Текст книги "Холодный почерк души (СИ)"

Автор книги: Александра Верёвкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 61 страниц)

Ему не хотелось чувствовать, но он ощущал на себе волны расплавленной страсти, беспощадно пожирающие девушку, заставляющие ее стонать от наслаждения. Вновь она рядом – боль.

Юноше без всякого использования Силы была дана возможность видеть, но он отчаянно не желал. Всего несколько минут назад этот мужчина готов был рвать одежду на теле подруги, прижимал к себе ее податливое тело, целовал идеальные губы, а теперь проделывал то же самое с влюбленной в него человеческой девушкой. И он был нежен, черт возьми, действительно ласков. Но разве это обеляет его? Делает непохожим на животное с низменными потребностями в удовлетворении самого себя? Ненависть. Вот и она!

Кольцо! Ему нужно забрать его, украсть, сорвать с пальца – достать любыми путями, потому что именно оно положит конец всем страданиям Елены. Его бедной, беззащитной, маленькой и доверчивой Елены, окончательно запутавшейся в огромном количестве лжи. Дамон умел нравиться женщинам, и легко добивался их расположения к себе. Взять хотя бы его итальянскую подружку – она жизнь готова отдать за его счастье. Подобно преданному псу, она тенью следует за ним всегда и везде, забывая про сон и отдых. Отчего-то его брат считает подобное отношение дружбой, но со стороны прекрасно видны истинные мотивы этого якобы приятельства. Беспрекословное повиновение. Вот что подходит гораздо лучше. Фрэнки была на должности "принеси-подай" и никогда не "дослужится" до чего-то большего. Стефану ее было искренне жаль. Ее любовь так и останется всеми незамеченной на протяжении вечности.

Почему же юноша бездействует, когда в голове уже сложился четкий план? Сейчас не время. Ему необходимо дождаться той самой возможности, которую пообещала Мисао, и только тогда у него окончательно развяжутся руки. Лиса предупредила, что в нем достаточное количество Силы для убийства старшего вампира, но ему даже не потребуется этого делать. Всю грязную работу она брала на себя, от него требовалось лишь одно: снять защиту с руки брата. Как это сделать? И эта часть плана оказалась продумана до мелочей. А недавно увиденная сцена давала младшему Сальваторе превосходные козыри на руки. Именно в этот раз все выйдет так, как он задумал. Даже вездесущий Дамон не сможет переломить ход событий.

Юноша спешно зашагал в обратном от пансиона направлении, надеясь скрыться от рвущих сердце на части звуков. Он уверенно мог заявить, что ушел на достаточное расстояние, чтобы потерять малейший шанс расслышать что-либо, но в ушах продолжало эхом отдаваться с придыханием произнесенное: "Любовь моя". Она не должна была этого говорить! Разве он хотя бы одним своим поступком заслужил подобное? "Он монстр, Елена, опомнись!" – хотелось крикнуть во всю глотку, но он не совершил столь очевидной ошибки. Достаточно того, что он ввязался в эти глупые разборки брата с китсунами. Попав в их сеть однажды, он надолго потерял любимую девушку. Оказавшись в их лапах во второй раз, ему пришлось проститься с большей частью человечности. И вина за оба случая целиком и полностью лежала на плечах его родственника. Всего в своей жизни тот добивается путем обмана, лжи, внушения и услуг Смерти, которыми никогда не брезговал воспользоваться.

Он четко вспомнил тот страшный день, когда Елена во всеуслышание заявила ему, что любит…Дамона. И он ни секунды не сомневался в том, чья именно Сила заставила ее произнести эти слова вслух. Он ведь был рядом в тот вечер, стоял под ее окном и с жадностью вслушивался в каждое слово. Стефан его чувствовал, но ничего не мог поделать. Тогда он и не предполагал, каким огромным количеством Силы обладает. Вампир знал, что ему ни в коем случае нельзя было уходить, но оставаться рядом с любимой девушкой, целиком состоящей из притягательной крови, было неразумно. Он ушел, чтобы найти выход, вернуть в себя желание бороться, добиваться и так же отчаянно любить, а потом встретил Мисао. И она согласилась помочь, протянула ему дружеское плечо в тот момент, когда он нуждался в нем больше всего. Точно также поступил Шиничи, когда юноша рассказал ему о предательстве брата, о своем беспокойстве за девушку, которая оказалась в полном распоряжении ненасытного хищника. И китсун дал ему шанс на спасение, вернул кольцо, без которого Стефан бы просто погиб, частично помог справиться с провалами в памяти и объяснил несколько наиболее важных вещей. Именно лис предостерег его от дальнейших встреч с Дамоном, дав в его руки завидное множество причин, состоящих в основном из его же воспоминаний.

Беспокоило ли его то, чем в конечном счете закончится эта бесконечная битва за сердце одной девушки? Вероятно, раньше бы он смог найти в себе частичку оправдания для брата, попробовал бы отыскать в себе понимание, постарался бы поставить себя на его место, но сейчас… Нет. Обратной дороги не существует, когда навстречу тебе движется беспощадный монстр, крушащий все на своем пути. Победи или будешь побежден. У старшего брата всегда было завидное количество правил, которым он неукоснительно следовал на протяжении всех пяти сотен лет жизни. "Без сострадания" – было одним из главных. "Всегда плати по счетам" – что-то наподобие девиза чудовищного существования, которое он выбрал для себя. Выходит, Стефану действительно есть чему поучиться у него.

Кэролайн не могла поверить в свое небольшую, но довольно значимую для нее победу, поэтому то и дело бросала на сидящего за рулем вампира ликующие взгляды. Скольких усилий ей стоила эта поездка! Какое огромное количество истерик пришлось вытерпеть, сколько отнюдь не лестных комплиментов выслушать, и все-таки она едет. Навстречу чему? Пока неизвестно. Странное предчувствие появилось у нее около недели назад и продолжало терзать по сей день. С чего она решила, что ее помощь необходима Дамону? Зачем берется помогать мужчине, которого практически не знает? Очень правильные вопросы, по мнению самой девушки, но ответы на них она искать не спешила. Главным аргументом сейчас служила интуиция и какое-то звериное чутье, наподобие инстинкту самосохранения. Она понимала, что может довольно сильно заблуждаться, однако не могла позволить себе остаться в стороне. Алекс полностью поддерживал ее, а Кайлеб решил на время зарыть топор непримиримой войны и в какой-то ограниченной степени довериться своей девушке.

Легкое покалывание в кармане джинсов напомнило ей о необходимости позвонить родителям, чтобы предупредить их о скором приезде любимой дочери. Она вытащила телефон и тут же заметила непрочитанное сообщение. Покосившись на рядом сидящего юношу, она быстро нажала на кнопку, и перед глазами всплыл следующий текст: "Позвони мне. Никто не должен услышать нашего разговора. Это важно. Дамон".

– Что-то случилось? – мгновенно отреагировал Кайл на ее изменившееся выражение лица.

– Нет, – пробормотала она, на всякий случай убирая телефон подальше. – Мама ответила на мое утреннее сообщение. Она спрашивает, одна ли я еду. Что ей сказать?

Она невинно посмотрела на ассасина, в глубине души надеясь на свои актерские способности, потому что правду рассказывать ей совсем не хотелось. То же пресловутое шестое чувство подсказывало девушке, что стоит сдержать содержание послание в тайне от любимого мужчины. Резонный вопрос: "Почему?", заботливо подсунутый внутренним голосом, она оставила без внимания.

На самом деле она вовсе не отсылала матери никаких смс, и уж тем более не ждала от нее ответа, просто ей необходим был повод для смены темы.

– Скажи, что едешь со своим будущим мужем, – на полном серьезе заявил вампир, вроде как поверивший в ее показную искренность. – Про Алекса можешь не упоминать, он не большой любитель появляться в человеческих домах.

Слово "человеческих" прозвучало из его уст как-то странно и слишком агрессивно, будто он нарочито старался подчеркнуть, что не имеет к людям никакого отношения. Девушку это немного задело, но она не стала делать каких-либо замечаний. Перевоспитать его всего за пару месяцев – самовлюбленного, эгоистичного, жестокого и кровожадного бессмертного – такое ей явно не под силу, даже учитывая огромную любовь, которая жила в его сердце.

– Хорошо, – обворожительно улыбнулась ему Кэролайн. – Остановишься у ближайшего магазина, я хотела бы купить воды.

Мужчина жестом фокусника вытащил из кармана своего сиденья запотевшую от прохлады бутылку минеральной воды и протянул ей.

– Кайл, – капризно поджала она губы. – Ваша любовь к минералке у меня уже знаешь где? Хочу нормальной воды: сладкой, газированной, отвратительной на вкус и безусловно вредной! Или это слишком большая просьба? – язвительно поинтересовалась она.

– Кэр! – взмолился юноша. – Можно хотя бы сейчас обойтись без твоих иголок? Я знаю, что ты не белая и пушистая, но побудь такой до возвращения назад. Очень прошу.

Девушка с интересом посмотрела на своего спутника, а потом мысленно согласилась с его правотой. Она могла лишь примерно представлять себе количество и качество переживаний, разом навалившихся на мужественные плечи. Конечно, он привык думать только о себе, беспокоиться исключительно о своей жизни, а теперь ему приходится мириться с постоянным присутствием в этой самой некогда "своей жизни" Кэролайн, переживать за нее, волноваться, стараться защитить от всех и вся. Возможно, для кого-то это предельно просто и понятно, а ему приходится очень нелегко. И она закопала поглубже несносный характер и неуемную страсть к постоянным спорам. Тем более что они как раз подъехали к сомнительному на вид магазинчику.

Она распахнула дверцу кабриолета, вылезла на покрытый ямами и колдобинами асфальт, боязливо огляделась по сторонам, жалея о собственной недальновидности, благодаря которой вырядилась в изящные лаковые туфли на высоких каблуках, а не кроссовки, и бойко зашагала в сторону входной двери. Осталось только найти способ остаться наедине и перезвонить Дамону. На словах звучит крайне просто, а вот на деле попробовать отвязаться от навязчивого внимания двух вампиров оказалось не так уж просто.

В итоге путем нещадного вранья и призрачной тени замаячившей на горизонте ссоры, она все-таки оказалась одна в женском туалете, где незамедлительно вытянула телефон из кармана и по памяти набрала незнакомый до этого дня номер.

– Ты одна? – мгновенно ответили на том конце.

– Да, – зашептала в трубку девушка. – К чему эти игры?

– Я позже все объясню, – галантно ушел от ответа вампир. – Когда вы приедете?

Ее немного удивила чрезмерная осведомленность старшего Сальваторе об их планах, но на лишние расспросы совершенно не было времени.

– Завтра, – совсем уже перешла на шелест Кэролайн. – Тебе ведь что-то от меня нужно?

– Да, детка, – рассмеялся мужчина. – Ты должна мне кое-что, поэтому взамен я попрошу оказать одну маленькую услугу. Не волнуйся, о рамках приличия я еще помню.

– И что же я тебе должна? – сразу решила уточнить мисс Форбс, чтобы в дальнейшем не угодить в довольно неприятную историю.

– Точнее обязана, – поправил сам себя собеседник. – Мне своей жизнью. Ты сможешь завтра приехать туда, куда я скажу? Опять же одна.

Девушка задумалась на мгновение, пытаясь на ходу составить хотя бы некое подобие плана бегства от двух внимательных наблюдателей.

– Думаю, смогу, – не слишком-то уверенно пробормотала она. – А мне действительно стоит приехать одной? Дело в том, что…

– Помолчи, – грубо оборвал ее на полуслове Дамон. – Меньше народу – спокойнее жизнь. Я буду ждать тебя.

И тут же разъединился, оставив девушку в полной растерянности. Если она и могла до этого момента связно думать, то сейчас в голове воцарился хаос. Она не поняла ничего, а весь разговор представился ей сплошной пьесой абсурда.

Кэролайн несколько раз повторила про себя цифры уже запомнившегося номера и тут же стерла любые возможные упоминания о нем: журнал вызовов и история сообщений. Ей не слишком понравилась ситуация, но делиться подробностями своей беседы с вампиром она не желала. Пока сама во всем не разберется, Кайлеба она вмешивать не станет. Хватило и того, что эти двое устроили в прошлый раз в доме Корвинуса.

Я бросила самый счастливый взгляд на будильник. Четыре утра, но мне вовсе не хочется спать. Наверное, когда встречаешься с вампиром, начинаешь путать день с ночью. Быстро перекатившись с одной половины кровати на другую, я нашарила рукой халат и совсем уже собралась пойти на поиски явно потерявшегося Дамона, когда он вошел в спальню с самым серьезным выражением лица.

– Я думал, ты уже спишь, – зачем-то зашептал он.

– Ты на это надеялся, – поддела я его, нарочно говоря очень громко. – Что с тобой?

Мужчина ненадолго замялся, будто решая, стоит ли мне говорить о своих мыслях, а потом сел рядом.

– Мне не нравится то, что происходит, – буркнул он, отворачиваясь.

Чудесно, я даже комментировать ничего не стану. Несколько минут назад я попросила его принести воды, он с готовностью понесся на кухню, мне же оставалось спокойно дождаться его, медленно тая от счастья и удовольствия. Возвращается он через десять минут (не знаю, что именно так сильно отвлекло его и заставило плестись по дому со скоростью пожилой черепахи), в абсолютно другом настроении и возвещает о том, что ему все не нравится. Никогда не думала, что во мне может появиться такое количество гнева, но он явно заслуживает звонкую оплеуху.

– Давай разберемся: что именно тебе не по душе? – с напускным спокойствием поинтересовалась я. Кого благодарить за испорченный вечер, точнее ночь?

– Принцесса моя, все неправильно, – трагедийным тоном произнес он, обнимая меня самым невинным образом. Кажется, начинаю догадываться…

– Тебя беспокоит наша очередная встреча, – осенило меня. – За пять с лишним часов мы только сейчас обратились к разговорам. Это по-твоему неправильно?

На вопрос он мог бы и не отвечать, потому что я все поняла по сжатым в кулаки ладоням.

– Так не должно быть, – мне показалось, что он с трудом держит себя в руках. Интересно, его одного вообще нельзя никуда отправлять? Получил возможность подумать пару минут и вот до чего довел себя! – Понимаешь? Я знаю, что выгляжу сейчас глупо, но…

– Не просто глупо, а отвратительно! – перебила я вампира. – Пока ты все мне не объяснишь, я отказываюсь слушать твои "Понимаешь?" и "Видишь?". Нет, не вижу и не понимаю. И мне кажется, что тебе просто очень нравится все портить.

Ну вот, выговорилась. Кому лучше сделала? Пришлось выпутываться из сомнительных объятий, чтобы залезть к нему на колени. Мое бессмертное несчастье, какой он все-таки умильный, когда расстраивается!

– Опять не тянет на идеальность? – шутливо спросила я, кончиками пальцев поднимая вверх опустившиеся уголки губ.

– Дело не в этом, – попытался он начать спорить, но разве со мной можно пререкаться?

– В этом, любимый, – упрямо заявила я. – Что на сей раз заставило тебя вновь вернуться к этой теме?

– Фрэн, – неохотно ответил мужчина. – По ее меткому наблюдению, мы пары минут вместе не можем провести, чтобы не оказаться в постели.

– И что? – неожиданно растерялась я. – Какое другим дело до того, как именно мы проводим вечера? Дамон! Мне вытягивать из тебя правду или сам начнешь каяться?

– Другие тут ни при чем, – все тем же безмерно убитым голосом сказал он. – Меня волнуешь только ты, моя принцесса. Умом я понимаю, что все делаю неправильно, но не могу вовремя остановиться.

Он удрученно замолчал и уткнулся носом мне в плечо. Я не знала, что говорить, потому как все слова казались предельно глупыми. Как же все-таки объяснить ему свои чувства?

– Почему ты винишь во всем одного себя? – только и сумела выдавить из себя я. – Мы с тобой особенная пара, которой плевать на общепринятые правила. Кто сказал, что мы должны часами напролет заниматься психоаналитическим разбором жизни каждого? У нас будет на это целая вечность! Ты берешься додумывать за меня, но при этом совершенно не желаешь разобраться во мне самой. Мне нравится…да что там! Я обожаю тебя таким: горящие огнем глаза, трясущиеся руки, частое дыхание и ты шепчешь что-то, шепчешь, а я понимаю, что нахожусь на грани обморока. Для женщины нет ничего прекраснее ощущения того, что она желанна. Просто слова, Дамон, но они так много для меня значат. И я очень огорчусь, если когда-нибудь мы потеряем эту часть себя. Страсть, помнишь? Только у нас она аномальная.

Вампир рассмеялся, на этот раз по-настоящему.

– Аномальная? – давясь хохотом, повторил он. – Ты неподражаема, моя Елена! У меня больше нет ни одного веского аргумента, чтобы продолжать настаивать на своем. Тогда ответь мне на вопрос: чего тебе не хватает?

Пришлось надолго задуматься, чтобы оставить при себе свой более чем предсказуемый ответ: "Тебя". Чего мне может не хватать, когда он рядом? Что за вопросы, ей Богу! Он издевается?

– Тш-ш, – прошептал мужчина мне на ухо. – Не надо злиться. Ты представить себе не можешь, как сильно я люблю тебя и насколько мне важно твое счастье. Я не хочу, чтобы ты через несколько лет, оглядываясь назад, подумала, будто нас связывали исключительно схожесть темпераментов и банальная химия.

– Да какая химия? – не выдержала я. – Мне нравится быть твоей! Все. Точка. Я люблю тебя и секс, доволен? И если ты еще хоть слово скажешь, я тебя ударю!

Оказывается, иногда на него стоит повышать голос, только тогда мы становимся милым и послушным. Не знаю, что именно на него так подействовало – угроза или же мой командный тон – но он перестал выводить меня из себя путем чрезмерной умственной деятельности. Словами я пользоваться запретила, поэтому следующие несколько часов стойко принимала извинения губами.

Глава 14

Утром первым делом Фрэнки решила заглянуть в комнату Елены, чтобы с готовностью выдержать отчет об отсутствии подвигов с ее стороны, хорошем расположении духа, и торжественно возвестить о возвращении всеми любимой Фрэн в самою себя.

Решив, что ничего страшного не произойдет, если она "забудет" постучаться, девушка рывком распахнула дверь и замерла на пороге с раскрытым ртом. Ее бы ничуть не удивило, например, то, что сладкая парочка самозабвенно занимается исключительно греховными делишками, однако…

Если бы кто-нибудь сказал ей, что придя ранним утром в спальню Елены и Дамона, она застанет их за ЭТИМ занятием – пришлось бы долго смеяться. Эти двое читали книгу. Занавес.

Точнее читал вампир, а девушка очень внимательно его слушала.

– Я же просил тебя постучаться, – прервался на секунду друг, не удостоив ее даже взглядом, быстро перевернул страницу и продолжил.

Итальянка присела на всякий случай в кресло, чтобы вернуть на свое лицо какое-то подобие осмысленного выражения, и не сумела сдержаться. Ее всю просто разрывало на части от любопытства. Она внимательно оглядела комнату, цепляясь глазами за повсюду разбросанные книги, и машинально читала названия. Брэм Стокер "Дракула" (отброшена дальше всех), Энн Райс "Интервью с вампиром" (о да, Дамон ее просто "обожал"! Дочитал ровно до того момента, когда Луи ложился в гроб с Лестатом и сжег в камине), парочка томиков Майер, "Рассвет" лежит на кровати, возле ног девушки. Видно, к этому произведению они все же решили обратиться в скором времени, потому как других книг поблизости не наблюдалось. А в руках мужчина держал "Одиссею" Гомера и завораживающим голосом выводил гекзаметром написанные строки:

Девять лет мы, ахейцев сыны, воевали под Троей.

В год же десятый, как город высокий Приама мы взяли,

Морем домой мы отплыли, и бог всех ахейцев рассеял.

Мне, несчастному, злое замыслил Кронид-промыслитель.*

________________________

*перевод с древнегреческого В. Вересаева

Спору нет, получалось у него непередаваемо. Греческий поэт скончался бы от зависти, услышь он когда-нибудь столь безупречное исполнение своей поэмы, но девушку продолжали одолевать сомнения. Не надо было читать мысли, чтобы сделать правильные выводы из происходящего. Блондинка с замиранием сердца вслушивается в голос любимого вампира, но не понимает ничего из того, о чем он читает. Сам же талантливый чтец подыскивает веский повод закончить это бредовое занятия и жадными глазами поглядывает на пересохшие губы своей девочки. И кому они что доказывают? Хватайте «Рассвет» и вперед – доказывать всему миру реальное существование более чем близких отношений между вампиром и девушкой.

– Меня умиляет, когда она теряет дар речи! – шепнул мужчина своей принцессе.

– С чего это я его потеряла? – тут же кинулась в атаку Франческа. – Сижу себе спокойненько, любуюсь пасторальной картиной будущего семьи Сальваторе и просто таю от нежности. Вы такие симпатяжки! Румяные щечки, довольные улыбки, счастливые глазки, а всего-то прилегли вместе книжку почитать! Ну что за прелесть, в самом деле! – растрогалась она до слез.

– Да, занимаемся самообразованием, – подхватил ее ехидство юноша, захлопывая книгу. – У тебя какие-то претензии к выбору литературы? Вини во всем Стефана – явного фаната вампирской тематики. Ни одной нормальной книги у него в комнате не нашел, – пожаловался он девушкам, уделяя все свое внимание голубым глазам.

– Вы бы еще просмотром мелодрам занялись, – покачала головой подруга, со все возрастающим интересом наблюдая за гляделками сладкой парочки (до чего же меткое словосочетание). Казалось, что они просто поедают друг друга глазами, медленно теряя остатки рассудка. Лидировал, разумеется, Дамон, но Елена не слишком-то отставала от своего принца (а кто еще может быть у принцессы?).

Наконец, тяжелый стон, сорвавшийся с губ мужчины, возвестил о том, что пора бы ей оставить их на пару десятков минут наедине.

Она выскользнула за дверь и спустилась на кухню, где наткнулась на пожилую женщину, бойко снующую по помещению с деловитым видом.

– Здрасти, – ошалело поздоровалась девушка. Меньше всего она ожидала увидеть здесь ту сумасшедшую старую кошелку, которая несколько дней назад сыпала дурацкими предсказаниями.

– Доброе утро, милочка, – ласково отозвалась миссис Флауэрс. – Будешь чай?

– Спасибо, нет, – от всей души отказалась итальянка, зарекаясь брать из рук ведьмы что бы то ни было. Она уже хотела развернуться и уйти, когда хозяйка придержала ее за руку чуть повыше локтя.

– Ты ведь подруга Дамона? – утвердительно спросила она, с удивительной для своего возраста силой подтягивая вампиршу ближе к себе.

– Да, – настороженно ответила та, пытаясь добраться до мыслей старухи. К ее огромному удивлению, столь простое действие оказалось невыполнимо. Либо дамочка глушит вербену ведрами, либо она очень сильная колдунья.

– Тогда у меня есть к тебе разговор, – кивнула она головой в сторону обеденного стола, давая понять, что не желает говорить стоя. – Вы вместе охраняете эту девочку от Мисао?

Фрэнки поперхнулась от удивления. Да откуда вообще ей известны такие подробности? Вампир по ночам изливает ей душу? Нет, конечно, последнее предположение бредовая идея.

– Почему вы спрашиваете? – взяла себя в руки девушка, внимательно смотря прямо в подернутые пеленой старческие глаза мутно-серого цвета.

– Потому что мне нужно предостеречь мальчиков до того, как случиться трагедия, – с высоко поднятым вверх подбородком произнесла женщина. – Ты должна предупредить их об опасности. Девочка скоро умрет.

– ЧТО? – подскочила на ноги Франческа. Ее можно было понять, не каждый день слышишь якобы пророческие высказывания из уст неизлечимо больной шизофренией тети.

– Не кричи, старший из них не должен слышать того, о чем я говорю, – шикнула на нее хозяйка пансиона. – Здесь необходимо действовать, причем безотлагательно. А его голову очень трудно назвать холодной.

Девушка окончательно потеря нить обсуждения. Она несколько раз глубоко вдохнула, сделала медленный выдох и стала засыпать пожилую леди четкими вопросами.

– С чего вы решили, что Елене угрожает опасность?

– Моя девочка, ты и сама это знаешь, – погладила ее по щеке морщинистая рука с грязными обломанными ногтями. – Она давно должна была умереть.

– Так вы имеете в виду превращение? – рано расслабилась подруга Дамона. – Не вижу в этом ничего страшного. В вечной жизни есть свои прелести, хотя и недостатков хватает.

– Нет-нет, – пропела бабулька, качая головой в разные стороны, словно пыталась жестами объяснить девушке ее неправоту. – Она умрет навсегда.

– Да с какого перепуга? – потеряла человеческое лицо Фрэнки, переходя на яростный шепот, хотя на самом деле ей хотелось кричать. – С чего ей умирать?

– Она обречена, – все тем же елейным голосом возвестила "прорицательница", по-прежнему избегая всяческих объяснений. Казалось, ее совсем не беспокоит сам факт смерти девочки, а просто тянет поболтать.

– Кем обречена, когда и где? – итальянка схватилась за запястье женщины, пробуя заставить ее с помощью Силы придти к откровенности.

– Братьями, – коротко пояснила ведьма, а потом понесла откровенную чушь. – Она никогда не будет в безопасности, пока оба находятся рядом с ней. Это старое родовое проклятие, погубившее ее родителей. В ее жизни всегда что-нибудь случается, когда Сальваторе оказываются в непосредственной близости с ней. Запомни, деточка, мои слова и передай их братьям: один из них должен добровольно отказаться от нее, иначе… – она понизила голос до трагического шепота – предвестника скорой беды, и шепнула девушке на ухо, – Смерть. Елена умрет до конца этого месяца.

Едва договорив, хозяйка пансиона зашаркала к выходу, оставив растерянную вампиршу совершенно одну на съедение собственным противоречивым мыслям. С одной стороны ей необходимо было немедленно нестись наверх, чтобы пересказать этот разговор другу, с другой… Она не могла найти в себе сил, чтобы подняться со стула. Как правильно поступить? Однозначно, Дамон должен знать правду, в противном случае он никогда не простит ей подобного рода предательства. Но какими словами воспользоваться? Запастись сначала канистрой валерьянки, опоить его, и только потом стать честной? А Елена? Бедная девочка, которой уже пришлось пережить столько ужасов! Как ее предостеречь? И что за дурацкий способ выхода из ситуации? Почему один из них должен добровольно отказаться от блондинки? При чем тут вообще братья-вампиры? Какое к черту проклятье? Чье оно?

Голова девушки лопалась от огромного количества мыслей и вопросов. Острый слух цеплялся за сбивчивый хохот и горячее дыхание, возвещающие всей округе о страстной любви чрезмерно занятой друг другом парочки, а сама она хотела недельку побыть обычным человеком, без вороха осложнений, который приносит за собой вечность.

Просидев так около двадцати минут, она смогла подняться на ноги и с камнем на шее поплелась наверх, растаскивать влюбленных по разным углам кровати. Сейчас ей необходим был тот пятисотлетний вампир, который внимательно выслушает ее кровь (свой рассказ вслух она точно никогда не осмелится произнести), и начнет действовать. Сама она была не в состоянии принимать решения и искать выход, потому что являлась слабым и никчемным существом, напуганным до коматозного состояния.

Дамон быстро застегнул на груди рубашку, потому что секундой назад расслышал крадущиеся шаги подруги, уже стоявшей под дверью.

– И зачем ты это сделал? – сквозь смех пробормотала Елена, отряхиваясь от перьев. Словами передать то состояние счастья, в котором она находилась, было просто невозможно.

– Романтика, моя принцесса, – склонился над ней донельзя довольный вампир. – Насколько я понял, это один из твоих любимых моментов в книге. А чем я хуже Каллена?

Девушка обхватила его лицо горячими ладонями и прижалась к нему щекой.

– Никогда себя ни с кем не сравнивай, – укоризненно прошептала она, боковым зрением оглядывая пол спальни, усыпанный остатками разорванной подушки. – Для меня ты всегда будешь лучше всех, любимый!

В комнату тихо постучались.

– Заходи, прилипала, – недовольным тоном пригласил он подругу, ладонью смахивая с кровати перья. Его немного удивила ее неожиданная вежливость, выраженная в неуверенном стуке, поэтому он с интересом повернулся к двери.

Увиденное испугало в ту же секунду. На пороге стояла лишь сомнительная копия Франчески, больше напоминающая приведение. "Что?" – на выдохе спросил он, машинально касаясь губами щеки Елены, чтобы почувствовать ее тепло. Оно всегда успокаивало.

"Жизнь – дерьмо" – возвестила итальянка, изображая ехидство. Вампир сделал вид, что поверил в ее упавшее до нулевой отметки настроение, и повернулся обратно к принцессе.

– Нужно поспать, любовь моя, – начал он уговаривать девушку, мгновенно начавшую таять от его нежных поглаживаний. – Я вернусь вечером и мы обязательно "дочитаем" эту книгу, – лукаво подмигнул он, с огромной неохотой поднимаясь с кровати.

Теперь он точно знал одно: никакая месть не стоит той боли, которая появлялась в такие моменты. Необходимость прощаться – вот то, что он ненавидел сейчас больше всего. Стефан со своими играми мерк на фоне его нежелания уходить.

– Тогда я буду ждать тебя здесь, – еле ворочая языком, пообещала Елена. Из последних сил она сжала ладонь своего вампира и отбыла в царство Морфея, не без помощи Фрэн, конечно.

– Прости меня, принцесса, – расстроено прошептал Дамон, кончиками пальцев касаясь повернутой к нему щеки. – Это очень скоро закончится. Я обещаю тебе.

И резко вышел из комнаты, оставив девушку на попечение подруги. Он больше не мог смотреть, как ей изменяют память только потому, что это необходимо. Не мог раз за разом извиняться, потому что во всем виноват только он один. Не хотел уходить, чтобы в скором времени вернуться, потому что он жить без нее не может.

Подумать только, несколько часов назад его беспокоила такая мелочь, как отсутствие у них с Еленой общих тем для разговоров. Собственно, темы-то могли найтись, вот только никто из них не спешил их искать. И тогда его это действительно испугало. Он представил себе, какой будет их жизнь лет через пять и ужаснулся. Невозможно выстроить вечную любовь (а другой вариант им не подходил) на одной лишь страсти. Доверие, дружба, искренность в отношениях – все это необходимые условия, наличием которых они пока не могут похвастать. И он пообещал себе, что сделает все для их появления. Если для этого нужно будет разбередить старые раны, откровенно рассказать о своей первой любви, об отношениях с братом и отцом, о матери – он перешагнет через себя и свои принципы, просто потому что дорожит тем чувством, которое живет в сердце.

Сейчас же все это показалось мужчине жалким нытьем, не заслуживающим и сотой доли внимания. С Фрэн опять произошло нечто экстраординарное, и ему очень хотелось бы разобраться во всей этой истории с якобы одержимостью. Отсутствие малахов в ее теле уже внушало надежду, но общую картину не меняло. Лисица, наглая рыжая морда, каким-то образом сумела вытянуть из нее нужные фразы, при этом даже не удосужившись порадовать их своей непосредственной близостью к происходящему. Как она ухитряется "контролировать" вампиршу на расстоянии? Опоила дрянью? Опять занялась мерзким нашептыванием? Мисао уже заработала себе гораздо большее количество неприятностей, чем может представить. Дамон выяснил, каким именно способом можно убить жалких длиннохвостых, поэтому отнюдь не завидовал печальной участи мохнатой дамочки. Два самых дорогих ему человека (он не стал поправляться, резонно полагая, что Франческа с легкостью потянет роль самого гуманного бессмертного из всех ныне живущих) пострадали от ее пакостей – подобного он не прощает. Плюс ко всему она перетянула на свою сторону податливого на уговоры братишку, что тоже относится к разряду очень, очень плохих поступков.