Текст книги "Дотянуться до легенды. Трилогия (СИ)"

Автор книги: lanpirot

сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 43 страниц)

– Значит, сначала проверка тайника? – переспросил Брагин. – И мы с вами должны это сделать?

– Примерно так, – кивнул Макс.

Брагин откинулся на спинку стула и долго смотрел на Макса. Потом тихо произнёс:

– Вы знаете, Максим, ваш отец всегда был таким же… Упрямым до чёртиков. Если он что‑то решил – его танком не остановить. Поэтому и дослужился до генеральских погон.

– Это семейное, – усмехнулся Макс.

– А я вот, к сожалению, не успел примерить генеральские лампасы… Чертовы коммуняки! – Брагин поднялся из‑за стола, подошёл к книжному шкафу и достал из него потрёпанный географический атлас. Развернул его на столе, найдя карту Сибири.

– Вот, – произнёс он, наклоняясь над картой. – Смотрите.

Его палец ткнул в точку где‑то в тайге под Иркутском.

– Золото здесь, – сказал он, – в тайге, в пещере у старой охотничьей заимки. Мы с моими бойцами затащили туда ящики, а вход завалили камнями и замаскировали. За двадцать один год там наверняка всё заросло зеленью.

Макс наклонился над картой, внимательно изучая местность.

– А ящики? – спросил я. – Сколько их было?

– Двадцать два, – произнёс бывший ротмистр. – Деревянные, окованные железом. Тяжёлые. У меня был десяток бойцов, лошади, сани, и то мы насилу управились…

– Двадцать два ящика золота, – тихо произнёс Макс. – Это… это очень серьёзно.

– Это целое состояние, – поправил его Брагин. – Хватит, чтобы вооружить целую армию…

Глава 22

Брагин замолчал, откинулся на спинку стула и долго смотрел в окно. Потом он медленно повернулся к нам.

– Но сначала, – произнёс бывший ротмистр, – нам нужно решить одну проблему…

– Какую? – спросил Макс.

– Как добраться до тайника, – коротко ответил Брагин. – Между Вязьмой и Иркутском – тысячи километров советского тыла. Как планируете до него добираться, господа? На автомобиле преодолеть такое расстояние – нереально! Ваши липовые документы где‑нибудь, да не сработают. Остается поезд и самолёт… Нет, с самолётом я тоже погорячился. И поезд – это тоже не гарантия… Понимаете, к чему я клоню?

Макс помрачнел – Брагин был абсолютно прав – легко преодолеть эти тысячи километров, лежащие между Вязьмой и Сибирью, не выйдет. Тут действительно нужна проработанная операция… Похоже, что старый Вебер поспешил со своими планами. Да, основательно потыкал нас бывший ротмистр в собственную несостоятельность.

Брагин удручающе покачал головой, пробежавшись взглядом по нашим кислым лицам. Потом он резко выпрямился, и лицо его стало деловым.

– Ладно, – произнёс он, – есть у меня одна идея… Завод мой эвакуируют – и это дело нескольких дней. Эшелон пойдёт как раз на восток – в Читу. Так что я без проблем смогу выехать из Вязьмы легально, без всяких проверок и вопросов.

Макс наклонился вперёд:

– А мы?

– Гражданские документы у вас имеются? – спросил Брагин.

– Да, – кивнул Макс. – Гражданские есть.

– Покажите мне, что есть. Я попробую внести вас в списки специалистов, необходимых для демонтажа и последующего пуска оборудования на новом месте – времени на демонтаж почти не осталось, и рук всегда не хватает.

– А особисты?

– Я здесь на хорошем счету, – криво усмехнулся бывший ротмистр. – Коммунист со стажем. Мне доверяют. А дефицитных специалистов я имею право брать своей властью – для эвакуации критически важного оборудования. Думаю, что никто не будет ставить мне палки в колёса. Да и хаос сейчас еще тот – фронт стремительно приближается, а оборудования еще много.

– А если особист всё‑таки захочет проверить нас? – спросил Вебер.

– Маловероятно, – качнул головой Брагин, – эвакуация идёт в режиме цейтнота, а у него и других проблем хватает. Чекисты в этот момент заняты борьбой с «настоящими диверсантами», – он опять криво усмехнулся, – и паникой среди населения, детальную сверку документов откладывают «до прибытия». Да и задержка необходимых специалистов может быть расценена как саботаж эвакуации. А оно ему надо? К тому же я за вас головой поручусь.

– Значит, в Сибирь поедем вместе, в одном эшелоне? – спросил Макс.

– Да, – Брагин улыбнулся. – Я вас впишу в список «эвакуируемых сотрудников».

– А если по дороге проверят? – насторожился Макс.

– Пусть проверяют – документы будут настоящими, – уверенно ответил Брагин. – Подписи, печати, бланки – всё настоящее. Я же сам их и выправлю.

– Так выходит, – произнёс я, – в Рославль, как планировали, мы больше не вернёмся?

– Выходит, что так, – подтвердил Брагин.

– Тогда нужно сообщить об этом отцу, и предупредить Савелия – это наш человек, которого мы оставили с рацией за городом, – пояснил он Брагину, – чтобы возвращался назад, – сказал Макс.

– И что будем делать с рацией? – задал резонный вопрос Фича.

– Тащить рацию сюда – лишний риск, – высказался бывший ротмистр. – Разве что… Нет! – решительно произнёс он после небольшого раздумья. – Никаких раций!

– Как же нам тогда держать связь с отцом? – озадачился Вебер.

– Никак! – отрезал Василий Никанорович. – Будем действовать автономно! Пора тебе становиться более самостоятельным, Макс!

– Всё равно нужно обязательно сообщить об этом отцу! – непререкаемо заявил Вебер. – Пока мы ищем золото, пусть он думает, как вытаскивать нас из Сибири. Ну, и золото заодно…

– Но для того, чтобы сообщить, нам придется покинуть город, а потом – вернуться назад, – напомнил я.

Брагин покачал головой и раздраженно махнул рукой:

– Шариться туда‑сюда – это прямой путь к провалу, господа! Каждый выход из города, как впрочем, и возвращение – это риск. Патрули, заставы, случайные проверки… А сейчас, когда фронт уже так близко, каждая дорога кишит особистами. Я рисковать не хочу, и вам не советую.

– Но мы должны сообщить отцу! – горячо возразил Вебер. – Он должен знать, что мы нашли вас, и что план меняется. Иначе он будет ждать нас в Рославле, а мы…

– А мы поедем в Сибирь, – перебил его Брагин.

– Именно, – кивнул Макс. – Отец должен об этом знать.

Брагин помолчал, барабаня пальцами по столу, а потом произнёс:

– Ну, так пошли одного радиста. Пусть он отстучит послание вашему барону и отправляется обратно в Рославль вместе с вашим Савелием‑проводником. Без рации радист нам совершенно без надобности.

– Я один не очень в лесу ориентируюсь… – тут же негативно среагировал Фича. – Заблудится могу… Я радист, а не…

Брагин хлопнул ладонью по столу и выругался, прерывая Фичу:

– Да что ж вы за люди такие⁈ В лесу не ориентируетесь, в одиночку не справитесь… Не зря ли я с вами связался, ребятки?

Фича опустил глаза, а Макс нахмурился, поигрывая желваками.

– Ладно, – выдохнул бывший ротмистр, успокаиваясь. – Тогда так. Пусть они идут вдвоем, – он указал на меня и Фичу. А ты, Максим, останешься здесь, со мной. Ведь показать тайник я должен именно тебе, – продолжил Брагин, кивнув в сторону Вебера. – Если с тобой что‑то случится, то и смысла в дальнейшем не будет никакого. В общем, если они не вернутся в течение ближайших суток – мы отправляемся вдвоем.

Макс долго молчал, обдумывая предложение. Потом согласно кивнул:

– Хорошо, Василий Никанорович, действуем именно так.

Затем Вебер повернулся ко мне и спросил:

– Николай, сможешь провести Фичу к Савелию? Он отстучит радиограмму отцу, а затем вместе с Савелием уйдет в Рославль. А ты должен будешь вернуться… Справишься?

– Смогу, Максим Карлович, – я утвердительно кивнул. – Найду Савелия, передам ему Фичу, чтобы они ушли в Рославль, а сам вернусь обратно к вам.

– Сейчас я составлю текст сообщения, – сказал Вебер, – и отправляйтесь…

Он вышел из гостиной, а мы с Фичей остались с Брагиным.

– Василий Никанорович, – произнёс я, – вы хорошо знаете город. Как нам лучше выйти вот в это место, – я развернул на столе одну из карт, взятую из планшета Макса.

Брагин придвинул карту ближе, внимательно изучил её, потом поднял глаза на меня.

– Есть один путь, – произнёс он. – Старая тропа, по которой я ходил, когда изучал окрестности города. Ещё в первые годы, когда только поселился здесь. Боялся, что комиссары могут прийти за мной, вот и изучал все пути отхода.

Он взял карандаш и начал рисовать прямо на карте пунктирную линию.

– Вот смотрите. От моего дома идёте на север, почти до окраины города. Затем, через колхозный сад и огороды, до реки Вязьмы. Вот здесь, – он отметил место на карте, есть брод. Перейдёте реку. От брода – через поля, до старой охотничьей тропы. Она идёт вдоль леса, не выходя на открытые места. Потом – через лес и выйдите к вашему месту встречи.

Брагин поднял глаза от карты:

– Путь неблизкий – километров двадцать, а то и больше. Но зато – никаких патрулей и никаких застав – никаких дорог там нет.

– Спасибо, Василий Никанорович, – произнёс я, пожимая руку Брагину.

– Не за что, – криво усмехнулся Брагин. – Удачи, господа!

Мы с Фичей вышли из гостиной и разошлись по комнатам. Фича – собирать вещи, а я сел на кровать и задумался. В общем, дорога до леса меня сейчас мало интересовала, куда больше мне хотелось побыстрее выйти на контакт с товарищами из разведки, данные которых в Вязьме мне передал Зубов.

Мне предоставлялся шанс связаться с ним, оставшись без надзора Вебера. И этим шансом я намеревался воспользоваться, прежде чем возвращаться обратно к Савелию. Нужно было предупредить Судоплатова о наших дальнейших планах по поиску Колчаковского золота.

Собравшись в дорогу, мы снова вернулись в гостиную. Макс сидел за столом, склонившись над листком бумаги, и что‑то быстро дописывая мелким, аккуратным почерком, сверяясь с шифроблокнотом. Брагин стоял у окна, заложив руки за спину, и смотрел во двор.

Вебер поднял голову, увидел нас и кивнул:

– Готовы?

– Готовы, – ответил я.

– Держи, – Макс протянул Фиче сложенный вчетверо листок. – Я уже всё зашифровал. Коля, – повернулся он ко мне, – дождись ответа, а потом сразу обратно.

Фича взял листок и положил его в карман гимнастёрки.

– Понял, Максим Карлович.

– Возвращаешься обратно в Рославль с Савелием. Не геройствуйте там со стариком – идите тихо‑мирно… И чтобы живыми у меня дошли!

Фича кивнул, чуть побледнев:

– Дойдем, Максим Карлович.

– Отцу по возвращении всё расскажешь подробно. Не знаю, как мы будем оттуда выбираться… Что‑нибудь обязательно придумаем. А он пусть разрабатывает операцию по вывозу золота из советского тыла. Как‑то же он планировал это провернуть?

– Ладно, господа, хватит болтать! – произнёс Брагин, отворачиваясь от окна. – Время не ждёт! Сегодня я постараюсь оформить Максима на фабрику. – Он посмотрел на Вебера. – Переодевайся в гражданское, Макс… Мы с тобой, вроде бы, одной комплекции… Сейчас что‑нибудь подыщу. А твоему товарищу придется прикупить – хлипковат он. И документы свои гражданские возьми – прямо сейчас пойдёшь со мной на фабрику.

Макс нахмурился:

– А как же? Я думал…

– Пока тут думаю я! – отрезал Брагин. – Так даже лучше получится – меньше внимания привлечёте поодиночке. Сегодня оформлю тебя, а завтра – его… Если вернётся, конечно…

Вебер подумал и кивнул:

– Вы правы, Василий Никанорович. Так надёжнее.

– Вот и отлично! – Брагин хлопнул в ладоши. – Тогда не мешкаем. Переодевайся, Максим…

Вскоре Макс уже стоял у крыльца в гражданском – тёмно‑серый пиджак, брюки, на голове кепка – обычный советский работяга. Мы вместе дошли до развилки дороги, после чего молча разошлись в разные стороны. Макс с Брагиным повернули направо – к фабрике, а мы с Фичей – налево, к северной окраине, к реке Вязьме, к броду и старой охотничьей тропе.

Я оглянулся – Макс уже свернул за угол, и только Брагин на секунду обернулся, кивнул мне – и исчез. Всё, мы остались вдвоём с Фичей.

– Пошли, Лёш, – тихо сказал я напарнику.

– Пошли, – согласно кивнул он.

Примерно в течение получаса я не переставал незаметно оглядываться, мне нужно было точно знать, не следит ли за нами Вебер. Скорее всего, это уже маразм, но я не должен сейчас допускать никаких ошибок, чтобы не провалить всё дело.

Улица за спиной была пустынна – редкие прохожие спешили по своим делам, никто не оборачивался, никто не шёл следом. Никому не было никакого дела до двух военных, идущих по своим делам. Даже патруль, мимо которого мы неторопливо прошли, нами не заинтересовался.

– Вроде чисто всё, – тихо сказал я Фиче. – Можно говорить.

Мой напарник слегка нервно произнёс:

– Что будем делать, Коля?

– Связываться надо с нашими, – ответил я. – Зубов дал координаты резидента в Вязьме. Адрес явки и номер телефона. Нужно доложить об изменившейся ситуации – о Брагине, о золоте, о том, что мы уезжаем в Сибирь с эвакуируемыми. Судоплатов должен знать…

Фича кивнул, понимая серьёзность момента.

– На явку?

– Нет, искать адрес некогда – нужен телефон. Зубов заверял, что на нём всегда есть дежурный.

Мы двинулись по улице и, наконец, у одного из перекрёстков увидели вывеску: «Почтовое отделение». Внутри было людно – люди отправляли письма и посылки. Я протиснулся к стойке, за которой сидела молодая женщина в очках.

– Девушка, – обратился я к ней, – можно воспользоваться телефоном?

– Можно, – кивнула она. – Какой номер?

– Три‑два‑четыре.

Она набрала номер, подождала, потом протянула мне трубку:

– Соединила. Говорите.

Я взял трубку и произнёс:

– Здравствуйте, это Иван Петрович?

На том конце провода послышался мужской голос – спокойный, чуть хрипловатый:

– Иван Петрович уехал на дачу, вернётся не скоро. Чем я могу вам помочь?

Я облегченно выдохнул – пароль и отзыв совпали.

– Нам нужно встретиться…

– Минутку, – сказал голос, и в трубке послышались шаги, какой‑то шум, потом щелчок – и другой голос, знакомый, весело произнёс:

– Ну что, Мастер Огня, вот мы опять и свиделись?

– Егор Фомич? – уточнил я, хотя сразу узнал этот голос. – Вы здесь, в Вязьме?

– Да.

– Нам срочно надо встретиться!

– Где ты сейчас, Коля?

Я назвал адрес отделения связи, предварительно уточнив его у девушки‑телефонистки.

– В общем так, – выслушав меня, произнёс полковой комиссар, – вы там не отсвечивайте, минут через пятнадцать к почте подъедет наша машина, – он назвал мне её модель, номер и цвет. – До встречи, Николай.

– До встречи, Егор Фомич!

Мы вышли из почтового отделения и встали у тротуара. Я курил, стараясь выглядеть расслабленно, Лёша тоже держался молодцом. Через десять минут из‑за угла неспешно вывернула неприметная серая «Эмка». Машина плавно притормозила у тротуара, как раз напротив нас с Фичей.

– Садитесь, товарищи, – коротко бросил водитель, тоже ничем не примечательный мужчина средних лет, одетый в гражданское.

Не тратя время на разговоры, мы залезли в салон. Я сел рядом с водителем, а Алексей на заднее сиденье. Машина сразу тронулась, водитель молча крутил баранку, сосредоточенно смотря по сторонам. Поколесив немного по улицам города, автомобиль заехал в тихий переулок и остановился у обычного двухэтажного деревянного дома.

– Вам на второй этаж, – произнёс водитель, указав на дверь в подъезд.

Мы поднялись по скрипучей деревянной лестнице и, увидев приоткрытую дверь, вошли в квартиру, где меня уже поджидал Егор Фомич, сидя за столом в гостиной. На этот раз он был одет в штатское – тёмный костюм, начищенные до блеска ботинки и шляпа, лежащая рядом на столе.

– Здравствуйте ещё раз, товарищ полковой комиссар! – произнёс я с порога.

Фича, зашедший следом, тоже поздоровался.

– Ну здравствуйте, ребятки! – произнёс особист, поднимаясь из‑за стола и пожимая нам руки. – Рад, что с вами всё в порядке. Присаживайтесь.

– Какими судьбами в Вязьме, Егор Фомич? – поинтересовался я, усаживаясь на предложенное комиссаром место.

– После твоего доклада про золото Колчака, информация дошла до самой Ставки Главковерха, – пояснил особист. – Судоплатова вызвали на самый верх, – Егор Фомич ткнул пальцем в потолок, – и поставил нашей операции высший приоритет. Ну, а меня назначили вашим непосредственным куратором. И вот я здесь. Теперь будем работать с вами в плотной связке.

– Отлично, Егор Фомич, – обрадованно произнёс я, – я об этом и не мечтал.

– Вас Вебер не хватится в ближайшее время? – тут же поинтересовался комиссар.

– Нет, – мотнул я головой, – у нас большие изменения…

– Докладывай, Коля, – коротко бросил Егор Фомич, доставая из кармана пачку папирос «Беломорканал» и предлагая нам с Фичей закурить.

Отказываться мы с Алексеем не стали – нервы всё‑таки не железные. Я взял папиросу из пачки, Фича тоже. Комиссар щёлкнул зажигалкой, и мы закурили. Затем я рассказал про всё, что случилось с нами в Вязьме: как мы нашли бывшего ротмистра Брагина, про примерное нахождение золота Колчака, спрятанное где‑то в тайге под Иркутском. Рассказал и про то, что первоначальный план изменился – мы с Вебером не вернёмся в Рославль – туда отправятся только Алексей в сопровождении Савелия. Мы же поедем в Сибирь в одном эшелоне с эвакуируемым вяземским льнозаводом. Конечный пункт эвакопоезда – Чита. Но мы с Брагиным и Вебером покинем его раньше – в районе станции Слюдянка.

Егор Фомич слушал молча, не перебивая, просто покачивая головой и прикуривая одну папиросу от другой.

– Это большая удача, что вы сумели вырваться для этой встречи, – произнёс Егор Фомич, когда я закончил доклад. – Я со своей группой буду вас подстраховывать на протяжении всего пути. И здесь тоже пригляжу, чтобы вам не чинили препятствий сотрудники из особых отделов и НКВД. Чуть позже я тебя познакомлю со всеми членами моей группы, чтобы ты знал их в лицо. Они постараются все время быть рядом… тихо и незаметно, Коля! – произнёс он, догадавшись, что я хотел сказать. – Спугнуть Брагина и Вебера будет очень большой ошибкой, за которую с меня жестко спросят. Так что проколов быть не должно!

Дальше мы обсудили дальнейшую судьбу Алексея – он возвращался назад в Рославль, и должен был оставаться там при старшем Вебере в роли наблюдателя до дальнейших распоряжений. Явки и пароли агентов советской разведки в Рославле ему были хорошо известны.

Глава 23

Егор Фомич не стал задерживать нас дольше необходимого – он прекрасно понимал, как важно время в такой ответственный момент. Вскоре мы вновь уселись в ту же «Эмку», что привезла нас сюда, и покатили по шоссе, ведущему на север из города.

Плотная городская застройка скоро закончилась и потянулся пригород. Пару раз нас тормозили на КПП, но документы Егора Фомича оказывали на патрули прямо магическое действие – нас без всякого досмотра пропускали дальше в обход любых очередей и заторов.

Вскоре мы подъехали к сплошной стене леса, подступившей к самой дороге. Еще через пару километров автомобиль свернул на узкую лесную колею и остановился у небольшой поляны.

– Дальше пешком, товарищи, – коротко бросил комиссар, ехавший с нами.

Мы с Фичей выбрались из салона вместе с Егором Фомичем.

– Ну, удачи, ребятки! – пожелал нам комиссар, пожимая руки. – Алексей, связь держишь через Зубова – он твой основной канал в Рославле. Постарайся обозначить себя по прибытии, но на рожон не лезь.

– Понял, товарищ полковой комиссар, – кивнул он. – Не подведу.

– Ну, а ты, Коля, как сделаешь все дела, возвращайся утром сюда же – мы тебя докинем до города. Не хватало еще проколоться на каком‑нибудь нашем же КПП. Вебер с Брагиным всё равно об этом не узнают. В общем, мы ждём тебя здесь…

Я достал карту и прикинул расстояние до условленного места. До стоянки Савелия оставалось ещё километров семь‑восемь пути, если идти по старой охотничьей тропе, которую показал Брагин. Путь неблизкий, но зато безопасный – никаких дорог.

– Пошли, Лёш, – сказал я Фиче, сворачивая карту. – Надо успеть до темноты.

Махнув на прощание контрразведчикам, мы двинулись по тропе, петляющей между вековыми соснами. Тропа имелась, но была едва заметной – узкая, заросшая мхом и временами пропадающая без следа. Видимо, как и предупреждал бывший ротмистр, ею давно уже никто не пользовался.

Но я старался не сбиваться с общего направления, время от времени сверяясь с компасом. И через какое‑то время тропа опять появлялась. Шли молча – было не до разговоров. Часа через три неспешного хода тропа начала делать плавный поворот на запад. Я достал компас, сверился с картой:

– Должны быть уже близко. По карте – ещё километра два‑три до условленного места.

Я помнил, что место встречи с Савелием находилось у ручья, в небольшой ложбине между двумя холмами. Старик должен был ждать нас там, замаскировавшись и не привлекая внимания. Ещё через полчаса тропа начала спускаться в ложбину.

Я услышал тихое журчание воды – ручей. Остановился и внимательно осмотрелся, узнавая оговоренное место. Но вокруг всё выглядело так, словно здесь никого не было уже много лет. Но я знал – Савелий где‑то рядом. Он умеет прятаться так, что его хрен найдёшь.

Я тихо свистнул – так, как мы с Савелием договаривались, уходя в Вязьму. А в ответ – тишина. Я нахмурился: неужели старика здесь нет? Неужели что‑то случилось? Или я банально заплутал, придя не туда?

Я собрался было свистнуть ещё раз, но тут из‑за старого поваленного дуба, метрах в двадцати от нас, бесшумно поднялась фигура, вооруженная карабином.

– Ну, здравствуй, Коля‑Николай, – тихо произнёс Савелий, выходя из укрытия. – И тебе Фича наше почтение. А почему вы одни, без Максима Карловича? Что‑то случилось? – тщательно скрывая волнение (но всё равно я услышал эти нотки в его голосе), спросил старик.

– План изменился, Савелий, – ответил я, подходя ближе. – Максим Карлович остался в Вязьме, с Брагиным. У нас теперь новая задача – и она требует его личного участия.

Старик нахмурился, его цепкие глаза внимательно смотрели на меня:

– Новая задача? Это как понимать?

– Пойдём к твоему убежищу, – предложил я. – Там и расскажу всё подробно.

Савелий кивнул и повёл нас вдоль ручья – вниз по течению, между густых кустов ольхи. Вскоре мы оказались в небольшой ложбине, укрытой от ветров высокими елями. Нашлось здесь и аккуратное кострище, обложенное камнями, внутри которого тлели угли. Рядом, под природным навесом из густых еловых лап, было обустроено лежбище. Всё по‑походному, аккуратно и основательно – было видно, что старик обустроился капитально, не на один день.

Пока Фича возился с рацией, старик ловко разворошил угли в кострище, подбросил сухих веток, и через минуту уже весело потрескивал огонь. Савелий взял закопченный котелок, набрал в него воды из ручья и поставил на огонь.

– Ну, рассказывай, Коля‑Николай, – произнёс он, усаживаясь на бревно у костра, – пока вода для чая закипает. Чего там за задача такая нарисовалась?

Я сел напротив Савелия и начал рассказывать. Рассказал всё, разумеется, без встречи с комиссаром. Савелий слушал молча, а когда я замолчал, он произнёс:

– Ясно. А от меня чего требуется?

– Ты с Фичей уходишь обратно в Рославль. Сейчас Фича отстучит радиограмму барону, дождёмся его ответа – и всё. Можете с утра выходить.

Савелий кивнул:

– Понял. А ты?

– А я возвращаюсь в Вязьму, – ответил я, – Максим Карлович так решил.

Старик ещё раз кивнул и поднялся:

– Сделаю. Доведу этого оглоеда обратно в целости и сохранности.

– Никогда в тебе не сомневался, Савелий Лукич.

Фича уже склонился над рацией, крутя ручки настройки. Я сидел рядом и смотрел, как его тонкие пальцы ловко бегают по ключу. Рация тихо трещала, отправляя в эфир зашифрованное послание. Фича закончил передачу, откинулся и вытер пот со лба:

– Всё. Отправил. Теперь ждём ответа.

Ждать пришлось недолго – минут через пятнадцать рация снова ожила. Фича склонился над ней, внимательно слушая треск и помехи, затем начал записывать что‑то на клочке бумаги. Через несколько минут он поднял голову и посмотрел на меня:

– Ответ. От барона.

Он взял клочок бумаги и начал записывать. Затем еще какое время потратил на расшифровку послания. Текст радиограммы от старого барона звучал так: «Новую тактику одобряю. В Иркутске и Чите есть мои агенты – контакты, явки, пароли прилагаю. Если придётся выбираться самостоятельно – используйте этих людей».

Дальше шли обещанные бароном контакты. Я перечитал список ещё раз, запоминая. Клочок бумаги с шифровкой я уничтожил.

– Ну что, – произнёс я, поднимаясь, – кажется, мы сделали всё, что нужно. Переночуем и в путь.

Старик кивнул:

– Правильно. Ночью по лесу идти – себе дороже. Сейчас перекусим, и можно на боковую.

Савелий достал из вещмешка кусок сала, несколько сухарей, банку тушёнки и макароны. Вода в котелке уже закипела и вскоре мы набили животы вкуснейшими макаронами по‑флотски. Уже стемнело, когда мы доели макароны, попили чай и устроились на ночь.

Савелий подбросил дров в костёр, сказав, что покараулит – у него бессонница, да и выспался он вволю за эти дни. Едва я закрыл глаза, как провалился в глубокий сон. А с первыми лучами солнца я отправился в обратный путь, распрощавшись со стариком и Алексеем, ставшим за эти дни верным напарником.

– Ну, бывай, Лёш, – сказал я, пожимая ему руку. – Доберись до Рославля без приключений!

– Удачи, Коля, – тихо ответил радист. – Береги себя.

Я вышел из ложбины и двинулся обратно по тропе. Утро было холодным, туман стелился по лесу, цепляясь за деревья. Тропа теперь казалась знакомой – поэтому шёл я быстро, стараясь не сбиться с направления. Серая «Эмка» стояла на том же месте, где и вчера. Комиссар курил, прислонившись к капоту, и, увидев меня, спросил:

– Всё в порядке, Коля?

– Да, Егор Фомич, – ответил я, подходя ближе. – Шифровку передали, ответ получили.

– Отлично! – Он затушил папиросу и забрался в салон. – Поехали!

«Эмка» плавно развернулась на узкой лесной дороге и вскоре выехала на шоссе. Я быстро пересказал комиссару об ответе старого барона, сдал ему контакты в Иркутске и Чите, попросив их пока не трогать – мало ли как будут складываться обстоятельства миссии.

Егор Фомич ответил утвердительно, он сам это понимал лучше меня. Машина плавно качалась, мотор гудел монотонно, и сон постепенно сморил меня, хоть я и спал всю ночь в лесу без задних ног. Проснулся я от того, что «Эмка» затормозила.

– Приехали, – коротко бросил Егор Фомич. – Будь осторожнее! – произнёс он на прощание, и мы расстались.

Дальше я пешком – высадили меня за несколько кварталов от дома Брагина. Минут через сорок я уже сворачивал в знакомый переулок. Зашёл во двор, поднялся на крыльцо и остановился возле запертой двери. Между косяком и дверным полотном торчал тетрадный листок. Я вынул его, развернул и прочел послание, адресованное, скорее всего, именно мне.

«Мы на фабрике. Ключ под ковриком. Заходи, там для тебя всё приготовлено».

Я сунул листок в карман, нашёл ключ и вошел в дом. В гостиной на спинке стула, стоявшего у окна, аккуратно лежала стопка одежды. Рубаха, потёртые брюки, такой же поношенный пиджак и кепка. Рядом со стулом стояла пара растоптанных, но крепких башмаков. На столе я обнаружил ещё один клочок бумаги:

«Одевайся, одежда куплена специально для тебя. Ждем тебя на фабрике».

Я усмехнулся, сбросил гимнастёрку, сапоги и штаны – форму убрал в вещмешок и спрятал под кровать в своей комнате. Потом переоделся. Рубаха оказалась впору, брюки тоже, пиджак сидел свободно, но не висел, как на вешалке. Сапоги оставил свои – не хотелось вбивать ноги в незнакомой обуви. Сейчас многие ходят в сапогах – это не будет бросаться в глаза.

В зеркале в прихожей я увидел обычного советского работягу – немного уставшего, немного помятого, но вполне подходящего под легенду. Сунул в карман пиджака гражданские документы и вышел из дома. Ключ сунул обратно под коврик.

До фабрики я добрался без проблем – дорогу я знал. Прошёл через главные ворота, предъявив пропуск, который мне оставил Брагин вместе с запиской, и оказался на территории завода. Кипела работа – повсюду сновали люди, таскали ящики, разбирали станки, грузили оборудование в машины. Эвакуация шла полным ходом.

Брагина я нашёл в одном из цехов – он стоял возле какого‑то большого станка, что‑то объясняя рабочим. Увидев меня, кивнул и махнул рукой, чтобы я подождал.

– Всё нормально прошло? – тихо спросил он, когда освободился и отвел меня в сторону.

– Да, – коротко ответил я, не вдаваясь в подробности.

– Отлично, – кивнул Брагин. – Сейчас пойдём к особисту для проверки. Ты не дёргайся только – с приятелем твоим всё штатно прошло.

– А где он сейчас?

– Трудится в поте лица, – усмехнулся Брагин. – Особиста пройдешь – отведу тебя к нему.

Мы прошли в небольшой кабинет на втором этаже главного корпуса. За столом сидел мужчина лет сорока, с усталым лицом и красными глазами от бессонницы. На столе – стопки анкет, печати, чернильница.

– Николай Владимирович, – произнёс особист, даже не подняв головы. – Что, ещё одного специалиста привели?

– Да, – Брагин протянул ему мои документы. – Слесарь по ремонту оборудования – нам такие руки сейчас на вес золота! Сам же знаешь – не успеваем ничего!

Особист вяло пролистал мой паспорт, выдал бланк анкеты и заставил его заполнить. Я вышел в коридор, быстро пробежался по графам, заполняя требуемые места и проставляя «галочки». После чего вернул заполненный лист бумаги особисту.

Тот задал мне пару вопросов ни о чём – где родился, где проживал, кем работал до войны, есть ли семья. Я отвечал коротко, не вдаваясь в подробности. Особист даже не посмотрел мне в глаза – просто механически заполнил какую‑то бумагу, шлёпнул печать и отпустил.

– Всё, – произнёс он, – можете идти. Маслов вам покажет, что делать.

Я вышел из кабинета, чувствуя странное облегчение. Никакой особой проверки, никаких подозрительных взглядов, никаких лишних вопросов. Просто – оформили и отпустили. И тут у меня возникло стойкое ощущение, что здесь поработали люди Егора Фомича. Слишком всё было просто, слишком гладко – словно особисту просто приказали закрыть глаза и не задавать лишних вопросов.

Моя догадка частично подтвердилась, когда на территории фабрики я мельком заметил знакомое лицо одного из сотрудников команды полкового комиссара. Значит, люди Егора Фомича действительно теперь не спускают с нас глаз. После беседы с особистом Брагин повёл меня на участок, где я должен был работать до самого отъезда из Вязьмы. Это был большой цех, где стояли станки для обработки льна – чесальные машины, трепальные агрегаты, прядильное оборудование. Частично уже разобранное и демонтированное, но работы оставалось ещё непочатый край.

Бывший ротмистр передал меня с рук на руки начальнику участка, тот определил мне фронт работ, и понеслось… Вкалывать пришлось реально в поте лица – с утра до вечера, а иногда и дольше. Иногда мы даже не уходили с завода – ночевали прямо в цеху.

Впахивали сверхурочно, насколько хватало сил. Руки отваливались, мышцы сводило, спину временами простреливало острой болью. Мастер, а временами и сам Брагин ходил между станками, проверял, подсказывал, подгонял. Так прошло несколько дней. Я почти не разговаривал с Максом – сил на пустопорожнюю болтовню во время работы не оставалось, а вечерами, закончив работу, мы тупо вырубались.