тебя, не отказывай, принцесса. Тебе трудно представить, что я пережил.

Он продолжал что-то шептать, по-прежнему отказываясь на меня смотреть.

– Я могу изменить память Джудит, чтобы она не помнила о твоей смерти, – не дал он мне вставить хоть слово. – Будешь жить с ними, если хочешь. Елена, пожалуйста! Я больше ничего не прошу, всего лишь уехать отсюда! Навсегда. Тебе не обязательно быть со мной, я ни на чем не настаиваю. Безопасное место – любое по твоему усмотрению.

Впечатляющая беседа с самим собой! Интересно, каким образом он сумел обычный вопрос превратить в утверждение о том, что стал мне не нужен? Идея с тетей мне очень понравилась, а вот остальное… Любимый, нам пора на групповые занятия к психоаналитику. Хотя, нет. Лучше пройти домашний курс терапии по специальной программе, основанной на личных потребностях. Только он и я.

– Дамон, – пришлось зажать ему рот рукой, чтобы получить возможность выговориться. – Прямо сейчас можешь везти меня куда угодно. У меня минимум условий – ты навсегда остаешься моим. Точка. Я буду жить только с тобой. Восклицательный знак.

От подобной перспективы у меня закружилась голова. Каждое утро иметь возможность просыпаться рядом с любимым мужчиной, все время проводить с ним… Он полагает, что я способна отказаться? Думаю, в этом виновата Фрэнки, которая уверила его в моей неисправимой блондинистости!

Пока я предавалась удивлению, вампир получил исключительную возможность рассматривать мое покрасневшие глаза, синие губы и прочую атрибутику "красоты" недавно умиравшей особы.

– Знаешь, о чем я иногда жалею? – тихо спросил он, позволяя мне безропотно утонуть на глубине черных глаз.

Я быстро прокрутила в голове свой обычный набор глупостей и ляпнула самое вероятное, по моему мнению.

– О том, что я – человек? – ну о чем, спрашивается, может думать вампир с таким выражением на лице? У меня вариант был только один – кровь. При всем этом, я прекрасно понимала, что фатально ошибаюсь.

– Почти, – согласился Дамон. – О том, что я – вампир.

– Это ведь можно исправить! – с воодушевлением предложила я.

Он догадался, что говорю я о себе, но поддерживать мой восторг не спешил. Выдержав долгий и пристальный взгляд, медленно сползающий с глаз на губы, я получила самый неутешительный ответ.

– Мне всегда нравились женщины постарше, – мучительно выдавил он из себя улыбку, точнее ее жалкое подобие.

Хотя бы надежду оставил, и на том спасибо! Главное, чтобы его вкусы ограничивались порогом лет этак в двадцать пять. Мне не особо хотелось быть вечно пятидесятилетней, да и глупо мы будем смотреться вместе.

– Например, Фрэнки, да? – судя по всему, я более чем стремительно прихожу в себя. Уже и ревность проснулась.

– Только ты, – покачал он головой, касаясь холодными губами моего носа. Видимо, он вспомнил о чем-то важном, потому что тут же похлопал себя по карманам, вытащил мобильный телефон и поднес его к уху, свободной рукой прижимая меня к груди.

– Ты где? – нервно спросил мужчина. Несложно догадаться, чей голос я услышу на том конце.

– В гребаной дыре, – завопила трубка голосом Франчески. – Эта тварь носится на третьей космической скорости, а твой брат ползает, как пресмыкающиеся! Я злая, голодная и уставшая. Как девочка?

– Сейчас хорошо, – быстро произнес ее друг. – Возвращайся назад, к черту все. Стефу передай кол в сердце и пожелание скорейшей смерти. Попадется мне на глаза – убью не раздумывая. Успеешь за два часа?

– Охренеть можно, – продолжала негодовать итальянка. – Я, знаешь ли, как раз стою в магазине и никак не могу выбрать между Ламборджини Мурселагро и Погани "Зонда Эр"! Каким боком мне успеть?! Тут даже машины нормальной нет!

– Тогда спросишь у хозяйки пансиона, где нас найти, – пропустил мужчина мимо ушей ее крики. – Мы уезжаем. Никакой мести. Никому.

– Ладно, – растеряно пробормотала девушка, мгновенно потеряв всю свою агрессию. – Постараюсь уложиться в сто двадцать минут. Поцелуй от меня Елену.

И тут же отсоединилась, позволяя другу беспрепятственно выполнить ее напутствие. Не успела я как следует насладиться его небывалой нежностью, вновь ожил телефон. На этот раз пришло сообщение, содержание которого заставляет меня истерично всхлипывать и по сей день. "Два часа тебе, братец, на дорогу сюда. Возьмешь с собой Елену – распрощаешься с глупой подружкой. Нью-Мехико, заброшенный ангар на севере штата". Подписи не было, поэтому мне не сразу удалось понять имя отправителя. На презрительное слово "братец" я вначале не обратила никакого внимания, и только потом, в давящей тишине и одиночестве до меня дошло – это Стефан.

________________________

*На самом деле Елене не могли придти в голову эти слова, потому как это текст песни Дельфина "Надежда". Просто мне захотелось добавить в книгу этот яркий образ о лице, разделенном слезами на три части.

Не осталось ни сил, ни ощущения боли.

Тоской изъедена душа, как личинками моли.

Все катится в пропасть, причем уже не в первый раз,

И равен нулю смысл дружеских фраз.

Все кому-то подарено, потеряно, продано,

И сердце кровью облитое за ужином подано.

Осталась только грязь на дне карманов одежды

И какое-то чувство, что-то вроде надежды.

Она слышит шаги, они все тише и тише.

Он снова стал журавлем, и будет жить где-то выше.

Она его не ждет, она простила и плачет,

А тупая подруга ее надежды дурачит.

Время тихо уходит, и наивная ложь

К запястью левой руки примеряет свой нож.

Надежда была и осталась напрасной,

Она капает на пол липкой жидкостью красной.

Ты изначально один, но даже если есть друг,

Он не увидит всех бед на ладонях твоих рук.

Она за тебя не станет смелым, если ты оторопел,

И за тебя сказать не сможет то, что ты сказать хотел.

Он может только помочь, если что-то не так,

Когда глаза твои застелет безысходностью мрак,

Когда слезы ровно делят на три части лицо,

И не осталось надежды на себя самого.

Надежда самообман, но это все, что у нас есть.

Она ходит по рукам, продавая свою честь.

Эта лживая тварь пыль пускает глаза,

Исчезая в тот момент, когда она так нужна.

Она будет уходить, и возвращаться много раз,

Всегда держа на расстоянии заветный алмаз.

Я без надежды убит, тоской на вылет прострелен,

Потому что я надеялся, а не был уверен.

Глава 10

Вампир сжал в руке телефон, испытывая огромное желание закричать. И только боязнь напугать любимую девушку позволила ему сдержать рвущийся наружу поток ругательств и бесконечных угроз. Прошло не больше получаса с того момента, как он поклялся себе, что мстить не будет. Причин на то было более чем предостаточно, но основной стали довольно путаные слова пожилой ведьмы: «Зло всегда возвращается злом». Он не хотел подвергать Елену еще какой-либо опасности, необдуманно рисковать их жизнями ради удовлетворения жажды отмщения. Все потеряло смысл, потому что она страдала.

Секунду назад Дамон готов был бросить все. Он настолько близко подобрался к счастью, что оно действительно стало казаться реальным. А сейчас ничего этого нет. Фрэн…

Полностью погрузившись в свои мысли, мужчина даже не заметил, как нежные пальцы выхватили у него из рук телефон, и только испуганный вскрик помог понять истинные масштабы трагедии. Он не оставит девушку! Одну? После всего пережитого ею? Совершенно беззащитную? Об этом и речи быть не может!

– Что происходит? – спросила она, в сотый раз пробегая глазами незамысловатый текст послания.

Говорить юноша не мог, поэтому отделался машинальной улыбкой, которая выглядела по меньшей мере кощунством с его стороны. "Выход, выход, выход" – пульсировало в голове. Помощь, ему нужна была помощь.

Елена пристально посмотрела на отсутствующее лицо вампира и почувствовала, как внутри нее растет всепоглощающая ненависть к этому миру.

– Я хочу поехать с тобой, – решительно произнесла она, сдавливая его ладонь. – У нас не так уж много времени, поэтому, пожалуйста, не спорь. Я понимаю, что здесь ты не останешься, и полностью поддерживаю тебя в этом. Но один ты не поедешь.

Сейчас это был не очередной каприз эгоистичной мисс Гилберт, а вынужденная необходимость. Она просто не сумеет оставить его в такой момент, а одна сойдет с ума от беспокойства. Имя отправителя сообщения оставалось для нее загадкой, на решение которой не нашлось достаточного количества сил.

– Никто не собирается спорить, – прорычал мужчина в ответ, поднимаясь с кровати. – Ты остаешься здесь, остальное моя забота.

Едва договорив до конца, он вышел из комнаты, плотно притворяя за собой дверь. Ему нужно успокоиться, желательно в кратчайшие сроки. Забыть о мести, об убийстве, о жажде и немного подумать о настоящем. Франческа в опасности, что еще не мешало бы проверить.

Предприняв несколько бесплодных попыток дозвониться до подруги, он принял на веру послание брата. Далее. Елена отнюдь не в лучшем положении. Оставить ее одну невозможно, но можно попытаться найти…

– Мне нужна твоя помощь, – быстро произнес мужчина, едва на том конце раздалось резкое: "Да".

– А представляться не учили? – зло бросил Мэтт.

– Думал, ты узнал, – в тон ему выдал собеседник.

– Дамон? – судя по шороху в трубке, американец сейчас наклонился подобрать челюсть с пола.

– Так как насчет помощи? – у вампира совершенно не было желания затягивать разговор.

– Э-э… Ну да, конечно, – совсем уже растерялся парень.

– Отлично, – печально улыбнулся мужчина. – Через двадцать минут жду тебя и Бонни в пансионате. Понял?

– Через пятнадцать буду, – со всей ответственностью пообещал друг Елены и отсоединился.

Юноша не почувствовал и намека на облегчение, потому что сейчас ему предстояло выполнить самую сложную часть мгновенно возникшего плана – уговорить любимую остаться. В том, что сопротивляться она будет до последнего, он даже не сомневался. А еще не мешало бы извиниться за свою грубость.

Пару минут ушло на поиски самообладания и железной выдержки, чтобы ни одним словом не обидеть принцессу, и только затем он потянул на себя дверь.

Девушка все также сидела на кровати, немигающим взором рассматривая край кружевной простыни. Появление мужчины она заметила только тогда, когда ее щеки коснулась мягкая ладонь.

– Прости, я не хотел на тебя кричать, – виновато опустил голову он.

– Это ведь Стефан! Он написал сообщение! Его рук дело! За что? Что она ему сделала? Почему он так поступает? Из-за меня? Но я не могу разорваться пополам! Я люблю тебя! Так трудно понять мои чувства? Принять мой выбор?! Это месть тебе? За Ши но Ши? – она явно находилась на грани истерики. С каждым вопросом в ее голосе все отчетливее проступал гнев, отчаяние и несправедливость. Даже если она права во всем, то какое отношение ко всей истории имеет Франческа? Она не делала никому плохого, да и скорее всего вообще не способна на это.

Дамон обнял девушку, безуспешно пытаясь успокоить ее. Как ответить на вопросы он не знал. Подруга была всего лишь действенным способом заставить его приехать, и он прекрасно понимал это. Его брат перешел все мыслимые и немыслимые границы, а теперь просто обязан пожалеть о своей склонности к новым методам решения проблем, которые были явно позаимствованы у старшего Сальваторе.

– Почему ты не хочешь брать меня с собой? – начала новый виток вопросов Елена, не дождавшись ответа на предыдущие.

– Ты же понимаешь, что я просто не могу взять тебя! – чуть громче, чем следовало бы, ответил вампир. – Хотя бы раз послушай меня! Останься здесь со своими друзьями, а когда я вернусь, мы вместе уедем отсюда. Я обещаю тебе, принцесса.

Он поднял ее на руки, прижал к себе и горячо зашептал на ухо:

– Это лучший вариант на данный момент. Не заставляй меня выбирать между тобой и Фрэн, потому что я выберу тебя.

Девушка содрогнулась от боли, засквозившей в голосе ее мужчины. Ей и в голову не могло придти поставить подобное условие. Разумеется, она понимала его чувства, и не имела ничего против вампирши, но остаться здесь одной, гадать, вернется ли назад ее любимый… Должен же быть иной выход!

Она отклонилась назад, обхватила ладонями безжизненное лицо юноши, несколько бесконечных секунд рассматривала его глаза и решилась.

– Ты должен пообещать мне, что вернешься, – выдохнула она, отводя взгляд. Эти слова дались ей с огромным трудом, и еще тяжелее стало от плохо скрыто ликования мужчины, который тут же торжественно произнес все необходимые ее сердцу слова.

– Я люблю тебя, моя принцесса, – с явным облегчением произнес он, укладывая девушку на кровать. – Я вернусь раньше, чем ты успеешь проснуться.

– Я тоже люблю тебя, – севшим голосом ответила Елена, ощущая вставший в горле комок. Сейчас не время плакать, потому что ему будет сложнее уйти.

Спасение пришло довольно неожиданно, вытеснив из головы безрадостные мысли о прощании. После короткого стука в дверь, на пороге замаячила внушительная фигура Мэтта, а за его спиной ярким огоньком вспыхнула рыжая шевелюра Бонни.

– И кто мне не верил? – укоризненно посмотрел парень на свою девушку. – Вот он, сидит себе спокойненько! Страшный правда до жути, но узнать можно. Ты проспорила!

Ведьма во все глаза смотрела на вампира, сидящего у кровати лучшей подруги и пыталась скрыть свое удивление от окружающих.

– Привет, – очень тихо поздоровалась она, мимоходом отмечая ужасное состояние Елены и не менее отвратительное Дамона. Причем в первую очередь это относилось не к настроению. Оба были измотаны до последней стадии, а мужчина ко всему прочему еще и мучился невыносимой жаждой.

– Дайте мне две минуты, – попросил он, вновь поворачиваясь к любимой. Не дожидаясь, когда за ними закроется дверь, он быстро наклонился, расцеловал бледное лицо, прижал ее ладонь к своей щеке и закрыл глаза. – Я вернусь до того, как сядет солнце.

И исчез. Мгновенно и бесшумно, оставив девушку совершенно одну с безмолвно текущими по лицу слезами.

Спустившись вниз, вампир поймал на себе взгляд Мэтта и сделал несколько пояснений.

– От Елены не отходите ни на шаг. Сразу звоните мне, если что-то произойдет. И Стефан… – при упоминании этого имени его глаза загорелись такой яростью, что желающих вставить хоть слово не нашлось. – Как только здесь появится… бегите, не раздумывая. Увозите ее куда угодно, я сам вас найду. Бонни, – он повернулся к ведьме, смотрящей на него с нескрываемым ужасом. – Я рассчитываю на тебя.

Мужчина подошел ближе к перепуганной до смерти девушке, провел ладонью по теплой щеке и, наклонившись, добавил:

– Мне больше не на кого положиться. Пожалуйста, позаботься о ней.

Американец в порыве ревности дернулся было в его сторону, но не успел и глазом моргнуть, как потерял из виду фигуру в черном.

– Чудесно, блин, – заворчал парень, оглядываясь по сторонам. – Каким образом мы успеем на вокзал? И что вообще происходит вокруг?

Его назойливое любопытство осталось без внимания, потому что девушка очень серьезно восприняла слова вампира, и уже поднималась вверх по лестнице, дабы подробно расспросить обо всем подругу, если та конечно в состоянии связно рассказывать.

Мисао отбросила в сторону раскладушку Франчески, послала сияющую улыбку Стефану и почувствовала удушающую волну раздражения. Все шло совершенно не так, как планировалось. Эта итальянка с самого начала путалась у нее под ногами, на корню пресекая любые ее попытки развлечься. Сегодня все должно было пойти, как по маслу, а в итоге ничего конкретного не произошло. Бесполезная болезнь Елены, которая не принесет никаких трагически-приятных результатов, глупые слезы Дамона, и тупая ярость лежащей неподалеку итальянки. А где спрашивается удовольствие?

Вампир молча занимался своим делом, раскладывая вокруг бессознательного тела девушки дурно пахнущие цветы. Вербена – банальная вещица, но неплохо помогала сдерживать суетливую особу. Пару секунд назад она жестоко поплатилась за чрезмерную храбрость, получив изрядную порцию дерева в плечо от младшенького Сальваторе. При этом на лице ее появилось такое умильное удивление, что впору как следует выплакаться.

– Все, – глухим эхом разнесся по ангару мужской голос.

Лиса сосредоточенно осмотрела плоды его деятельности, лично убеждаясь в надежности "сдерживания" и подмигнула своему юному помощнику.

– Твоя Елена ждет тебя, – проворковала она и потеряла к нему всякий интерес.

Сейчас ей необходимо сосредоточиться, немного передохнуть и восстановить силы для предстоящей встречи со следующим представителем итальянской фамилии. Потирая ладони от предвкушения будущего веселья, она погрузилась в раздумья.

Выходит, эта несостоявшаяся мисс Справедливость испортила ей относительно приятный день. Елена жива только благодаря ей и той совершенно дурацкой идее с кровью бессмертного. Мисао не учла наличие Силы, воспользовавшись довольно слабеньким проклятьем и теперь вынуждена кусать локти от расстройства. А ведь все могло бы так животрепещуще получиться: безутешный Дамон, убитый горем, скитается по свету, отыскивая виновников смерти своей обожаемой принцессы. Направо и налево швыряется кольями, истребляя и без того малочисленную нацию перерожденных (в этом лиса собиралась оказать ему всяческое содействие, своевременно подсовывая предполагаемые списки виноватых), а потом водворяется покой. Миром будут править ламии, правда, не столь жалкие, как эта заносчивая итальянка. То, что она рождена вампиром, китсунша поняла практически сразу. Вот только на этом все и заканчивалось, потому что благородная кровь никак себя не проявляла. И все же убивать ее не имело смысла. Хотя бы какое-то время.

Старший Сальваторе тоже оказался подпорченным со всех сторон фруктом, от которого в будущем следует ожидать сплошных неприятностей. С чего он взял, что Мисао вернулась в Штаты за местью? За что мстить-то? Шиничи сам виноват в своей смерти, потому что всегда был глупым и недальновидным существом. Решил устроить войну между двумя расами вампиров, при этом сделав ставку на Дамона?! И после всего вышеперечисленного какой из него стратег? Вмешать Алекса в войну, а потом дожидаться его поражения? Братишка всегда был глупцом, не способным на реальную оценку окружающей действительности. За что, собственно, и поплатился своей жалкой жизнью.

У нее были более грандиозные и широкомасштабные планы, направленные на завоевание мира. Китсуны изрядно засиделись в тени, о чем свидетельствует бесконечный список факторов. Они вынуждены впутывать в свои игры людей, учиться питаться радостью, счастьем, слушать смех и получать удовольствие – разве это жизнь?! В былые времена их боялись, уважали и преклонялись перед могуществом, а сейчас безостановочно высмеивают, называя жалким подобием лесных гадов.

А еще ее позабавила театральная любовь, разыгранная специально для ее персоны. Спору нет, смотреть на сие действие довольно интересно, особенно когда вампиров передергивает друг от друга, но это явно был не тот случай.

И последним в очереди на обдумывание оказался Стефан. Интересный экземпляр, наполненный такими разрозненными чувствами, что на его изучение ушел довольно внушительный запас времени. С одной стороны его переполняла любовь, нежность, влечение, доброта, забота, потребность (относительно Елены, разумеется), а с другой он был полярно другим: злой, агрессивный, безжалостный, преисполненный ненавистью и завистью (чаще всего в отношении своего брата). Впечатляющие наблюдения, которые бесспорно воодушевили лису на создание более утонченного плана, в котором с похвальным энтузиазмом стал отмечаться младший вампир. До чего же интересно будет наблюдать за смертельной схваткой двух врагов, связанных кровным родством! Шедевр, который достоин кисти лучшего художника. За последние несколько столетий Сальваторе стали чуть ли не самым драгоценными экземплярами в коллекции китсунши, хотя эта находка целиком принадлежала Шиничи. Но теперь эти двое поступили в ее личное пользование, а уж она-то сумеет извлечь из них максимум удовольствия.

В предвкушении нескончаемого веселья, лиса молниеносно покинула ангар, с наслаждением вслушиваясь в чудотворный звук капающей крови. Болтливая вампирша не должна была посетить Ад до возвращения своего драгоценного дружка, но помучиться ей предстояло вдоволь. В следующий раз будет умнее и гораздо сообразительнее.

– Знание номер раз, – припечатала она, растворяясь в потоке ветра.

Дамон всерьез задумался над покупкой самолета, потому что ограниченная скорость Бугатти, равная четыремстам километрам в час его уже явно не устраивала.

Прошло не больше получаса с того времени, как он со сжимающимся от плохих предчувствий сердцем вынужден был покинуть любимую девушку, оставив ее на попечение друзей. Он запретил себе думать, чувствовать, слышать, чтобы иметь полный контроль над собой. Сейчас необходим холодный расчет, способность ясно мыслить и достаточная доля отрешенности. Что бы ему не пришлось увидеть, как бы больно не было – в первую очередь ему нужно как можно быстрее вернуться к Елене, потому что именно ей угрожает нешуточная опасность.

Несколько минут назад мужчине с трудом удалось собрать в себе крупицы человечности, дабы не нарушить свое главное условие: "Не убивать ради крови". Пять прелестных созданий чуть было не поплатились жизнью, а причиной тому стал его чрезмерный голод и ярая неспособность к выдержке. Сегодня был поистине тяжелый день, который закончится еще более плачевно.

Стефан подписал себе смертный приговор, позволив себе дотронуться до самого дорого в жизни брата – Елена и Фрэнки. Даже если он и подумать не мог о последствиях своего сотрудничества с китсунами, это ничуть не умаляет в глазах старшего вампира его вину. Он всегда расплачивается по счетам, и ни для кого не делает исключений.

Осталось только разобраться в мотивах младшенького, чтобы полностью убедить себя в необходимости принятия столь кардинальных мер. Разговор, который должен был состояться между ними с утра, не дал мужчине ни одного ответа. Действительно ли младший Сальваторе стал играть черными фигурами, отбросив наконец свою святость? Правда ли то, что увидела в его мыслях Франческа? Если предположить, что ответы на оба вопроса станут положительными, то этому следует положить конец. Циничность Стефана, как и он сам, зашла слишком далеко. Он забыл о предполагаемой грани между Добром и Злом, но, быть может, ему помогли? Ведь Дамон сам испытал на себе все умения лисов, был одержим малахом, пытался изнасиловать Елену (на этой мысли он сжал руль с такой силой, что у обычного человека вряд ли выдержали бы кости), и вообще был антиподом добродетели. Такой поворот событий вполне возможен, вот только как можно выяснить правду? Откровенно спросить: "А в своем ли ты уме, братишка? Сам себя контролируешь?". Глупее, конечно, ничего не придумаешь.

Вполне вероятно, что Мисао этого и добивается – ей нужна смерть одного из братьев, которая практически полностью выбьет из колеи другого. Мужчина пытался себе представить, каково будет ему жить дальше с осознанием того, что ЭТИ руки стали причиной гибели его брата, что именно он нанес тот самый удар, который унес с собой жизнь Стефана. Сможет ли он после этого считать себя кем-то хотя бы отдаленно похожим на человека? А достойным Елены?