Текст книги "Холодный почерк души (СИ)"

Автор книги: Александра Верёвкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 61 страниц)

– Сначала покажи мне ее, – холодно и четко обратился он к подруге, не обращая никакого внимания на ее истерические всхлипывания. В таком состоянии ему будет очень трудно найти ее… КАК ПРОИЗНЕСТИ ЭТО СЛОВО?…тело. Он понимал, что подсознательно оттягивает момент "расплаты", давая девушке возможность сбежать (чего бы он не советовал делать), но решил дать ей возможность высказаться. Слушать ее Дамон вовсе не собирался, просто оказал ей последнюю услугу.

Он не замечал дороги, не обращал внимание на содрогающиеся от рыданий плечи итальянки, просто шел. А затем наткнулся взглядом на босую ногу, неестественно подобранную под себя, светлое платье и длинные волосы безжизненного золотисто-ржавого оттенка. И запах… Это не Елена! Даже в полубессознательном состоянии, в котором он сейчас находился, ему удалось бы распознать аромат ее кожи.

Молниеносным движением он схватил Фрэнки за плечи, разворачивая лицом к себе и вцепился ей в глотку со все возрастающей жаждой убийства.

– КАКОГО ЧЕРТА ТЫ НЕСЛА? – оглушительно заорал он, теряя всякое подобие власти над собой и своим голосом.

– Ты ведь не слушаешь меня, – слабо прохрипела девушка, даже не пытаясь сопротивляться. Она находилась сейчас не в том состоянии, чтобы бороться. Смерть действительно стала казаться ей достойным выходом.

Мужчина с трудом расслышал ее слабый голос, хотя на слух никогда не жаловался. С отвращением отбросив от себя кол, он разжал пальцы и тут же подхватил под руки плохо державшуюся на ногах горе-подругу.

– Ты дура! – продолжал он надрывать связки. – Неужели нельзя было нормально объяснить ситуацию? Какое мне дело до чертовой блондинки? Ты хоть понимаешь, что я чуть было не убил тебя?

Фрэнки кивнула, старательно пытаясь отодвинуться как можно дальше от бездыханного тела. Она хотела убежать, но ноги не слушались ее, а слезы сдавили грудь с завидной силой, мешая сделать хоть один нормальный вдох. В голове ядовитыми искрами загоралась и тухла одна и та же фраза: "Ты убила человека". Совсем маленькую девочку, на вид не старше шестнадцати лет. Возможно, для бессмертной это звучит бредово, но самой девушке так не казалось. Никогда прежде ей не приходилось испытывать нечто подобное. Да, она не раз лишала жизни людей, без этого просто невозможно обойтись, когда ты являешься вампиром, но это были охотники, оборотни, последние подонки, и никогда (НИКОГДА) – обычные люди, а тем более дети.

– Фрэнкс, – осторожно позвал ее мужчина. – Ты слышишь меня?

Очередной кивок и ни одной попытки произнести что-то вслух. Дамон уже жалел о том, что сорвался на нее. Она была в таком состоянии, что кричать, пусть даже если вина целиком и полностью лежит на ее плечах, не стоило.

– Я понимаю, что ты не в лучшем виде, – продолжал он разговаривать будто сам с собой. – Но у нас нет времени. Елена одна, понимаешь? Поэтому я очень тебя прошу, пойдем в машину.

Словно сомнамбула, девушка вновь неоднозначно мотнула головой и, опираясь на крепкие руки приятеля, неспешно зашагала к Бугатти. Ее друг не знал, что делать или говорить, потому молча уселся за руль, глядя, как она медленно опускается на сиденье, откидывает голову назад и закрывает глаза.

Несколько раз вампир пробовал разговорить ее, мягко сжимая в ладони заледеневшие пальцы, но успеха не достиг. Казалось, она позабыла все слова и перешла на язык жестов, состоящий в основном из коротких кивков и понимающих взглядов. На двадцатой минуте подобных диалогов он не выдержал.

– Она просто человек! Согласен, жалко, но ты сделала это не специально! Мы хищники по натуре и рождены для убийства! Прекрати изводить себя! – юноша старался помнить о необходимости говорить как можно тише, но получалось отвратительно. В основном по причине "радужных" мыслей подруги. Чем она собиралась заниматься ближайшие несколько часов? Сначала удостоверится, что ничего не сделала Елене, и ее отсутствие никак не отразилось на бедной девочке, а потом уедет (он же посчитал это банальным бегством), предварительно вернувшись на то место, чтобы принести тело ребенка родителям. Ей казалось, что поступить иначе было бы большой ошибкой. Она должна посмотреть в глаза людям, у которых отняла любовь и надежду, попросить у них прощения, только тогда у нее получится когда-нибудь простить саму себя.

Мужчина зарычал от безысходности, поражаясь бесконечной глупости своей итальянской подружки. И если бы не безумное волнение за жизнь своей принцессы, он обязательно бы нашел способ вывести ее из этого коматозного состояния. Но сейчас в голове не умещалось больше одной мысли, целиком пропитанной тревогой.

– Почему ты уехала из пансиона? – спросил он, чтобы хоть немного сдвинуться с мертвой точки и перейти к членораздельной речи.

– Жажда, – бесцветным голосом отозвалась Франческа. – Все горло горело огнем с такой силой, будто я не ела по меньшей мере два десятка лет. Ты же знаешь, что я прекрасно контролирую потребность в крови, поэтому делай выводы сам.

Она не грубила, просто хотела как можно быстрее отделаться от вопросов, и вновь упоенно заниматься самопоеданием.

Дамон вспомнил день, когда наблюдал за окном комнаты Кэролайн Форбс и то, что он почувствовал рядом с ней – голод. Скольких он тогда укусил, чтобы хоть немного насытить его? Вроде бы пятерых… но разве он не малахами был вызван?

– Я поняла, о чем ты думаешь, – хмуро улыбнулась Фрэн, наконец-то отвлекшаяся от своих размышлений. – Если хочешь, я могу раздеться прямо сейчас, только чтобы ты удовлетворил свое любопытство. Не знаю, доверяешь ли ты мне теперь, но все же скажу, что вчера лично проверила свое тело на наличие царапин и ничего не нашла.

И опять замолчала с такой резкостью, словно и не собиралась разговаривать.

– Тебе не надоело? – странно покосился на нее друг.

– Что именно? – тихо уточнила она.

– Доверяешь, не доверяешь, люблю, не люблю, – зло перечислил мужчина. – Прекрати, а?

– Я не просила тебя лезть ко мне в голову, – с достоинством отозвалась девушка. – И люблю/не люблю касается твою самовлюбленную персону в последнюю очередь.

Вампир хмыкнул, но не стал продолжать глупый спор. Сейчас она все равно не признается в том, что на самом деле происходит в ее душе. Но он решил не откладывать этот разговор в долгий ящик, потому как им обоим надо кое-что разъяснить друг другу.

– Я доверяю тебе, потому…

– Тш-ш, – рассерженно шикнула на него Фрэнки. – Дамон, там Елена! Останавливай машину! Господи, да в каком она состоянии!

Мужчина резко нажал на педаль тормоза и прислушался к своим ощущениям. Действительно, подруга оказалась права. В паре километров по трассе находился Ягуар, с сидящей в нем принцессой, который на бешеной скорости мчался прямо на них. Он не стал докапываться до состояния девушки, потому что на это банально не хватило бы времени, быстро развернул автомобиль, поставив его поперек дороги, и медленно выбрался наружу, нарочно становясь на пути ярко-красной машины.

– Она знает о нас с тобой, – шепнула ему итальянка. – А еще думает о твоей смерти. Скорее всего, лично приготовилась убивать, – хихикнула мгновенно повеселевшая подруга.

В следующую секунду звенящую тишину пустынного шоссе разрезал чудовищно скрипящий звук тормозов, резкий хлопок дверцы, а следом раздались рвущие сердце рыдания и тихое: "Я рядом, принцесса".

Глава 17

С завидным постоянством я повторяла про себя одну и ту же фразу: «К северу от федеральной трассы. Третий поворот налево, заброшенная ферма», точно боялась, что позабуду дорогу. О чем я думала на тот момент? Ни о чем, мыслям в голове не было места. Целиком и полностью я состояла из тревоги, паники, испуга и жалобной мольбы. Меня не волновала моя дальнейшая судьба, потому что если я не сумею спасти своего вампира, то и жить вовсе незачем.

Паника, паника, паника… Я плавилась в ней, горела и ничего не понимала. Зачем объявился Кайлеб? Чего он хочет от нас? Глупые вопросы, на которые мне не нужны были ответы. Толку разбираться в происходящем, когда ты едешь на собственную смерть? Он ведь сказал, что отпустит Дамона только в обмен на меня. И я была готова. Однажды мне уже пришлось озвучить слова о том, что я отдам последнюю каплю крови за мужчину, которого люблю, а сейчас пришло время доказывать это на деле.

Судорожно сжимая пальцами руль, я думала о том, что "показал" мне Стефан о своем брате. Он меня не любит, но разве это имеет хоть какое-то значение? Сколько раз он спасал мою жизнь? Думается, я сумею "отдать" лишь часть долга.

Меньше всего я обращала внимания на дорогу и, видимо, очень зря. Стоило мне всего на секунду закрыть глаза, при попытке унять ту ноющую боль в груди, которая мешала успокоиться, как прямо у меня на пути словно из неоткуда возникла темная фигура. И я ехала прямо на нее!

Кинув взгляд на стрелку спидометра, я двумя ногами надавала на педаль тормоза, и закричала. Скорость была слишком высока, чтобы Ягуар тихо замер посреди дороги. Чудовищный лязг шин, сопровождаемый моими визгами, и я должна была бы по инерции со всей силы удариться грудью о руль, когда поняла, что меня прижимает к сиденью нечеловечески сильная рука.

"Я ведь просил тебя не гонять с такой скоростью" – раздался в голове укоризненный голос… ДАМОНА! И я потеряла способность видеть, слышать и чувствовать.

Вампир без всяких усилий вытащил Елену из машины и прижал к себе. Она плакала, причем сама того не замечая, все тело колотило мелкой дрожью, точно ей было безумно холодно и страшно одновременно, и изо всех сил цеплялась ему за плечи.

– Тише-тише, – успокаивающе зашептал он. – Все хорошо, я рядом, принцесса.

Франческа тем временем парковала Бугатти у обочины, беспрерывно разбираясь в спутанном клубке из мыслей блондинки. Она не понимала всей сути, но была уверена, что произошло нечто по-настоящему страшное. Девочка буквально корчилась от невыносимой боли и никак не могла поверить в то, что Дамон в полном порядке.

"Ты хоть поцеловал бы ее что ли" – неуверенно посоветовала она другу, с тревогой пробираясь все глубже в подсознание девочки. А потом ее будто осенило, и все разом встало на свои места. Именно сейчас вампирша испугалась до потери пульса. Стоит мужчине добраться до разгадки, как случится беда.

Ее друг пропустил совет мимо ушей, продолжая бесплодные попытки успокоить окончательно впавшую в истерику девушку. Она крепко жалась к нему, захлебываясь смехом и одновременным потоком слез вплоть до того момента, пока к ней не подошла итальянка.

– Дай ее сюда, – нахмурилась она, вытягивая из рук юноши его бесценное сокровище. – От тебя никакого толку, жалкий бессмертный. Хочешь довести ее до обморока, заставляя давиться слезами? Успокоил Силой и дело с концом, правда, моя хорошая? – на этот раз очень искренне улыбнулась Фрэн, разглаживая мягкой ладонью спутавшиеся пряди длинных золотистых волос.

Стоило ей немного отодвинуть локоны с шеи, как она тут же закинула их назад, потому что увидела то, о чем никогда в жизни не должен был узнать Дамон. В противном случае он останется круглой сиротой – ни родителей, ни брата.

Но она явно недооценила быстроту реакции друга, который тут же перехватил ее руку и бросил цепкий взгляд на горло своей принцессы. Наверное, обоим девушкам никогда не удастся забыть тот крик, который вырвался из его груди в эту секунду и эхом разнесся по округе, заставляя дрожать оконные стекла автомобилей.

– Кто это сделал? – по слогам спросил он, беспардонно хватая Елену за руку и заставляя смотреть прямо себе в глаза. – Отвечай!

Фрэнки демонстративно развернулась к нему спиной, закрывая девушку от звериного взгляда, аккуратно посадила ее на пассажирское сиденье Бугатти, присела рядом и тихо попросила:

– Не бойся своего припадочного кровососа, ладно? – она погладила бледную до синевы щеку и улыбнулась, подавая ей правильный пример. – Он просто перенервничал. Я его сейчас успокою, а потом мы все объясним тебе. Согласна?

Она мотнула головой, давая итальянке возможность спокойно выдохнуть, и закрыла глаза, с трудом переживая ужасы сегодняшнего дня.

Вампирша выпрямилась, с негромким щелчком захлопывая за собой дверцу автомобиля, и пылающими яростью глазами просверлила затылок друга.

– Ты головой научишься пользоваться в этом столетии? – дала она выход злости. – Какого черта надо было орать на нее? Девочка итак в полуобморочном состоянии! Хочешь страшилки показывать, вали себе в лес и надрывай глотку до отупения!

– Кто это сделал? – продолжал талдычить свое мужчина, не обращая ни малейшего внимания на правдивость упреков подруги.

– Я отвечу на все вопросы, если ты возьмешь себя в руки, – поставила четкое условие девушка. По-другому с ним просто не получится разговаривать, потому что стоит только узнать имя зубастика, коснувшегося горла Елены, и он надолго забудет обо всем, кроме жажды убивать. Она слишком хорошо его знала, чтобы надеяться на лучшее.

– Отлично, – мгновенно согласился юноша. – Я спокоен, начинай. Чьи это зубы?

– Стефана, – точно ругательство произнесла она имя младшего и удивилась безразличию, с коим воспринял ее слова Дамон.

– Что она знает о нас? – мгновенно задал он следующий вопрос.

– Он показал ей то, что было в лесу, – с похвальной лаконичностью ответила Фрэн.

– И она думает… – задумался на секунду мужчина.

– …что ты животное, которое пользовалось ей по своему усмотрению. На данную мысль ее натолкнул подросток, когда животрепещуще описывал увиденную между нами любовную сценку без костюмов, – теперь и ей пришлось признать правоту друга, потому что гнев гораздо приятнее показного равнодушия. Сейчас они чувствовали себя примерно одинаково: переполненные ненавистью и желанием размазать младшего Сальваторе по стенке, а потом очень долго и мучительно помогать ему умирать. Мужчиной двигала ревность, итальянка же горела огнем справедливости, но в целом они сходились в едином мнении взять как можно большее количество кольев и устроить соревнование на меткость.

– Куда она ехала? – продолжал утолять свое любопытство вампир.

– А вот с этим мне не удалось разобраться, – неоднозначно пожала плечами девушка. – Она твердит о третьем повороте и каком-то Кайлебе, а потом начинается полная каша. Давай я чуть позже все выясню?

– О Кайлебе? – переспросил он, в одну секунду оказываясь рядом с машиной. – Девочка моя, не бойся. Скажи мне, пожалуйста, куда ты ехала? – очень ласково, точно разговаривал с неразумным ребенком, начал юноша, опускаясь перед ней на корточки.

– Спасать тебя, – ответила Елена, чувствуя себя полной идиоткой. – Этот вампир мне звонил, сказал, что отпустит тебя, если я приеду.

– И ты поверила? – с небольшим налетом злости удивился мужчина, бережно сжимая в руке ледяную ладонь своей принцессы.

– Да, – кивнула она головой. – Потому что сначала позвонил мне ты и попросил помощи.

– Я? – позволил он себе засомневаться. – То есть тебе показалось, что звонил я?

– Нет, Дамон, – уверенно заявила девушка. – Это был ты.

Вампиры переглянулись, точно врачи на консилиуме и, видимо, очень быстро сошлись в окончательном диагнозе.

– Солнышко, попробуй подумать об этом разговоре, – пришла ей на помощь Фрэнки. – А дальше мы сами разберемся, кто из нас более сумасшедший.

Елена закрыла глаза, стараясь как можно надежнее переплести пальцы, а потом попыталась в мельчайших подробностях припомнить весь разговор с ассасином. Ощущение, прямо скажем, не из приятных. Сидеть с умным видом, полностью сосредоточившись на своих мыслях, и при этом чувствовать на себе внимательный взгляд двух бессмертных, использующих Силу. И если к присутствию Дамона в своей голове она уже привыкла, то вмешательство итальянки заставляло нервничать.

"Фрэн, в Ягуар" – скомандовал мужчина после минутного молчания, тут же оказываясь в водительском кресле. Если ему что и удалось понять, так это имя виновника произошедшего.

– Принцесса, – осторожно обратился он к девушке. – Мне жаль, что все так вышло. Я думал, что поступаю правильно, когда скрывал от тебя правду. В итоге сделал только хуже. Очень прошу тебя, дождись вечера, и я все объясню.

Она с нескрываемым облегчением посмотрела юноше в глаза, завесила волосами заплаканное лицо и постаралась дышать как можно спокойнее, чтобы не раздражать вампира своей чрезмерной "сопливостью". Он не раз говорил, что терпеть не может слезливых девчонок, и ей очень не хотелось угодить под это понятие.

До самой входной двери в пансион мужчине так и не удалось произнести хоть слово, и он понимал, что своим молчанием заставляет девушку еще больше волноваться и терзать себя сомнениями. Однако поделать с этим ничего не мог, потому что боялся ее напугать. Все, о чем сказала (и не только) Фрэн, заставило его всеми мыслями обратиться только к одному желанию – убийство брата. Хладнокровное, вынужденное и крайне жестокое. Стефан мог творить гадости направо и налево, сеять свое "разумное, доброе, вечное", но прикасаться к его принцессе, целовать ее, впиваться зубами в нежную шейку, нарочно причинять боль дурацкими сеансами правды… Ошибка, которую необходимо исправить, пролив при этом немало крови.

– Отведи ее наверх, успокой, а через десять минут я поднимусь к вам, – вновь проинструктировал он подругу, одаряя Елену самым нежным взглядом. Ему хотелось сказать ей что-нибудь, чтобы как-то убрать ту боль, которая крепко засела в ней по вине драгоценного братца, но он просто не смог пересилить себя. Сначала необходимо положить конец жизни одного жалкого существа, поджидающего его на заднем дворе.

"Дамон, не надо!" – попыталась вразумить его итальянка, тоже учуявшая назойливый запах присутствия неподалеку младшего вампира. Но он не стал ее слушать.

Заботиться о запасе кольев было решительно некогда, поэтому он медленно двинулся вокруг дома, намереваясь в прямом смысле этого слова убивать родственничка голыми руками. Но столь кардинальные меры не потребовались, потому как на заднем дворе тут же нашелся симпатичный на вид столик и пара стульев (разумеется, деревянных). Одним неразличимым ударом о землю он избавился от ненужных частей стула, крепко сжимая в кулаке внушительного диаметра ножку, и издевательски позвал:

– Стефан, выходи, подлый трус!

Тот в свою очередь не спешил показываться на глаза разгневанному старшему брату, исходя из кое-каких личных соображений.

– Братишка, где же ты? Или не рад меня видеть? – лениво растягивая гласные, продолжал насмехаться мужчина. Он чувствовал, что уже перестает себя контролировать, но старался держать марку, чтобы ненароком не потерять голову. Решать "семейные проблемы" он собирался кардинально, вот только не хотелось бы сделать мучения младшего Сальваторе менее продолжительными.

Найти затаившегося "пакостника" не составило никакого труда – он спокойно стоял в дверях амбара, расположенного в нескольких десятках метров от дома, и слишком уж жизнерадостно улыбался, глядя отнюдь не на брата, а на слепящее глаза послеполуденное солнце.

Оба вампира заметно напряглись, едва завидев друг друга, и только один из них сумел сохранить внешнюю невозмутимость. Дамон же окончательно потерял голову сразу, как только его взгляд наткнулся на сияющую ухмылку брата. Он обещал себе хладнокровное убийство? Нет, подобное вряд ли возможно.

Мужчина в одну секунду оказался рядом с фигурой брата, чувствуя, как все внутри клокочет от ненависти и разочарования… Да, именно последнее вызывало в душе водопад эмоций. За все пять веков жизни ему никогда не приходилось задумываться над тем, что существует другой Стефан Сальваторе, которого он вовсе не знает. Это уже не тот робкий юноша, потакающий желаниям авторитарного отца, способный отказаться от человеческой крови только из чувства сострадания. Он превратился в диаметрально противоположное самому себе существо: лживое, хитрое, озлобленное, лишенное каких-либо моральных границ и рамок, готовое на все ради Елены. И старший вампир мог понять природу всех изменений, за исключением последнего. Делать ей больно – глобальная ошибка, у которой имеется одна запредельно высокая цена.

– Ты ничему не учишься, – с трудом выдавил он из себя, глядя в пылающие неприязнью зеленые глаза. – Я ведь предупреждал тебя, братец, что надо думать, прежде чем путаться у меня под ногами. Но ты…

Закончить предложение у него не вышло, потому как юноша, стоящий рядом, явно не был настроен на душевные беседы о причинах и следствиях. Он успел замахнуться для удара внушительной силы, как в следующее мгновение уже оказался лежащим на полу амбара.

– Без лисы ты ничтожество, – зло бросил ему в лицо Дамон, с настороженной грацией хищника идущий ему навстречу.

Дальнейших разговоров не последовало. Мужчина отбросил в сторону импровизированное орудие убийства и как следует дал волю рукам, решив при этом выбить всю дурь из головы младшего родственника (по всей видимости в прямом смысле). С каким-то особым остервенением работая кулаками, точно являлся не бессмертным, а обычным человеком, страдающим тягой к мордобою, он пытался заглушить внутри ту боль, которую можно было назвать общей. Его и Елены. Каждый удар сопровождался мысленным объяснением "За…".

По пунктам перечисляя все, за что собирался мстить всю эту неделю, вампир все больше и больше распалялся, теряя последнюю надежду на то, что вообще сможет когда-нибудь остановиться.

Стефан не пытался сопротивляться, медленно отпуская от себя реальность вместе с дальнейшими планами. Он и представить себе не мог, насколько мощной бывает Сила помноженная на безграничную ярость, ненависть и жажду крови. Не той крови, которая необходима для поддержания жизни вампира, а той, что оросит собою месть, жарким костром пылающую в груди старшего Сальватое.

Франческа окинула спину друга укоризненным взглядом, но не стала настаивать. С ним всегда невозможно было спорить, а в таком состоянии и подавно. Очень трудно навязывать свою точку зрения разъяренному вампиру, особенно когда ты сама не уверена в ее правильности. Стефан заслужил хорошую трепку, и было бы глупо пытаться утверждать обратное. Довести Елену до такого состояния… Для его поступка не существует оправдания, как и прощения, кстати.

Отбросив дальнейшие разговоры с самой собой на более подходящее время, она легонько сжала ладонь девочки и потянула ее на кухню, чтобы в какой-то незначительной степени привести в чувство.

– Солнышко, давай мы спокойно выпьем чаю и немного поболтаем, пока Дамон не вернулся? – с воодушевлением предложила итальянка, стараясь привлечь к себе все внимание. И мгновенно об этом пожалела. Она и забыла, что является теперь врагом номер один, благодаря красочной картинке младшего Сальваторе. – Да-а, положеньице, – пробормотала она себе под нос, усаживая более чем покорную Елену за стол.

– Стефан здесь? – тихо, но очень отчетливо, спросила девушка, категорически отказываясь смотреть на подругу своего вампира.

– А что там за история с Кайлебом? – очень неумело перевела разговор в другое русло Фрэнки, отыскивая в шкафчиках все необходимое.

– Что Дамон собрался делать? – задала свой вопрос девушка. Сейчас ей меньше всего хотелось тратить время на бесполезную болтовню, и уж тем более на животрепещущие описания той ночи, когда пришлось очень дорого заплатить за собственное упрямство.

– Давай сразу внесем ясность, – вампирша повернулась к ней лицом, не выражающим собой никаких эмоций, кроме как сосредоточенности. – Между нами ничего нет, и никогда не было, а то, что ты видела, – она на секунду задумалась, решая, какую именно часть правды лучше преподнести, а потом продолжила. – Все не совсем так, как могло показаться на первый взгляд.

Она замолчала, ощущая себя полной идиоткой. Ну что в столь откровенном поцелуе двух вампиров можно истолковать не совсем верно? Да там к гадалке ходить не надо, чтобы правильно расставить все точки над "i".

– В общем, Дамон сам все тебе объяснит, – выкрутилась девушка, избегая смотреть Елене в глаза. Она понятия не имела, что должен будет придумать друг, дабы убедить мисс Ревность в своей верности, да и не хотела над этим задумываться. Ей итак уже пришлось стать той самой третьей лишней, от которой слишком много проблем и неприятностей, а к такому повороту событий она не привыкла.

– Я знаю, что ты его любишь, – констатировала блондинка с разочарованием. – И это вовсе неудивительно. Он из тех мужчин, в которых влюбляются мгновенно. Вроде бы данный факт должен радовать, потому что такая любовь не бывает вечной, она больше похожа на влюбленность, минутное помрачение рассудка и все в этом же духе. Но именно тут и подстерегает главная опасность.

Она прикрыла на минуту глаза, чтобы сосредоточиться и как можно отчетливее сформулировать свою мысль, когда на помощь ей пришла Франческа.

– Да, тут ты абсолютно права. Его легко полюбить, еще проще возненавидеть, но равнодушной быть не получится. И если тебе повезло настолько, что в свидетельстве о рождении стоит: Елена Гилберт, то можешь смело поддаться радостному предвкушению победы. Как только он подпустит тебя ближе к себе, даст возможность узнать, понять, пусть даже в самой незначительной степени, ты забудешь обо всем на свете. Так ведь и вышло с тобой?

Елена кивнула, плохо понимания об истинной сути этого разговора. К чему ей обсуждать свои чувства к вампиру с его же подругой, которая ко всему прочему еще и неравнодушна к нему? При этом даже не старается отрицать данный факт.

– Нет больше Стефана, нет прежней Елены, нет жизни без него, – спокойно перечисляла Фрэнки, усаживаясь на рядом стоящий стул. – Это не для меня, понимаешь? Я привыкла жить своей жизнью, полагаться лишь на себя… Мне не по душе изменения, потому что я слишком люблю себя и свою яркую жизнь. Одиночка – это про меня.

– То есть, ты хочешь сказать… – в прямом смысле слова у девушки глаза на лоб полезли от безграничного удивления, которое не дало ей закончить мысль до конца.

– Все верно, – проницательно отозвалась подруга мужчины. – Мы с ним поубиваем друг друга гораздо раньше, чем ты можешь себе представить. Я не собираюсь делить его с тобой, потому что это по меньшей мере бессмысленно. У меня нет ни твоей красоты, ни человечности, ни безграничной непосредственности, а твой наивный взгляд на мир… Он же просто с ума сходит от осознания того, что ты совершенный ребенок! – она так тепло и искренне улыбнулась на этих словах, что заставила Елену растрогаться до слез.

– Нет красоты? – недоверчиво спросила она, исподлобья разглядывая свою якобы соперницу. Если вампирша считает себя некрасивой, то ей вообще стоило бы самолично уйти из жизни с криками о неисправимом уродстве.

– Твоей красоты, – мгновенно повеселела итальянка. – Румяные щечки, бледнеющие губки, бескрайняя чувственность, смущение и вся гамма эмоций, которая в тебе есть. Ты не понимаешь его чувств к себе. Для него ты не просто красивая девушка с золотистыми волосами и голубыми глазами, ты – богиня, его смысл жизни, бесценный подарок судьбы, за который пришлось отчаянно бороться. Пафосно, правда? Зато очень искренне. Бессмертные любят не глазами, а душой. А у мистера-Я-Совершенство она безграничная.

Она лукаво подмигнула девушке и решила дать ей возможность немного обдумать услышанное, поэтому занялась приготовлением обещанного чая. Для стороннего наблюдателя их разговор представлялся набором звуков, не несущих за собой никакого смысла, на самом же деле все обстояло иначе. Им обоим удалось разобраться в природе своей любви к вампиру, и Фрэн это немало порадовало. Только сейчас она поняла, что для нее значит фраза: "Я люблю Дамона". Это своего рода бомба замедленного действия, общее действие которой сводится к одной предельно понятной миссии – отравить и разрушить ее организм. А может ли она позволить себе такую "роскошь"? Отдать сердце на живодерню только ради получения сомнительного набора эмоций и малой толики якобы счастья? Учитывая при этом тот факт, что всю оставшуюся жизнь ей придется мириться с мыслями о страдающей Елене. "Закончили, проехали и забыли" – дал верную подсказку похвальный голос разума, с которым итальянка спешно согласилась.

– Расскажи мне о своем телефонном разговоре, – разрушил тишину жизнерадостный голос вампирши. Она подтолкнула к девушке кружку с горячим крепким чаем, а сама вновь уселась рядом и взяла ее за руку. – Почему ты решила, что это именно Дамон?

– Я всегда безошибочно узнавала его голос, – немного самодовольно заявила блондинка, обхватывая ладонью чашку с обжигающей жидкостью. – Фрэн, это точно был он, веришь?

Она кивнула в ответ, не сводя внимательного взгляда с уверенного выражения лица человеческой подружки.

– И он просил помощи? – утвердительно задала она вопрос, на который не требовался ответ. – Ну разве тебя это не насторожило? Он никогда бы не обратился за ней к тебе.

– У меня не было времени на обдумывание, – упрямо отстаивала свою точку зрения девушка. – Посмотри на все моими глазами. Я просыпаюсь утром в одной кровати со Стефаном, трачу половину утра на выяснение отношений, потом теряю сознание, а когда прихожу в себя, чувствую, что по мне каток проехался. Куча мыслей, океан эмоций, паника, страх и неимоверная боль. Да я забыла звучание собственного имени! Следом заявляется моя незабвенная подружка, возвещает о местонахождении Дамона и вообще непонятно что от меня требует. К тому моменту, как за ней закрылась дверь, я готова была оторвать себе голову, чтобы только перестать думать. Но нет же! Стефан решил не отставать от всех и превратить, следуя примеру других, мои мысли в рой беспрерывно жужжащих пчел. Он показывает мне вас, пользуясь этой чертовой Силой, а затем исчезает! Надеюсь, ближайшие несколько лет никто не задаст мне вопрос о моем душевном здравии, потому как я уже психопатка! – она поднялась на ноги, собираясь продолжить "выпуск пара" стоя. – И через пару минут мне звонит Дамон. Господи, не знаю, каким образом я умудрилась не умереть на месте, когда слышала этот голос переполненный болью и страданиями. И, по-твоему, я должна была пользоваться логикой? Составить причинно-следственную схему и пойти по правилам исключенного третьего? Да мне плевать было на себя в тот момент. Я слышала его слова о смерти, мольбу о помощи и бросила бы все на свете, чтобы только успеть вовремя! И перестань так смотреть на меня, потому что это точно был Дамон! – запальчиво воскликнула Елена, окончательно потерявшая контроль над собой. Она тяжело дышала, словно пробежала с десяток километров, глаза пылали безумием, а щеки раскраснелись до такой степени, что вампирше стало не по себе.

Она попыталась успокоить ее, зашептав какие-то бесполезные слова о том, что скоро все наладится и станет прежним, при этом крепко прижимая к себе девочку. Догадаться о причинах ее истерики было несложно: она устала. Устала от лжи, тайн, загадок, бесконечных ожиданий своего вампира, путаницы в голове, устала от затянувшейся борьбы за собственное счастье, устала доказывать миру свою истинную любовь. Как бы тяжело ни было Стефану, он должен признать ее выбор, попытаться отпустить ее, понять, вести себя как настоящий мужчина, умеющий признавать поражение. Однако он задался абсолютно неблагородной целью – всеми силами старается убедить ее в искусственности привязанности к старшему брату. А ведь изначально все было иначе! В тот день, когда они вернулись в Феллс-Черч, он был разительно другим. Помогал ей, заботился, поддерживал, молча сносил ее истерики и злобные нападки, потому что по-настоящему ее понимал. И если бы она задумалась в тот момент над его поведением, если бы смогла реально оценить значимость его роли в своей жизни… Все было бы совершенно иначе. Именно она превратила Стефана в неуправляемое чудовище, коим он стал.