Текст книги "Холодный почерк души (СИ)"

Автор книги: Александра Верёвкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 58 (всего у книги 61 страниц)

"Маленькая, просыпайся!" – нервно шептал ей настойчивый мужской голос. "Просыпайся же! Скорее!". Что мог вытворить вампир, потерявший абсолютно все? Мать, отца и любимую девушку…Вероятно, Дамон единственный, кто мог понять хотя бы малую толику его истинных чувств. Хотя был еще Стефан, но о нем парень решил подумать как-нибудь позднее.

Фрэнки округлила глаза, едва до настороженного слуха донесся громогласный вопль: "Нет!", и впервые в жизни поверила в достоверность словосочетания о стынущей в жилах крови. От этих звуков все внутри выворачивалось наизнанку, а в висках начинал пульсировать развитый с годами сигнал об опасности. Что заставило живое или не очень существо так надрывать глотку? Ответ пришел через пару минут со следующим рвущим душу ором: "Отец! АЛЕКС!".

– Нет! – помимо воли сорвалось с языка девушки. – Ты не посмела бы! Только не он! Не Александр!!!

Мисао захохотала в голос, как бы поторапливая замешкавшегося Кайлеба, который кинулся первым делом на крик вампирши, а затем замер у порога, сосредотачиваясь на множественном биении сердец. Но разве ему важны сейчас были такие мелочи, как превосходство противника? Имеется ли смысл в жизни, всего за один день превратившейся в жалкое существование?

Оглядевшись по сторонам в поисках достойного оружия, парень не заметил ничего полезного, проигнорировал мысль о коле в сердце отца, который мог бы пригодиться, и стал спускаться вниз под пристальным вниманием нескольких пар горящих в темноте глаз. Мерный звук шагов, отсчитывающий чьи-то последние мгновения жизни, ненавистные тени в черных плащах промелькнули перед глазами безликой массой. Он знал того, кто ему нужен, и уже увидел. Безмятежно сидящий рядом со своей девчонкой, а ведь когда-то, казалось, слишком давно, чтобы быть правдой, он пытался защищать Елену, охранял ее хрупкое тело, в надежде обрести союзника. Никто не понял и не оценил. Кругом ложь. И он не будет исключением – займет сильную сторону, чтобы больше не быть слабым. Чтобы не ведать любви и сострадания. Чтобы отомстить.

– Кайл, нет! – смехотворная попытка смертной девчонки встать у него на пути. Он хотел оттолкнуть ее, но Гилберт оказалась проворнее. Она повисла на занесенной вверх руке и горячо зашептала, глядя прямо в глаза, – Не надо, я прошу тебя! Он не виноват!

"В чем?" – тут же задалась она предельно простым вопросом, но услышала злобное рычание в голове и вновь вернулась к слепому озвучиванию диктуемых слов.

– Не виноват! Это не его рук дело! Я знаю, поверь мне! Слышишь? – монотонно увещевала девушка, подтягиваясь на носочках, чтобы дотянуться ладонями до перекошенного злобой лица. – Ты должен прислушаться, потому что я не стала бы тебе лгать.

"Бред какой-то", – мысленно прокомментировала она кособокий текст.

"Лучше заткнись, я хотя бы что-то пытаюсь сделать!" – живо вскинулся Дамон, старающийся казаться невозмутимым. Видимо, получалось у него неплохо, потому как лиса даже не старалась держать его в поле зрения. Вот только что он мог сделать ей прямо сейчас? Без необходимого оружия и должной доли расслабленности с ее стороны – это будет суицидальная выходка, за которую расплачиваться будет отец. А очутиться в шкуре хашишина ему очень не хотелось. Во всяком случае, ближайшие сто лет точно.

Кайлеб дрогнул, когда теплые ладони очутились на давно не бритых щеках. Кажется, сын Катрины был прав: этой девочке удавалось рушить преграды одной лишь силой взгляда.

Никто даже не обратил внимания на надсадные крики итальянки, которая никак не могла совладать с эмоциями и единственная из всех пыталась образумить девушку. Стефан так и вовсе до сих пор осмысливал недавнюю новость об убийстве мисс Флауэрс. Только старший Сальваторе медленно стал приходить в себя и неуверенно пытался подняться на ноги, чтобы оттащить свою принцессу как можно дальше от оголодавшей "пиявки", вот только окутанное мраком сознание мешало ему справиться с видимыми слабостями.

Мисао "любовалась" вмешательством Гилберт секунду-другую, тихо закипая от гнева, а потом что есть силы швырнула девушку обратно к дремлющему Дамону, и наградила ассасина презрительным взглядом.

– Не более, чем бесполезная тряпка, – сквозь зубы процедила она, решая наконец избавиться от горе-вампира. – Мальчики, разберитесь уже с этой ошибкой природы.

– Может, лучше я? – с коварной улыбкой на лице предложил сын Катрины, делая два вальяжных шага вперед. – У нас с ним много ОБЩЕГО, да, Колтон? Знаешь, какая она сладкая в постели, – мечтательно протянул он, делая правильный акцент на желание китсунши вдоволь повеселиться, неважно каким способом. – Нежная, податливая, ласковая…Мне понравилось!

– Не смей! – зарычал Кайлеб, вновь теряя человеческий облик. – Не смей так о ней! Никогда! – произнести нечто более осмысленное он был просто не в состоянии. Пустота – такая страшная и зияющая дыра внутри, поглотившая собой все чувства разом. Она то расширялась, то сужалась до размеров крохотной монетки, и ежесекундно пульсировала, доставляя его телу новую и еще более мощную волну боли. Он больше не мог терпеть, хотелось уже выплеснуть на кого-то скопившуюся черноту, избавиться от прыгающих перед глазами красных точек – просто покончить со всем. Единым духом. Превратиться в хищника, скатиться до уровня инстинктов и перестать чувствовать – лучший выход для того, кто погряз по уши в болоте боли и унижения.

Дамон вяло отмахивался от агрессивных ударов, искренне недоумевая над тем, зачем вообще влез в эту историю? Ну что толку защищать от смерти чудика, который сам старательно ее ищет? Хотя он понимал Кайлеба, и в некоторой мере даже сочувствовал. Все в мире обернулось против него, все рухнуло в момент без всякого предупреждения.

Очень скоро интерес к банальному мордобою у лисицы поугас, поэтому пришлось действовать не по правилам. Со звериным рычанием Сальваторе вцепился своему противнику в глотку и легко, точно пушинку, оторвал его от пола, крепко держа на расстоянии вытянутой руки, а затем со всей силы швырнул к противоположной стене, припечатав напоследок короткое: "Она – моя!", как было принято в лучших традициях вампирских разборок.

Рыжая с восхищением глянула в его сторону и радостно захлопала в ладоши, спеша поздравить с якобы честной победой. И тут же ее взгляд посуровел, вновь обращаясь к Елене. Парень посмотрел на девушку и мысленно схватился руками за голову. "Черт! ЧЕРТ! И еще раз черт!" – вопило в панике сознание, когда в голову пришло понимание необходимости срочно заканчивать дурацкую игру. Падая, Елена в очередной раз как следует приложилась обо что-то головой и сейчас счет пошел на минуты. Нет, конечно, он мог остановить кровоизлияние в любую минуту, только это вызовет некоторое подозрение у Мисао, чего он никак не мог допустить. Ему нужно узнать обо всех капканах в окрестностях, иначе никакой гарантии…

К счастью, в планы хвостатой пока не входила смерть блондинки, поэтому она очень вежливо обратилась к своему верному "помощнику":

– Дамон, а не мог бы ты…скажем, немного замедлить процесс смерти этой юной леди? Мы еще не закончили беседу с твоим отцом.

Полувампир с некоторым недовольством кивнул и лениво приблизился к Гилберт, бесцеремонно выхватывая ее руки из цепких лап отца. Впервые удалось так близко подойти к тому, кто дал ему жизнь, и стало откровенно не по себе от ненависти, засквозившей в черных глазах. Захотелось тут же объяснить, на чьей он выступает стороне, но в присутствии лисы, да еще под ее пристальным вниманием это было невозможным. Пришлось молча глотать неприятный ком, вставший поперек горла, и с отвращением отбрасывать от себя тоненькую, словно веточка, руку, нарочито громко возвещая о том, что все хорошо. Он мог бы этого не делать, потому что Елена открыла глаза через секунду и чуть было не выдала его с головой, бормоча слезливое: "Спасибо, Дамон", которое китсунша, на их счастье, посчитала обращением к отцу.

– Ну и заключительная часть, а после все в антракт! – радостно потерла руки сестра Шиничи. – Наша маленькая и славная Елена Гилберт, тайная любовь всех вампиров и просто мерзкая особа, которую я искренне ненавижу уже за сам факт существования. Что же странного и загадочного в этой девчонке? Откуда столько Силы и тяги к всевозможным трансформациям сущности? Я долго изучала все, что связано с тобой, дорогуша, и пришла к великому множеству выводов, которыми буквально жажду поделиться! Сказать по правде, на подобные умозаключения меня натолкнул Дамон, младший из них, а дальше уже дело техники. Узнать кое-что о твоем отце, деточка, не составило особого труда. Был усыновлен Гилбертами в раннем возрасте, вырос на глазах у большинства горожан, но вот странность…У него никогда не ладились отношения со Смолвудами, а ведь нам известно много чего любопытного об этой семейке дворовых псов. Дальше – больше. Грейсон порой надолго исчезал из города, и в одну из таких отлучек в городе, словно гром среди ясного неба, появился Александр, увы, ныне покойный. Что занесло Главного ассасина в столь скучный городок? Какие дела были у вампира? Чем его так заинтересовал дом, в котором ты жила, Елена? Что за разговор состоялся у него с твоей тетей, Джудит, если не ошибаюсь? И почему, спрашиваю я себя и сейчас, ровно через неделю после этого странного события твои родители попадают в автомобильную катастрофу, а труп мужчины оказывается изуродован до такой степени, что в полицейском отчете указывают: "Идентифицировать личность погибшего удалось по стоматологическим снимкам"? Неужто, врезавшись в отбойник на скорости в сто двадцать километров в час, можно так здорово покалечиться? Ответ слишком банален, чтобы произносить его вслух, правда, милочка? Почему же ты раньше никому не сказала, что твой отец был полувампиром, за которым охотилась добрая часть клана ассасинов? Кайл, малыш, это ведь правда?

Мисао сделала изящную паузу в своей бесконечной болтовне, озабоченно переглянулась с одним из "стражников", давая ему какие-то неясные указания, и вновь воззрилась на Елену, словно громом пораженную.

Младший Дамон почувствовал некоторые изменения в настроении китсунши, но даже не успел задаться каким-то уточняющим вопросом, как увидел направляющегося прямиком к отцу вампира. Какая-то доля секунды, за которую ему пришлось сделать действительно правильный выбор, и не слишком удачливый для всего клана день унес еще одну бесполезную жизнь. Казалось, лиса ожидала чего-то подобного, хотя и не так скоро. Раскосые глаза вспыхнули неподдельным гневом, а из горла вырвался клокочущий рев:

– Жалкий гаденыш! – на что парень решил пока не обижаться, потому что были проблемы поважнее.

Рыжая заметалась из угла в угол, словно мышь, которой преградил дорогу толстый котяра, выкрикивая какие-то бесполезные заклинания и подзывая своих "преданных" ассасинов, почтивших за благо поскорее сматываться, вместо того чтобы обращать внимание на ее призывные крики. Сальваторе расплывался во все более широченной улыбке, осторожно загоняя лису в угол и делая ставку в основном на блеф, потому что под рукой до сих пор не было заветного елового колышка, а другого, столь же верного способа, избавиться от хвостатой бестии он просто не знал.

"Маленькая, давай-ка бери себя в руки", – решил он воспользоваться единственно возможной помощью Елены, прекрасно отдавая себе отчет в том, чем грозит ему эта явная глупость. "Я сейчас постараюсь ее отвлечь от отца, а ты быстро снимай с него кольцо! Давай, на раз, два…Черт, сестренка! Хватит лить сопли, у меня тоже в жизни полная хренотень творится, и если ты не поторопишься, то до конца вечности будешь носить цветы на могилку с надписью: Здесь похоронен Дамон Сальваторе-старший. Классная перспектива?! Умница! ТРИ!".

Мисао завизжала, объятая волной боли такой силы, что у нее заискрилось перед глазами. Елена послушно дернулась в сторону, схватила холодную, как лед, руку своего мужчины, и рванула перстень на себя с такой стремительностью, что не удержалась на ногах и грохнулась на пол, радостно сжимая в ладони массивный перстень.

"Бросай его ей!" – обрадовано крикнул Дамон, оглушая девушку на пару мгновений.

Она послушно выполнила очередное указание и потеряла всякий интерес к происходящему, потому как ее любимый наконец пришел в себя и растеряно стал оглядываться по сторонам.

Китсунша схватила от неожиданности то, чем кинула в нее девочка, а потом завизжала еще сильнее, привлекая к полувампиру ненужное на данный момент внимание отца.

"Детка, пожалуйста, подержи его возле себя еще с пяток минут", – с некоторой долей страха в голосе взмолился парень. "Сейчас очень неподходящий момент для воспитательных монологов. Помнишь то, что я говорил о линиях? Живо стирай ту, что ближе к Фрэнки, а потом отходи в сторону!".

Он чувствовал, как Сила постепенно покидает его, оставляя после себя очень неприятный осадок из целого букета ужасов, начинающихся с извечный фразы: "А что если…". Вдруг у него ничего сейчас не выйдет? Банально не хватит времени и тогда…

Елена действовала на удивление уверенно. Четко выговаривая каждое слово, она заявила поднимающемуся на ноги вампиру:

– Ты ничего не понимаешь! Пожалуйста, сначала выслушай меня!

А затем бросилась к колотящейся в пустоту вампирше, живо провела ногой по слабеющему пламени, не замечая легких ожогов, которые проявились почти мгновенно, и облегченно выдохнула.

"Все", – мрачно отрапортовала она, слегка вздрагивая от близости неожиданно возникшего за спиной парня.

"Твоя очередь", – галантно предложил он, глазами указывая на сжавшуюся в комок лисицу, ежесекундно открывающую рот в беззвучном крике. "Извини, надоели ее визги до чертиков. Заткнул собственными силами".

Елена радостно засмеялась, глотая неизвестно откуда взявшиеся слезы, и что есть мочи пнула осточертевшую рыжую тварь, угодившую на любезно подставленный Фрэнки колышек.

– За Остина, гадина ползучая! – зло процедила итальянка, вонзая пригодившуюся деревяшку прямо в сердце, хотя и были некоторые сомнения в его наличии. – Не тебе говорить о Нем!

Кэролайн очнулась так же неожиданно, как отключилась. В голове одна пугающая мысль наталкивалась на другую, заставляя девушку стонать от мелькающих перед глазами ужасов. Почему он до сих пор не вернулся? Уже близится рассвет, а значит, прошло около четырех часов. Неужели этого времени было недостаточно для спасения чертовой тучи жизней?

Всячески игнорируя настойчивые указания аж трех вампиров о необходимости оставаться в машине, она все-таки рискнула выбраться наружу и неловко пошевелила саднящим плечом, выясняя собственное состояние. Вроде, ничего особого с ней не произошло. Голодающие пиявки с длинными клыками встречаются на ее пути подозрительно часто, на них уже выработался стойкий иммунитет. А вот вечно влипающие в дурные истории красавчики попадались реже, что само по себе было малоприятным обстоятельством.

"Неужели он мне так дорог?" – недоумевала девушка по пути к ангару, нервно покусывая ногти. Даже наличие чего-то подобного в душе было для нее странным, не говоря уж о желании вытащить Дамона оттуда любой ценой. Притом абсолютно наплевать, что для этого придется сделать. Убить – пожалуйста. Солгать – с улыбкой на лице. Предложить себя взамен – не слишком хочется, конечно, но на крайний случай и этот вариант стоит обсуждения. Ей почему-то казалось, что без него мир вокруг рухнет в одночасье. И это были не мысли восторженной девчонки, влюбившейся в обольстительного вампира, а осознанный выбор отнюдь не глупой молодой женщины. Впервые в жизни она думала не о себе. Значимое событие…

В здание ей удалось проникнуть никем не замеченной, потому что вокруг царил первозданный хаос. Дрожали стены, рушился потолок, парящий на немыслимой высоте, даже пол решил на время пожить собственной жизнью, вздрагивая от толчков чудовищной силы. Сначала ей показалось, будто это землетрясение, но буквально через пару минут пришло осознание того, что с сейсмической активностью все в порядке, а прямо на глазах у нее разворачивается эпическая битва…отца с сыном.

Что заставило ее так полагать? Поразительная мощь, волнами распространяющая по помещению. Размытые очертания двух мужских фигур сновали туда-сюда с такой скоростью, что у девушки закружилась голова. Она с ужасом вглядывалась в происходящее, одновременно с тем липкой от холодного пота спиной прижимаясь к осыпающейся поверхности ближайшей стены. Откуда-то из далека до ее слуха доносились крики, щедро сдобренные нецензурной бранью, леденящее душу рычание, в беспрерывном шипении которого с трудом удавалось разобрать некоторые слова, и какие-то слабые возгласы, направленные на успокоение дерущихся.

– Черт возьми, пусти меня! Убью…! Ненавижу гада! – надрывала глотку малознакомая черноволосая девушка, всеми силами старающаяся вырваться из крепких объятий держащего ее парня. Она брыкалась, грозилась разодрать и его в клочья, возможно, кусалась, однако юноша оставался непреклонен. Его затылок показался Форбс смутно знакомым, а когда он обернулся всего на мгновение, уворачиваясь от направленных непосредственно в шею зубов, то все сразу встало на свои места. Стефан Сальваторе.

– Не вмешивайся, Фрэн, – увещевал он потерявшую всякий человеческий облик вампиршу. – Ты же понимаешь, что ему не нужна помощь. Это его сын…

– Притом сукин сын! – еще более агрессивно выплюнула итальянка, вонзая клыки в беззащитное плечо мужчины. Он вскрикнул скорее от неожиданности, чем от боли, и бессознательно дернулся назад, давая горящей огнем злобы девице полную свободу действий. Схватив с пола давно поджидающий своего часа кол, она брезгливо перешагнула через малопривлекательную кучу трепья, от которой исходил поистине тлетворный запах, и громко окликнула друга.

Дамон (старший из них, как поняла Кэр) на секунду замер на месте, затем не оглядываясь вытянул руку вверх и ловко поймал брошенную в спину деревяшку.

– Странный выбор оружия, – с нескрываемым пренебрежением прокомментировал до боли в сердце знакомый голос, лишая девушку последних остатков самообладания. Глядя на перемазанное кровью лицо полувампира, который и в такую минуту отказывался обходиться без излюбленной ухмылки, она залилась слезами и поскорее затолкала в рот костяшки пальцев, чтобы ее глупая реакция не отвлекла парня. "Он не должен знать, что я здесь", – отчаянно твердила она про себя, спешно отворачиваясь в другую сторону, о чем тут же пожалела.

В какой-то паре метров от нее сидел Кайлеб. Очередной удар ножом по сердцу.

– Кайл, – прошептала девушка, прекрасно понимая, что еще несколько минут и она потеряет сознание. – Господи…

Произнести нечто осмысленное сейчас было невозможно. Как следует укусив себя за мизинец правой руки, чтобы вернуть некоторую ясность рассудка, Кэролайн осторожно прокралась к безвольно сидящему на полу ассасину и еще раз позвала его по имени. Реакции никакой. Перед глазами запрыгали черные точки, а общий шум возобновившейся драки и несмолкающих криков слился в протяжный вой.

– Это будет моим первым уроком! Тебя дурно воспитали, сынок!

– Думаю, в этом есть и твоя вина, папаша! И не смей говорить что-то о моей матери. Ты виноват в ее смерти ничуть не меньше остальных!

– И ты пришел мне об этом лично сказать? Право слово, мог бы обойтись коротенькой записочкой. Знаешь, вываливание детских обид на бумаге выглядит гораздо более эмоционально, чем озвучивание их же вслух! Побойся дьявола, ты же мужик!

– Действительно! Именно поэтому ты позволил своей девчонке решать собственные проблемы? Исключительно из мужской позиции…

– Не впутывай сюда Елену!

– А кого?! Может быть, стоит взяться за эту милашку с клыками? Ты предлагай, папенька, не стесняйся! Я люблю рассматривать комплекс предложений!

– Только тронь ее!

– Ух! Аж мурашки по коже! Но мне нравятся твои угрозы. Так по-отечески заботливо…А Сила-то уже не та, правда? Реакция слабоватенькая, хотя я всего лишь человек и…

– Полагаешь? Зачем же тогда были нужны эти сложности с кольцом? Почему ты раньше не пришел ко мне, горя желанием отомстить?

– Честно? Я просто хотел получить твою девку, а это проблематично, когда ты постоянно путаешься под ногами…

Даже находясь на краю обморока, Кэролайн поняла, что он позволил себе лишнего. Время будто остановилось, давая ей исключительную возможность разглядеть все в мельчайших деталях. Искаженное злобой лицо старшего Сальваторе. Быстро шевелящиеся губы, извергающие полчище самых настоящий проклятий. Резкий взмах руки. Волна Силы такой концентрации, что после нее в воздухе остался тепловой след, как от выпущенной из пистолета пули. С лица кареглазого вампира исчезает усмешка, он не чувствует больше веселья. Удар пришелся прямо в грудь. Хруст позвонков, возможно сломано несколько ребер. Его что-то тянет назад, не позволяя оказать сопротивление. Теперь настала очередь Дамона смеяться. Холодно и цинично, обнажая чудовищно острые клыки. Парень почти проламывает стену, когда врезается в нее спиной, и с тихим стоном соскальзывает на пол. Он растерян, и отец этим пользуется. Разгоняется, крепче перехватывая кол правой рукой, и зачем-то почти падает на сына. Крик. Сначала лишь мужской, наполненный болью и каким-то недоверием. Затем к нему присоединяется девичий возглас: "Нет!", но это не Кэр. Она сейчас там, рядом с полувампиром, истекает кровью, отбирает его боль с целью примерить ее на себя, шепчет дурацкие слова, которые отчего-то пришли на ум только в этот момент, когда стало слишком поздно. Она не плачет, потому что хочет казаться сильной, ему ведь именно это в ней нравится – ее выдержка. Просто осторожно гладит изуродованную торчащим изнутри колом грудь и говорит, не умолкая. О том, как любит, как по-настоящему сильно любит, что не сможет без него, что он нужен ей. Она ведь слабая, действительно слабая и хрупкая, как и все. А он уникальный! И, черт возьми, твердил ей о бессмертии! О дьявольской исключительности! Лгал?! Вполне возможно. Тогда просто улыбнись, Дамон! Посмейся над всем вместе с ней! Заткни Елену, крики которой уже действуют на нервы! Кто она тебе? Зачем подошла ближе? Ей это не нравится…

"Просто забудь все, сестренка. Живи своей жизнью, но помни, что осталась мне должна".

– Елена, – обеспокоено позвал вампир, внимательно вглядываясь в остекленевшие глаза. – Ты слышишь меня?

– Дамон, по-моему, с ней что-то не то, – озадаченно пробормотал Стефан, выглядывая из-за плеча брата. – Она слишком бледная…

– Ты всегда был мастером по части идиотских выводов, братец, – зло оттолкнул его парень и легко поднял на руки растерянную девушку, унося ее как можно дальше от малоприятного зрелища. Никакой жалости или сочувствия к "сыну" он не испытывал, наоборот, в глубине души он понимал, что сделал все совершенно правильно.

– А что будем делать с ними? – спросила Фрэнки, кивая головой на хрипящего от боли полувампира и жавшуюся к нему девицу. – Девчонку надо отвезти домой…

– Тебе надо, ты этим и занимайся, – жестоко ответил друг, быстро покидая пределы ангара. За ним следом засеменил Стефан, продолжая на ходу сыпать какими-то заумностями и неуместными советами, главным из которых было поскорее напоить ее кровью…Кажется, он даже предложил свои услуги, за что незамедлительно выхватил дружеский, но ощутимый подзатыльник.

Итальянка засмеялась, как-то немного нервно и неуместно, с некоторой долей сожаления во взгляде оглядывая посеревшее лицо сынули.

– И что же ты врал, будто не умираешь? Обманывал взрослых, лгал лисе, запудрил мозги Елене, – неодобрительно покачала она головой. – Заигрался, малыш.

Издалека донесся оклик: "Фрэн, ты идешь?".

– Уезжайте без меня, я хочу убедиться, что эта тварь отправится прямиком в Ад, – довольно громко отрапортовала девушка. – Кэролайн, верно? Послушай, почему бы тебе не вернуться в машину? Ей богу, ты ничем ему не поможешь…

Форбс на секунду напряглась, с трудом складывая услышанное в подобие осмысленной речи, а затем будто озверела. Схватила обеими руками валяющуюся у ног железку, крепко сжала в руке, используя запас дремлющей доселе физической силы, и со всей возможной холодностью угрожающе прошипела:

– Выматывайся отсюда! Иначе я лишу тебя не только белозубой улыбки, но и поганого бессмертия! Вон! Пошла! – воинственно размахивая куском арматуры в разные стороны, она довольно однозначно указала ей на выход.

Франческа опешила от агрессивности, исходящей от девочки, и отступила на два шага назад только по причине легкого недоумения, резко сменившегося концентрированной злобой. Видно, малышка здорово повредилась головой, раз осмелилась на подобные фокусы. Однако приступ лютой ненависти прошел очень быстро. Дернув изящным плечиком, вампирша выскользнула на улицу и решила дожидаться там наступления долгожданного отъезда на тот свет мерзкого полукровки.

"Ты смелая, Кэр", – хрипло проговорил Дамон. "Или же очень глупая".

– Все в порядке будет, да?! – мгновенно ухватилась девушка за призрачный лучик надежды. – Ты ведь лишь на половину вампир, а это всего лишь дерево! Пожалуйста! Ответь мне! Нет-нет-нет, не закрывай глаза, реагируй хоть как-то! Я прошу тебя!

"А еще болтливая", – с иронией повторил парень уже давно сделанный вывод. "Это сердце, детка. Он знал, что делает".

– Как?! Ты смеешься? Специально это делаешь, чтобы…Дамон, нет!

"Шшш. Просто поцелуй меня. На прощание".

Самое таинственное время суток – это промежуток между четырьмя и пятью ночи. Именно на этот отрезок приходится больше всего смертей, но только у людей. Бессмертные предпочитают рассвет, как способ решения многих проблем, как избавление или искупление, как символ конца вечности. Банально? Кайлеб так не считал.

Он, не оглядываясь, брел по пустынной местности, заставляя себя раз за разом вновь подниматься на ноги. Зачем? Не проще ли дождаться первых лучей солнца именно здесь, стоя на коленях среди примятой травы, в кровь раздирая кожу на затылке? Нет, слишком близко к ней, к нему, к отцу…Это невыносимо давит на грудь, мешая наслаждаться поистине последними глотками отвратительного воздуха. Это превращает его в зверя, способного думать лишь о жажде мести. К чему она сейчас? Что даст? Алекса уже ничем не вернуть, а новые убийства всколыхнут в душе какие-то чувства. Возможно, удовлетворения – ведь для хищника нет ничего ценнее ощущения превосходства. Быть может, злорадства. Неважно и абсолютно бессмысленно. Внутри него уже поселилась пустота. Напрасно ее представляют легкой, неосязаемой и безобидной. На самом деле она липкая, вязкая, угольно-черная и настолько безграничная, что в состоянии затуманить любые мысли. Вот только боль не поглощает. Наоборот, она ею подпитывается.

– Чертовы лисы! – яростно прошептал ассасин, уже обеими руками принимаясь за саднящую рану на шее. Кровь пропитывала собой волосы, оставляла неровные пятна на рубашке и задорно струилась вдоль позвоночника. – Единственный шанс, единственный, – словно молитву повторял он про себя, раскачиваясь взад-вперед в надежде вытрясти из головы все воспоминания. Об остановившемся взгляде Корвинуса, о въедливом голосе Кэролайн, о гнусной речи Мисао, о том, кто забрал у него все. Вихрем ворвался в его жизнь, ураганом пронесся по "главным улицам", разрушая и ломая самое дорогое, а затем…Вероятно и не умер вовсе, потому что вряд ли подобные выродки так легко расстаются с вечностью. И опять же, это уже не имело никакого значения. Лишь бы поскорее избавиться от защитной татуировки, а затем поторопить встречу с солнцем. Из последних сил.

– Дьявол, – неожиданно ворвался в его личное пространство громкий женский оклик.

К кому она обращается?

– Ты что же делаешь? – теперь уже негодовала девушка, железной хваткой сжимая запястья обеих его рук. – Эй, глянь на меня, а?

Колтон хищно оскалился в ответ, но почему-то во все глаза уставился на возникшее всего в нескольких десятках сантиметров лицо.

– Как тебя зовут? – настороженно спросила вампирша, опускаясь рядом с ним на корточки. Разжимать пальцы она, по понятным причинам, не стала.

– Есть разница? – мрачно хмыкнул парень.

– Для меня да, – почти спокойно отозвалась она. – Я – Фрэнки, вампир с удивительно сострадательным сердцем и прескверным любопытством, а еще очень скромная от природы, поэтому не привыкла хвастаться. Ты, я так понимаю, сын… – она не сумела договорить, потому что все тело обдало волной раскаленного добела гнева. Ответ был ясен – перед ней сын Александра. Как же его звали?

– Кайл, – безразлично представился мужчина, лениво удивляясь слишком явной силе своей новой знакомой. Хотя неудивительно. Сколько он не ел? Наверное, дней шесть, а то и семь. Да еще эта неравная схватка с полувампиром…

– Замечательно, – притворно восхитилась итальянка не самым удачным началом разговора. – А сейчас снизойди до меня, пожалуйста, и составь компанию до ближайшего населенного пункта. Я как раз прогуливалась по окрестностям в поисках кого-нибудь тепленького, наткнулась на запах твоей крови и решила, будто можно здорово провести утро. Так что без разочарований, да? Я очень несдержанна и не люблю, когда мне отказывают.

С этими словами она легко поднялась на ноги, заставляя Кайлеба проделать то же самое, и, по-прежнему держа его на "коротком поводке", повела куда-то в темноту.

Девушка не понравилась ему изначально, и дело было вовсе не во внешности – рассмотреть ее толком не позволили яркие круги света, скачущие перед глазами. Слишком говорливой оказалась бодро вышагивающая впереди брюнетка. Ее голос впивался в мозг тупыми иглами и заставлял мечтать только о пятиминутной передышке. Другие желания отпали за ненадобностью. Уж очень талантливый раздражитель ему попался, молодая особа явно знала толк в сведении с ума кого угодно.

– …А затем мы обязательно вернемся, – внезапно выхватил ассасин кусок зверски скучного монолога. – Мне нужно удостовериться, что эта тварь обулась в белые скороходы и уже торопится в ад. Да и прибраться после себя не мешает, нам ведь не нужны тела с торчащими из груди колами?!

Колтон с трудом проглотил вставший поперек горла ком и сильнее стиснул в ладонях тоненькие пальчики, наслаждаясь их ровным теплом. Раздражающая и забавная – хорошее сочетание…

Дамон кивнул брату, показывая, что сам за руль сесть не может, и аккуратно устроился на заднем сиденье вместе с тихо постанывающей Еленой.

– Черт, Стефан, быстрее, – нервно пробормотал он, массажными движениями растирая заледеневшие щеки и губы девушки. – Ближайшая больница!

– Больница? – безмерно удивился вампир, лихо выскакивая на проезжую часть. – Объясни, наконец, почему бы просто…

– Ага, – мгновенно перебил его родственник, – почему бы тебе просто не заткнуться? Елена, я прошу тебя, пять минут полежи спокойно. Не надо ничего говорить, ладно? Закрывай глаза и отдыхай. Все уже хорошо, и бояться тебе нечего.