Текст книги "Дотянуться до легенды. Трилогия (СИ)"

Автор книги: lanpirot

сообщить о нарушении

Текущая страница: 40 (всего у книги 43 страниц)

Еще больше бесплатных книг на https://www.litmir.club/

Глава 20

Очередь к контрольно‑пропускному пункту тянулась неспешно. Машины – грузовики, легковушки, полуторки с кузовами, забитыми грузом и военными, даже скрипучие телеги – ползли одна за другой, то и дело останавливаясь. Хоть проверка каждого и не занимала так уж много времени, но транспорта, идущего в город, было много.

Я сидел в кузове, зажав между коленями свой вещмешок, и старался держаться расслабленно – насколько это вообще было возможно в такой ситуации. Рядом сидели настоящие красноармейцы. Кто‑то курил, пуская дым тонкой струйкой, кто‑то дремал, привалившись спиной к борту, кто‑то просто молча смотрел вперёд, на медленно ползущую очередь.

КПП постепенно приближался. Поперёк дороги был перекинут шлагбаум – простое бревно на стойках, окрашенное в красно‑белые полосы. Рядом стоял небольшой навес, тоже собранный из бревен на скорую руку, и несколько солдат с винтовками.

Атмосфера была напряжённая, но в прифронтовой полосе подобные проверки уже были делом обычным. Мы постоянно останавливались, продвигаясь вперёд на несколько метров до каждой остановки. Водитель, коренастый старшина с обветренным лицом кирпично‑красного цвета, то и дело зевал.

Лейтенант, сидевший рядом с ним, закурил, выпустив клуб дыма в открытое окно. За дорогой он наблюдал лениво, не проявляя никакого нетерпения. Клуб табачного дыма из кабины грузовика заставил и меня закурить. Прикурил я сразу две папироски, одну из которых протянул Фиче.

Я видел, как он нервничает – его тонкие пальцы постоянно теребили ремень автомата, а взгляд бегал по сторонам, цепляясь за каждую мелочь. Но, не скрою, держался он молодцом – не дёргался, не суетился, старался выглядеть таким же уставшим и безразличным, как остальные бойцы в кузове.

А по лицу Вебера вообще ничего нельзя было предположить, кроме одного – гауптманн абсолютно спокоен. Может быть, где‑то глубоко внутри он и нервничал не меньше нас с Фичей, но он умел держать себя в руках. Вот и сейчас он сидел со скучающим видом, наблюдая, как очередь медленно продвигается вперёд. Вот уже и до шлагбаума осталось всего‑ничего.

Вскоре и наша очередь подошла – грузовик остановился прямо у шлагбаума. На подножку нашей «полуторки» ловко запрыгнул загорелый до черноты старший лейтенант с цепкими внимательными глазами.

– Старший лейтенант Колобков, – представился он, прикоснувшись кончиками пальцев к козырьку фуражки. Голос у него был твёрдый, хорошо поставленный – видно, что не новичок. – Предъявите документы на проверку, товарищи!

Лейтенант, сидевший в кабине, не спеша достал из внутреннего кармана гимнастёрки удостоверение и какое‑то предписание. Протянул их старшему лейтенанту.

– Лейтенант Вахрушев, – коротко бросил он.

Старший лейтенант Колобков взял документы, открыл удостоверение, пробежал глазами по строчкам. Читал он долго и внимательно, не торопясь, потом поднял глаза.

– Документы в порядке, товарищ лейтенант, – произнёс он, возвращая бумаги Вахрушеву.

Лейтенант кивнул, сунул документы обратно в карман, но старший лейтенант Колобков не спешил спрыгивать с подножки. Он задержался, скользнул взглядом по кузову и нахмурился.

– А военинженеры у тебя в кузове откуда взялись? – спросил он, кивнув в нашу сторону. – Что‑то не похожи они на твоих бойцов… Здравствуйте, товарищи воениженеры! Куда направляетесь?

Вот оно – началось. Я украдкой посмотрел на Макса – гауптманн сидел абсолютно спокойно. Так же спокойно он достал из планшета несколько листов бумаги и протянул их старшему лейтенанту.

– Здравствуйте, товарищ старший лейтенант, – произнёс он ровным, уверенным голосом, в котором не было ни капли напряжения. – Военинженер третьего ранга Волынцев. Инспекционная группа Ржевско‑Вяземского оборонительного рубежа. Вот наши документы – предписания и удостоверения. Направляемся в штаб 32‑й армии с докладом.

Старший лейтенант Колобков взял протянутые Вебером бумаги и принялся внимательно их изучать. Прошла минута, вторая, третья, которые мне показались целой вечностью. Потом старший лейтенант оторвал глаза от бумаг и окинул внимательным взглядом Макса, потом меня, потом Фичу.

Его глаза скользнули по нашим поношенным гимнастёркам, по чёрным петлицам с синим кантом и эмблемой инженерных войск, задержались на моей медали «За отвагу» и ордене «Красной Звезды» на груди Макса.

– Из‑под Гжатска, говорите? – произнёс он наконец.

– Я этого не говорил, товарищ старший лейтенант, – широко улыбаясь, ответил Макс. – Это вы в бумагах прочитали. И это действительно так.

– А ведь товарищ лейтенант следует с бойцами из Мятлево… Как‑то не складывается маршрут, товарищи военинженеры.

– Так мы и не с ними ехали, они нас буквально несколько километров назад подобрали, – не дрогнув ни единым мускулом, сообщил Вебер. – Машина у нас сломалась, пришлось пешком добираться. Дело срочное.

– А какое дело? – тут же выстрелил следующим вопросом старший лейтенант.

– Всё, что нужно, товарищ старший лейтенант, у нас в бумагах написано, – жестко отбрил проверяющего гауптманн. – А сверх того ничего сказать не могу – секретность! Если хотите, давайте с нами в Штаб…

Старший лейтенант кивнул и вернул документы.

– Всё в порядке, товарищи военинженеры, – произнёс он, спрыгивая с подножки. – Проезжай! – Старший лейтенант Колобков махнул рукой водителю, и грузовик медленно тронулся с места, проехав под поднятым шлагбаумом. Я незаметно выдохнул – на этот раз пронесло.

А за нами уже подкатывала следующая машина, и старший лейтенант снова запрыгивал на подножку, чтобы начать проверку сначала. А мы поехали дальше, в сторону Вязьмы, и я понимал – самое сложное предстоит нам впереди.

Грузовик медленно вкатился в Вязьму, и я сразу почувствовал – город живет такой же жизнью, как и Рославль перед оккупацией. Всё это я уже видел, как будто вернувшись на несколько недель назад.

Здесь, на широких улицах, было еще много народу: беженцы с узлами и котомками, женщины с детьми, суетливые торговки у еще работающих ларьков, патрульные с винтовками за плечами. По мостовой, грохоча железом, то и дело проносились грузовики с бойцами, тянулись колонны пехоты, где‑то вдали надсадно трубил гудок паровоза – видимо, на станции шла погрузка.

Воздух был точно так же пропитан запахом гари – едкий дым стелился над крышами. На углу улицы, по которой неспешно катился наш грузовик, стояла полуразрушенная церковь, на стене которой кто‑то мелом написал: «Смерть немецким оккупантам!»

Город был большой, гораздо больше Рославля. И на первый взгляд казалось, что всё здесь хорошо – работают лавки, ходят трамваи, даже дети бегают по улицам, – но за каждым углом маячит война.

– Товарищ лейтенант! – окликнул Вебер Вахрушева, наклонившись к кабине. – Высадите нас, пожалуйста, здесь – нам дальше удобней пешком.

Лейтенант кивнул:

– Без проблем, товарищ военинженер. Останови, Сергей! – попросил он водителя.

Грузовик заскрипел тормозами и остановился у перекрёстка, возле покосившегося фонарного столба. Мы с Фичей перелезли через борт и спрыгнули на обочину. Макс последовал за нами.

– Спасибо, братцы, за помощь! – крикнул Вебер, хлопнув ладонью по борту грузовика.

Из кузова нам помахали руками несколько красноармейцев, а лейтенант Вахрушев, обернувшись, «козырнул», и «полуторка», натужно урча, вновь влилась в поток машин, идущих по проспекту.

Мы остались стоять на обочине втроём. Я огляделся – вокруг сновали незнакомые люди, и никому из них не было до нас никакого дела.

– За мной, – произнёс Вебер, найдя табличку с номером дома и названием улицы. – Здесь недалеко, минут пятнадцать ходу.

Мы тронулись вдоль оживлённого проспекта. Вебер шёл уверенно, как будто он знал эти улицы. Я шёл следом, поглядывая по сторонам, а Фича замыкал нашу маленькую процессию.

– Ты здесь раньше был? – спросил я, поравнявшись с Максом.

– Нет, – ответил он, – но мы с отцом досконально проработали маршрут по карте города. Это улица Большая Московская… вернее, когда была… Теперь это улица Ленина. Нам сюда, – и он повернул к показавшемуся впереди скверу.

Пройдя через него, мы оказались на какой‑то тихой улице – бывшей Верхней Бельской, как сказал Макс. Вязьма в этом месте сохраняла свой дореволюционный облик – плотная, живописная застройка конца XIX – начала XX века.

По правой стороне улицы тянулись кирпичные купеческие особняки – двухэтажные жилые дома из красного кирпича с нарядными наличниками, рустованными углами и профильными карнизами. В первом из них, судя по вывеске, сейчас располагался какой‑то советский отдел, во втором – коммунальные квартиры, о чём свидетельствовали верёвки с бельём, протянутые между окнами второго этажа.

Мы шли не спеша, Вебер то и дело поглядывал на номера домов. На углу, напротив очередного кирпичного особняка, стояло крепкое двухэтажное каменное здание с массивной дубовой дверью и небольшой вывеской над входом. Я бегло прочитал: «Штаб Вяземского истребительного батальона».

У меня внутри всё сжалось. Я отлично помнил из своих знаний о будущем, что именно такие истребительные батальоны формировались в июле‑октябре сорок первого по всей стране – из местных ополченцев и бойцов НКВД. Именно они ловили диверсантов в лесах, именно они прочёсывали прифронтовую полосу. И вот сейчас мы, трое «военинженеров», проходим буквально в двадцати метрах от их штаба.

По мере нашего движения улица постепенно меняла свой облик. Кирпичные особняки начали перемежаться типичной для старой Вязьмы застройкой – деревянными домами на каменных фундаментах. Первый этаж у таких домов был каменный – массивный, из серого камня, а второй бревенчатый, с резными наличниками и покатыми крышами.

– Здесь, – произнёс Макс, останавливаясь у очередного дома.

Палисадник перед домом был ухожен – низкий штакетник, выкрашенный в белый цвет, несколько кустов сирени и старая яблоня, уже потихоньку начинающая желтеть. Макс подошёл к калитке и крикнул:

– Николай Владимирович! Вы дома⁈ Маслов! Николай Владимирович!

Тишина. Только где‑то за забором лениво тявкнула собака.

Вебер крикнул еще несколько раз, но на крик никто так и не отозвался. Пока он надрывал глотку, я осмотрелся: окна дома были закрыты ставнями, да и двор несколько подзарос травой, видимо, давно её никто не скашивал.

– Может, его нет дома? – предположил Фича, опередив меня. – Надо у соседей спросить.

И вдруг у соседнего дома скрипнула открывающаяся калитка.

– Вам кого нужно, товарищи военные? – раздался следом женский голос.

Со двора соседнего дома на улицу вышла женщина. Лет пятидесяти, может, чуть старше, в простеньком ситцевом платье в мелкий цветочек, с платком, небрежно повязанным на голове.

– Мы к Николаю Владимировичу, – вежливо произнёс Макс, делая шаг навстречу. – К Маслову. Соседу вашему.

– К Коле? – приподняла бровь женщина. – А вы кто ему будете?

– Давние знакомые, – ответил Вебер, – он друг моего отца. Мы просто проездом в Вязьме. Несколько дней будем, вот хотел заглянуть, пообщаться, ну, и погостить несколько дней… – как бы виновато добавил он. – Скоро нам обратно в расположение, а потом и вовсе на фронт…

– Так нет его, Коли… – протянула она задумчиво. – Пару недель, наверное, дома не показывался… А то и дольше – вон как двор запустил.

– А куда же он делся? – нахмурился Макс.

– Так знамо куда, – вздохнула женщина, вытирая руки о фартук, – днюет и ночует теперь на предприятии. Дома никто не ждет – одинокий он. Когда последний раз виделись, говорил, эвакуация скоро – вот и пропадает там день и ночь… А то, небось, и сам уже того…

– Что того? – переспросил Макс настороженно.

– В эвакуацию уже уехал, – пояснила женщина. – Завод его, где он начальником, вроде как вывозят куда‑то на восток. Вот он и крутится, бедняга. Говорил мне на прошлой неделе: «Тётя Клава, вы уж за домом присмотрите, я, может, надолго отлучусь». Ну, я и присматриваю, чего уж там.

Макс на секунду задумался, потом спросил:

– Простите, а вы не подскажете – где это предприятие находится? Может, мы его там и найдём…

– Подскажу, ребятки, – кивнула тетка. – Отчего не подсказать? Главный вяземский льнозавод – он совсем недалеко отсюда. Вот там и попробуйте его отыскать.

– Спасибо огромное! – не забыл поблагодарить женщину Вебер. – А вы не могли бы… – неожиданно начал он, прервавшись на полуслове, будто ему неудобно просить.

– Что, соколики? – переспросила тетка.

– Мы бы оставили у вас на кое‑какие вещи, пока Николая Владимировича не найдем? Лишнее нам с собой таскать – только мучиться. А как вернёмся – заберём.

Женщина посмотрела на нас, потом на дом Маслова, потом снова на нас. И вдруг усмехнулась – добродушно, по‑соседски.

– Да можете вообще у меня остановиться, ребятки, – неожиданно предложила она. – Ну, если Колю не отыщите. У меня‑то места полно сейчас… – Она всхлипнула, вытерев глаза кончиком платка. – Все мои трое – муж и двое сыновей – на фронте. А невестка с внуками – в эвакуацию уехали, в Татарстан. Одна я тут, как перст, осталася… – Хотите – располагайтеся…

– Спасибо огромное! – произнёс Вебер с искренней благодарностью в голосе. – Мы бы с огромной радостью! И за постой заплатим – сколько скажете…

– Да что вы, что вы, – замахала руками женщина. – Какие деньги? Вы же на фронт собираетесь.

– Нет уж, – твёрдо произнёс Макс. – Мы люди военные, а военные за постой платят. Если деньгами не хотите, скажите, что сделать нужно – ведь мужская работа всегда в своём доме найдётся.

Женщина посмотрела на него, потом на нас, и вдруг улыбнулась:

– Ну, раз так – тогда ладно. Заходите, ребятки, я чайник поставлю. У меня и пирожки есть, с капустой. С дороги‑то, поди, проголодались?

– Проголодались, – честно признался Фича.

– Ну, тогда заходите, заходите, – засуетилась женщина, отворяя калитку. – Меня Клавдия Ивановна зовут. А вы как звать‑величать, товарищи военные?

– Волынцев Константин Сергеевич, – произнёс Макс, прикоснувшись пальцами к козырьку фуражки. – Военинженер третьего ранга. А это мои помощники – воентехник первого ранга Рогожин Дмитрий Алексеевич, – он кивнул в мою сторону, – и сержант Петров Алексей Иванович, – Макс ткнул пальцем в Фичу, который стоял чуть позади нас.

– Ну, что ж, товарищи военные инженеры, – кивнула Клавдия Ивановна, – заходите.

– Спасибо вам, Клавдия Ивановна! – Вебер рассыпался в благодарностях. – Вы нас прямо спасли.

– Да чего там, – махнула рукой женщина, пропуская нас во двор. – Заходите, заходите.

Мы прошли за ней в дом, бросили вещмешки в комнате, которую она указала и прошли следом в летнюю кухню, представляющую отдельное строение во дворе. Она усадила нас за стол, налила чай и поставила перед нами тарелку с пирожками.

– Клавдия Ивановна, – произнёс Макс, первым разделавшись с угощением, – еще раз огромное вам спасибо!

– Да чего там… – отмахнулась от него женщина. – Идите уже, ищите Николая Владимировича.

Поблагодарив хозяйку еще раз, мы вышли из дома и двинулись обратно, к улице Ленина. Мы миновали сквер, после которого дореволюционная застройка с купеческими особняками постепенно уступала место индустриальным постройкам, а воздух пропитался каким‑то специфическим запахом.

Впереди, за высоким забором, показались корпуса завода – несколько двух‑ и трёхэтажных зданий из красного кирпича, с высокими окнами и трубой, из которой валил густой белый дым. У ворот стоял шлагбаум и будка охранника. Рядом, на скамейке, сидели несколько рабочих, кто‑то курил, кто‑то читал газету.

Мы подошли к проходной. Вахтер – седой юркий дедок, тут же перегородил дорогу.

– Куды, товарищи командиры, собрались?

– Нам к Николаю Владимировичу Маслову надо, – произнёс Макс. – Знакомые мы ему, издалека приехали, давно не виделись. Можно к нему пройти?

Старик приподнял бровь:

– К Маслову‑то? А пропуск у вас есть? Без пропуска нельзя!

– Да откуда же у нас пропуск? – развёл руками Макс.

Вахтер хмыкнул, но без злобы – видно было, что привык к таким вот «гостям», которые без пропусков ломятся к своим знакомым на завод.

– Без пропуска на территорию не пущу, – твёрдо сказал он. – Приказ такой – война идёт! Но Маслова вызвать могу – тута он, даже домой не уезжает в последнее время.

– Вызовите, пожалуйста, – кивнул Макс. – Мы подождём.

Глава 21

Вахтер нехотя снял трубку телефона, висевшего на стене. Набрал номер, подождал, потом коротко бросил:

– Николая Владимировича позовите. К проходной. Там к нему какие‑то военные пришли… Говорят, знакомые… Издалека ехали… Хорошо, передам, – он повесил трубку и вернулся за свой стол. – Подождите, товарищи, сейчас он подойдёт.

Минут через пять из ворот показался высокий худощавый мужчина лет шестидесяти, может, чуть меньше.

На нём был поношенный пиджак, лицо волевое, тронутое двухдневной щетиной, а в глазах стояла хроническая усталость. Мужчина прошел через проходную, перекинувшись парой слов с вахтером, а потом пошел к нам, подозрительно оглядывая нас с ног до головы.

– Здравствуйте, товарищи! – звучно поздоровался он. – Я – Николай Владимирович Маслов. Мы знакомы? Что‑то я никого из вас не припомню… – он неожиданно запнулся, когда его взгляд остановился на Вебере.

Макс сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию, и понизил голос так, чтобы вахтёр, сидящий в своей будке, не мог расслышать слов:

– Здравствуйте, Василий Никанорович. Меня зовут Максим, я – сын Карла Фридриховича фон Вебера.

Маслов замер, еще внимательнее вглядываясь в черты лица Вебера. Я заметил, как в его глазах промелькнуло узнавание – скорее всего, Макс был очень похож на своего отца в молодости.

– Вы… вы похожи на своего отца в молодости, – немного помедлив, озвучил мою догадку Брагин. – Откуда вы здесь, господа? – тихо прошептал он следом, не дрогнув ни единым мускулом.

– Мы здесь по поручению отца, – ответил Вебер. – Он уже в Рославле…

– С немцами, – презрительно скривил губы бывший ротмистр.

– Пока да, – не стал спорить Макс, – но это временная мера. Немы уже сломили сопротивление красных и скоро возьмут и Москву…

При этих словах Брагин помрачнел еще больше и нервно заиграл желваками.

– Послушайте, Василий Неканорович, так нужно… для нашего общего дела… – быстро заговорил Вебер. – Пусть они и истерзают друг друга, как следует, а после… Отец сказал, что пришло наше время, господин ротмистр! Пора задуматься над возрождением настоящей России… – продолжал жарко нашептывать Макс, отслеживая, как меняется лицо Брагина.

– Он считает, что время пришло? – переспросил бывший ротмистр.

– Время пришло! – кивнул гауптманн. – Мы должны быть готовы в подходящий момент взять власть в свои руки, и выбросить с нашей земли всех захватчиков! У вас есть место, где мы можем поговорить, не привлекая ни чьего внимания?

– У меня дома, – ответил Брагин. – Я сейчас предупрежу, что ко мне приехали гости, и вернусь, – он указал рукой на территорию фабрики. – Ждите.

Брагин кивнул нам и быстрым шагом направился обратно через проходную, скрывшись за воротами фабрики, а мы остались дожидаться его у кирпичной стены.

Вахтёр, сидящий в своей будке, лениво поглядывал на нас, но вопросов больше не задавал. Фича нервно переминался с ноги на ногу, я курил, а Макс же стоял абсолютно неподвижно, заложив руки за спину, и смотрел куда‑то поверх заводских труб.

– Как думаете, он нас не сдаст? – тихо спросил Фича.

– Кому? – удивленно переспросил Вебер. – Красным? Он двадцать один год под чужим именем живёт – его же первого к стенке и поставят по законам военного времени! А к тому же, он люто ненавидит коммунистов, а за два десятка лет эта ненависть выросла высотой с огромную гору. Нет, он на это никогда не пойдет.

Прошло минут десять, может, пятнадцать. Солнце уже коснулось крыш заводских корпусов, и длинные тени легли на пыльную дорогу. Наконец из ворот показался Брагин. Он шёл быстро, на ходу застёгивая пиджак, и в руке у него был небольшой свёрток – видимо, какие‑то бумаги или личные вещи.

– Идёмте, – коротко бросил он, поравнявшись с нами. – До дома минут десять. Пойдём пешком, машина мне сейчас не полагается – всё на эвакуацию работает.

Мы двинулись следом за ним, вернувшись к дому бывшего ротмистра уже знакомым путем. Брагин всё время шёл впереди, уверенно и быстро, несмотря на возраст и хроническую усталость.

Мы подошли к его дому и вошли во двор, сплошь заросший сорной травой.

– Совсем запустил… – покачал головой Брагин, вынимая из кармана ключ. – Хорошо хоть соседка присматривает.

– У Клавдии Ивановны мы вещи оставили, – Вебер кивнул в сторону соседнего дома, – когда вас не застали.

– Вот только её в наши дела не вмешивайте! – жестко произнёс ротмистр.

– И не думали даже, – ответил Макс, – там ничего особенного.

Брагин отпер дверь и жестом пригласил нас входить. Дом внутри оказался куда уютнее, чем выглядел снаружи. Прихожая – небольшая, с вешалкой и зеркалом в деревянной раме. Дальше – коридор, из которого вели двери в несколько комнат. Пахло старым деревом, табаком, едва уловимым запахом воска и почему‑то ладаном.

– Проходите в гостиную, – указал Брагин. – А я сейчас чайник поставлю – с утра ничего и перехватить не успел.

Мы прошли в гостиную. Комната была небольшой, но обставлена скромно и со вкусом – старый диван с потёртой обивкой, круглый стол, покрытый клеёнкой, книжный шкаф. Через некоторое время Маслов‑Брагин вышел из кухни с подносом, на котором стояли четыре чашки и заварочный чайник. Поставил поднос на стол, разлил чай и сел напротив Макса. Фича устроился на диване, я – на стуле у окна.

Некоторое время Брагин посмотрел на Макса – долго, внимательно, словно узнавая давно забытые черты.

– Вы действительно очень похожи на отца, Максим, – тихо произнёс он наконец. – Тот же взгляд… Карл Фридрихович всегда смотрел на людей так, будто видел их насквозь.

– Он и сейчас так смотрит, – усмехнулся Макс. – Вы еще увидитесь с ним, чтобы это оценить.

Брагин помолчал, потом отхлебнул чай и поставил чашку на блюдце.

– Ну, – произнёс он, и голос его неожиданно стал твёрдым и деловым. – Вы сказали, что время пришло. Что ваш отец хочет вернуть Россию. Я слушаю. Но предупреждаю сразу – я не мальчик, и даже не юноша с горящим взором, которого можно увлечь красивыми словами. Мне почти шестьдесят, из них двадцать один год я прожил под чужой личиной. Так что говорите конкретно – что вы хотите от меня?

Макс поставил чашку и пристально посмотрел Брагину прямо в глаза.

– Золото, Василий Никанорович, – не юля, сразу заявил Макс. – Нам нужно золото! То самое, которое вы спрятали в тайге под Иркутском в январе двадцатого года.

В комнате повисла гробовая тишина. Даже Фича перестал ёрзать на диване. Брагин закрыл глаза, а я увидел, как слегка дрогнули его пальцы, сжимающие чашку. Потом он открыл глаза и тихо произнёс:

– Думаете, что оно вам поможет?

– Нам, Василий Никанорович! – горячо воскликнул Вебер. – Я… да и мой отец… надеемся, что вы присоединитесь… А это золото – оно станет фундаментом новой России. Вы должны нам помочь!

Брагин долго молчал, глядя куда‑то в сторону.

– Я подумаю… над вашим предложением… – произнёс он. – Подумаю… Но не сейчас. Сейчас – пейте чай, отдыхайте. Вы у меня в гостях. Завтра с утра поговорим подробнее. На свежую голову. Комнат у меня много, все пустые. Располагайтесь где хотите. – Брагин допил чай и вышел из комнаты, оставив нас одних в гостиной. Я посмотрел на Макса, потом на Фичу.

– Как думаете, – тихо произнёс я, – удалось его зацепить?

– Посмотрим, – ответил Макс, глотнув из чашки. – Посмотрим…

Мы допили чай и поднялись из‑за стола.

– Пойдём к Клавдии Ивановне за вещами, – произнёс Макс.

Брагина мы нашли во дворе, у сарая, из которого он вытащил старую косу‑литовку на длинном древке. Похоже, ротмистр собирался скосить заполонившую двор растительность и сейчас водил по лезвию косы точильным бруском.

– Сейчас вернёмся, Николай Владимирович, – бросил Макс через забор, когда мы вышли на улицу. Он даже имя Брагина не перепутал – для соседей тот продолжал оставаться Масловым. – Вещи заберем у Клавдии Ивановны и назад.

Брагин не ответил, только махнул рукой, мол, идите уже. Клавдия Ивановна встретила нас радостно, словно давно ждала.

– Ой, соколики, уже вернулись? – засуетилась она, тут же открывая калитку. – И Колю, смотрю, с фабрики вытащили! Молодцы какие – ему отдохнуть от работы, да отвлечься не помешает. Заходите‑заходите, вещи‑то ваши целёхоньки, в горнице лежат.

Мы прошли в дом, вещмешки стояли в углу, там, где мы их и оставили. Ничего ценного в них, конечно, не было, но оставлять – подозрительно, особенно в такое неспокойное время.

– Клавдия Ивановна, спасибо вам ещё раз, – произнёс Макс. – Вы нас просто спасли.

– Да что вы, что вы, – замахала она руками. – Вы уж заходите, коли что нужно будет. Пирожков я вам ещё с собой дам, на ужин – у Николая‑то, поди, шаром покати в доме. Я вам вон, и в узелочек уже завернула, горячие ещё.

Она протянула Максу свёрток, завёрнутый в чистое полотенце. От свежих пирожков шёл такой аппетитный запах жареной капусты и поджаристого теста, что у меня аж слюнки потекли – есть опять хотелось зверски.

– Спасибо, Клавдия Ивановна, – чуть не хором произнесли мы.

– Вы нас прямо балуете, – добавил Вебер.

– Ой, да ладно… – отмахнулась она. – Идите, пока пирожки не остыли!

Мы попрощались и вышли на улицу. Солнце уже село, и вечерний город погрузился в сумерки. Где‑то далеко за городом глухо бухала артиллерия – фронт напоминал о себе даже здесь. Брагин во дворе развил бурную деятельность: бывший ротмистр, сняв пиджак и засучив рукава рубашки, стоял посреди двора с косой в руках.

Ритмичными, размашистыми движениями он скашивал высокую траву. Лицо у него было сосредоточенное, даже какое‑то отрешённое, словно этим простым, мужицким делом он гнал из себя все те мысли, что навалились после нашего прихода.

– Думает Василий Никанорович… – увидев Брагина, тихо произнёс Макс. – Крепко думает… Просто у некоторых людей мысли лучше думаются, когда руки делом заняты.

Мы осторожно подошли к крыльцу. Брагин не остановился – коса свистела, трава ложилась ровными рядами.

– Пойдём в дом, – шепнул Макс. – Не будем мешать.

Мы тихонько прошли в дом, оставили вещмешки в комнатах, которые выбрали для ночлега, и вернулись в гостиную. Пирожки пахли одуряюще, Фича то и дело поглядывал в их сторону.

– Давай подождём хозяина, – предложил Макс, увидев его голодный взгляд.

– Эх, – вздохнул Алексей, – пирожки‑то остынут.

– Пойду, позову, – Вебер поднялся со своего места. – Он же кроме «пустого» чая ничего с утра не ел. Николай Владимирович! – окликнул Макс Брагина через распахнутое окно. – Ужинать зовём. Пирожки есть, от соседки. Еще горячие!

Брагин остановился, выпрямился, опёрся на косу.

– Поужинать бы не мешало, – согласился он. – Я сейчас.

Он прислонил косу к стене сарая, пошёл к крыльцу. Мы опять расселись за столом в гостиной. Соседские пирожки и впрямь оказались хороши – поджаристые, с хрустящей корочкой, с горячей капустной начинкой, приправленной луком.

Мы посидели ещё немного, говорили о всяких пустяках, не касаясь главного вопроса. Раз Брагин взял время «на подумать» до утра, так и нечего его торопить. Брагин говорил мало, отвечал коротко и односложно, и было видно, что мысли его где‑то далеко.

– Ладно, господа… – произнёс он наконец. – Идите спать… Утро вечера, как говорится…

Мы вышли из‑за стола и разошлись по комнатам. Утром меня разбудил запах жареной картошки. Я открыл глаза – в комнате было светло. Я поднялся, умылся в рукомойнике, быстро соскрёб отросшую щетину со щек, надел гимнастёрку и вышел в гостиную.

Брагин уже сидел за столом, в чистой рубашке, выбритый и причёсанный. Вид у него был свежий, отдохнувший, но глаза – те же, что вчера, – задумчивые и тяжёлые. Перед ним стояла большая сковорода с жареной картошкой. Следом за мной в гостиную вошел Макс, а за ним Фича.

– Присаживайтесь, господа, – произнёс бывший ротмистр, – чем богаты…

Я, не дожидаясь второго приглашения, сел, взял вилку, и воткнул её в хрустящую картофелину. Вскоре ко мне присоединились и остальные. Брагин дождался, пока мы насытимся, и сковорода опустеет, а затем отложил вилку.

– Господа, – глухо произнёс он. – Я всю ночь не спал… Думал…

Мы замерли, ожидая какого угодно решения.

– Я согласен! – твёрдо сказал Брагин. – Могу показать вам место на карте, а если надо – то и доведу… Одни вы не найдёте даже с картой.

– Я рад, что вы с нами, Василий Никанорович! – с воодушевлением произнёс Вебер, но Брагин предупредительно поднял руку, останавливая его восторг.

– Только вы все должны понять одну вещь, – продолжил он, – золото есть, только я не знаю, как его оттуда достать…

– В смысле? – нахмурился Макс.

– В самом прямом, Максим. Золота там не горстка, и даже не мешок с монетами. Это ящики, весьма тяжелые и объёмные. Место – в тайге, в нескольких десятках вёрст от железной дороги. Сейчас – август, скоро осень – пойдут дожди и дороги, а там их нет почти – развезёт. Потом зима… – Он замолчал, отхлебнув чаю. – Я готов пойти с вами. Я помню место… Но что мы будем делать дальше? Как вы эту кучу металла из тайги вывезете, не привлекая внимание красных? Особенно сейчас, во время войны, когда они в каждом видят потенциального врага?

– У отца есть план, – произнёс Макс.

– Какой план? – прищурился Брагин.

– Сначала нам нужно точно знать, существует ли золото, – уклонился от прямого ответа Макс. – Всё‑таки двадцать лет прошло… Потом – оценим объёмы. И уже тогда…

– Максим, – перебил его Брагин, и в голосе его послышались стальные нотки, – я двадцать один год прожил с этой тайной один на один. Свидетелей, кроме меня, в живых не осталось. С большой долей вероятности золото находится в том же тайнике. А найти его весьма непросто, даже зная примерное нахождение. И я знаю, о чём говорю. А вы даже не представляете, что такое вывезти такую кучу драгметалла из Сибири. Это целая операция – с людьми, с транспортом, с провизией, с оружием, в конце концов!

– Вы правы, Василий Никанорович, – тихо произнёс Макс. – Но у моего отца есть и люди, и ресурсы. Он готов всё это организовать – если вы поможете нам найти золото.

Брагин долго молчал, глядя в окно.

– Хорошо, – произнёс он наконец. – Я пойду с вами к тайнику. Только как вы планируете вывезти золото из Сибири?

Макс отложил вилку и посмотрел Брагину прямо в глаза.

– Честно? – произнёс он. – Пока никак.

– То есть, – протянул бывший ротмистр, – вы пришли ко мне, убедили, что я нужен, я согласился рисковать головой – а у вас даже плана нет?

– План есть, – спокойно ответил Макс. – Но он поэтапный. Первый этап – это вы. Найти вас и убедиться, что золото существует, и оно всё ещё находится в тайнике. Подготовка экспедиции – это уже второй этап… Если золота уже нет, соответственно никакого второго этапа не понадобится.