Текст книги "Холодный почерк души (СИ)"

Автор книги: Александра Верёвкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 43 (всего у книги 61 страниц)

Наверное, ей было бы гораздо легче разобраться в случившемся, получи она хоть на мгновение возможность увидеть перекошенное злобой лицо, но в непроницаемой тьме, царившей в помещении, сие действо казалось невыполнимой задачей.

– Ничего, дорогая, – язвительно ответил Дамон на идиотский по своей содержательности вопрос, подушечками пальцев отыскивая призывно пульсирующую жилку на хрупкой и одновременно с тем такой невыносимо аппетитной шее с шелковой кожей. Он уже наклонился ближе, предвосхищая утробный рев сидящего не так уж и глубоко внутри лютого зверя, когда раздумал заканчивать свое веселье так скоро. – Я просто устал быть тем, кого хочешь видеть ты, Елена. И в кои-то веки веду себя так, как подобает бессмертному аристократу. Ты всего лишь человек, слабая девчонка, возомнившая, будто весь мир обязан выполнять твои капризы. Но это не так, сладкая, – ласково пропел юноша, неторопливо вытягивая из петель пуговицы на ее блузке. Конечно, момент разрывания одежды в порыве страсти казался более изящным со стороны, однако мужчина очень быстро выбросил эту идею из головы, зарекаясь идти на поводу у эмоций.

– Я никогда не просила тебя меняться ради чего бы то ни было, – с нажимом на личное местоимение произнесла блондинка, старательно пытавшаяся выпутаться из крепких мужских объятий. Ей до безумия было страшно от того, насколько циничным и полным холодной ярости становился тон вампира с каждым произнесенным им предложением.

– Не упрямься, моя девочка, – мгновенно отдернул он ее руки, в совершенно бесплодном желании упершиеся в твердую грудь. Видимо, эти тщетные попытки оттолкнуть или же отодвинуться она предпринимала, привычно руководствуясь удушающим запасом собственной глупости. – Лучше заткнись и спокойно наслаждайся тем, что я собираюсь тебе подарить перед смертью. Хотя нет, – засомневался он. – Слишком грубо звучит для столь нежных ушек. Пойдем по порядку.

С этими словами он стянул с хрупких плеч тоненькую блузу, жестом фокусника отшвыривая ее за спину, и принялся покрывать чувственными поцелуями фарфорово-бледную кожу на груди застывшей в оцепенении особы. Определенно, ей не слишком-то пришлись по вкусу слова о смерти, столь необдуманно высказанные им в порыве чертовой откровенности.

– Я могу предложить тебе два варианта на выбор, – в самое ухо шепнул Дамон, жадно придвигая ее к себе. – Изнасилование, в котором для тебя не будет ровным счетом никакого удовольствия, и немного непривычный для тебя секс на любимом столе младшего братишки. Хотя и в этом случае не обещаю, что будет хорошо. Какой будет первым? – многозначительно повел бровями вампир, до боли в спине сжимая в ладонях осиную талию. Сомневаться в том, что воплотить в жизнь он решил оба плана, не приходилось. Никогда прежде старший Сальваторе не позволял себе быть настолько грубым с девушкой, не говоря уж о самой Елене. Однако одну оплошность он все же совершил, о чем почти сразу же пожалел, едва расслышав полный неприкрытого ликования вопрос, прозвучавший из уст блондинки.

– Почему непривычный, моя дорогой? – елейным голосом поинтересовалась она, ласково подаваясь вперед навстречу горячим губам, которые все еще беспорядочно блуждали по телу, вызывая волны липкого ужаса.

– Письменный стол и бильярдный – немного разные вещи, не находишь? – как ни в чем не бывало ответил мужчина, лишь на долю секунды открываясь от будоражащего кровь занятия по изучению красивой девичьей фигуры. Судя по всему, не поддаваться эмоциям окажется для него сущим испытанием, а борьба с усиливающимся желанием всегда была для сына Катрины непреодолимым барьером.

Девушка громко хмыкнула в ответ, развязно обвиваясь ногами вокруг его талии, а затем с силой потянула на себя абсолютно чуждого ей юношу и, едва не касаясь губами мочки уха, тихо, но очень разборчиво прошептала всего несколько слов: "Ты не Дамон, ублюдок". И с улыбкой триумфаторши проскользила по гладкой поверхности полированной столешницы назад, злорадно отмечая про себя вытянувшееся от удивления лицо мужчины.

Но он взял себя в руки прежде, чем наглая девчонка сумела добраться до спасительно края стола, и, намотав длинные волосы на кулак, с такой силой рванул беглянку на себя, что должно быть изрядно подпортил шикарную во всех отношениях "гриву", выдрав пару густых пучков.

– А вот это уже не имеет никакого значения, – с еще более широкой и ослепительной улыбкой на устах заявил он, без всякого сожаления скидывая девушку прямо на пол, где она довольно серьезно поранила правое запястье, столь неосмотрительно попавшимся под руку канцелярским ножом с незадвинутым лезвием. Вампира этот факт, похоже, только еще больше раззадорил, поэтому он с двойным усердием кинулся на блондинку, всем своим весом прижимая ее к полу, на котором в беспорядке были разбросаны всевозможные кнопки, скрепки и скобы, своими острыми краями впивавшиеся в обнаженную спину.

С каким-то животным рычанием, рваными обрывками вырывающимися из горла, он впился в ее губы самым грубым поцелуем, одновременно пытаясь справиться с пряжкой ремня как на своих джинсах, так и на ее собственных. Ему постоянно мешали рьяно борющиеся за сохранение девичьей чести ножки, однако после двух смачных ударов по лицу без всякого контроля применяемой физической силы, бурное "шевеление" практически тут же стихло, давая безграничную свободу действий не только изголодавшимся по красивому телу рукам, но и отчаянно умирающему от восторга воображению.

Вся ее одежда оказалась в стороне моментально. Небрежно отброшенная в самый дальний угол комнаты, она представляла собой контрастную смесь из ярких вещей девушки и угольно-черного одеяния бессмертного, упивающегося ее беспомощностью и полным отсутствием уже порядком надоевшего сопротивления.

Хотя по прошествии всего пяти минут этого одностороннего веселья, мужчина потерял всякий интерес. Пришлось спешно заниматься самоуспокоением, а затем терпеливо дожидаться ее прихода в сознание под действием Силы.

– Решила сбежать от меня, милая? – по-отечески тепло улыбнулся он, осторожно помогая подняться с холодного пола полностью деморализованной блондинке. И как только ее нежная шейка оказалась в пределах досягаемости, уровень ненависти ко всему окружающего достиг критической отметки, а зубы как бы сами по себе вонзились в артерию.

Елена жалобно вскрикнула от неожиданности и острой боли, заполонивших собой умирающее в приступе паники сознание, и приложила все силы к тому, чтобы хотя бы немного отодвинуться, чем только еще больше усугубила свое положение. Издав предупреждающий рык, юноша всего на долю секунды прекратил ее страдания, чтобы затем с утроенной злостью впиться в нее клыками, но уже с другой стороны. Она чувствовала, как теплая кровь из глубокой раны задорными струйками стекает ей на плечо, щекочущими движениями добираясь до основания груди, плавно орошая собой ненавистные ладони, жадно шарящие по телу. И просто не смогла удержаться от того, чтобы не заплакать. Тихо, словно боялась быть услышанной этим монстром, чем еще больше распаляла его.

Он слышал ее сковывающие сердце жалостью мысленные призывы о помощи, видел, как отчаянно девочка хочет выжить в ситуации, которая с самого начала ограничила по максимуму порог его снисхождения, и понимал, что уже вряд ли сумеет остановиться.

– Скажи, что хочешь меня, – шепотом приказал Сальваторе, совершенно по-звериному облизывая перепачканные ароматной кровью губы.

Девушка с трудом подавила рыдания и кое-как озвучила требуемое, схлопотав при этом "заслуженную" пощечину за нерасторопность.

– Моя умница, – заворковал он, с готовностью перетаскивая ее на кровать, где и собирался продолжить свое удовольствие.

– Пожалуйста, – в молитвенном жесте сложила она руки возле перемазанной кровью груди, попеременно морщась от боли при каждом неловком движении. – Я прошу…

– Детка, ты противоречишь сама себе, – тоном профессора-всезнайки перебил ее Дамон, хищной улыбкой напоминая о содержании предыдущего высказывания. – Надо быть более постоянной в своих желаниях. И знаешь, что еще? – не без сарказма полюбопытствовал он, лихорадочно блестящим взглядом законченного психопата окидывая теперь уже не слишком привлекательное стройное тело.

Ей было явно не до глупых вопросов, поэтому мужчине пришлось нехотя продолжить свою мысль.

– Когда женщина говорит "нет", оно значит предельно короткое "да", – с видом сведущего в этих вещах специалиста заявил он, самым нежным образом срывая с девушки последнюю (и явно лишнюю на тот момент) составляющую гардероба: коротенькие полупрозрачные шортики, призванные скрывать мало чем примечательные прелести.

Затем резко потянул на себя измученную болью особу, бледнеющую на глазах от быстрой потери крови, вцепился горячими ладонями ей в колени и резко раздвинул ноги, чтобы получить наконец возможность познакомиться "поближе" с той, что отняла у него единственную живую часть души – Катрину.

Короткий стон сладострастного удовлетворения, сорвавшийся с его губ, сопровождался душераздирающим криком боли Елены, от которого и проснулась в холодном поту Бонни, находящаяся за много миль от страшного места мучений подруги.

Глава 34

Алекс удивленными большими глазами пялился на лисицу, гадая над тем, какую очередную злую шутку сыграла с ним судьба. Вот только наличия двух Дамонов Сальваторе ему сейчас не хватало!

А в том, что их действительно стало на одного больше, сомневаться не приходилось.

– И что все это значит, Мисао? – тоном, не предвещающим ничего хорошего, завел он вполне безобидный поначалу разговор, провожая взглядом стремительно удаляющуюся по направлению к городу Тойоту, за рулем которой восседала точная копия уже знакомого ему вампира, рачительно прихватившая с собой и блондинистую леди. – Откуда дровишки?

– Из лесу вестимо, – отделалась она едким комментарием, собираясь вновь отправляться на поиски уже вставшей поперек горла Елены. Видимо, надеяться в создавшемся положении, можно только на себя самою, иначе в следующий раз у нее не будет даже сотой части гарантии того, что какая-нибудь только объявившаяся случайность спасет жалкую лисью душонку от, казалось бы, неминуемой гибели. Надо же, Катрина… Забавная, однако, штука, эта жизнь.

– Я предупреждаю тебя в последний раз, – зловеще прошипел Корвинус, хватая ее за волосатую ладошку. – Живо объясни мне все, иначе…

– Как же вы меня достали, чертовы кровососы, – неожиданно пожаловалась она на тяжкую участь, вынуждено опускаясь на землю рядом с ближайшим памятником, к которому в изнеможении прислонилась спиной. – Это сын Дамона, которого я нашла около пяти недель назад и привезла сюда для воплощения широкомасштабных планов мести. И его, и своих, – просто добавила китсунша, заметив вопрос в фиолетовых глазах ассасина.

– То есть как сын? – непонимающе сдвинул брови к переносице мужчина, с трудом припоминая этот явно упущенный факт из биографии старшего Сальваторе.

– Человеком он тискался по углам с некоей вампиршей по имени Катрина, которая очень удачно залетела прямо перед тем, как сделать всем "Адиос" ручкой. О своем полубессмертном отпрыске старина Дамон не знает ровным счетом ничего, на что я и собиралась делать ставки с самого начала. Сынуля тихо ненавидит папашу за поганое детство, а тот в свою очередь даже не догадывается о сиротливой кровинушке, брошенной во всех отношениях хреновой мамашей еще в двенадцатилетнем возрасте. Она изредка навещала свое чадо в приступах сентиментальности, пела великовозрастному малышу песенки и рассказывала сказки, а затем вновь уносилась на поиски обожаемых ею братьев Сальваторе, неизменно оставляя мальчишку на попечение Клаусу, который как мог воспитывал в нем зверское чудовище. Свихнувшегося на ненависти ко всему женскому роду, я нашла его в одном из борделей Польши, где он сладострастно предавался любимой забаве: кромсать и резать все живое, что удавалось отыскать в радиусе пяти километров. Не скажу, чтобы он хотя бы издали походил на папашу в тот момент, но какое-то внешнее сходство уже наблюдалось. Мне пришлось носиться с ним больше месяца, одевать, обувать, учить правильно говорить, неусыпно контролировать чертову жажду крови, потому как его тянуло на "десерт" три раза в день, точно по расписанию. И ладно бы просто пил, как очень многие уважающие себя вампиры, нет же, ему нужны были крики, истерики, скандалы, изнасилования… В общем, проблемный подросток попался, – спокойно делилась воспоминаниями Мисао, лишь изредка обрывая свой рассказ на самых значимых для дальнейшего плана моментах. Все карты раскрывать ей было несподручно, но кое-какими подробностями поделиться необходимо, чтобы затем поведать о самой интересной части: местонахождение Кэролайн. Пусть позлиться немного, напыщенный индюк, может, задумается наконец над тем, на чьей стороне будет победа?! – С трудом, но мне все же удалось вытесать из него нечто отдаленно похожее на отца, а тут уж он сам перетянул пару-тройку привычек.

– Подожди-подожди, – силился разобраться Главный в слишком быстром потоке странных сведений. – Что значит, полубессмертный?

– Фильм про Блэйда смотрел? – ушла от прямого ответа лисица. – Ну вот и делай выводы.

Ей очень быстро наскучила откровенность, но любовь к пакостям от этого вовсе никуда не улетучилась, наоборот, стала в разы сильнее и явственнее обычного. Выждав для пущего эффекта несколько мгновений, за которые мужчина успел наделать кучу самых неправдоподобных выводов, включая и то, что Дамона-младшего из человека превратили в вампира, притом каким-то доселе неизвестным способом. Удивляясь высшей степени глупости Корвинуса, она показала ему длинный розовый язык, а затем выплюнула два предельно коротких, но очень значимых предложения, которые и по сей день не дают Алексу покоя:

– Дамон – на половину человек, но вампир от рождения. И знаешь, ему очень хорошо с твоей обожаемой дочуркой Кэролайн.

А затем исчезла с негромким хлопком, в полной мере не успев насладиться яростью разом подскочившего на ноги хашишина. В самом деле, ей стоит задуматься над сменой имени. Мисао звучало как-то смехотворно по нынешним временам, а вот Гадина или Мерзость…

Бонни постаралась как можно тише выбраться из-под одеяла и, не включая свет, практически на ощупь двинулась по направлению к двери ванной. Ее трясло крупной дрожью, а ноги то и дело подкашивались от всего уведенного, однако она боялась, что забудет свой сон гораздо раньше, чем доберется до живительной воды (притом в прямом смысле). Поэтому иного выхода не оставалось, как раз за разом прокручивать в голове страшное видение, стараясь не обращать внимание на удушающую жестокость происходящего. Единственный вопрос, который мучил ее в тот момент, был предельно прост и как-то даже по-детски предсказуем: что случилось с Дамоном?

Аккуратно притворив за собой дверь, девушка слепо нашарила на стене выключатель и поморщилась от неожиданного яркого света, который как нельзя лучше помог расставить все по своим полочкам. Она подобралась к раковине, игнорируя при этом свое отражение в зеркале, потому как и без того знала, что ей предстоит там увидеть. Растрепанная рыжеволосая девушка, еще полностью не отошедшая ото сна, затуманенными зелеными глазами будет всматриваться в столь знакомое лицо с тонкими чертами, в надежде отыскать разгадку сию же секунду. Несколько пригоршней холодной воды, смочившие лоб и подбородок, оказали должный эффект. Серые клеточки мозга усиленно заработали в автономном режиме, вяло реагируя на посылы жаждущего отдыха тела. Ведьма по пунктам перечислила основные аспекты своего странного видения и пришла в еще большее недоумение. Ей не удалось в полной мере разглядеть все нужные детали, хотя достаточно было уже ненужных, из-за кромешной тьмы, окутавшей страшную комнату. Зато голоса и расплывчатые силуэты лиц, как бы светящиеся во мраке, были прекрасно узнаваемы. Так что же произошло на самом деле? Куда вдруг исчезла та неземная любовь, которую питала "сладкая парочка" друг к другу?

Она не поняла их странной беседы относительно событий в Италии, а тема столов и вовсе показалась бредовой. Почему Дамон так себя вел? Что (а быть может даже кто?) заставило его, хоть и не во всех отношениях воспитанного, но глубоко порядочного вампира, совершить подобную низость? А Елена! Отчего вдруг она так переменилась, когда получила ответ на свой воистину глупый вопрос о "непривычном сексе"? И что шепнула на ухо мужчине, в миг потерявшему контроль над собой?

Вопросы…их было слишком много, чтобы девушка сумела подобрать должное количество ответов.

Она отчаянно отказывалась понимать, сон ей приснился, реальность ли, или все настолько плохо, что будущее ее подруги представляет собой сплошную черную полосу. Необходимо было с кем-то посоветоваться, рассказать все в мельчайших подробностях, а затем вместе решить…Нет, она не может разобраться во всем одна, потому что до сих пор в ушах звенит истошный крик подруги, когда это животное…

Бонни стерла со щек щекочущие дорожки слез, быстро поднялась на ноги, потому что неведомо как оказалась сидящей на выложенным кафелем полу, и понеслась на поиски телефона, на бегу включая свет во всей квартире. Сейчас во всем мире существовал только один человек, способный протянуть руку помощи. В любую трудную минуту, а за последний год этих самых отрезков времени у нее случалось удушающее количество, первым именем, всплывающем в подсознании, было его – Дамон. Тем более что ей никак не удавалось поверить, будто он на самом деле чудовище и монстр, способный на нечто большее, нежели просто повысить голос. Во всяком случае, за Елену теперь не приходилось бояться, а вот поди же ты…

Мимоходом свалив неожиданно кинувшийся под ноги журнальный столик, ведьмочка путем неимоверного грохота добралась до своей сумочки, выудила из специального кармашка мобильник и только тут заметила на себе ужасно недобрый взгляд голубых глаз.

– У нас война или другое какое мероприятие? – нахмурил светлые брови Мэтт, с неодобрением поглядывая на попытки своей девушки дозвониться до кого-то в…5 утра?

Она не стала отвечать, пробормотав себе под нос нервное: "Ну давай же!".

– Бонни, прости, что напоминаю, но нам вставать через два часа! Может, хотя бы из уважения к счастливо спящим соседям ты выключишь свет и прекратишь ставить эксперименты на моем уже закончившемся терпении? – в привычной для себя манере по-старчески заворчал парень, раздосадовано констатируя, что говорил в пустоту.

– Мэтти, милый, у тебя есть номер Дамона? – сподобилась-таки на реакцию рыжеволосая девчушка, резво перепрыгивая прямо через стоящий посреди единственной комнаты в их квартире диван, чтобы в кратчайшие сроки добраться до постели. – У меня, видимо, записан старый номер, потому что твердят об отключении абонента.

– Позвони Елене, – буркнул он, залезая с головой под одеяло. Вот только семейки кровососов ему сейчас не хватало! Первая учебная неделя, нормальная жизнь, отсутствие сверхъестественного… Ну неужели он так много просил?!

– Мэтти, пожалуйста, – тоненько всхлипнула МакКалог, готовая зареветь в голос от охвативших ее переживаний.

– Ты чего, лисёнок? – мгновенно растерялся парень, бережно прижимая к груди изредка вздрагивающие плечи. Он только сейчас умудрился заметить, что такое любимое розовощекое лицо все блестит от слез, а посему разволновался не на шутку. Чтобы вечная хохотушка Бонни грустила, да еще поливала слезами его футболку, край которой судорожно сжимала в кулачке?! Дело плохо. – Что-то случилось? Ты видела что-нибудь?

Девушка всегда удивлялась его проницательности, в последнее время достигшей и вовсе экстрасенсорных способностей. Когда Мэтт переставал работать клоуном на выезде, он вдруг превращался в абсолютно противоположного себе мужчину: решительного, чуткого, остро чувствующего, способного принимать самые верные и стратегически правильные шаги, и действительно взрослел на глазах. Наверное, это ей больше всего в нем и нравилось – с ним любая девушка чувствовала себя защищенной.

Она вкратце пересказала ему свой странный сон, прерывая рассказ смачными всхлипами, а затем заметно успокоилась, когда сильные руки, точно маленького ребенка, пересадили ее к себе на колени, прижали к теплой и мерно вздымающейся от спокойных вдохов груди.

– По-моему глупо звонить Клычку, чтобы поведать, как он издевался над Еленой… Может, лучше этой Фрэнки звякнуть? Пусть на цепь его посадит, ну или сразу на кол, чтобы хлопот меньше было, – задумчиво бормотал себе под нос парень, одновременно с тем все же предпринимая тщетные попытки дозвониться до вампира. – Блин, да что такое в самом деле?! – вознегодовал юноша, в десятый раз выслушивая механический голос, бубнящий о необходимости перезвонить позже. – Совсем наши пиявки от прогресса отстали. Проглотил он что ли свой мобильник?

Через пару минут Мэтт вынужден был признать, что и сотовый аппарат Елены оказался в огромном желудке красавчика-кровососа, потому как и он талдычил примерно схожие послания. Телефона итальянки у него, конечно же, не нашлось, а посему пришлось очень долго настраивать себя на беседу с одним довольно неприятным теперь типом по имени Стефан, который на удивление быстро поднял трубку и замогильным голосом прошептал:

– Да.

Много у американца на языке вертелось рифм, звучащих не только пошло, но и по-пещерному невоспитанно, однако на второй секунде удалось все же взять себя в руки.

– Вас беспокоят из гильдии тайных магов и травников, страдающих сновидениями повышенной реалистичности. Соедините, пожалуйста, с Дамоном, – привычно отхохмил он, хотя и понимал в должной мере всю серьезность ситуации. Просто сил на нормальное общение с некогда довольно приятным лично для него Стефаном не нашлось.

– Хорошо, Мэтт, – ничуть не обиделся собеседник, явно кинувшийся исполнять его просьбу со всей прытью и торопливостью, присущей кровососам, судя по завыванию ветра в динамике.

Уже через пару мгновений шум стих, а знакомый голос вгрызся в мозг ленивыми интонациями:

– Подросток, звоним сверить часы? – ехидно полюбопытствовал старший Сальваторе, говоривший при этом очень тихо и как бы даже предупреждающе.

– Да нет, собираюсь поведать тебе байку об одном съехавшем с катушек маньяке, который собирается наделать всяких бяков Елене, – мгновенно среагировал юноша, хотя и понимал, что очень даже неверно начал разговор с тем, кто за долгие пять столетий так и не постиг азы самоконтроля.

Бонни живо выхватила у своего парня трубку, отделалась робким приветствием и как можно более сдержаннее спросила о подруге.

– С ней все хорошо, Бонни, – спешно уверил мужчина, пару минут назад оторвавшийся от созерцания божественного румянца на щеках спящей девушки. Однако липкая рука тревоги, сдавившая сердце с умопомрачительной силой не позволила ему произнести эти несколько слов с привычными интонациями.

– Дамон, понимаешь, я видела такое… – в ужасе зажмурила глаза ведьма, собирая в кулак всю волю, чтобы осмелиться озвучить еще раз вслух то, свидетелем чего ей довелось стать. По возможности взвешивая каждое слово, опуская самые страшные подробности, которых было великое множество, она вкратце описала свой сон. – И я не думаю, что это обычный кошмар, – совсем уже неуверенно добавила ведьма, вслушиваясь в тяжелое дыхание вампира, буквально приросшего к месту, на котором стоял.

Именно этого он и боялся. Неужели больше нет никакой надежды?

– Ты сказала, что плохо видела из-за темноты, но… – он никак не мог произнести вслух ту часть, которая интересовала его на данный момент больше всего остального: разве это был он? Тот, кто любил Елену всей душой? Тот, кто изменился ради нее до неузнаваемости? Тот, чье сердце вновь забилось лишь благодаря ей? СДЕЛАЛ ЭТО?

– Не знаю, Дамон, – чуть ли не плача, выдавила из себя девушка. – Я не верю, что это был ты. Не хочу верить, потому как никогда не видела тебя…

– Ясно, – холодно перебил ее мужчина, нашедший в путаном потоке фраз ключевое слово: "не хочу верить". Вот и объяснение, которое ему вовсе не требовалось. Он судорожно сжал ладони в кулаки, благоразумно убирая телефон в задний карман джинсов, предварительно дав отбой своей милой собеседнице.

И только потом заметил стоящего неподалеку брата, с видом свихнувшегося флориста изучающего одиноко стоящий на подоконнике горшочный цветок с крупными и слегка пожухлыми листьями.

– Вроде нас в детстве учили, что подслушивать взрослые разговоры нехорошо, – зло просверлил он глазами повернутую к себе спиной фигуру. – Опять пакостишь?

– Просто это и меня касается, дорогой брат, – удивительно спокойно отреагировал младший Сальваторе на агрессивный выпад. – Елена отнюдь не посторонний мне человек.

– Позволь усомниться, – неестественно высоко хохотнул вампир. – Наши дела и твой любопытный нос – вещи очень далекие друг от друга.

– Я же вижу, что с тобой происходит, – не обратил Стефан никакого внимания на предельно сформулированный посыл брата катиться куда подальше. – И понимаю, о чем говорила Бонни. Это ведь не обычный сон, да?

– Подождешь пару секунд? – вопросом на вопрос ответил он, натягивая на лицо привычную ехидную улыбку, за которой скрывал любые проявления эмоций. – Достану носовой платок, а потом с огромным удовольствием начну изливать тебе душу. Не пора ли тебе спать, братишка? – уже более серьезно спросил мужчина, одновременно с тем возвращая родственнику его мобильный телефон. – Батюшки! – картинно всплеснул он руками, боковым зрением поглядывая на часы. – Живо в люлю, Стефан! Уже очень и очень поздно.

Юноша молча наблюдал за его кривляниями и впервые в жизни увидел за этой маской первоклассного цинизма и третьесортного юмора растерянного темноволосого мальчишку, столкнувшегося с бедами и проблемами жестоких бессмертных будней.

– Ты не сделаешь этого, – словно невзначай ввернул он, крепко сжимая плечо Дамона. – Потому что любишь ее. Я верю в тебя, брат.

– Обними меня, Стефан, – не выходя из образа, попросил вампир. – Ты так трогательно выразил свои истинные чувства, что я просто облился горючими слезами в душе, – без грамма серьезности в голосе, заявил он, отворачиваясь.

Младший Сальваторе ничуть не удивился, потому как другой реакции на свои слова и не ожидал. Но все же что-то живое и трепетное промелькнуло на мгновение в черных глазах, что заставило его надеяться, будто его последняя фраза не осталась пустым набором звуков.

– Где Фрэнки? – после минутного раздумья, поинтересовался старший вампир, нервно переминающийся с ноги на ногу возле двери в спальню Елены.

– На охоте, – услужливо пояснил юноша, смутно начавший догадываться о сути любопытства родственника. – Дамон, брось! Ты же не…

– А почему бы собственно и нет? – хитро прищурил он глаза в ответ, всего на секунду оборачиваясь назад. – Может, даже приучусь к твоей диете.

– Да как у тебя вообще… – задохнулся от возмущения Стефан. – Оставить ее одну?! Сейчас? Только из-за одного видения Бонни, которое вообще непонятно к какому времени относится? – его настолько поразила столь несвойственная брату самоотверженность, дурацкая тяга к подвигам и неизвестно зачем проснувшаяся человечность, что на время пришлось позабыть о необходимости говорить шепотом. Притом делал он это скорее осознанно, по наитию какого-то очень разумного внутреннего голоса, желая разбудить Елену прежде, чем ее любитель кровожадных садистских фантазий сумеет улизнуть. Однако забыл, с кем имеет дело. Всего одна короткая, но почти что телесная, волна Силы стальной хваткой сжалась на горле, перекрывая возмущенный поток лишних на данный момент вопросов.

– Замолкни и слушай, – яростно посоветовал старший брат. – Я не нуждаюсь в чьих-то советах, не собираюсь отчитываться перед тем, кто в течение двух месяцев работал на подпевках у китсунов и причинял боль моей девочке. Видит Дьявол, ты брат мне, но даже это не значит ровным счетом ничего, когда дело касается Елены. Ради нее я, не задумываясь, сверну тебе шею, как только представится удобный случай.

– Может, сделаешь это сейчас? – еще больше рассвирепел юноша, порядком подуставший от бесплодных угроз. Его бесила эта холодная напыщенность, мастерски отточенное до мелочей лицемерие и рьяное нежелание признавать очевидные вещи. И каким только образом Елене удалось добиться от него открытости? Почему он готов на каждом углу кричать о своей огромной любви к ней, но никогда в жизни не признается, будто вообще способен на подобного рода чувства? О чем в психологии свидетельствует явная нелогичность поступков?

– Вряд ли, – деланно усомнился Дамон. – Ты же знаешь, что должен мне? За ту ночь, пару недель назад, когда я вырвал твою никчемную жизнь из лапок старухи с косой, – без промедления напомнил он, вовсе не собираясь дожидаться окончания слишком медлительного думательного процесса в организме младшего брата.

Короткий кивок послужил очень красочным ответом, и Стефан совсем было уже собрался с духом, чтобы произнести благодарную речь, когда мужчина продолжил:

– Я потребую взамен всего одну вещь – безопасность Елены. В том числе, и от грязных поползновений, Стефи, – шутливо напомнил он. – Если я за Италию не отрезал тебе уши, то обязательно доберусь до них в следующий раз. Она – моя. Навсегда. Повторить по буквам?

– Спасибо, понял, – надменно вздернул он вверх подбородок, точно пытался изобразить оскорбленную добродетель, вот только актерских способностей явно не доставало, чтобы с изяществом сообщить миру о вселенской обиде.

– Молодец, сынок, – на этот раз очень искренне улыбнулся старший Сальваторе, действительно начиная ощущать в себе все признаки возвращающегося доверия к брату. Сейчас он был, как никогда, собран и серьезен. – И прекрати высказывать ей свои обиды. Она больше не та маленькая девочка, любившая всех жалких и обездоленных. Оглядись уже по сторонам, может, кого и увидишь, – с намеком посоветовал он, решая наконец-то закончить затянувшийся разговор.

Мужчина аккуратно толкнул плечом дверь спальни, бесшумно проскользнул внутрь, а потом все же выглянул в коридор, чтобы прошептать в тишину довольно непривычные для себя слова, но все же очень важные: "И это…не злись на меня за "каникулы". Я думал, там санаторий для травоядных вампиров". А затем, точно ругательство, одними губами четко произнес: "Извини", толстенным деревянным колом засевшее в сердце Стефана, и скрылся из виду, негромко напевая себе под нос какую-то смутно знакомую старинную мелодию. Кажется, это была любимая песня старика Джузеппе, хотя ручаться бы юноша не стал. Ему тогда едва ли исполнилось два года, а ведь после смерти матери им обоим больше никогда не приходилось видеть отца хотя бы улыбающимся.