Текст книги "Холодный почерк души (СИ)"

Автор книги: Александра Верёвкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 61 страниц)

– Слушай, а кто вкуснее? – вполне искренне полюбопытствовала итальянка, выглядывая из-за плеча принюхивающегося юноши. – Хищники или травоядные? И если я мясо не ем, тогда мне стоит одолеть суслика или попробовать оленя?

Она аккуратно положила голову ему на плечо, покорно дожидаясь ответа. Издевки в ее вопросе не было и грамма, просто хотелось чуточку развеселить как всегда серьезного Сальваторе. Не нравилась ей его угрюмость, прямо-таки категорически.

– Млекопитающие больше всего по вкусу напоминают человеческую кровь, – полушепотом произнес он, искоса поглядывая на подругу брата. – И если последний вопрос задан серьезно, то лучше взять кого-то покрупнее.

– Точно! – восхитилась Франческа его идеей. – Давай завалим медведя! Гризли же здесь водятся? Или махнем на северный полюс, а там обескровим полярного мишку с красивой белой шерсткой! Я всегда мечтала посмотреть на них вблизи, по телику они такие милашки! – задорно захлопала она в ладошки, подпрыгнув несколько раз вверх, точно резиновый мячик.

Детская непосредственность более чем трехсотлетней кровопийцы неожиданно стала веселить Стефана. С какой стороны не посмотри на ее ребячество – выглядело оно безумно забавным. Она и правда производила впечатление большого ребенка.

– Медведей в этой части штата нет, – не упустил мужчина случая блеснуть энциклопедическими знаниями, хотя вряд ли говорил девушке правду. Ему просто не удалось представить себе то, каким образом Фрэнки будет убивать свирепого хищника. А может наоборот, слишком ярко удалось. – А с полюсом, я надеюсь, ты пошутила.

– Вот! Вот главная ошибка человечества! – подняла она вверх указательный палец, по-прежнему очень умело мешая вампиру сосредоточиться на охоте. – Никто не воспринимает меня всерьез. Я так страдаю, ТАК СТРАДАЮ! – театрально стала заламывать она руки, изображая жертву вселенского недоверия.

Юноша повернул к ней немного озадаченное лицо, пытаясь понять, чего она добивается.

– Ладно уж, давай играть по твоим правилам, – решила она вовремя сдать "оружие". Жалеть ее никто не собирался, позволять себе некоторые вольности тоже. Вампир для этого оказался слишком наивным.

Следующие два часа девушка стойко пыталась привыкнуть к повышенной волосатости доноров, тошнотворной вони свалявшейся шкуры и к не очень-то приятному послевкусию на языке. Кровь зайчиков и кроликов не шла ни в какое сравнение с человеческой, а от хищников так нестерпимо воняло, что пробовать их во второй она не решилась. Мужчина же чувствовал себя в своей стихии, с явным наслаждением утоляя слишком уж разыгравшийся аппетит. В какой-то момент итальянка просто поймала себя на мысли, что очень внимательно следит за его действиями, и как-то уж чересчур безжалостно наблюдает за очередным убийством. Ей явно доставляло удовольствия видеть Сальваторе чуточку другим: слегка агрессивным, настроенным на инстинкты, с хищным оскалом на лице и засохшими капельками крови на губах, которые так и хотелось…

"Ох, Фрэнки!" – погрозил пальцем внутренний голос, знавший окончание недавно промелькнувшей мысли. "Уж не решилась ли ты в конец испортить святого мальчика?". Кстати, идея оказалась неплоха! Все-таки парочка одиноких бессмертных могут позволить себе раз в тысячелетие поддаться некоему психозу, тем более, что Дамон так расхвалил матрасный вид спорта.

Четко выяснив для себя, что в крови животных полно гормона идиотизма, девушка решила закончить отлов лисиц и белок, а затем стала дожидаться возвращения юноши, сидя у подножия огромной раскидистой ели. Изучив одежду на наличие следов так называемого веселья по-Стефански, и только сейчас заметив отсутствие туфель на ногах, она задумалась над тем, что делать с мирно спящей в пансионе девчонкой.

Уезжая, она оставила на подушке небольшую записку для Кэтти, в которой советовала чувствовать себя как дома, пользоваться всем без зазрения совести и постараться дождаться их возвращения с работы (ну они же вроде обычные люди, как никак). Напомнила о стоящем в кухне холодильнике с ломом продуктов (только ее предусмотрительный приятель мог позаботиться о таком количестве еды для одного разъединственного человека, находящегося в пансионе) и запретила даже близко подходить к входной двери и пользоваться телефоном.

Оставалось лишь надеяться на благоразумность девчонки и ее желание жить в дальнейшем нормальной жизнью. А вот сейчас Франческе предстояло решить, каким именно образом она будет вытаскивать из тягучего болота это несчастное создание. Вначале, конечно, неплохо было бы разобраться с семейной истории девицы, и ее роли в карточных играх. Потом можно попробовать отвезти ее в Италию… Нет, однозначно, роль заботливой наседки не для нее.

За спиной послышалось тяжелое дыхание, заставив резко обернуться. Шумно втягивая в себя воздух, к ней торопливой походкой приближался Стефан, но какой он был! Темные вьющиеся волосы спутанными прядями спадали на лицо, глаза светились, улыбка сияла, и выглядел он чуточку сумасшедшим. Эдакая приятная смесь из адреналина, гормона счастья и сытой удовлетворенности, сотворившая наконец свое правое дело – младший Сальваторе был неотразим.

– Отлично выглядишь, – отвесила ему комплимент Фрэнки, запрещая себе запоминать этот день в деталях. Совершенно незачем акцентировать внимание на подобных вещах. Она итак уже запуталась что и к кому чувствует.

– И как тебе? – спросил ликующий вампир, лениво прислоняясь плечом к соседней ели.

– Да как-то не особо, – многозначительно дернула она плечиком, хитро улыбаясь. – А тебе, я смотрю, понравилось, – она поднялась на ноги, так и этак разглядывая еще более похорошевшее лицо и умопомрачительные зеленые глаза с проблесками наглости (конечно, могло ведь и показаться, но он действительно смотрел на нее как-то странно).

– Да, – коротко подтвердил юноша, продолжая сверлить ее взглядом, причем смотрел в основном не в глаза. – Приятно чувствовать себя прежним. Без лисов в голове, без ненависти, которая душила мозг.

Он сделал два уверенных шага вперед, чем слегка удивил свою знакомую до состояния оцепенения. А все по причине мучительно-непрерывного контакта взглядов. Ей даже стало чуточку не по себе от столь внимательного изучения. Кажется, она оказалась права насчет наличия гормона идиотизма в животной крови. Стефан перепил… Или же решил отомстить ей за парочку неловких ситуаций, в которые попал благодаря ее неуемному темпераменту? В любом случае, ей безумно понравилась то состояние безграничной слабости, мгновенно обрушившееся на тело при осторожном прикосновении его пальцев к губам. Капля крови…какая безвкусица! Могла бы и догадаться стереть ее самостоятельно.

– Стеф, послушай, – начала вытаскивать себя из тягучих ощущений вампирша, толком не представляя, что именно собирается говорить.

– Тш-ш, – бесцеремонно остановил ее мужчина. – Мне нравится, как ты реагируешь на мое присутствие, – почти шепотом произнес он, внимательно вслушиваясь в гулкие удары ее сердца. Кажется, она назвала это физиологией. Скорее всего, просто слукавила, но да это было уже неважно. Почему-то именно в эту секунду из жизни вообще пропало любое понятие о важности, как, собственно, и все остальное. Последние двадцать четыре часа рядом была только она (не в мыслях, конечно, но все же).

Фрэнки не понимала ничего из творящейся вокруг реальности, да и не старалась особо интересоваться. Четко уяснив для себя, что в этот раз ни за что не станет навязываться, она просто стояла и ждала. Чуда, волшебства, другого Сальваторе, фейерверка в нем – чего-то действительно нереального и даже, быть может, неуместного. И на второй минуте приняла разочарование с должным объемом иронии. Пьедестал Елены Гилберт ей не занять ни за что на свете. Да не особо и хотелось стать чьей-то заменой.

– Это ель? – неожиданно спросил вампир, выпадая на секунду из таинственных размышлений на тему: делать/не делать.

Итальянка обернулась назад, с трудом осознавая суть вопроса, но все же кивнула головой в ответ и решила положить конец этим дурацким играм одним очень метким адресом, по которому собралась отправить зарвавшегося бессмертного.

– Короче так, – пламенно начала она привычные агрессивные нападки, одаряя юношу самым язвительным взглядом из всех возможных.

Но договорить так и не успела – помешали губы Стефана, с каким-то ярым неистовством впившиеся в ее. Девушка неловко покачнулась, делая ненужный шаг назад, а потом с легкостью запрыгнула на вампира, обвиваясь ногами вокруг его талии. И даже задумываться не хотела, что и как делает. Ей было глубоко плевать на моральные принципы, наличие у мужчины нерешенных сердечных вопросов и полную неразбериху в собственной душе. В кои-то веки просто захотелось побыть самой собой – бессмертной жительницей Апеннинского полуострова, в крови которой преобладает эгоизм.

Он растерялся лишь на долю секунды, неуверенно прижимая к себе шумно дышащую подругу брата, но очень быстро вернул самообладание на место. Ему и в голову не могло придти, что когда-нибудь придется быть настолько не похожим на себя, однако уже в следующее мгновение спина девушки неловко встретилась с деревом, чуть не повалив последнее на землю. Короткий истеричный хохот возвестил о целости костей Франчески, а ее глухой рык яро свидетельствовал о необходимости продолжения. Повышенная травмоопасность ситуации, похоже, никого из них не заботила.

Вот уже несколько часов подряд Дамон любовался отвратительной по своей природе идиллией, царящей в доме, и недоумевал все больше и больше. Этот тошнотворный вампир, таскающий в зубах тапочки для своей принцессы, его отец? Тот, кого любила Катрина сильнее собственного сына? Ему он обязан своим появлением на свет?

Какое счастье, что они похоже лишь внешне. У него просто в голове не укладывалось подобное поведение. Как можно позволять девке вертеть собой в разные стороны? Стоило блондинке только подумать о чем-то, моментально это что-то доставалось ей.

Сама девчонка не понравилась ему категорически. Капризная, избалованная, эгоистичная, совершенно недалекая особа, заглядывающая в рот своему драгоценному бессмертному. Она старалась дышать одновременно с ним, внимательно вглядывалась в каждое его движение, не спускала глаз с лица, отыскивая в выражениях даже намек на эмоцию, и все время старалась быть рядом, притом как-то уж слишком близко – либо не сходила с рук, предпочитая передвигаться усилиями папаши, либо сидела возле него, коли уж он был чем-то занят. И юноша с удовольствием бы обошелся без их манеры ежесекундно целоваться.

Говорили они в основном ни о чем, подкалывая друг друга странными на вид шуточками. А когда начало подниматься солнце, спустились в бильярдную, где блондинка тщетно пыталась отыграться за вчерашнее тотальное поражение.

Мужчину радовало уже то, что нет возможности пользоваться Силой, дабы своими глазами узреть очередную проигранную партию девки. Он не хотел так просто попадаться на глаза вампиру, сумевшему убить Клауса (в былые времена он ни за что не поверил бы в вероятность подобного развития событий). Древний считался одним из самых могущественных бессмертных на земле, о нем ходило бесчисленное множество легенд и мифов, а, по словам Мисао, тезке даже не пришлось прилагать особые усилия, чтобы проткнуть колом сердце очередного влюбленного в Катрину неудачника.

Поэтому он и стоял сейчас в трехстах метрах от дома, вынужденно полагаясь на острый слух и отличное зрение. И тем не менее, не сумел удержать себя в руках, когда услышал, каким именно образом свихнувшаяся на почве страсти парочка решила рассчитаться друг с другом за партию в бильярд.

Поддавшись какому-то мимолетному желанию, он отправил в сторону дома чудовищную волну Силы, которая тут же оказалась перехвачена.

– Совсем сдурел? – запищал тоненький голосок из соседних кустов. – Ты что творишь вообще? Он же порвет тебя как Тузик грелку!

Ближайшие заросли зашевелились, являя чуть прищуренному взору Дамона жалкое подобие семейства трусливых (иными словами, китсунша собственной персоной). На этот раз она не стала допускать столь уж очевидных проколов, поэтому предстала перед ним в своем человеческом облике коротконогой и кривоносой девицы с полным отсутствием первичных половых признаков.

– А ты знаешь, что сделаю сейчас с тобой я? – хищно оскалился юноша, делая один спокойный шаг вперед. Лиса выбрала самый неподходящий момент для появления.

– Знаю, – на всякий случай кивнула она, не слишком-то надеясь на хороший слух бессмертного, потому что он был по-настоящему зол в эту секунду. – Но ты и понятия не имеешь, какова Сила Дамона. Ты хоть подумал для начала, чью кровь он пьет всю неделю? У этой девки в жилах течет такая реактивная смесь, что тебе и не снилось нечто подобное. Видел когда-нибудь фокусы своего папаши? За последнюю неделю он научился не только тем приемам, которые демонстрировал мне ты, но и кое-чему покруче. Так что остынь. Потаскуху в личное пользование ты получишь в любом случае, но чуть позже. Какого черта ты хотел сейчас сделать? Заставить его почувствовать жажду? Разорвать горло блондинке? – усмехнулась она, с удовольствием наблюдая за медленно возвращающейся к вампиру способностью логично мыслить. – Он не сделает ей больно, даже если та сама попросит. Зато ты бы прокололся окончательно. Пойми, надо держать их в неведении до конца. Ты – наш главный козырь, а твоя Сила будет большой неожиданностью для всей семейки Сальваторе. Я бы посоветовала тебе, подчеркиваю это слово, всего лишь посоветовала, вернуться к хашишиновской подстилке и как следует разукрасить девочку. Оба ассасина уже настроены не так враждебно, как мне бы хотелось.

– Как ты ее назвала? – сухо спросил Дамон, старательно затыкая в себе все пять чувств, обостренные в эту секунду до предела.

– Кого? – в недоумении выпучила глаза Мисао, медленно прокручивая в голове все вышесказанное. Кажется, что-то в ее формулировках уж слишком его не устроило.

– Кэролайн, – зловеще прошипел вампир. – Как ты ее назвала?

Лиса тихо ойкнула, всеми способами проклиная бессмертного. И этот туда же! Они тут все помешались на благородстве?

Мужчина сжал один кулак и без всякого стеснения прошелся им по заискивающей улыбке рыжей гадины. К своему огромному сожалению, Силой он воспользоваться не мог, но хватило и парочки человеческих трюков, чтобы впредь подобного не повторялось.

– Еще раз распустишь свой мерзкий язык в ее сторону, – тихо пригрозил он. – Придется учиться общаться взмахами рук. И я сам буду решать, что и когда мне делать.

– Я поняла, поняла! – молитвенно сложила она тоненькие ладошки на груди, в душе ликуя над его невозможностью еще раз применить свои фирменные штучки. – Но тебе и вправду лучше уехать. Он ведь может учуять твой запах…

Юноша презрительно фыркнул. И что? От него пахнет практически так же, как от человека, поэтому ничего страшного не произойдет. Ему нужно было увидеть девчонку! Сегодня же! Он приехал сюда не любоваться слюнявостью дорогого отца, а поиграться с его девкой. И обязательно получит такую возможность.

– Дамон, – успокаивающе забормотала лиса, поглаживая его по руке. – В дом тебе не попасть, и ты это прекрасно понимаешь. Сюда посреди ночи она не выйдет, как и он ее не бросит. А днем они постоянно вместе, потому что эта красота спит беспробудно. Я уже почти все устроила, через неделю – максимум десять дней – она будет у тебя. А сейчас уезжай, пожалуйста. Мы с тобой столько ждали удобного случая отомстить, подготовили кольцо, – она внезапно замолчала, смерив вампира неодобрительным взором. – Ты ведь сохранил его милую безделушку?

Тот кивнул в ответ, продолжая всматриваться в занавешенные окна первого этажа, с трудом пропускающие горящий во всем доме свет. Почему не сейчас? Зачем еще ждать? Умом он понимал всю опасность своих внезапных желаний, но не мог от них отказаться. Он хотел ее крови, криков, стонов, болезненных всхлипываний, жаждал увидеть заплаканное лицо, с прилипшими к нему светлыми волосами. Почувствовать ее страх на себе. Эти аккуратные ладошки, тщетно отталкивающие от себя тело ненавистного монстра. Она должна была узнать, что у боли красный цвет. Когда все внутри горит огнем, каждая кость рушится самостоятельно, тысячи иголок впиваются под кожу, вгрызаясь в нервные окончания. Когда перед глазами вспыхивают и гаснут многоцветные круги, и ты понимаешь, что это один и тот же оттенок – черно-алый. Цвет твоей смерти, которая продлится не один день, цвет угасающей в адских муках надежды, когда ты точно знаешь, что абсолютно одинока. Вас всего двое в этом мире – палач и жертва. И от него не приходится ждать снисхождения, потому что он мечтал об этом дне пять столетий. Увидеть тебя – плачущую, истерзанную, униженную, беспомощную – и рассмеяться. Громким, заливистым смехом, какого лишен был в детстве. Так, чтобы ты поняла: это всего лишь начало конца.

– Так что? – нетерпеливо потрясла его за ладонь Мисао. – Ты согласен?

– С чем? – растеряно спросил он, вновь возвращаясь мыслями к разговору, большую часть которого пропустил. – С чем я согласен?

Лисица тяжело вздохнула, но повторила основную часть своих умозаключений.

– Возвращайся назад, наведайся по дороге к хашишину, напомни ему о наличии у тебя Кэролайн, – нехотя выдавила она из себя имя девушки. – Не надо больше глупос…Ну в смысле, что показываться на глаза Дамону, не самый лучший вариант. Я тебе обещала, что мы отомстим. Им всем, – она искоса глянула на симпатичный с виду особнячок, мечтая увидеть его полыхающим, а потом вышла из роли озлобленной местью особы.

По-другому добиться его расположения у нее просто не вышло. При одном упоминании треклятого чувства отмщения от становился разительно другим бессмертным: с горящими глазами, сцепленными зубами и красноречиво повествующим выражением лица. Он ненавидел весь белый свет и упивался жалостью к себе вплоть до того момента, когда не находил очередную жертву. Дальнейшей судьбе этой чаще всего молодой и красивой особы завидовать было глупо. Он питал к представительницам слабого пола какую-то необъяснимую обычными терминами неприязнь. Ему доставляло удовольствие их мучить, нравился вкус крови, которую переставало гонять по венам остановившееся сердце. В самой искренней степени этот вампир был прирожденным садистом, с неутолимой жаждой убивать. Лиса много чего узнала о нем за короткие две недели, которые пришлось провести рядом с ним в Европе, где и произошла судьбоносная встреча. Долгое время он жил в Германии, среди друзей Клауса, которые считали его если не приемником, то преуспевающим учеником точно. И его желание отомстить Дамону стало решающим козырем в уговорах, чью именно сторону следует занять. Сначала она и не догадывалась о наличии в нем такого огромного количества Силы, но постепенно все стало разбредаться по своим местам. Это был особый вампир. По многим признакам.

Его не пугал солнечный свет, что само по себе было уже чем-то новым. Вербена, розалия и другие ведьмовские штучки действовали на него, как на обычного человека – никак. И нет в мире такой породы дерева, которое способно было причинить ему малейший вред. Данный факт сыграл свою роль в расстановке приоритетов – он стал главной пешкой. В последствии, конечно, китсунше пришлось кое-что уяснить о его нежелании идти по чьим-то тропкам, но в общем и целом он был ей необходим. Особенно в свете последних событий, когда не удалось столкнуть между собой старшего Сальваторе и Корвинуса. Конечно, они по-прежнему действуют в одиночку, но рано или поздно все же окажутся по одну сторону баррикад, а это может очень печально закончится для нее. Хотя… Если Алексу удастся утащить блондинку из-под тотальной защиты итальянца, кто поручится за жизнь Главного ассасина? Кажется, желающих делать заведомо проигрышные ставки не найдется.

Юноша смотрел на невысокую девчушку в течение долгих двадцати секунд, а потом послушно пошел к машине, на ходу проклиная все на свете.

– Учти, рыжая, – буркнул он через плечо, выходя на проезжую часть, где и оставил многострадальный автомобиль тремя часами ранее. – Если я не получу Елену в течение недели, ты горько пожалеешь об этом.

– Я уверена, что получишь, – усиленно залебезила Мисао, стараясь держаться на как можно более дальнем расстоянии от вампира. – И по плану тебе необходимо будет отдать ее хашишину, помнишь? Хотя бы парочку ее частей… – неуверенно добавила она, слабо веря в его способность удержаться от излишнего насилия.

– Я помню об этом, – хищно оскалился он, скрываясь в душном салоне. – Проваливай давай, – напоследок крикнул Дамон, до предела опуская стекло.

Последней светлой мыслью за сегодняшнюю ночь стала одна короткая фраза, неоновым светом вспыхнувшая в голове: он соскучился по Кэролайн.