Текст книги "Холодный почерк души (СИ)"

Автор книги: Александра Верёвкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 54 (всего у книги 61 страниц)

– Все хорошо, Елена, – подбадривающее шепнул он. – Помогай себе высвободиться, забудь на секунду о том, что ты всего лишь человек и…

Дальше продолжать не было смысла, потому что девочка уже сделала невозможное – она действительно убрала злосчастное препятствие. Не позволив себе издать победного крика, парень обвил рукой ее талию, крепко прижал к себе девушку и без всякого труда перешагнул высокий порог, вдыхая поистине живительный запах сырости, который на мгновение одурманил рассудок.

– Ты просто умница, – громче, чем следовало, провозгласил он, опуская еще ничего не сообразившую особу на землю. – Можешь открывать глаза.

Она неохотно распахнула веки, поежилась от охватившей тело непрерывной дрожи и тут же наткнулась взглядом на расплывшиеся в обаятельной улыбке губы.

– Получилось? – безмерно удивленным тоном полюбопытствовала Гилберт. – Действительно сработало? И что? Я сама?

– Знаешь, давай выбираться отсюда, да поживее, – проигнорировал Кайлеб ее излишние на данный момент вопросы. – Иначе я окончательно потеряю голову от восторга. И прими мое самое искреннее спасибо. Не против, если я возьму тебя на руки? Так получится чуточку быстрее…

Девушка благосклонно мотнула головой в ответ и по возможности очень аккуратно обвилась руками вокруг его шеи, избегая неуместных демонстраций собственного горла. Видимо, пьянящее чувство свободы, обрушившееся на юношу всем своим весом, придало ему сил, потому что всего через пару секунд щекочущего свиста в ушах и стойкого ощущения не слишком комфортабельного полета в неизвестность, ночной воздух ворвался в легкие разрушающими вдохами и надолго сохранился на языке терпким послевкусием. Теперь настал ее черед расплываться в ухмылке, граничащей с истеричным хохотом, и рассыпаться в бесчисленных благодарностях.

– Теперь что-нибудь поесть, – жизнерадостно пропел парень, крепко сжимая в ладони теплую руку своей юной спасительницы. – Затем первое попавшееся транспортное средство, и я верну тебя твоему вампиру в целости и сохранности, идет?

– Да, – сдержанно ответила она, хотя чуть было не поддалась желанию кричать до хрипоты. Все позади! И главное, ей удалось совершить совсем уж невероятное: воспользоваться Силой, притом абсолютно правильно и по назначению!

Ассасин потянул ее за собой, выбираясь из опротивевшего за дни заточения склепа, и бодро зашагал к главным воротам кладбища, резонно предполагая, что ему вряд ли удастся найти здесь подходящего донора, будь то животное или припозднившийся с ночными прогулками человек. Однако он вряд ли мог предположить, что их с Еленой появления уже давно ожидает озлобленная до крайней степени Мисао, планы которой рушились на глазах бездарным вмешательством младшего из Дамонов, затеявшего собственную игру без правил.

– Долго же до тебя доходило, хашишин, – яростно выплюнула лиса прямо в лицо озверевшего от ненависти мужчины, преграждая им обоим дорогу в какой-то паре метров от спасительного выхода. – Слушай, Елена, чего от тебя столько проблем в последнее время? Ладно, это я так, брюзжу по-старчески. И чего мы стоим? Взять их! – завопила во всю глотку рыжая бестия, обращаясь, как показалось изначально, в пустоту. Но уже в следующее мгновение девушка различила пять или шесть темных фигур, отделившихся из темноты, и только подрагивающая ладонь, закрывшая собой половину лица, не позволила ей разрушить сонную тишину погоста паническим криком.

Вампир резко завел ее за спину, приготовившись обороняться любыми способами, и хищно оскалил зубы, переходя от бесполезных и беззвучных угроз к предупреждающему рычанию. Один из плотного кольца незнакомцев в длинных плащах, стоящий по правую руку от Мисао, громко хмыкнул и вышел вперед, срывая с головы скрывающий очертания лица капюшон.

– Не стоит, Кайл, – удивительно мелодичным и чистым голосом проговорил он. – Мы все знаем, какой ты боец и уважаем твой опыт. Поэтому предлагаем отдать девочку по-хорошему и по доброй воле проследовать с нами.

– Альтаир? – не веря ни своим глазам, ни ушам, удивленно вскинул брови вверх Колтон. – Вы что же, теперь на эту гадину работаете?

– Увы, мой друг, – развел он руками. – Твой отец после смерти супруги сильно сдал позиции. Мы все скорбим вместе с ним, но клану необходимо развитие. Александр забыл о нашем предназначении, перестал следовать слову Закона и давно отошел от дел. Я думаю, было бы справедливо, если его место занял более достойный и не менее мудрый представитель нашего рода.

– Уж не себя ли ты имеешь в виду? – надменно фыркнул Кайл, украдкой разглаживая трясущиеся плечи Елены, в надежде хотя бы немного успокоить девочку.

– А почему бы и нет? Ассасины поддержали мою кандидатуру…

– И эта гадина закрепила эффект самооценки размером с Эйфелеву башню, – хмуро припечатал он, не желая признавать очевидных вещей. Неужели мир, в сегодняшнем его состоянии, окончательно утратил былые представления о справедливости, долге, достоинстве и чести? Альтаир…когда-то этот вампир был товарищем отца, единственным, кому Корвинус доверял, как себе самому. Кэролайн…девушка, которая стала для него всем. Он выбрал ее из десятка тысяч виденных молодых особ за все две сотни лет жизни, впустил в свое сердце, позволил обосноваться в душе, а в отместку получил в мельчайших подробностях выписанную измену. Он видел и ничего не мог сделать, чувствовал и продолжал стойко терпеть, крепко сжав челюсти. Внутри все закипало от ярости, с треском рушилось, ломалось и лопалось, погребая под останками любое проявление человечности. Он никогда ее не простит, как, впрочем, и себя.

– Я пойду, если ты пообещаешь мне одну вещь, – жестко произнес вампир, выплывая из обуявших сознание мыслей. – Эта девочка, что стоит за моей спиной, останется со мной. И ни одна тварь, включая мерзкую рыжую морду, не прикоснется к ней даже пальцем.

– Очень скоро ты сам станешь для нее опаснее всех нас вместе взятых, – сурово сдвинул брови Альтаир. – Но будь по-твоему, Кайлеб. В знак уважения к тебе и твоему отцу…

Он жестом приказал своим людям расступиться, дождался окончания сентиментальных присюсюкиваний, на которые сподобился юноша, лихорадочно нашептывая Елене: "Тебе не надо бояться. Все будет хорошо. Никто из них и пальцем не посмеет прикоснуться", и, неодобрительно качая головой, проследовал за двинувшейся к кованным решеткам ворот парочкой.

Мисао же в это время грызла локти от захлестнувшей душу злобы, мечтая обзавестись в скором времени убийственным взглядом. Почему все вдруг стали ссылаться на какие-то общечеловеческие ценности и отчаянно отказывались быть настоящими вампирами?

Кэролайн слабо застонала, неохотно отрываясь от томительно сладких губ вампира, и спрятала лицо у него на груди.

– Что? – недоуменно поинтересовался он.

– Я не могу больше целоваться, – глухо отозвалась девушка. – У меня уже никаких сил не осталось, только желание.

– И его одного более чем достаточно, – хитро прищурился Дамон, обеими руками крепко прижимая ее к себе. – Но так и быть, можешь немного покапризничать.

Робкий смешок приятно защекотал кожу.

– Почему ты не хочешь быть таким всегда? – задала она вполне резонный вопрос, заботливо стирая скопившееся на его лбу капельки пота краем пододеяльника, и внесла некие пояснения прежде, чем ее любопытство расценят, как попытку подорвать блаженно начавшееся утро. – То есть приятным, милым, безумно обаятельным и просто нереально красивым. Я знаю, что несу полную чушь, но просто не могу сдержаться.

– Потому что я – вампир, – спокойно пояснил парень, легко возвращая девушку в прежнее положение, а затем положил подбородок ей на макушку и мечтательно протянул, – А это само по себе исключает приятность, обаятельность и иже с ними. И я знаю, чем заканчиваются опасные игры с человечностью. Ты становишься слабым и уязвимым, когда связываешься с человеком. Вы ведь смертные и делаете нас такими же, а мне это не по душе. Я привык жить по собственным правилам и законам, предпочитаю подчиняться желаниям и инстинктам, мне нравится игнорировать чувства. Клянусь дьяволом, я сопротивлялся тебе, как только мог. Отталкивал и унижал, выказывал безразличие, просто избавлялся на некоторое время, но добился обратного эффекта. Что-то меня к тебе тянет, притом с невероятной силой, и я даже начинаю понимать почему. Представь на секунду, что ты пятисотлетний полувампир, то есть существо, истинную природу которого не понимают даже Древние. Тебя боятся, ненавидят, презирают, всячески избегают. И никто не стесняется демонстрировать эти чувства, потому что ты выродок, не такой, как все, и никогда не станешь "таким". У меня были огромные возможности, лучшие учителя в области садизма и воспитанные матерью ценности, основной упор в которых делается на жестокость. Нельзя прощать – лучше затаить обиду и отомстить, любить опасно – гораздо правильнее пользоваться. Честь, достоинство и совесть в нашей семье считались ругательствами. Знаешь, сколько мне было, когда я впервые убил человека? Шестнадцать лет. Мы сильно повздорили с мамой из-за какой-то мелочи, она хлопнула дверью и уехала, сообщив Клаусу, что ноги ее больше в этом доме не будет. Ей вообще были свойственны эксцентричные поступки. А я впал в такую агрессию, что с трудом помню произошедшее. Часа через меня нашла Элика (одна из самых интересных вампирш, ей больше двух тысяч лет) с растерзанной девочкой на руках. Я не пил ее кровь, потому что не был еще вампиром, просто… – он умолк на секунду, чувствуя, что не стоит живописать в подробностях накрепко засевшую в душе сцену. – Наверное, ты не поверишь, но никогда в жизни я больше не слышал такой радости в голосе Катрины, как в тот вечер, когда Клаус рассказал ей о моей "шалости". С тех пор я никогда не задумывался над словом "хорошо", предпочитая получать похвалу за все плохое. И сейчас можно бесконечно долго углубляться в психологию, включать внутреннего психотерапевта и обелять меня всеми способами, только это очень бессмысленное занятие. Даже сейчас, когда я все понимаю и отдаю себе отчет в каждой мелочи, во мне нет-нет, да и просыпается эта тяга к убийствам. Это давно стало частью жизни, неотъемлемой половиной меня самого. Вампиром не становятся – им рождаются. Вот ответь мне на вопрос: почему о нас до сих пор не знает добрая половина земного шара? Ведь, если верить статистике, на планете уже не осталось людей в возрасте от десяти до сорока лет, которого хотя бы единожды за этот период жизни не кусал бессмертный. И каждый из нас встречал за свой век человека, которого хотелось бы обратить. И ведь превращали же! Но нас по-прежнему приписывают к разряду сказочных существ, хотя ни о какой секретности уже и речи нет. Как же так получается?

– Ну-у, – задумчиво протянула Кэролайн, задним числом удивляясь степи, в которую забрел философский монолог парня, – Укушенных можно сразу сбрасывать со счетов, вы ведь пользуетесь внушением. А вот с превращенными действительно странно. Неужели их так много?

– Гораздо больше, чем ламий, – печально вздохнул Дамон. – И не все признают необходимость скрываться хотя бы первые несколько сотен лет. Многих тянет к семье, близким и друзьям, чтобы продемонстрировать им нынешнее превосходство, похвастаться талантами, просо вдоволь развлечься. Не спорю, в большинстве случаев за ними должны следить те, кто обзавелся этим печальным довеском к неизменным проблемам вечности, но так случается далеко не всегда. И что же происходит с таким вот "вольным" вампиром? Зачастую исход слишком печален – банальная смерть. Кто-то сгорает на солнце, не постигнув азов бессмертия, кто-то умирает от жажды, отказываясь пить человеческую кровь, которая просто необходима в первые годы жизни. А есть еще те, кто не в состоянии смириться с неискоренимой жестокостью. Мы – звери, хищники, охотники, называй как хочешь. Никаких эмоций, все на уровне инстинктов. И каждый со своими тараканами в голове. Говорят, в нас воплощены все людские пороки, вроде как в отместку за совершенное тело. И я с этим полностью согласен. Каково же жить тем, кто считает себя чудовищем? Некоторые из них идут тернистой дорожкой по пути довольствия животной кровью, но это очень болезненный процесс, требующий определенных волевых качеств. А что же остальные? С ними куда проще. Добровольное желание расстаться с жизнью еще никто не отменял, а уж проститься с вечностью и того проще. Я бы назвал это естественным отбором, где выживает сильнейший.

К чему вся эта трепотня? Я просто хочу, чтобы ты поняла. Во мне есть все человеческое, и я могу быть нормальным, но в ограниченных количествах. Посмотри на своего Кайлеба и скажи, нравится тебе то, во что он превратился? Этого вампира ты полюбила два месяца назад? Нет, и правильно, потому что он окончательно запутался в себе. А знаешь, в чем причина? Он жил в клане, воспитывался хашишанами, имел четкие цели в жизни, которые ограничивались выполнением заданий и пополнением запаса эмоций путем безостановочной игры с девчонками. Объезженный круг без каких-либо отклонений от основной оси, но все в нем было знакомо до боли. Никаких неожиданных поворотов, каждая кочка и ямочка на счету…уверенность в себе. А затем он встречает тебя и вылетает с "трассы" по собственной глупости. Я не понимаю до конца его ощущений, но проклятый глагол "люблю" сделал свое дело – теперь ему приходится отучивать новый трек, полный загадок, странностей и нелогичности. И честно, он не справляется, потому что отчаянно не хватает воспоминаний о той жизни, что была до превращения.

Теперь возьмем моего отца. Ему повезло куда больше. Вампир, живущий в одиночку…Я бы многое отдал, чтобы забыть о правилах Древних, да и вообще об их существовании. Наверное, только пообщавшись с Еленой можно по-настоящему понять его желание измениться. Мне казалось смешным и тошнотворным то, как он с ней возится, каким пытается быть. Все эти улыбки, телячьи нежности и прочие глупости вяло вяжутся с по сути действительно сильным и жестоким бессмертным. Но с ней нельзя быть другим. С ней хочется вести себя иначе, она дает понять, что такое человечность. Это ощущение невозможно объяснить словами, оно появляется на бессознательном уровне и мешает быть собой. Странно, да?

Кэролайн скривила аккуратненький носик.

– Странно слышать это от тебя, – недовольным тоном буркнула девушка. – По-моему, вокруг достаточно фанатов Елены Гилберт, она же Золотая Девочка.

– Ауч, – невольно сморщился парень. – Кто-то впал в состояние повышенной ревностности? Я вовсе не о своей симпатии к ней толкую, а о том, что в чем-то становлюсь похожим и на отца, и на твоего блондинистого друга. Только вот выбор у меня невелик. В хашишина я превращаться не собираюсь, потому что терпеть не могу их кровососущие личности, да и лавры батеньки меня совсем не прельщают.

Он внезапно замолчал, раздумывая доводить разговор до логического завершения.

– Дамон, объясни мне, пожалуйста, что вокруг происходит? – слишком резко сменила тему Форбс, поднимая голову. – Почему ты не можешь отпустить их с Еленой? Нет, я не собираюсь защищать ее или что-то в этом роде, просто не понимаю, к чему такое большое количество сложностей? Ты знаешь, что Кайл попросил меня…

– Разумеется, знаю, – высокомерно заявил Сальваторе, разом теряя присутствие хорошего настроения. – Я просто забыл сообщить тебе об одной очень интересной особенности своей крови, а ты ведь пила ее. Она создает некую связь между нами, но пользоваться ей могу только я, притом в неограниченных количествах. Твои сны, мысли, действия и даже желания находятся исключительно в моих руках, и для контроля над ними мне не нужна Сила. Так что твой удивительно откровенный разговор с ассасином я слышал в мельчайших подробностях. Скажи честно, приятно, когда тобой пользуются на свое усмотрение? А собственным телом расплачиваться за мечтания других понравилось?

Кэр вцепилась ногтями в кожу на внутренней стороне ладоней и с трудом протолкнула вставший посреди горла комок слез. Ей стало не по себе от колючих иголок, засквозивших в голосе вампира, но она сумела не подать и виду, привычно воспользовавшись маской безразличия.

– Я никому не позволяла собой пользоваться, – твердо произнесла она, глядя ему прямо в глаза. – И мне совершенно безразличен ответ на вопрос о том, как тебя можно убить. Я не собиралась спрашивать…

– Детка, ты себе отчаянно льстишь, – не стал дослушивать ее мужчина. – Двадцать минут назад я имел тебя, как хотел. И это ты называешь "не пользовался"? Спешу тебя огорчить.

Девушка молча наблюдала за тем, как он неспешно поднимается на ноги, быстро одевается, бросая в ее сторону полные насмешки взгляды, и выходит из комнаты. Негромкий хлопок двери словно что-то оборвал внутри нее. Она подскочила на месте, накинула на себя халат и, вытирая злые слезы уголком широкого рукава, спустилась вниз с жаждой убийства. Нет, каков наглец! Сначала строил из себя неизвестно кого, давая ей повод для дурацких откровений, вроде: "Люблю тебя, Дамон", затем в течение доброго десятка минут изливал душу, а потом небрежным жестом стер из нее любое упоминание о былой симпатии! И этот чертов глагол "имел"…Будто нарочно ввернул, чтобы сделать еще больнее.

Найти мужчину не составило никакого труда. Он с блаженной улыбкой на лице потягивал свежесваренный кофе, беззаботно привалившись спиной к холодильнику. Кэролайн схватила кухонное полотенце, скрутила его в тугой узел, и со всей силы ударила им по перекошенному самодовольством лицу.

– Еще раз ты позволишь себе ляпнуть нечто подобное, – с усердием надрывала она глотку, отбрасывая за спину безобидную вафельную ткань. – Я действительно отыщу способ убить тебя, и сделаю это с особым цинизмом! Что я такого тебе сделала? В очередной раз задела ранимую душу? Попыталась предать?! Дамон! – ощутимый тычок кулаком в твердокаменную грудь. – Мне плевать на ваши разборки! Можете и дальше друг другу горло грызть, я в этом не желаю участвовать. Кайл – мразь, решившая, будто я резиновая кукла с полным отсутствием мозгов! Но ты!!! У меня просто слов нет! Ничтожество!

Выплюнув последнее слово, она собралась отвесить парню звонкую пощечину и гордо удалиться, но не успела и как следует замахнуться. Вампир поставил кружку с кофе на микроволновую печь, легко перехватил пальцами тоненькое запястье и притянул бунтарку ближе к себе, обвивая ее талию свободной рукой.

– Возьми свои слова обратно, – зловеще прошептал он. – Иначе серьезно об этом пожалеешь. Кэр, я не шучу.

– Даже не подумаю, – уже менее решительно произнесла она, избегая взгляда колючих темно-карих глаз. – Тебе неприятно это слышать? Что ж, я тоже не услышала в твоем недавнем заявлении и намека на комплимент. Считаешь меня шлюхой? Тогда наслаждайся званием ублюдка, оно тебе очень к лицу.

Секундное молчание, показавшееся девушке вечностью, и злобное выражение на его лице сменилось восхищением, которое очень быстро стерлось привычной ухмылкой. Он прижал ее еще ближе к себе, заставляя выгнуть спину до боли в пояснице, и тихо заговорил, нарочно касаясь ее губ своими:

– Тебе нравится играть с огнем, сладкая? Так почему же ты жалуешься на ожоги?! Это вполне естественно. Я получил то, чего хотел, и это было действительно великолепно. Теперь я, как честный вампир, должен выполнить свою часть договора. Как же меня все-таки убить? По правде говоря, способ только один, хотя если подойти к делу с использованием фантазии, то можно придумать нечто более оригинальное. Мое бессмертие в крови – лишившись ее, я потеряю способность к воскрешению. В общем, для упрощения задачи могу дать дельный совет: достаточно вырезать сердце и больше никогда не вспоминать о существовании, как оказалось, не единственного полувампира.

– Прямо сейчас побегу докладывать Кайлебу, – фыркнула девушка, силясь выпутаться из крепких объятий.

– Нет, моя маленькая, – весело подмигнул ей Дамон. – Вряд ли я похож на идиота, способного отпустить слишком опасную для себя самого девчонку просто так. Я предлагаю тебе честную сделку: воспользуешься своим знанием прямо сейчас, с условием того, что с моей стороны не будет никакого сопротивления, или мне придется тебя убить. Поверь, с огромным сожалением…

– А-а, ну да, – понимающе закивала головой Кэролайн. – Это будет такая потеря для тебя! Особенно если взять во внимание тот факт, что во мне твоя кровь, и вряд ли смерть станет избавлением от наличия наглой физиономии перед глазами!

– Хм, – задумчиво пробормотал парень. – Разве я не говорил тебе, что моя кровь не обращает? Видимо, запамятовал в очередной раз. Так что можешь не беспокоиться, вампиром с моей помощью тебе не стать даже при всем желании. Итак, что же ты выберешь, детка?

Он подвел ее к кухонному столу, продолжая сжимать хрупкое тело с такой силой, что от боли мутнело перед глазами, поискал взглядом необходимый предмет и снял огромный нож с магнитного держателя, чтобы тут же протянуть его растерянной девице.

– Ты серьезно? – от удивления у нее глаза на лоб полезли. – Если это очередной прикол, то мне совершенно не смешно. И убери его, пожалуйста. Мне больше нравится вариант со смертью от вампирских клыков. Так хоть какое-то удовольствие получу…

– То есть мой вариант тебе не по душе? – на всякий случай переспросил Сальваторе.

– Все-таки ты точно больной, – озабоченно констатировала Кэр. – Подумай секунду над тем, что ты мне предлагаешь! Я, по-твоему, похожа на человека, которому придет в голову махать ножом с особым неистовством в приступе неконтролируемого желания полюбоваться на покрытое плесенью сердце? Кстати, оно у тебя есть вообще?

– Видимо, есть, если я до сих пор выслушиваю твои колкости, – неохотно согласился мужчина, бросая нож в раковину. Где-то глубоко в душе он восхищался ее умением держать себя в руках, полным отсутствием страха и холодностью взгляда немного покрасневших лучистых зеленых глаз. Вот что в первую очередь заставляло его думать о ней круглыми сутками, что тянуло его на протяжении всех этих дней. Ее характер. Взрывоопасная смесь из красоты, сексуальности, обаяния, подчеркнутой стервозности и львиной доли бесстрашия. Она любила рисковать, и это цепляло.

– Тогда переходи уже к альтернативе под номером два, – мрачно выдавила из себя девушка, откидывая голову назад. – И навсегда забудь о том, что я говорила тебе там, наверху. Я тебя ненавижу.

Похоже, вампира не на шутку разозлило ее последнее заявление. Издав какой-то животный рык, он вцепился зубами в нежную кожу, но плотно сжимать челюсти не спешил, наслаждаясь дурманящими сознание капельками крови, проступившими по краям двух неглубоких и совершенно безболезненных ранок. Она даже не успела понять происходящее, как очутилась сидящей на столе, с обвитыми вокруг его бедер ногами.

– Никогда не смей мне лгать, маленькая, – с придыханием сообщил ей Дамон, срывая с себя футболку. – И если хочешь знать, то ты мне действительно небезразлична…

Кэр на мгновение показалось, будто он собирается добавить что-то еще, то, чего ей так не хватало для поднятия собственной самооценки до прежнего уровня, однако парень нашел иной способ уйти от необходимости договаривать. Он притянул ее к себе, накрыл нежные губы своими, и принялся избавляться от ненавистного халата во второй раз.

– Даже не думай, – живо остановила она его попытки замять ссору старым, как мир, способом, едва получив возможность разговаривать. – Если я захочу побыть игрушкой в руках любопытной дитятки, то обязательно обращусь к тебе. А сейчас убери от меня лапы и дай пройти.

Сальваторе растеряно отодвинулся, позволяя ей нацепить на плечи шелковую ткань, и с самым глупым видом наблюдал за тем, как она, прихватив по пути его кофе, направляется к лестнице.

– Кстати, надумаешь меня убивать, – обернулась Форбс на первой ступеньке, – с удовольствием приму участие в этой забаве. А вот спать с тобой никогда больше не стану. Я тоже умею обижаться, когда делают больно. И для галочки: о своей маленькой тайне можешь не беспокоиться. Никто о ней не узнает.

И продолжила подниматься наверх, наслаждаясь произведенным эффектом, хотя на самом деле ей больше всего хотелось забиться куда-нибудь в угол, закрыть лицо руками и от души выплакаться, потому что в виски до сих пор впивалась эта его фраза: "…имел тебя, как хотел". Черт, а она ведь действительно ненавидела, вот только не его, а себя.

Фрэнки метнула настороженный взгляд за спину, ожидая увидеть безмятежное лицо спящего друга, но натолкнулась на расширенные от удивления черные глаза, в которых плескалась такая уйма беспокойства, что ей стало немного не по себе.

– Где она? – коротко спросил друг, резко принимая сидячее положение. – Дьявол! – беззлобно выругался он, хватаясь руками за дребезжащую колокольным звоном голову, но сделал это не самым удачным образом и взвыл от боли. – Что за черт?

– Твое кольцо, – хмуро ответила девушка, осторожно отводя от лица небезопасную на данный момент ладонь. – С ним что-то не так, притом в самом безрадостном плане. Видишь? – она продемонстрировала ему несколько сильно обожженных пальцев. – Я пыталась его снять, но мало чего получается.

Дамон увлеченно разглядывал почерневшую местами кожу, всем своим видом выказывая недоверие, а потом перевел взгляд на ее лицо, мимоходом отмечая те же странные отметины и на губах девушки.

– И что это значит? – только и сумел вымолвить он, понимая, что с трудом ворочает огромным распухшим от невыносимой жажды языком.

– Знаешь, я провела последние два часа в этих же раздумьях, – не без некоторого внутреннего содрогания призналась итальянка. – И ничего не понимаю. Ты голоден, да?

– Да, – как бы между прочим ответил вампир. – Фрэн, где Елена?

– Не знаю, – честно призналась она. – Думаю, она с твоим сыном.

– Угу, – то ли согласился, то ли просто буркнул нечто неразборчивое Сальваторе, поднимаясь на ноги. – Ей плохо сейчас. Она очень боится.

Эти слова прозвучали для них обоих слишком неожиданно, но в то же время оба понимали, насколько они близки к истине. Мужчина с трудом переставлял ноги, позволяя паническим мыслям пробираться в самое сердце, и без всякого сопротивления принял великодушную помощь подруги, бросившейся поддержать его у самой двери.

У него есть сын от Катрины. Почему-то эта новость не вызывала в душе ни единой эмоции. Вопрос "откуда" не нуждался в ответе – ему было абсолютно все равно.

– Нужна кровь, – хрипло поделился он с девушкой частью своего вяло образовывающегося плана. – В огромных количествах. Затем Бугатти. Я оставил ее в лесу, недалеко от того места, где ты меня нашла. Туда ведет неприметная дорога. В машине еловые колья. Дальше я сам разберусь.

Больше он не смог вымолвить и слова, почти повиснув на хрупких плечах вампирши.

– Послушай, Дамон, – обеспокоенно обратилась к нему девушка. – Давай без героизма. Я помогу во всем, слышишь? Мы вытащим твою девочку. А теперь лучше объясни, что с тобой происходит? Кольцо отбирает у тебя Силу, так?

– Вроде того, – прошептал он, на свою беду встречаясь с парой любопытных глаз красивого зеленого оттенка. Вот только принадлежали они человеку, которого он вовсе не желал видеть в данный момент.

"Бонни, я умоляю тебя, уйди!" – запаниковала итальянка, останавливаясь в какой-то паре метров от застывшей на их пути ведьмы.

– Дамон, – пискнула взволнованная девочка, отмахиваясь от настойчивого голоса в голове. – Пожалуйста, дай мне тебе помочь. Хотя бы просто попытаться…

– Ты не считаешь, что уже порядком осложнила мою жизнь? – мгновенно вспылил юноша, чувствуя, как расползающаяся по телу ярость придала сил и ему, и голосу.

– Но я же не знала! – чуть ли не закричала МакКалог. – Ничего не знала о том, что с тобой происходит. Мне…я просто предупредила…

– А теперь предупреждаю тебя я, – холодно оборвал он ее сбивчивую речь на полуслове. – Не показывайся мне на глаза. Никогда.

– Дамон, – этот голос заставил вампира сцепить челюсти с таким неистовством, что на скулах проступили желваки. – Думаю, тебе бы стоило послушать нас всех. Фрэнки ты доверяешь, и с этим трудно спорить, потому что она одна умудрилась не накосячить во всей этой истории. Но и мы хотели бы помочь, брат.

– Черт, пошли отсюда, – спешно заявил старший Сальваторе, хватая обозленную до крайней степени подругу под локоть. Она ведь ясно дала понять им, что не нуждается в поддержке! – Иначе я за себя не отвечаю.

Девушка согласно кивнула головой, остерегаясь произносить хоть что-то вслух, и послушно засеменила по направлению к входной двери, когда им в очередной раз преградили дорогу. Следующим на очереди любителем выслушивать "комплименты" оказался не кто иной, как сам Мэтт.

– Слушай, дружище, – решительно начал выражать он свою объективную гражданскую позицию, – заканчивай корчить из себя злобного вампира-аутсайдера. Все и так в курсе, что ты готов порвать любого из нас на куски за исчезновение Елены. Просто учти тот факт, что все мы хотим помочь в первую очередь ей, а не твоей клыкастой персоне. Скажи, что делать, и отчаливай по своим сверхсекретным делишкам.

Удивительное дело, но на американца злиться ему было абсолютно не за что. Этот парень давно доказал, на что способен пойти ради Гилберт, и при всем желании вряд ли вписывался в список врагов вампира, чем и воспользовался по своему усмотрению. Протянув вперед горячую ладонь, он терпеливо дожидался ответной реакции на свои слова и расцвел лучезарной улыбкой, когда тот сухо пожал ему руку.

– Вот и славно, – не удержался Хонникат от облегченного выдоха. – Только можно я и дальше буду звать тебя Клычком, а то вся эта официальность нагоняет на меня тоску?

– Ты на машине, подросток? – живо приступил Дамон к раздаче указаний.

– Обижаешь, – притворно надул парень губы, украдкой перемигиваясь с Бонни.

– Обижаю я не так, – мрачно заявил мужчина. – Тогда возьми с собой ведьму, – он недобро покосился в сторону девочки. – И езжай туда, где они меня нашли. Отыщешь Бугатти, достанешь из багажника колья и, если хватит бензина, пригонишь ее сюда. Фрэн, дай ему свой номер телефона. Возникнут вопросы – звони.

"Да зачем они тебе?" – недоумевала девушка, диктуя американцу легко запоминающийся набор практически одинаковых цифр. "Ель есть и у меня в багажнике".

"Чтобы отвязались" – неосмотрительно решил воспользоваться он последними остатками Силы, наблюдая за тем, как друзья Елены бодро кинулись исполнять его "просьбу".

– Пойдем, – поторопил он итальянку сразу же, как только за новоиспеченной парочкой захлопнулась дверь. – Я с ума схожу от жажды и беспокойства.

– Ты ее чувствуешь, так? – осторожно уточнила вампирша, выскакивая на улицу прежде, чем в разговор вмешается Стефан, для которого уж точно не найдется лишних указаний.