Текст книги "Дотянуться до легенды. Трилогия (СИ)"

Автор книги: lanpirot

сообщить о нарушении

Текущая страница: 43 (всего у книги 43 страниц)

Работа шла медленно, некоторые камни не поддавались, их приходилось сначала расшатывать, чтобы вывернуть из мёрзлой земли. Я посмотрел на небо. Солнце уже коснулось верхушек елей, в лесу быстро сгущались сумерки. Ноябрьский день был короток – нам оставалось от силы час света.

Брагин выпрямился и тоже посмотрел на небо, потом на завал, потом на Макса.

– Всё, – произнёс он твёрдо. – Заканчиваем на сегодня.

– Что значит – заканчиваем⁈ – Макс вскочил на ноги, его лицо исказилось. – Мы почти у цели! Ещё немного, Василий Никанорович…

– В темноте мы ничего не увидим, только ноги можем переломать, – отрезал ротмистр. – Не дело это, Максим Константинович, – это глупость!

– Но мы так близко…

– Подождём ещё одну ночь, – спокойно возразил Брагин. – Никуда оно от нас не денется.

– Хорошо, Василий Никанорович. Вы правы, – признал Макс.

Мы в последний раз посмотрели на частично разобранный завал, развернулись и зашагали обратно. Сумерки сгустились быстро. Когда мы вышли из лощины и вошли в лес, было уже почти темно. Мороз крепчал, и я почувствовал, как холод начинает пробирать сквозь одежду. Но теперь, когда почти у цели, усталость отступила на второй план. Сейчас обогреемся, поедим и выспимся, а завтра доберемся до колчаковского золота.

Избушка нас встретила таким долгожданным и желанным теплом. Печь‑каменка почти потухла, но мы быстро привели её «в чувство», подкинув в топку основательную порцию топлива. И она щедро поделилась с нами жаром. Мы быстро разделись, развесили мокрые портянки и штаны, оставшись в одном исподнем. Дальше был горячий ужин и крепкий чай, после которого глаза начали слипаться сами собой.

– Отбой, господа, – коротко бросил Брагин, подбрасывая в топку дровишек. – Подъём на рассвете, и не забудьте про фонари – возможно, завтра мы‑таки пробьёмся в пещеру.

Едва занялся рассвет, мы были уже на ногах. Наскоро позавтракали оставшейся с вечера кашей и вновь двинулись к пещере. Дорога до скалы в этот раз показалась короче – то ли потому, что мы основательно отдохнули, то ли все мысли были заняты кладом, к которому мы сегодня, возможно, пробьёмся.

Придя к завалу, мы не стали терять времени, и работа закипела. Сегодня Макс работал с еще большим остервенением, да и никто из нас, в общем‑то, не отлынивал. Однако до обеда освободить проход так и не удалось.

Мы перекусили на ходу, и тут же, не давая себе остыть, снова накинулись на завал. И только часам к трём пополудни нам, наконец, удалось расчистить небольшой проход, в который без труда мог протиснуться человек. Но и этого было достаточно – ведь если золото окажется на месте, нам его еще и засыпать придётся.

– Ну, господа, – тихо произнес бывший ротмистр, вооружившись фонарём. – Пошли, что ли?

И, пригнувшись, он первым протиснулся в узкую щель, исчезая в темноте пещеры. Макс рванулся за ним, а я – следом.

Глава 26

Узкая щель в каменном завале провела нас в темноту пещеры. За узким входом пространство резко расширилось. Мы стояли в невысоком, но широком «коридоре», под ногами камень, почти ровный и сухой – снега в пещере не было совсем.

Брагин достал фонарь и щёлкнул выключателем. Тусклый жёлтый луч выхватил из темноты неровные каменные стены, покрытые белёсыми подтёками солей, и ушёл вперёд, освещая путь. Коридор уходил куда‑то вглубь скалы и терялся в темноте. Тени от фонаря плясали на стенах, а пещера казалась бесконечной.

– Осторожнее, господа, – произнёс бывший ротмистр, не оборачиваясь. – Не сломайте ноги – тащить вас на горбу до обжитых мест будет некому. А я уже не в том возрасте, чтобы отважиться на такие подвиги.

После предупреждения Брагина мы пошли медленно и осторожно, внимательно глядя под ноги. Коридор то сужался, то расширялся, то поворачивал. Вскоре мы вышли в небольшой «зал». Он был метров пять в поперечнике, с весьма низким потолком. За ним ещё один, побольше. А за очередным поворотом обнаружился и третий зал, самый большой из пройденных нами.

Брагин остановился, освещая фонарём пещеру – в глубине зала виднелось хаотичное нагромождение камней. Похоже, что это тот самый завал, под которым бойцы Брагина схоронили ящики с золотом два десятка лет назад. Камни лежали беспорядочной грудой и выглядели со стороны абсолютно натурально и естественно.

– Мы на месте… – Брагин медленно стянул с головы шапку.

В тусклом свете фонаря его лицо казалось постаревшим на десять лет. Бывший ротмистр медленно перекрестился, а затем повернулся к нам. – Приступим, господа офицеры?

И мы приступили к разбору очередного завала. Камни скрежетали, цеплялись друг за друга острыми гранями, обдирая ладони до крови. Пот заливал глаза, смешиваясь с каменной пылью, уже хрустевшей на зубах, но мы не останавливались. С каждым выброшенным в сторону валуном гряда неумолимо уменьшалась.

И вот наконец мы добрались до последнего слоя камней, сняв который, увидели потемневшие от времени и слегка заплесневевшие от сырости деревянные ящики с надписью «снаряды», которые двадцать один год ждали своего часа. Я увидел, как дрогнули руки Брагина, когда он прикоснулся к крышке одного из них.

– Вот оно, – тихо произнёс он, – золото Российской империи.

Макс рванулся вперёд, но Брагин остановил его жестом.

– Подождите, Максим Константинович, позвольте мне…

Он взял топор из зимовья, который мы принесли с собой, поддел им крышку ящика и использовал топорище как рычаг. Заскрипели ржавые гвозди, выходя из подгнившего дерева, и крышка приоткрылась. Макс просунул фонарь внутрь, и я увидел, как его лицо озарилось улыбкой.

Внутри ящика, на мягкой подложке из войлока, лежали золотые слитки. Они были тяжёлые, массивные, с характерным матовым блеском, который не тускнеет со временем. На каждом слитке виднелось государственное клеймо с двуглавым орлом в квадрате и глубоко вдавленные в металл, выполненные дореволюционным шрифтом строки.

С трудом веря своим глазам, я протянул руку и коснулся верхнего бруска. Металл показался мне удивительно гладким, хотя сама форма слитка была грубой, литой, со следами усадки на неровных краях. Макс поднёс фонарь ближе, и в жёлтом луче света отчётливо проступили выбитые пуансонами знаки.

Прямо под раскинутыми крыльями двуглавого орла чётко читалась надпись: С. П. Б. – знак Санкт‑Петербургского монетного двора. Чуть ниже, намертво въевшись в золото, шла строгая строка: 96 ПРОБА.

Я аккуратно перевернул тяжеленный брусок, чувствуя, как его благородная тяжесть оттягивает руку. На оборотной стороне, рядом с глубоким клеймом Министерства финансов в виде букв М. Ф., были выбиты цифры: № 1842 и год – 1914 г. Последний мирный год великой империи.

Рядом, словно подводя итог ушедшей эпохе, красовалась маркировка веса: 5 Ф. 5 ЗОЛ. 24[1], под которой уже в метрической системе для международных расчетов было выбито: 2070 ГР.

– Настоящее… Чистое золото, девяносто шестая золотниковая, – севшим от волнения голосом прошептал Макс. Брагин же ничего не ответил. Он лишь молча смотрел на тусклый матовый блеск, который за двадцать один год не потерял ни капли своего величия.

Мне показалось, что в его глазах появилась какая‑то странная пустота – словно он прощался с чем‑то очень важным, что двадцать один год было частью его жизни.

– Двадцать два ящика, – тихо произнёс он. – Слитки, монеты, ювелирные изделия. Это всё, что осталось от Государственного золотого запаса Российской империи.

Я же смотрел на золото и видел сотни новых Т‑34, тысячи тонн снарядов, эшелоны с продовольствием и обмундированием для фронта. Это золото должно было работать на нашу Победу, а не потворствовать протухшим мечтам старого барона.

– Убедились? – произнёс Брагин, обращаясь к нам с Максом. – Я не солгал – вот оно, золото…

Макс кивнул, не в силах оторвать взгляд от ящиков.

– Отец будет доволен… – произнёс он. – Очень доволен…

– Раз убедились, – хрипло произнёс Брагин, – хватит заниматься ерундой – закрываем ящик и вновь заваливаем тайник камнями. Дело за малым, – он криво усмехнулся, – выбраться отсюда, а затем вывезти золото. Хотя, как вы будете это делать, я совершенно не представляю…

Макс неохотно оторвал взгляд от сияющих слитков, но согласно кивнул – унести с собой это богатство было невозможно. Мы вновь взялись за камни, возвращая тяжеленные валуны на своё прежнее место, вновь скрывая от чужих глаз бесценное сокровище Российской империи.

Когда последний камень встал на место, Брагин тяжело выдохнул и вытер лоб грязным рукавом.

– На выход, господа. Здесь нам больше нечего делать.

Мы прошли обратно сквозь ряд пещер и подошли к выходу из каменного подземелья. Брагин первым протиснулся в щель, исчезая в узком проходе. Я нырнул следом, хватаясь руками за промерзшие валуны. Протискиваясь сквозь нагромождение камней, я слышал, как впереди натужно закряхтел Брагин. Раньше за ним такого не наблюдалось. Чего это он?

Наконец впереди замаячил холодный свет – я добрался до выхода. Вывалившись из каменного мешка, я с жадностью вдохнул колючий морозный воздух. А вот Брагина передо мной не было, зато я услышал короткий сдавленный вскрик, который тут же и оборвался. Я замотал головой, ища ротмистра, но на видимой мне части расщелины, скрытой от дороги нависающей каменной плитой и заснеженным кустарником, было пусто. Старый ротмистр исчез, словно его и не было.

Я еще не успел до конца вылезти из дыры и встать на ноги, как сзади‑сверху на меня обрушилась тяжелая масса. Чья‑то тяжелая рука железной хваткой вцепилась мне в воротник, резко дергая чуть назад и в сторону, пытаясь повалить на снег.

Только вот нихрена у него не вышло – опыта у меня хватало, и тело среагировало быстрее, чем мозг успел осознать опасность. Я не стал сопротивляться тяге – это было бы ошибкой. Наоборот, я резко подался назад, ныряя под руку нападавшего, одновременно разворачивая корпус.

Мой локоть коротким и хлестким ударом пришелся точно в солнечное сплетение противника. Хватка мгновенно ослабла. Я перекатился через плечо, уходя вбок, и мгновенно выдергивая пистолет, который всегда держал наготове. Но стрелять не пришлось – картина, открывшаяся моим глазам, заставила меня замереть на месте.

Вокруг выхода из пещеры, сливаясь со снегом, лежало десятка два бойцов в белых маскхалатах. Они окружили расщелину плотным кольцом, и стволы пистолетов‑пулеметов Дегтярёва были наведены прямо на меня. А вот чуть поодаль, возле большой ёлки, я увидел знакомые лица – полкового комиссара Егора Фомича и капитана госбезопасности Жданова.

Егор Фомич резко вскинул руку, отчаянно жестикулируя: «Стоять! Ни звука! Не шевелиться!» Я понимающе кивнул и демонстративно поднял руки, бросив пистолет в снег. А то еще пальнут ребятки по‑запаре – и поминай как звали.

Брагина, судя по всему, уже скрутили и бесшумно утащили куда‑то в сугробы, чтобы не спугнуть оставшегося в пещере немца.

Но из темноты лаза не донеслось больше ни звука, да и сам Вебер не показался на улице. Похоже, Макс либо обладал звериным чутьем на опасность, либо сумел распознать нападение неведомого врага по нашему молчанию и постороннему шуму. Он замер там, среди камней, всего в паре метров от дневного света, а затем резко сдал назад, в темноту.

– Брагин, Пушкарь, отзовитесь! – эхом ударил из глубины скалы его крик, а через мгновение узкую темную щель озарила короткая ослепительная вспышка выстрела.

Бойцы в маскхалатах мгновенно открыли ответный огонь. Расщелина загрохотала, захлебываясь частыми, оглушительными хлопками автоматных очередей. Пули свинцовым градом молотили по входу, выбивая каменную крошку, но толку от этого не было никакого. Выколупать немца из норы было невозможно, как и просто пасть в него.

– Отставить огонь! – перекрывая грохот, крикнул Жданов. – Таким Макаром мы ему ничего не сделаем!

Эхо выстрелов медленно улеглось, перестав гулять по лесу и сменившись свистом ледяного ветра.

– Залёг, волчара! – Жданов сплюнул на истоптанный снег. – Штурмовать через эту дыру вообще нереально.

Егор Фомич подошел ближе к расщелине, укрываясь за массивным валуном.

– А куда ему деваться, Иван Поликарпович? – спокойно произнес комиссар. – У него в этой норе – только ящики с золотом. Золота, конечно, прям по‑царски много, да только его не сожрешь и им не согреешься. Понимаешь, о чём я? А нам спешить некуда и продуктов вволю.

Жданов согласно кивнул и крикнул прямо в черную щель лаза:

– Эй, в пещере! Слушай меня внимательно: выход перекрыт, деваться тебе некуда! Загнешься ты там от холода и голода через несколько дней! А мы просто подождем! Лучше сразу выходи – не будет зря тратить время!

– Идите к чёрту! – донеслось в ответ из темного каменного провала.

Но Вебер должен был прекрасно понимать, что никаких шансов у него не было. Так что рано или поздно ему придётся принять какое‑то решение: либо выйти, либо замерзнуть, либо пустить себе пулю в голову – так будет быстрее и проще. Но я надеялся, что рассудка молодой барон не утратил – дураком он не был.

Бойцы в маскхалатах быстро скрутили Брагину руки за спиной. Старый ротмистр не сопротивлялся, лишь тяжело дышал, глядя на окруживших его людей. Меня бойцы полкового комиссара тоже подняли с земли и, не подавая виду, что я для них свой, повели к Егору Фомичу.

Комиссар шагнул навстречу Брагину, внимательно глядя ему в глаза.

– Ну, здравствуйте, Василий Никанорович, – спокойно произнес комиссар. – Ведь это ваша настоящая фамилия Брагин? Не так ли, господин ротмистр? Или предпочитаете оставаться Владимиром Николаевичем Масловым? Наверное, сроднились уже с этим именем за столько‑то лет? Даже в партию вступили…

Брагин дернулся, но бойцы в маскхалатах его крепко держали. Он перевел взгляд с комиссара на Жданова, и его лицо исказилось в злобной усмешке.

– Чтоб вы все сдохли… – прошипел он сквозь зубы.

– Не дождётесь, Василий Никанорович, – не обращая внимания на проклятие Брагина, вежливо произнёс комиссар. – Как не дождались и падения Советской власти за прошедшие годы. А вот за золото, которое сберегли, вам можно и спасибо сказать – оно поможет нам в борьбе против фашистской сволочи, которую такие вот патриоты, как ты и Вебер, притащили на родную землю.

– Откуда ты всё знаешь, комиссар? – тяжело дыша, спросил бывший ротмистр, не отводя взгляда от лица Егора Фомича. – Как на нас вышли?

Егор Фомич лишь усмехнулся:

– Работа наша такая, господин Брагин. – Затем комиссар махнул рукой бойцам. – Этого отведите в зимовье, и глаз с него спускать! Поговорим чуть позже, Василий Никанорович. Если не будете дураком, то у меня для вас найдётся замечательное предложение. А пока подумайте, как провести остаток дней, чтобы не было мучительно больно за проданную немцам родину. А сюда ведите второго, – и Егор Фомич указал пальцем на меня.

Бойцы подхватили Брагина под руки и повели его в сторону зимовья. Когда они скрылись за поворотом тропы, Егор Фомич выждал еще какое‑то время, затем широко улыбнулся, крепко пожал мне руку, а после и вовсе обнял по‑отцовски. У меня даже ребра хрустнули от его объятий.

– Молодец, Коля! – тихо, но тепло произнес он. – Отличная работа! Надеюсь, золото на месте?

– Так точно, Егор Фомич! – ответил я. – Сохранность – как в госбанке.

– Герой! – Комиссар хлопнул меня по плечу. – Гениально сработал! Мне Жданов рассказывал, как ты себя в поезде вёл…

Егор Фомич достал из кармана тулупа помятую пачку «Беломорканала» и протянул мне. Я взял папироску и жадно затянулся. Едкий табачный дым обжег горло, но приятно согрел изнутри, немного успокаивая нервы, натянутые как струны.

– Вот что, Коля… – продолжил комиссар. – Расслабляться пока рановато. Твоя роль в этом спектакле еще не окончена. Судоплатов считает, что нужно этих… – Он махнул рукой в сторону пещеры, – дожать…

– В смысле дожать?

– Попытаться склонить их к работе с нами…

– Вебера и Брагина? – с изумлением переспросил я. – Вы хотите попытаться их завербовать?

– А почему нет? – усмехнулся Егор Фомич, выпуская в морозный воздух клуб дыма. – Вот для этого тебе придётся побыть еще какое‑то время в шкуре предателя родины, чтобы исподволь поработать с этими сволочами. Сможешь?

– Спасибо за доверие, товарищ полковой комиссар… Попробую, если надо…

– Еще как надо, Коля! Я знал, что ты не откажешься, – довольно кивнул особист. – Ну, а если не получится, к…

– Егор Фомич… А как вы нас нашли? В тайге? В метель? Мы же сошли с эшелона посреди ночи, да и следы сразу заметало…

Егор Фомич усмехнулся, чиркнув зажигалкой и прикуривая вторую папиросу.

– Мы предполагали, что будет именно так, поэтому и подселили Жданова в ваше купе. Да, был риск, что его раскроют… Но обошлось. Мы практически сразу за вами и вышли. По вашим же следам. Есть у меня в группе знатоки‑лесовики. Опять же, был риск, что вы нас заметите. Но пронесло. Еще бы выкурить как‑то этого гада из пещеры…

– Если сам не выйдет – ничем его не взять, – покачал я головой. – Лаз узкий, первый, кто в него сунется – получит пулю.

– Согласен, ребят под его пули я подставлять не собираюсь. Если другого выхода не будет – подождем, пока от голода и холода ослабеет, а потом возьмём. Как думаешь, сам себе пулю в башку он не пустит?

– Не должен.

– Ладно, будем пытаться для начала его уговорить. А ты не забывай отыгрывать перед ним и Брагиным свою роль. Ты – пленник, такой же, как и они.

Егор Фомич кивнул бойцам, занявшим позиции вокруг выхода из пещеры, а сам подошел к темному провалу лаза, встав сбоку.

– Максимилиан Карлович, вы же умный человек, – крикнул комиссар. – Вы же прекрасно понимаете, что игра окончена. Выходите, не создавайте никому не нужных проблем. В первую очередь, не нужных именно вам!

– А что мне могут предложить, комиссары? Расстрел? Пытки в застенках НКВД? Нары в лагере?

Егор Фомич усмехнулся.

– Герр Вебер, не смешите меня! Вы нужны мне как раз живым и здоровым! Вы – весьма ценный специалист, знающий много интересного из секретов Абвера… А за эти секреты я могу пообещать вам жизнь и весьма комфортное существование! Решайтесь! А когда закончится эта война, я обещаю вам свободу…

Неожиданно из пещеры донесся смех:

– Свободу? Вы думаете, я на это куплюсь? Красным верить нельзя – вы лжете, как дышите.

– Может думать что угодно – это ваше право, – спокойно согласился Егор Фомич. – Можете сдохнуть в холоде и темноте, но можете выйти и спасти свою жизнь. Либо, если боитесь таких жутких застенков НКВД, пустите себе пулю в висок. У вас ведь еще остались патроны? Одним словом – решайте, герр Вебер. Надеюсь, что вы примете правильное решение.

Последовала долгая пауза, а затем Вебер крикнул из пещеры:

– Не стреляйте – я выхожу!

Бойцы мгновенно взяли на прицел темный провал.

– Оружие на землю! – крикнул один из них.

И вот из полумрака лаза показался Макс фон Вебер. Его лицо было бледным, глаза глубоко запавшими. Бросив «Вальтер» в снег, он выбрался из дыры и поднял руки над головой.

Егор Фомич кивнул и шагнул вперед, подбирая брошенное оружие.

– Мудрое решение, Максимилиан Карлович.

Двое бойцов подскочили к гауптманну и скрутили ему руки за спиной. Оставив у лаза группу бойцов, комиссар распорядился вести пленников к зимовью. Макс шел молча, опустив голову, бросив лишь единственный взгляд на темный лаз пещеры, где осталось золото, за которым он пришел в эту проклятую Сибирь.

Я смотрел ему в спину и чувствовал странную пустоту от осознания тяжёлой истины: «спектакль» ещё не окончен. Слова Егора Фомича эхом отдавались в голове: роль придётся играть и дальше, глядя в глаза Веберу и Брагину, пытаясь заставить врагов сотрудничать с нашей разведкой.

А уже утомившую меня маску придется носить еще неизвестно сколько, опасно балансируя на грани между игрой и реальностью. Мои мысли, пусть и невольно, были заняты этими призраками рухнувшей империи, которые всё ещё цеплялись за своё золото, не понимая, что история уже перемолола и их самих. И возврата к прошлому не будет.

А найденное золото станет бронёй для наших танков, сталью для пушек и снарядов, обмундированием для красноармейцев, которые дойдут до Берлина. А война этих динозавров была проиграна ещё до того, как они ступили вместе с фашистами на нашу землю.

Я глубоко вдохнул колючий морозный воздух, втянул голову в плечи и зашагал в окружении конвоя в сторону зимовья. Не по душе мне были эти шпионские игры, мне бы в бой лицом к лицу с врагом… Но игра продолжалась, и места интеллигентским рефлексиям, сентиментальным соплям и пустопорожним сомнениям в ней не было…

КОНЕЦ ТРЕТЬЕЙ КНИГИ

[1] Золотниковая система (русская): 1 фунт равнялся 96 золотникам (около 409,5 грамма), а 1 золотник составлял 1/96 фунта (примерно 4,26 грамма). Именно в этих единицах мерили золото внутри страны.