Текст книги "Холодный почерк души (СИ)"

Автор книги: Александра Верёвкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 42 (всего у книги 61 страниц)

Китсунша, сначала тоже поддалась отнюдь не благородным порывам характера, трусливо вжимая голову в плечи, а затем догадалась "проверить" личность разгневанного вампира на наличие узнаваемых запахов. И насколько ее порадовал тот факт, что перед ней стоял сейчас не самый старший представитель мерзкой итальянской фамилии, а всего лишь его до отвращения точная копия.

Он без лишних слов и пустых угроз спокойно дошел до машины, взглядом заставил отойти ассасина на почтительное расстояние, а потом без промедления распахнул дверцу и всей грудью втянул в себя сладкий запах волос отцовской принцессы.

– Ну вот и познакомились, моя маленькая, – едва слышно прошептал мужчина, осторожно перехватывая рукой хрупкие плечи, затем медленно потянул на себя и через мгновение уже прижимал к груди мирно дышащее тело. Красивые слегка завитые локоны цвета меда с молоком рассыпались по какой-то кукольной спине, наглядно демонстрируя ему всю красоту удивительно нежных черт ангельского лица.

– Что за черт?! – раздался сзади свистящий полушепот Мисао, которой хватило одного беглого осмотра физиономии красотки, чтобы понять: ей уже без разницы, какой из Дамонов решил посетить их "дружескую" встречу с ламией. Сейчас хреново будет всем.

Она пихнула Алекса в бок тоненькой ладошкой и растеряно стала озираться по сторонам в поисках надежного убежища.

– Что-то не так, рыжая? – проницательно уточнил Сальваторе, легко учуяв присутствие паники в сознании своей знакомой.

– Дамон, прости меня, но это…это…

– Говори четко, хвостатая! – хотел было прикрикнуть он на нее, но вовремя вспомнил о непосредственной близости блондинистой красотки, а посему обошелся сшибающей все на своем пути волной Силы, которая должна была напомнить хитрой бестии о необходимости ясно выражать свои мысли.

– Это не Елена! – тоненько пропищала сестра Шиничи, исполняя очень впечатляющую сценку "Полет над памятниками". Челюсть Корвинуса со скрипом уехала в сторону, едва пришло осознание природы подобной демонстрации. Пятисотлетний вампир, вытворяющий ТАКОЕ? И что значат слова остроносой твари? Если перед ними не надоевшая всему белому свету блондинка, тогда кто?

– А кто? – удивился (хотя на самом деле чуть ли не озверел) юноша.

Александр окончательно потерял нить понимания происходящего. Дамон не знает, как выглядит обожаемая принцесса? Забыл всего за несколько часов? Или усиленно прикидывается дурачком?

– Бог мой, но зачем? – поделился он вслух частью своих мыслей, о чем почти сразу же пожалел. Китсунша-таки вспомнила о том, кого можно обвинить в семи смертных грехах, дабы самой выйти сухой из воды, а посему беззастенчиво ткнула кривоватым пальцем в его грудь и громче положенного произнесла:

– Это он перепутал девчонок!

Громкий вскрик рыжей дамочки разбудил доселе невозмутимо спящую Кэтти. Она непонимающе огляделась вокруг, встречаясь взглядом с глубокими темно-карими глазами, а затем виновато улыбнулась, заливаясь бесподобным ярко-алым румянцем.

– Дамон, – чуть громче шелеста деревьев произнесла она, пряча красивые серо-голубые глаза за веером пушистых темных ресниц.

– Моя популярность очень быстро растет, – задумчиво буркнул вампир, опуская смущенную до крайней степени девчонку на землю. – И как зовут тебя, ангел?

– Катрина, – слабым голосом прошептала девчушка, неожиданно даже для самой себя представляясь своим полным именем.

Мир вокруг треснул ровно посередине в этот момент, битыми осколками с неровным краями впиваясь в сердце мужчины, которому с трудом удалось устоять на ногах. "Катрина" – мелькнуло в застланном густым туманом сознании прежде, чем он подхватил на руки тихо охнувшую девчонку и скрылся из виду, растворяясь в вихре порхающих на ветру листьев.

Глава 33

Дамон аккуратно притворил дверь спальни с таким трудом заснувшей Елены и, негромко ступая по устланному ковром полу, стал спускаться по лестнице вниз мимо увешанной чудовищными картинами стены. Как его принцессе мог понравиться этот ужасающего вида особняк, одиноко возвышающийся в отдалении от своих «сородичей» осталось для него загадкой. Дому было по меньшей мере две сотни лет, что сказывалось и на внутренней обстановке, и на техническом состоянии в целом. Чтобы умыться, девушке долго пришлось вертеть краны в разные стороны в надежде отрегулировать воду до нормальной температуры, а затем ждать около получаса, когда насквозь проржавевшие трубы наконец перестанут выплевывать ржавого цвета жидкость с чудовищным хрюканьем. Хотя одна догадка у него все же наличествовала: «милый» двухэтажный сарай издали очень сильно напоминал тот коттедж, в который он привез ее в ту самую ночь, когда впервые решил бросить игру в «прятки».

У подножия лестницы он неловко запнулся за чьи-то беспорядочно разбросанные ноги (во всяком случае, так показалось ему изначально), услышал слишком агрессивное шипение, в отзвуках которого хорошо выделялись не самые лестные эпитеты, а затем разглядел заплаканное лицо подруги.

– Ты чего? – от удивления юноша словно прирос к тому месту, на котором стоял.

– Веселюсь, – хмуро отозвалась Фрэнки. – Разве не видно?

– Это я уже понял, – как-то очень зло ответил вампир. – А повод какой? – многозначно кивнул он головой на горлышко бутылки со скотчем, которое судорожно сжимала бледная рука.

– Мой триста шестьдесят пятый день рождения, – все тем же умирающим голосом истерички заявила она, шмыргая носом. Затем как следует приложилась к алкоголю, обжигающему горло почище любой жажды, и блаженно опустила веки в приступе вполне ощутимого облегчения.

– Слушай, Фрэнкс, с каких это пор ты в обществе анонимных алкоголиков? – продолжал недоумевать друг, опускаясь рядом со съежившейся на последней ступеньке девушкой. – Или тебя так портит общение с моим братишкой? Кстати, где он?

– Спит, – почти что безразлично отозвалась итальянка. – И я просто заливаю радость.

– Мне жаль, что так получилось, – мгновенно догадался о причинах ее грусти Дамон, хотя и не собирался заводить душевные разговору на запретную тему. – Я понимаю, что это не твои проблемы, и сейчас ты должна быть вовсе не здесь. Но…

– Я потом его навещу, – точно саму себя подбодрила девушка, зарекаясь поднимать насквозь пропахшую болью тему Остина. Даже лучшему другу она ни за что не расскажет о том, насколько тоскует всего раз в году. – Ты как вообще себя чувствуешь? – решилась она на безобидный допрос, внимательно изучая слегка светящееся в темноте бледное лицо. Нельзя сказать, чтобы выглядел он как обычно, но из глаз ушла пресловутая тревога, какая-то животная паника и всеобъемлющий страх. Видно, очередная смена обстановки пошла ему на пользу.

– Бывало и лучше, – неохотно выдавил из себя вампир. – Мне вот интересно, почему Стефан не чувствовал ничего подобного? Он ведь был с ней несколько лет, но я ни разу не заметил в нем нечто хотя бы отдаленно похожее. Неужели я контролирую себя хуже братишки? – вопрос был произнесен с внушительной долей сарказма, однако во взгляде итальянке не удалось разглядеть и намека на веселье. Судя по всему, его очень сильно задевало подобное положение вещей.

– Вы с ним очень разные, – издалека начала она. – Ты – в первую очередь вампир, он же позиционирует себя человеком до мозга костей, хотя по большей части занимается самообманом. Да и не позволял он их отношениям зайти так далеко, как позволил себе ты, дружище. Возможно, именно это и добавило тебе сложностей. Я о вашей тяге к катастрофической близости, – охотно пояснила Фрэнки, едва завидев легкую тень недопонимания, скользнувшую по лицу приятеля. – Ничто так не связывает вампира и девушку, как "спокойный" сон под одним одеялом.

– Фрэнкс, не пори горячку, – слишком бурно отреагировал юноша на в общем-то безобидный вывод подруги. – Это тут совершено ни при чем.

– Хорошо, закрыли тему, – примирительно подняла она ладонь вверх, с тяжелым вздохом опуская ее на крепкое мужское плечо. – Я кстати забыла тебе рассказать об одном очень противном дядечке с именем Александр, который проявил невиданное доселе любопытство относительно местонахождения твоей личности. Ничего настораживающего не замечаешь? – как бы между прочим вставила итальянка, выбравшая не самый лучший момент для копания в таинственности окружающего пространства.

– Забыла? – скептично переспросил Дамон, заметно растерявший признаки хотя бы намека на хорошее настроение.

– Ага, старость – не радость, – едко хмыкнула девушка, делая еще один смачный глоток скотча, вряд ли способного вытеснить из сознания мрачные думы. – Он звонил мне каждый божий день, видимо, в надежде услышать помимо отборного потока матерных ругательств всю правду о твоем отдыхе.

– Еще один охотник за Еленой? – громко скрипнул плотно сжатыми челюстями вампир, одновременно с этим до боли сжимая ладони в кулаки. Интересно, их с принцессой когда-нибудь оставят в покое, или же ему вечно придется гоняться за выжившими из ума фанатиками лисицы?

– Мне показалось именно так, – хмуро поддакнула Франческа. – Небось решил поменять девочку на своего обожаемого сыночка или лапочку-дочку.

– Кэролайн ему не дочь, – неизвестно зачем взялся конкретизировать мужчина, лихорадочно прокручивая в голове все шансы отыскать Алекса прежде, чем он сумеет хотя бы на километр подобраться к своей мерзкой цели. – И что у него с планами на будущее? Успела заметить хотя бы пару-тройку гадких мыслишек?

– В том-то вся и загвоздка, – тяжело вздохнула девушка, неохотно признавая столь непривычную для себя неосведомленность. – Старина Корвинус ни разу не соизволил показать мне своей рожи, трусливо терзая исчезающее терпение телефонными звонками. Он ведь и сам ламия, а посему неплохо разбирается во всех этих благоприобретенных штучках. Какая-то очень мудрая часть меня подсказывает, будто мы очень вовремя смотались из пансиона. А вот что с твоими планами? – решила проявить она отнюдь не праздное любопытство, самым внимательным образом изучая задумчивое лицо друга.

– Думаю, если заявлю, будто мечтаю отрезать рыжей хвост – ничуть не удивлю, – с диким блеском в глазах признался вампир. – Мне опротивели бесплодные игры в прятки, да и Елена не в восторге от частой смены "домов". Но как найти подлую дрянь? Я перепробовал все, что только возможно. Она отчаянно не желает попадаться мне на глаза.

– Знаю, – хмуро согласилась итальянка. – Я и сама весь день пробовала помочь твоей Силе, растягивала ее под самыми неожиданными углами, но везде глухо. У меня даже сложилось впечатление, будто мы одни в целом мире, прямо как в том фильме: "…а вдоль дороги мертвые с косами стоять. И тишина-а-а…"*, – испустила Фрэнки нервный смешок, который даже ей самой показался невеселым. Скорее мрачным и полным таинственных предзнаменований.

– Как там братишка поживает? – с показным безразличием спросил Дамон, втайне от подруги радуясь обретенной возможности быть в курсе дел Стефана, хоть и таким бессовестным образом.

– Вроде держится, – неуверенно буркнула подруга в ответ. Сейчас для нее было крайне нежелательно, чтобы приятель узнал еще и об этой причине неожиданно проснувшейся тяги к алкоголю. Пусть уже заботится о безопасности своей очаровательной принцессы.

– Если начнет плохеть, – с намеком посмотрел мужчина ей прямо в глаза, одновременно неторопливо поднимаясь на ноги. – Сделай одолжение, шепни мне.

Девушка кое-как выдавила из себя чудовищно приторную улыбку, которой, разумеется, никто не поверил, а затем слабо слушающимся языком пожелала Сальваторе спокойной ночи, исходя из чисто светских рамок приличия. И даже не заметила, как медленно, но верно, покрывается волнами липкой зависти. Его-то и впрямь ожидает приятная ночь…

______________________

*Фраза из Советского кинофильма "Неуловимые мстители". В оригинале выглядит так:

"…Гроб с покойничком летает над крестами, а вдоль дороги мёртвые с косами стоять. И тишина!".

Кэролайн, точно во сне, прислонилась влажной от пота спиной к холодной каменной стене, при этом не сводя затравленного взгляда с лица Кайлеба. Что он видел и как все понял, осталось для нее загадкой. Через пару минут лязгнули металлические засовы, и этот звук, эхом отдававшийся в ушах еще на протяжении нескольких минут, привнес в зашедшееся бешеным ритмом сердце сплошную какофонию из паники, страха и… стыда. И от последнего чувства некуда было деться в столь маленьком помещении.

Ассасин спокойно поднялся на ноги и сделал два коротких шага по направлению к ней, решительно сокращая не слишком-то значительное расстояние, столь необдуманно разделяющее их. Жадно вглядываясь в мертвецки бледное лицо девушки, он осторожно коснулся рукой ее волос и ободряюще улыбнулся.

– Привет, – единственное, что смог выдавить из себя юноша, из последних сил сдерживающий рвущийся наружу крик ликования. Она жива! Здорова! Наверное, в этом мире все же существует бог, который хотя бы изредка прислушивается к чужим молитвам.

– Привет, – вяло отозвалась Кэр, с трудом ворочая языком в напрочь пересохшем рту.

– Не бойся, – он осторожно придвинулся чуть ближе, игнорируя слабые отголоски здравого смысла. Она ведь должна понимать, что даже умирая от жажды, он никогда не позволит себе сделать ей больно! – Ты хорошо выглядишь.

Мужчина злорадно поаплодировал собственной находчивости, уловив некоторую двусмысленность в последней произнесенной фразе. После двух недель в обществе съехавшего с катушек психопата… Хотя она и вправду выглядела прекрасно, если не считать за показатели обратного болезненную синеву губ и отсутствие на лице привычного легкого румянца.

– Спасибо, – еле выговорила девушка, до боли в лопатках вжимаясь в стену. Ей хотелось сбежать от его внимательного взгляда, хотелось провалиться сквозь землю от его навязчивой близости, хотелось кричать до хрипоты и плакать, пока надсадные рыдания не перерастут в настоящую истерику. Зачем вообще согласилась на эту авантюру? Какого черта ее понесло туда, где не ждет ничего хорошего? Почему всегда и везде она руководствуется желаниями пополам с интуицией, но никогда не прислушивается к логике?

Когда сильные ладони уперлись в стену по обеим сторонам от головы, а мускулистое тело прижалось к ее с подчеркнутым безрассудством, из горла как бы сам по себе вырвался короткий всхлип, какой издает загнанный в ловушку лесной зверек, почуявший охотника.

– Тш-ш, – окутал ее сознание шелестящий шепот. – Все хорошо, моя маленькая. Я понимаю, что ты боишься, но совершенно зря. Меня неплохо кормили последние дни, – с почти что искренней улыбкой добавил Кайл, прижимаясь щекой к немного влажным от дождя волосам. И даже тот факт, что от нее невыносимо пахло мерзким кровососом, не заставил его отдвинуться хотя бы на миллиметр. Наоборот, он старался быть как можно ближе к той, которую любил всем сердцем, при этом усиленно напоминая себе о строжайшей необходимости сдерживаться.

Кэролайн силилась осмыслить его прерывистую речь, однако отчаянно отказывалась верить в такую благосклонность судьбы. Неужели он ничего не видел? Да такого просто быть не может! Откуда тогда вдруг взялось это радушие?

– Кайлеб, ты… – замялась она на полуслове, усилием воли заставляя себя захлопнуть рот. Ежу было понятно, что спрашивать прямо не стоит, но не ходить же ей вокруг да около до ночи! Так ведь и с ума сойти недолго. – Мне жаль.

Это было единственным, на что у нее хватило смелости.

Юноша, казалось, и не слышал ее жалких попыток воззвать к явно наличествующей человечности. Он безбоязненно расходовал Силу только затем, чтобы скорейшим образом получить ответы на жизненно важные вопросы: с ней действительно все в порядке, нет никакой лишней боли и явных неудобств (если не брать во внимание повышенную скованность, вызванную его странной реакцией на происходящее). И только через пару десятков минут затянувшегося молчания ему пришло в голову прижать девушку к себе, дабы в полной мере насладиться теплотой ее тела.

Она в свою очередь не слишком охотно обвилась руками вокруг его шеи, по-прежнему ожидая с минуты на минуту если не ярко выраженного гнева, то строгой агрессивности уж точно. Форбс успела всего за несколько месяцев изучить своего бессмертного избранника, что называется, вдоль и поперек, поэтому на лучшее не надеялась.

– Кайл, я не понимаю, – теперь уже обессилено повисла она на широких плечах, не справившись в должной мере с необходимостью дожидаться хоть какой-то реакции. – Ты все видел, но…

Вампиру вновь пришлось ласково шикнуть на нее, чтобы не выслушивать ненужные оправдания. Он знал, какую игру ведет Дамон, и не собирался подчиняться маразматическим правилам. Ему самому впору было воспользоваться внушением, убрать из ее сознания любые отголоски пережитого страха, да и вообще стереть все неприятные воспоминания, но делать этого хашишин не спешил. Во-первых, его слабенькой на данный момент Силы может банально не хватить на столь широкомасштабное действо, во-вторых, так не принято поступать с тем, кого любишь… Во всяком случае, у людей.

– Я скучал по тебе, – поделился мужчина первой пришедшей на ум мыслью, осторожно отводя Кэр в сторону от холодной стены. Хоть на ней и была довольно теплая куртка противного кровососа, это вряд ли спасло бы девочку от неминуемой простуды. – И безумно рад видеть. Тем более, что с тобой все хорошо.

Нельзя сказать, чтобы ему пришлась по душе подобная откровенность, от которой порядком удалось отвыкнуть за томительные две недели, проведенные в неволе.

– Прости меня, – совсем уже потерял над собой контроль Кайлеб, впервые пользуясь столь непривычным набором, вроде: "Что думаю, то и говорю". – За то, что не смог защитить от этого всего.

Ей только сейчас довелось правильно истолковать полный самого искреннего сожаления тон, а потому дальнейшее заняло считанные секунды. Резко выпутавшись из объятий таких нежных, но вместе с тем удивительно сильных рук, она сделала несколько растерянных шагов назад, точно больше всего на свете боялась именно этих его слов.

– Простить? – неестественно высоким голосом переспросила девушка.

Видимо, ее догадки о скором побеге от обоих бессмертных обрастали на глазах мотивированной сущностью. В душе вновь появилось уже знакомое ей чувство двуличности: одна часть буквально рвалась на мелкие кусочки от переполнявших ее эмоций к Дамону, другая только что припала к ногам рядом стоящего вампира и огромными жалостливыми глазами воззрилась на него, лживыми губами выводя без толкования понятную фразу – хочу быть с ним.

– Если сможешь, – криво ухмыльнулся ассасин, на этот раз уже без всякой сдержанности или осторожности притягивая к себе желавшую удрать девицу. Разве не мечтами о ней он жил все эти бесконечно долгие четырнадцать дней? Не ради нее изо всех сил боролся с собой и жаждой? – И прекрати смотреть на меня так, будто я собираюсь сделать что-то из ряда вон выходящее. Тебе, моя маленькая и капризная мисс, совершенно нечего бояться. Небольшая школа самоконтроля от лже-старшего Сальваторе пошла мне на пользу.

Кэролайн только диву давалась, глядя в его мгновенно посветлевшие глаза. Даже сейчас, в почти что кромешной тьме, ей было прекрасно видно, насколько изменился их цвет. На смену темно-карим очам с отвратительными красными вкраплениями, какими она запомнила их во время последней встречи, пришел удивительно чистый и нежный оттенок расплавленного золота самой изысканной пробы. Но не это поразило ее в первую очередь. Его голос, манера поведения, настроение – все было абсолютно другим. Либо он действительно рад ее видеть настолько, что превратился в кардинального другую личность, либо… Тут уже сам по себе напрашивается вывод о степени глупости, которым, без сомнения, страдает мисс Форбс. "Клиническая идиотка, способная променять любимого мужчину на жалкое подобие социопата, питающего ненависть ко всему окружающему" – так, по ее мнению, выглядела картина заболевания, коему с недавних пор она была подвержена.

– Я люблю тебя, Кайл, – заявила вконец запутавшаяся в своих чувствах особа, жадно покрывая поцелуями впалые щеки с заострившимися скулами. И плевать она хотела сейчас на все предостережения от старины Дамона, потому что ее прижимал к груди тот, кто нуждался в ней гораздо острее. Тот, кого она только начинала узнавать настоящего.

– А я и не подумаю тебе ответить тем же, – разлился по комнате звонкий и заразительный мужской смех, мелодия которого вызывала в работе ее сердца неслаженные перебои. – Потому что это чувство давно перестало напоминать мне любовь.

И, словно в подтверждение своим словам, он поцеловал ее так, как никогда не делал этого прежде. Легко, и в то же время требовательно, прильнул чуть прохладными губами к ее, быстро подхватывая девушку на руки, чтобы заметная разница в росте не мешала его маленькой радости длиться вечность. И Кэролайн, если бы могла думать о чем-то в этот момент, не упустила бы случая отметить про себя, что никогда еще ее мужчина, в прошлом навсегда позабывший о жизни до превращения, не был настолько обычным и самым что ни на есть человечным.

Дамон с озабоченностью рассматривал поразительно красивое лицо спящей Кэтти, временами касаясь кукольно хрупких черт самыми кончиками пальцев, и не мог отделаться от мысли, что совершил самую большую ошибку в своей жизни. Ну зачем ему сотая по счету игрушка, которой вряд ли суждено достигнуть хотя бы разряда «интересная»? Что делать с девчонкой, только и выделившийся из толпы очень оригинальным именем? Она принадлежала как раз к тому классу обаятельных существ, который он жутко ненавидел – серые мышки. Слабые, аморфные, слезливые создания, способные превратить любое развлечение в затяжное желе из беспросветной скуки. И даже явная красота, коей обладала девочка в удушающей степени, не скрашивала томительные часы мазохистского «отдыха», потому что была пустой, как и ее обладательница. Про себя вампир их так и называл: пустышки.

Но в одном этой девочке отказать было невозможно – она спасла жизнь и Мисао, и тому слепошарому дядьке, по глупости душевной перепутавшему блондинок. А ведь эти двое еще могли пригодиться ему в будущем. Вот только как это отразиться на ее собственной судьбе? Ее кровь он уже попробовал и жестоко разочаровался. Настолько она показалась ему пресной, что больше двух глотков и, что называется, не влезло. У каждой девушки, столь емко называемой им "десертом", как и подобает настоящему лакомству, был свой неповторимый вкус. Кто-то был приторно-сладким и до тошноты отвратительным, иные же вызывали довольно двоякое ощущение – вроде бы все при них, и красота, и ум, но не хватает чего-то очень важного, решающего, можно сказать. А были еще такие, как Кэролайн. И их было всегда мало, в любых количествах. И хоть ему довелось попробовать Форбс всего один раз, притом в ничтожных количествах, само воспоминание о той волшебной капле грело душу и по сей день (даже если эта бестелесная субстанция напрочь отсутствовала в его организме).

Так вот Кэтти принадлежала к первой категории. После нее мужчине отчаянно захотелось отыскать какого-нибудь в конец опустившегося маргинала, а потом осушить его дна, дабы навсегда вытеснить из подсознания любое упоминание о плазме этой малютки. Как объяснил себе вампир, такое бывает, когда переешь сладкого – затем неизменно тянет "закусить" солененьким огурчиком.

И сейчас перед Сальваторе встал очень неоднозначный выбор: убить собственными руками ту, которая впервые за последний год очень явственно напомнила о единственной женщине, занимавшей все его мысли и сердце, или в порыве безграничного благородства отпустить красавицу. Второго он не позволял себе никогда, но ведь нужно же когда-то начинать? "И превратиться через годик-другой в жалкое подобие папаши?" – закралась в голову предательская мысль, разом лишившая его желания идти на поводу у человечности. Второго сопливого Дамона этому миру только не доставало!

И словно в насмешку над его нерешительностью и столь непривычной задумчивостью, девушка медленно приподняла веки, воззрившись на мир такими непохожими на Катринины серыми глазами.

– Ну кто просил тебя это делать? – раздраженно спросил юноша, мгновенно отскакивая от кровати на противоположный конец комнаты все того же многострадального отеля. Вот только номер он снял (а точнее по-хамски вырывал ключи у несчастного администратора, как бы забыв при этом расплатиться) другой. Для чего? Ответ был до неприличия прост: чтобы иметь возможность наслаждаться запахом Кэр, по которой, нечего и скрывать, он уже скучал со страшной силой. Вернее даже тосковал…

– Делать что? – искренне поразилась девочка, со все возрастающим беспокойством оглядываясь по сторонам.

– Знаешь, лучше заткнись, – спешно посоветовал мужчина, пребывающий не в самом благодушном настроении. – Как минимум, спасешь себе жизнь. Как максимум, отделаешься легким испугом, если я вдруг выйду из себя, что бывает довольно часто.

Она непонимающе уставилась на него красиво очерченными темными ресницами глазами, но продолжать словесное выражение своего крайнего удивления не стала, хотя в этом ее заслуги не было. Сила затыкала рот и более болтливым особам.

– А теперь поговорим начистоту, – очень быстро отлегло от сердца у юноши, что и позволило дышать полной грудью. – Что ты делала в доме моего дядюшки Стефана?

– Жила, – последовал короткий ответ, который, разумеется, потребовал некоторых разъяснений. После пары наводящих вопросов, Дамон сумел разобраться в сути этой мелодраматичной истории и продолжил предельно четкий допрос.

– Елена, – коротко бросил он сквозь громко лязгнувшие зубы. – Где она? И почему уехала?

– Не знаю, – вновь лаконично поделилась правдой Кэтти. – Фрэнки лишь сказала мне, что им необходимо ненадолго уехать, и я могу пожить столько…

– Ясно, – грубо перебил вампир совершенно бесполезного информатора, нервно расхаживая по комнате из угла в угол. Неужели ему опять придется тратить время на поиски глупого отца, старательно прячущего свою обожаемую принцессу? Ей богу, утомительнее занятия еще не придумали. – Ты видела Дамона не так давно, хоть и не успела завести ничего не значащую беседу, так? – утвердительно спросил он, нехотя отнимая взгляд горящих огнем темно-карих глаз от узора паласа, только чтобы скользнуть безразличием по растерянному лицу блондинки. Покорный кивок дал ему возможность продолжить мысль до конца. – Я действительно похож на него так, как говорят?

Для простоты ответа он слишком резко для человеческого зрения подошел к съежившейся на краю кровати девушке, а затем почти вплотную приблизил свое лицо к ее, обжигая кожу частым и неровным дыханием.

– Похож? – нетерпеливо переспросил мужчина, уставший ждать вердикта явно заторможенной барышни.

– Да, и даже очень, – не слишком-то уверенно пробормотала она, старательно отводя глаза в сторону. – Только голос вроде…

– Сам знаю, – рявкнул он, вновь отодвигаясь на несколько метров назад. Близко находиться рядом с ней было физически невозможно, потому как нестерпимо чесались руки кого-нибудь задушить. И ее голос: тоненький, звонкий, меланхоличный, он просто сводил с ума! Кажется, одной смертью дело не обойдется. – Расскажи мне об этой итальянке, – с неожиданной нежностью и даже некоторым подобием вежливости попросил Сальваторе, спокойно опускаясь в придвинутое к распахнутому окну кресло с видом крайне заинтересованного слушателя.

И в сотый раз ему пришлось лично убедиться в том, что с этой бессмертной дамочкой стоит познакомиться еще до того, как удастся вдоволь насладиться умопомрачительным планом мести. Живая, яркая, эмоциональная, безрассудная, разумеется, красивая – она могла стать той, о ком приятно будет вспоминать и через двести лет.

Когда довольно скудный рассказ Кэтти подошел к концу, а сама девочка крепко заснула прямо в одежде, свернувшись калачиком на середине не разобранной кровати, мужчина вышел за дверь, предусмотрительно заперев ее снаружи. Почему-то сегодня отчаянно не хотелось творить столь милые душе пакости (а убийство с особой жестокостью он считал чем-то подобным). Вместо этого он заперся в их с Кэролайн комнате, зарылся носом в ее подушку и почти тут же уснул, не забыв напоследок мысленно пожелать стервозной девчонке спокойной ночи.

Дамон крепко прижал к стене медленно съезжающую вниз девицу, горячими ладонями стирая с ее щек не слишком-то приятные соленые дрожки слез. Елена вздрогнула всем телом от его легкого прикосновения и прошептала нечто неразборчивое, но явно очень забавное, судя по той реакции, на которую сподобился вампир. Он залился громким и одновременно с тем зловещим хохотом, эхом разнесшимся по небольшой комнате, со всех сторон окутанной мраком. Единственным источником света в помещении был и оставался чудовищный блеск яростных черных глаз, которые никогда еще до этого момента не смотрели на нее с такой искренней ненавистью.

– Хватит? – давясь смехом после каждого звука, надменно переспросил их обладатель, заботливо отлепляя от липкого от пота лба прядки золотистых волос. Ему нужно было видеть каждую ее эмоцию, с калейдоскопической скоростью скользящие по искаженному страхом, вернее даже ужасом, лицу. – Нет, моя принцесса. Ты же взрослая девочка и должна понимать, что нужно вампиру вроде меня и когда именно станет достаточно.

– Дамон, – сквозь новый виток жалобных стонов по крупицам выдавила из себя девушка, ребра которой до боли сжимали поразительно сильные руки, лишая ее последних остатков кислорода, с таким трудом проникающего в легкие. – Опомнись, пожалуйста. Ты делаешь мне больно.

– А вот тут ты не права, – пуще прежнего развеселился мужчина, едва уловимым движением руки смахивая с рядом стоящего письменного стола канцелярские принадлежности и кипы беспорядочно разбросанных бумаг. Затем подхватил истерично всхлипывающую блондинку на руки и точно бесполезную вещь водрузил по центру столешницы, мимоходом закидывая тоненькие, словно тряпичные, ручки себе на плечи. И только потом удосужился объяснить Елене, в чем именно она ошибается. – Я еще не делал тебе больно, что очень скоро исправлю. Ты думала, я так легко прощу тебе все, что случилось в Италии? Забуду твой сладкий поцелуйчик со Стефиком? А может, ты считаешь меня идиотом, поверившим в трудносочиненную байку о девушке, выполнявшей приказы под действием Силы? – явно издевательски протянул Сальваторе, бережно убирая столь мешающие в этот момент длинные волосы за спину, чтобы получить самый выгодный доступ к манящему своим сладким запахом горлу.

– При чем тут Италия? – перешла она на надсадный крик, в совершенно несвойственной себе манере впиваясь ногтями в податливую кожу на затылке мужчины, в надежде образумить его прежде, чем удастся пожалеть о собственном бездействии. – Что с тобой происходит, любимый мой?