Текст книги "Зеленый фронт (СИ)"

Автор книги: Рус

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 43 страниц)

  – Зауэр, живо мне двоих солдат! – полностью экипированный майор почти ни чем не отличался от обступивших его солдат – он был в таком же мышиного цвета костюме и обтягивающими руки и голенища ремнями. – Повторяю еще раз, выставить оцепление. Ничего не трогать, не брать! Полная осторожность! Всех посторонних задерживать! Я к штабу! По описанию это вон тот дом...

  Дорога к приметному зданию оказалась далеко не простой. Село пару недель назад занимаемое немецкой частью и населением сейчас выглядело так, словно его покинули несколько месяцев назад. В недавнем прошлом крепкие, добротные дома сейчас зияли разбитый окнами, покосившимися крышами. Практически все без исключения заборы ввалились внутрь. Лишь кое-где словно часовые стояли ворота, с мотавшимися на ветре створками.

  – Гляди, гляди..., – раздался шепот слева. – Это же колодец! Точно... Я в Померании видел такие же. Говорю тебе, это колодец!

  Оглянувшись, майор обнаружил споривших солдат и источник их спора – небольшой – метр на метр – развалившийся сруб.

  – Занимательно, – пробормотал майор, автоматически меняя направление движения. – Похоже, на колодец...

  На первый взгляд, колодцем не пользовались уже лет тридцать. Больно уж все выглядело таким заброшенным. Однако, бревна, металлическая цепь, деревянная кадушка выглядели на удивление хорошо. Он даже не удержался и с силой ударил ногой по кадке. Крепкое дерево легко выдержало удар.

  – Хватит, забудьте! – рявкнул майор на продолжавших шептаться солдат. – Приготовить оружие! Проверить костюмы! Напомню еще раз, от герметичности вашего костюма зависит, прежде всего, ваша жизнь! Мы уже у дома... Ты первый. Ничего не трогать!

  Он зашел в дом почти сразу же вслед за нырнувшим внутрь солдатом. С первых же шагов открывалась сюрреалистическая картина... Широкий коридор, в конце которого застыл настороженный пехотинец, был завален каким-то хламом. Под ногами хрустели глиняные и стеклянные черепки, расщепленные обломки деревянной лавки.

  – Брр! Мерзость, – прошептал майор, осторожно переступая через какое-то промасленное тряпье. – Как же здесь они могли жить-то?! Это самый настоящий хлев! Да, нет, какой там хлев? Это помойка... Что там?

  Прямо на него, выпучив безумные глаза, шел солдат, что попал в дом первым. Его ноги подгибались, казалось, что вот-вот и он упадет... Скрючившиеся пальцы пытались расстегнуть ворот кителя, но тугая пуговица никак им не поддавалась. Наконец, его перегнуло по пополам.

  – Сволочь! Куда? – серо-зеленый поток рвоты тугой струей пронесся в нескольких сантиметрах от командирских сапог. – Пошел вон! Вон! Ждать меня на улице! Бегом!

  Прежде чем перешагнуть порог комнаты, Вилли расстегнул кобуру и взял чемоданчик в левую руку.

  – Посмотрим, чего же это его так скрутило? – прошептал он, делая шаг вперед. – О, мой бог! – непроизвольно вырвалось у него. – Что это?

  Прямо у стены огромной комнаты, залитой потоками света из приоткрытых окон, лежали части человеческого тела. Майор ухватился за косяк, что-то ему тоже стало нехорошо... «Словно в разделочной у мясника, – мелькало в его голове, пока он пытался сдержать рвоту. – Боже, его же вывернуло на изнанку!».

  Первое тело, которого майор все же заставил себя коснуться, принадлежало судя по погонам офицеру. От человека осталась лишь верхняя половинка, да и то не вся.

  – Это нелюди какие-то, – бормотал он, тыкая скальпелем в крупную резанную рану на животе трупа. – О, черт, здесь настоящая мешанина... Мышцы, кусочки костей... Уу!

  Полоска остро заточенной стали неосторожно коснулась кишечника и сразу же по комнате поплыли отвратительные миазмы.

  – Нет, это уже слишком! – вырвалось у него. – Боже, воздуха!

  С силой ударив по расшатанной оконной раме, майор почти по пояс высунулся на улицу и с шумом вдохнул.

  – Что расселись, олухи? – сразу же взъярился он, едва ему на глаза попались усевшиеся в тенечке солдаты. – Проверить вокруг дома! Мигом!

  За те несколько часов осмотра, которые ему показались вечностью, проведенной в аду, фон Либентштейн составил примерную картину произошедшего... Несмотря на то, что она получалась довольно стройной и логичной, в нее совершенно не верилось!

  – Бред! Это совершеннейший бред! – вырисовывавшаяся перед ним картина попахивала чем-то невообразимым. – Их же можно было просто застрелить! Банально, взять и перестрелять! Эти олухи все равно слишком расслабились на войне... Но так... Человек не может такое сотворить.

  Прямо перед ним на широком столе, сколоченном из крепких дубовых досок, лежало несколько листов бумаги – результат его осмотра тел... Его майора вновь и вновь останавливался на некоторых абзацах, содержание которых опровергало все мыслимые и немыслимые устои.

  «... Характер нанесенных ранений позволяет предположить, что они были нанесены диким зверем... Брюшная полость вывернута наружу... Множественные переломы ребер. Отсутствуют некоторые жизненно важные органы – сердце, печень, почки».

  Он тихо застонал.

  «Ценные вещи не тронуты... Серебряный портсигар с красным камнем в центре лежал на столе на видном месте... Крупная сумма денег... Личное оружие находилось в кобуре (застегнута)... По-видимому, нападение было внезапным».

  – Все равно, ни черта не ясно! – отвернулся от от стола и нервно стал мерить комнату шагами. – Что тогда с полом? Древесные черви?! Что это за странные отверстия?

  Перед его глазами продолжали стоять разорванные тела, части которых беспорядочным месивом наполняли комнату.

  38

  Отчетливое шуршание донеслось со стороны дверного проема. Абай, еще секунду назад внимательно всматривавшийся в окно, неуловимым движением переместился к выходу и приготовил финку. Вслед за ним прижались к стенам и остальные.

  – Илья Петрович, – шуршание прервал чей-то встревоженный голос. – Илья Петрович, это я! Где вы там? Уходить надо!

  Из-за бревен показалась голова с всклоченными волосами, на которой едва держалась помятая шапка с поцарапанной звездой.

  – Здесь я, здесь, Сергей, – негромко проговорил старшина, высунувшись на свет. – Спокойно... Я не один. Здесь наши...

  Высунувшийся на мгновение обрез с неровно обрезанным стволом, застыл в его руках.

  – Опусти оружие! – вновь прошипел он, закрывая собой остальных. – Говорю же, наши...

  Успокоенный партизан засунул обрез за пояс и, настороженно зыркнув в темноту, сказал:

  – Немцы, командир. Несколько грузовиков... Закрыты тентом. Сколько солдат непонятно. Еще броневик... Со стороны моста заехали. Надо уходить.

  – Подожди, не спеши, – хлопнул его по плечу старшина и кивнул в полумрак. – Видишь, не вас одних интересует эта деревня... Слушай, Сергей, они оцепление уже выставили или еще нет?

  – Выставили, но оцепление не сплошное... Засек пару патрулей по два человека. Один у мельницы, а второй, вроде, в сторону МТС пошел... Да, вот еще что... Не знаю даже и как сказать. Они как-то странно одеты были.

  Из темноты показались заинтересованные лица.

  – Такие светлые комбинезоны. Вот с такенными карманами, как у клоунов! – партизан слегка улыбнулся. – И совсем забыл... У них были большие чемоданы.

  – Вот видишь, наука, – пробормотал один из разведчиков второму, рыхлому здоровяку. – Солдаты определенно экипированы не совсем обычно! Это специальные костюмы, возможно, ОКД-4 или даже пятерка. А противогазы были? Вот такие изолирующие маски?

  – Знаю, знаю, видел в школе, – махнул рукой Сергей. – Были противогазы. Только не у всех...

  – Понятно..., – прошептал первый разведчик и осторожно подошел к оконному проему. – Уходить категорически нельзя! Нам просто сказочно повезло оказаться в самом центре событий... Такое может больше не повториться... Старшина, слышишь, это наш шанс!

  Оба командира молча уставились друг на друга. Несколько минут продолжалась игра в молчанку. Наконец, партизан с кряхтением приподнялся и, затянув ремень потуже, сказал:

  – Хорошо. Давай разведка, выкладывай диспозицию и покумекаем, что и как нам делать...

  – Вот и славно, – выдохнул капитан, кивая в сторону низкорослого бойца. – Тогда, Абай, давай на часы и гляди в оба.

  В следующие несколько минут земляной пол дома превратился схематичную карту местности, где с помощью партизан были выставлены основные ориентиры в деревне.

  – Вот это здание правления колхоза, – тыкая пальцем в крупную железяку , вольготно расположившуюся несколько левее центра, проговорил старшина. – Был я там несколько раз. Добротное здание, кирпичная кладка. Если выставить пару пулеметов по окнам, хрен кого мы оттуда выкурим. Вот так-то!

  – А они туда и пошли! – вставил «свои пять копеек» Сергей. – В комбинезонах своих, с автоматами.

  Поглаживая пробивающуюся щетину, капитан задумчиво ткнул чуть в сторону.

  – А тут что? Может отсюда зайдем?

  Быстро переглянувшись, партизаны синхронно замотали головами.

  – Нет, разведка, тут голо все, – категорично пробормотал старшина. – Мы тут как на ладони будем! Вот, если со стороны колхозной бани попробовать... Вот тута!

  Практически черный от въевшейся копоти и гари, палец описал дугу и замер напротив небольшой вытянутой деревяшки, символизирующей баню.

  – Летом тута бурьяну бывает видимо-невидимо, – продолжил он. – Сейчас поди-ка там вообще не пройти...

  – Думаешь, старшина, пройдем? – с некоторым сомнением в голосе спросил капитан. – Днем все-таки идем, да и профессор с нами. Вона увалень какой! Как бы чего не было.

  – А что я? – вдруг начал ворчать, молчавший до этого врач. – Да, я профессор, и не обучен там всяким вашим штучкам! Хожу я видите ли шумно, дышу – громко, может, извините за присказку, и испражняюсь тоже не так, как все! Я сугубо гражданский человек и мне сложно за вами угнаться!

  – Ну, полноте, Карл Генрихович, – начал успокаивать его капитан. – Никто даже в мыслях не хотел посмеяться над вами... Мы все прекрасно понимаем., что в своей профессии вы царь и бог, а мы в своей... Ладно, хватит! Повторим! Абай, мухой сюда!

  Наша главная задача – это скрытный сбор информации! В этот раз никаких пленных и показательных казней! Я понятно говорю, Абай! – Тот лишь хмуро кивнул в ответ. – Наше дело обнаружить искомое... Дальше Карл Генрихович, наступает ваше время. Каковы ваши действия, напомните для наших товарищей, чтобы потом не было никаких проблем.

  Поправив круглые очки на носу, тот невозмутимо, с непоколебимым чувством собственного достоинства, начал рассказывать:

  – Моя задача идентифицировать найденный объект или вещество. С помощью принесенных с нами реактивов, я произведу ряд несложных манипуляций и получу ответ на вопрос – что это такое? Хорошо бы и документацию захватить...

  – Война план покажет, – прервал его лекцию капитан и начал проверять оружие.

  Глядя на него, оружием занялись и остальные. Исключением был врач, который, открыв черный саквояж, с благоговением перебирал разного размера и цвета флакончики.

  – Вот и отлично, – встал капитан. – Абай идешь первым. Дальше старшина, потом ты, Сергей. За ними профессор идете вы. Замыкающим я. Все, вперед.

  Никакого оцепления, действительно не оказалось. По периметру довольно крупного села были обнаружены лишь несколько патрулей, которые оседлали единственную дорогу.

  – Смотри-ка, глазастый, – буркнул капитан, высматривая двух приткнувшихся возле пулемета немцев. – Точно, ведь село почти не прикрыто. Странно, как-то это все... Оружие испытывают, а охраны практически и нет! У нас бы за такое разгильдяйство точно головы полетели, а тут смотри-ка, пусто! Вот, черт! Куда прешь! Абай! Абай!

  Возле покосившегося забора какой-то потемневшей халупы врач принялся с диким энтузиазмом отрывать длинную доску.

  – Убью! – прошипел капитан, с ужасом наблюдая за расположившимся метрах в ста немцами. – Урод! Сказал, ведь, ни звука! Ну, какого черта тебе там понадобилось!?

  Пистолет словно живой сам прыгнул ему в руку. Распластавшись, он осторожно пополз в сторону патруля. «Вот падла! – раскаленными молоточками билось в его мозгу. – Только бы не услышали! Только бы не услышали! Услышат и все, хана! Тут дистанция аховая, дошколенок не промахнется... Убью, падлу!».

  У края дома, от которого до немцев было рукой подать, капитан услышал какой-то приглушенный звук и сразу же обернулся. Глаза успели поймать лишь смазанный силуэт, исчезнувший в том самом месте, где с таким неистовством ломал забор врач.

  – Все, амба, обнаружили! – прошептал он и, позабыв про осторожность, сиганул через кучу дров.

  Оказавшись во дворе, он уже не скрываясь ломанулся в сторону своих товарищей.

  – Командир, командир, все в порядке, – среагировал на перекошенное от злости лицо капитана Абай. – Я успокоил его. Хорошо далеко не ушел.

  Возле невысокого шалаша, скрывавшего погреб, на корточках сидел весь его новоиспеченный отряд. Правда, как сразу же отметил наметанный глаз командира, один все же не сидел, а лежал. Врач лежал, широко раскинув руки словно пловец.

  – Вот, гнида, чуть все не погубил, – ни как не мог успокоиться разведчик. – Старшина, плесни-ка на него воды немного, послушать хочу … И связать надо, а то рыпнется, пристрелить придется.

  Несколько капель воды, упавшие на лицо врача, оказали на него просто магическое действие. Он сразу же открыл круглые от боли глаза и застонал.

  – Рот, рот, ему закройте! – рукав чей-то рубахи сразу же запихнули ему рот. – Заорет ведь!

  – Что же ты, дорогой Карл Генрихович, так плохо себя ведешь? – склонился над ним капитан. – Нехорошо! Говоришь, что русак, а сам к немцам хотел бежать...

  – Товарищ майор, да что с ним говорить? – вклинился в монолог Сергей, ненавидящим взглядом впившись в связанного. – Шлепнуть его и все дела! Он же нас немцам сдать хотел.

  Медик побагровел, а его и без того круглые глаза норовили совсем выскочить из орбит. Он в отчаянии мотал головой и издавал просительные мычащие звуки.

  – Только тихо и по порядку, – капитан приложил палец к губам. – Не обмани меня, Карл Генрихович.

  Несколько секунд врач быстро как рыба, выброшенная на сушу, глотал воздух.

  – Я же свой, советский..., – жалостливо бормотал он, бегая глазами. – Вы что?

  – Вот же гад! – коротко, почти без замаха, старшина ударил его по лицу. – Свой, советский? Да твоего стука по забору только глухие не слушали! Гнида, ты, а не свой, советский! Понял!

  – Это какое-тол недоразумение... Я же за баллоном полез, – шевеля разбитыми губами, шептал врач. – Там, за забором, баллон лежал с какими-то надписями. Надо было лишь прочитать, что там написано. Вы понимаете, я же хотел подойти поближе?!

  Разведчик с силой провел ладонью по лицу и с чувством выругался. Потом развернулся и скрылся в траве.

  – Этот что ли? – бросил он что-то блестящее к ногам врача, когда вернулся. – Вон там надписи какие-то... Читай, наука, пока не шлепнули, как дезертира!

  Пока врач разбирал немецкий шрифт, все молчали, стараясь не смотреть на друг на друга. Наконец, тишину прервал шепелявый голос.

  – Это, несомненно, кислород, – блестящий баллон в крупных ладонях доктора выглядел эдаким недоросшим поросенком, которого оценивали покупатели. – Вот маркировка. Доставлен со складов кригсмарине. Он достаточно свежий и судя по манометру использован почти полностью.

  – И? – не выдержал капитан.

  – Находка таких баллонов определенно говорит в пользу версии об испытании химического оружия. Однако, это лишь один из кирпичиков... Нужно больше сведений!

  39

  Андрей продолжал бежать в полной темноте. Абсолютная чернота, чернильная, она окружала его со всех сторон. Временами, она приобретала просто осязаемую форму, плотно обволакивая его тело.

  – Андрюшечка! Сыночек! – лился голос, время от времени прерываясь всхлипами. – Где же ты?! Нету моих сил больше терпеть это?

  Столь родной голос словно острый нож вонзался в его сердце. Сильная жалящая боль скручивала его...

  – Мама, тута я! – через силу кричал он в ответ. – Здесь! Я иду к тебе!

  С каждым его криком вокруг становилось все светлее и светлее. Тьма распадалась на мятые рваные хлопья и медленно истончалась.

  – Еще немного, мама. Потерпи немножко, – бормотал он, шаг за шагом отвоевывая себе свое старое тело. – Еще совсем чуть-чуть...

  К нему рывками стали возвращаться старые чувства... Сначала он слышал какие-то обрывки из безумной мешанины птичьих трелей, гула ветра и человеческих голосов, потом в его сознании стали возникать какие-то картины. Наконец, Андрей словно провалился в яму: свет, звуки, ощущения разом заполнили его.

  – Кровинушка моя, ты меня слышишь? – безумно родной голос, который ему так часто слышался, вновь возник в его сознании. – Вернись ко мне!

  В мгновение ока огромный лес был перерыт с самого верха – с тонких едва уловимых раскачивающихся веточек березы – и до глинистой почву, где хозяйничали скользкие корни.

  – Мама, мама, – шептал лес каждым листочком, каждой травинкой. – Я здесь мама! Я здесь с тобой!

  … Сжимавшая в побелевших пальцах платок, женщина встрепенулась. Ее покрасневшие глаза встревоженно забегали по сторонам. Они в недоумении пробегали с корявой березы на длинноствольную сосну, с раскидистого орешника на раскачивающуюся осину...

   Тонкие губы что-то зашептали. Еле слышно слова пробивались через воздух и уносились куда-то в пространство.

  – Дева Мария, спаси и сохрани... Дева Мария спаси и сохрани...

  Та самая корявая береза, что минуту назад медленно раскачивалась на ветру, осторожно склонилась перед женщиной и обхватила ветками ее лодыжки.

  – … Господь есть мой щит, что защитит меня от врага человеческого и лукавого...

  Гибкая плеть орешника ласкового коснулась ее головы и осторожно поправила выбившуюся из под платка прядь волос. Онемевшая от страха женщина не могла пошевелить ни рукой ни ногой. Вдруг, ветер, до этого теребивший верхушки деревьев, сник и в наступившей тишине послышался чей-то едва уловимый голос. Казалось, говоривший находился где-то за тысячи километров и его слова донеслись сюда по ветру, касаясь каждого из встречавшихся по пути деревьев.

  – О, Боже, сыночек, – ее ноги подкосились и женщина медленно опустилась на траву, аккуратно придерживаемая с боков ветками деревьев. – Ты все-таки нашелся! Сыночек, я верила, что ты жив! Вот те крест, верила, что жива моя кровинушка...

  Растущие на пригорке кустарники начали быстро сплетаться ветками между собой, закрывая от любопытных глаз плачущую женщину. Тонкие плети орешника с большими листьями осторожно двигались навстречу друг к другу, выстраивая плетеную стену. Из под мягкого изумрудно-зеленого мха рвались в небо тонюсенькие травинки, начинавшие своей массой укутывать ее обнаженные ноги.

   «О, боже, что я натворил?». Андрей начал приходить в себя, отрывками вспоминая недавние события. Куски за кусками они врывались в его сознание, еще более усиливая ужас и стыд...

  … Вот сеть змеевидных трещин в земле раскинулась вокруг ног визжавших от страха женщины и девочки. В мгновение ока из едва заметных они вырастали до угрожающих своей глубиной провалов, где с противным шуршанием исчезали кустарники и небольшие деревца. «Но, зачем? Нет! Нет!». Женщина упала на колени и , заламывая над головой руки, обратила свое лицо к небу. «Мама! Что же я с тобой сделал? Нет!». Большие пласты земли рассыпались прямо на глазах, приближаясь все ближе и ближе к людям...

  Едва ужас от пережитого начал отпускать его, как старое сменило новое видение... Мощный поток воды непрерывным валом накатывался на метавшихся в панике людей. С громким ревом высокие волны обрушивались на хлипкие шалаши, сметая в единый кучу земляную грязь, тряпки, обломки деревьев, человеческие тела... Со всех сторон раздавались крики, плач. То там то здесь вертелись буруны водоворотов, в одном из которых мелькала какая-то светлая тряпка. «Это же лагерь! Партизаны!». Андрей не мог поверить, что все это было его «рук дело»... Коренастый бородач отбросив в сторону какой-о мешок с хеканьем нырнул в воду. Почти сразу же за ним попытался прыгнуть еще кто-то, но быстро поднимавшийся поток воды не дал этого сделать.

  «Это уму непостижимо! Я напал на своих!». Его сознание кипело, пытаясь переварить произошедшее и понять, как же такое могло случиться. «Что же такое со мной было? Я же почти ничего не помню! Совсем ничего не помню!».

  А память продолжала подкидывать все новые и новые сюрпризы – удивительные видения, бывшие то ли его недавним прошлым то ли возможным будущем!

  «Что это еще? Что это такое?». Все его внимание заполнил какой-то овраг, склоны которого густо обросли мхом и мелкой травой. На самом его дне темнела пасть небольшой пещеры, больше смахивающей на берлогу. «Овраг? Трава? Зачем? Почему?». Возле входа копошилось что-то мелкое, едва различимое со высоты птичьего полета... Мгновение и картина стала гораздо ближе. Вот стали проявляться более мелкие детали. «Что? Боже мой! Это же какие-то птицы и зверьки!». Живым ковром дно оврага устилали едва оперившиеся птенчики, с натугой разевавшие клювики, и извивавшиеся тушки мелких грызунов. «Это какой-то бред! Такого же не может быть! Я просто не мог сотворить такое!». Пещера приблизилась еще немного и уже стало различимо какое-то шевеление в ее глубине, через секунду превратившееся в яростную борьбу. «Что?! Там кто-то есть!».

  – Помогите! Прочь от меня! Прочь от меня, дьявольское отродье! – верещал пронзительный женский голос из глубины берлоги. – Помогите!

  Яростно мелькали босые женские ноги, сотрясавшие края пещеры. Во все стороны отлетали маленькие уродцы, тем не менее продолжавшие ползти в ее сторону.

  – Помогите же мне кто-нибудь! – крик сменился грудным рыданием. – А-а-а-а-а-а!

  Андрей очнулся от пелены охвативших его видений. «Она где-то здесь! Я ее отчетливо чувствую! Ей нужна моя помощь! Быстрее, быстрее, быстрее!». В какое-то мгновение лес словно сжался в одну пружину и он оказался сразу же во всех его самых укромных местах одновременно. Раз! Он был везде и нигде! Каждая травинка, кусочек коры и крошечный корешок ощущался им как собственное тело... «Вот она! Вот!». Овраг! Стихавший истошный визг. Еще немного и он бы опоздал.

  Земля с шуршанием разлетелась в стороны, осыпав черным дождем окружающие деревья. Глубокие трещины вспороли склон оврага, заставляя целые пласты земли сползать вниз. «Где же она?». Гибкие щупальца растущих недалеко деревьев чуткими щупами начали взрывать землю... «Вот...». Корень коснулся куска ткани, под которым прощупывалось скрюченное тело...

  – У-у-у-у-у-у, – откопанная и положенная на мягкий мох женщина тихо скулила, стараясь не открывать глаза. – У-у-у-у-у-у! Не трогайте меня, пожалуйста! Я здесь была случайно... Совершенно случайно!

  Пытавшиеся ее вновь коснуться корни бессильно опали.

  – Я тебя не трону. Не бойся, – шептал он, внутренне ревя от боли. – Все, все! Все уже позади! Открой глаза! Никого здесь нет... Совсем никого! Тут и твои недалеко. Вон совсем рядышком. За пригорком.

  Едва услышав голос, женщина заскулила еще громче. Руками и ногами она начала медленно скрести по земле, стараясь отползти подальше от источника голоса.

  – Только не трогайте меня, – верещала она, отползая все дальше и дальше. – Пожалуйста не трогайте меня.

  – Тетя Агнешка, тетя Агнешка! – вдруг зазвучал детский голосок откуда-то сверху. – А что вы тут делаете? Моих птичек захотели взять?

  На самом верху оврага, точнее его сохранившейся части спокойно стояла маленькая девочка и внимательно на нее смотрела. Появление крохи произвело прямо таки магическое действие. Женщина вскрикнула и, открыв глаза, быстро полезла наверх.

  – Деточка, деточка, беги, беги отсюда, – с торчащими во все стороны волосами, в рваном и грязном платье, она схватила в охапку девочку и побежала в сторону лагеря.

  Андрей следил за ними некоторое время, незаметно убирая с их пути трухлявые пни с острыми краями, нависшие ветки, упавшие стволы деревьев. И лишь когда серо-грязное платье ворвалось в круг палаток, он вернулся назад.

  «Что, в конце концов, здесь происходит?». Вспаханный овраг все никак не выходил из его «головы».

   40

  Село Береза. Центральная часть. Бывшая зона ответственности ремонтно-восстановительной роты … полка. Закрыта на карантин. Дом, где ранее располагалось колхозное правление.

  Прорезиненный костюм был ужасно неудобным.

  – О, небо, похоже все-таки это был не мой размер, – пробормотал с раздражением Фриц, с силой почесывая бок. – Говорил же этому толстому борову... Нет! Я не мог ошибиться. У меня просто идеальный глазомер! – последние слова он произнес писклявым голосом, пытаясь скопировать тон своего старинного приятеля, заведовавшего имуществом части. – Урод! Парься теперь в этом.

  В очередной раз с силой дернув себя за свободно мотавшийся кусок костюма, часовой осторожно приподнялся и заглянул в окно. Майор, по-прежнему, сидел за столом и что-то яростно писал. Рядом с локтем его правой руки лежал пистолет с высунутым магазином. «Кажется, он тут надолго устроился... Но смотри-ка, скотина, сам то снял маску, – с ненавистью подумал Фриц, заметив не только это, но и небрежно висящий на спинке стула защитный плащ. – Как дома устроился, а тут...». Отвернувшись, он медленно потянул противогаз вверх. Тихо! Никто не орет.

  – Я только пару глотков свежего воздуха сделаю и обратно надену, – прошептал он, продолжая стягивать резиновую маску. – Ого, как хорошо-то!

  Прямые черные волосы были абсолютно мокрые, словно ему довелось искупаться.

  – Фриц, немедленно одень, – раздалось со стороны угла глухой голос, откуда показался его напарник, делавший обход дома. – Не дай бог майор увидит! Замучаешься в сортире убираться!

  – Да брось, – подставляя лицо палящему солнцу и не открывая глаз, проговорил тот. – Он весь зарылся в свои бумаги и еще долго будет так сидеть... Расслабься!

  Его глаза открылись и взгляд лениво скользнул в сторону колодцы, который одним своим видом манил к себе. Вдруг, возле колодца мелькнуло что-то светлое... Опасность! В горле мгновенно пересохло.

  – Вилли! – хрипло позвал он напарника, стягивая карабин с плеча. – Направление – колодец.

  Второй среагировал еще быстрее. Затянутое мешковатый костюм, тело дернулось назад к углу здания.

  – Что еще это такое? – прищурил глаза Фриц, не осознавая увиденного. – Местный? Здесь же карантин! Приказ 7-12. Тут вообще ничего не должно было остаться... Эй! Стоять! Руки вверх!

  Светлое пятно, медленно вылезая из-за колодезного сруба, превращалось в какую-то перекошенную фигуру.

  – Женщина, – вырвалось у Вилли, тоже уже снявшего противогаз, и сейчас с недоумением выглядывавшим из-за угла. – Эй, фройляй, остановитесь! Здесь зона карантина и находится категорически запрещено.

  Развевающееся на ветру платье, покрытое бурыми пятнами, продолжало свое движение.

  – Остановитесь! – Фриц громко клацнул затвором, делая шаг вперед. – Приготовьте документы к проверке!

  Фигура сделал еще несколько шагов. Движения были ломанными, словно у подвешенной на ниточках марионетки. Голова опушена и грива спутанных волос полностью закрывает лицо.

  -Вили, возьми вправо, – бросил он напарнику, осторожно продвигаюсь навстречу женщине. – Фройляйн, повторяю, вы находитесь на охраняемой территории! Вы должны остановиться и приготовить документы.

  Их отделяло с десяток метров, когда она неловко дернулась и копна волос чуть сместилась, обнажив шею.

  – Бог мой! – взгляд солдата зацепился за огромную рваную рану, которая словно вгрызалась в женскую шею. – Вили, она заражена! Предупреди господина майора!

  – Что? – чуть не выстрелил от крика тот, до которого только сейчас начала доходить вся серьезность ситуации. – Стреляй! Стреляй!

  – Отставить! – из окна почти до половины высунулся майор, сверкая безумными глазами. – Взять живой! Мне нужен образец!

  Громкие крики словно подстегнули женщину, бредущую до этого в никуда. Голова мотнулась и все тело повернулось в сторону дома.

  – Живой, живой..., – прошептал Фриц, нагибаясь к земле и вытаскивая из крапивы обгорелую ручку от лопаты. – Сейчас...

  Перехватывая по удобнее длинный черенок, он двинулся ей навстречу. Два шага, замах, и с громким треском деревянная ручка раскололась. Прямо по плечу! Возле кровавой раны! Черенок разлетелся на длинные и острые щепки.

  – О, мой бог! – вырвалось у Фрица, оставшегося с обгрызком в руках.

  Нескладное тело, лишь слегка покачнувшееся от удара, бросило вперед.

  – А-а-а-а-а-а! – заорал солдат, от неожиданности падая назад. – Вили, стреляй! Да стреляй же ты!

  Взметнувшее вверх платье обнажило бугристые темные полосы, обвивавшие тонкие женские ноги.

  – Нет, нет... Не надо, – бормотал фриц, вытягивая вперед руку, словно пытаясь выстроить перед собой хоть какую-то преграду. – Не надо!

  Выстрелы прозвучали резко, отрывисто. Отчетливо послышалось как посыпались на землю гильзы.

  – Я же сказал не стрелять! – сразу же раздался злющий до безумия голос майора, выбегавшего из дверей. – Безмозглые твари! Не стрелять! Ни при каких условиях не стрелять!

  Пробитое пулями тело отлетело на несколько метров и сейчас напоминало о себе только куском белевшей из высокого бурьяна платья.

  – Вставай, дурень! – буквально прорычал майор, пиная валявшегося солдата. – Разлегся. Что было так сложно выполнить приказ?

  С трудом поднимаясь, Фриц попытался что-то вякнуть в свое оправдание:

  – Но господин майор она же...

  Тот даже не поворачиваясь к нему бросил:

  – Хватит! Молчать! Только лишь молчать и исполнять! Бегом! Взяли тело и в контейнер его! В дом! Быстро-быстро! Не известно, как быстро начнется разложение...

  Спустя час. Большая комната, еще недавно заваленная кусками тел и переломанной мебелью, неузнаваемо изменилась. Пол был аккуратно подметен, весь хлам свален в кучу, в дальней части комнаты. Массивный обеденный стол, стоявший возле глухой стены, был передвинут ближе к окнам. На нем расположился длинный контейнер с откинутой крышкой и видневшейся оттуда серебристой тканью.

  Майор продолжал мерить комнату шагами.

  – Ровно тринадцать! – бормотал он еле слышно. – Опять это число... Черт! Причем тут это?! Что мне делать?

  Задержавшись у стола, он в очередной раз откинул хрустящую ткань и уставился на бледное женское лицо.

  – Ровный нос, брови..., – шептал офицер, не отрывая глаз. – Четкий абриз лица. Совершенная форма черепа... Да такими чертами лица не все признанные арийки в Берлине похвастаться могут!

  Тонкие пальцы в неизменных перчатках осторожно коснулся ее лба, прошлись по верхним прядям волос и остановились на макушке.

  – Да... Одному мне здесь точно делать нечего, – протянул он, еле уловимо трогая выступающие на коже головы наросты. – Нужен специалист, и чем быстрее тем лучше.