Текст книги "Лживые боги. Интеллигентная тьма (СИ)"
Автор книги: EllyMime
сообщить о нарушении
Текущая страница: 41 (всего у книги 47 страниц)
– Если позволите, я закончу этот параграф. Мысль теряется, – Элен, улыбнувшись себе, продолжила делать некие записи, и голос зазвучал разочарованно, когда та, поставив точку, отложила перо и несколько язвительно взглянула на Винсента, расслабленно расположившегося боком к столешнице вопреки этикету. Да и исследователи не утруждают себя вычурными приветствиями. – Прошла неделя. Не ожидала, что Вы всё-таки придете.
– Боюсь, обстоятельства крайне долго не предоставляли мне выбора. Однако… наступил этот Лордас, и вот я здесь, и, как видите, специально для такого случая, прихватил с собой наше с Вами общее незаконченное дело, – весело оперся на руку вампир, стерев всяческий намек осуждения с её стороны, сменив его на качание головы и легкий смех с примесью скепсиса.
– Кхм, кажется, я знаю, почему Вы не женаты. Вы пытаетесь споить всех женщин, с которыми беседуете?
– Ахах… С чего Вы взяли, что я не женат? – Перехватил инициативу в вопросах Винсент, скрывая собственную улыбку за скрещенными пальцами.
– Пока что я не знаю ни одной дамы, которая столь спокойно отсиживалась бы дома в то время, как супруг открыто посещает вечера. Даже моя мать предпочитает находиться среди ненавистных бывших коллег. Либо…, – пожала Элеонора плечами, перекладывая бумаги. – С Вашей помощью она уже пристрастилась к бутылке…
– Хмм… Тогда, следуя Вашей логике, её довела до смерти белая горячка.
«И когда ты успела вырасти, чтобы рассуждать о таких вещах» Вампир подловил её, наблюдая, как девушка заметно напряглась, сморщившись и сомкнув губы, чтобы виновато и неловко опустить с сожалением глаза. Ведь та даже не знала, стыдливо закрывая лицо, что сожаления и не требовалось. Это смешило. Она вытягивала руки, отодвигая тетради и не зная, куда себя деть и как провалиться сквозь землю.
– Оу…оу…о-о-о! Боги! Ох, я… прошу прощения! Я только что…? О-ох! Проклятье! Язык мой – враг мой! Мне так жаль! Надеюсь, Вы простите меня… О девятеро, ну почему от Уоренимуса мне досталась именно эта черта?! – Хлопнула раздраженно девушка по столу, ругнувшись в сторону. – Я ни в коем случае не хотела сказать…
– Вы довольно жестоки, Элен, однако мне это нравится, – улыбаясь с наигранным видом, прервал и придвинул темный брат не ясно откуда взявшийся кубок, пригладив невзначай волосы. – Неужели я смог вызвать в миледи Бертран чувство вины? Хах… Что ж, это даже хорошо, ведь, если честно, у меня была к Вам небольшая просьба. Я не знал, как донести ее, чтобы наша встреча сегодня не ассоциировалась у Вас с корыстью. Это не так. Возвращаясь к вопросу – вино лишь повод и приятный способ смягчить границы, не более.
– Просьба?
– Да, – лег на локти Винсент, слегка перегнувшись через стол. – Один талантливый молодой человек из моего близкого окружения – ярый поклонник профессора Бертрана. И, разумеется, он хотел бы учиться у него по мере сил, если бы представилась такая возможность, а я желаю помогать всяким молодым людям, не чурающимся знаний. Хотя бы устроить собеседование с Вашей и моей рекомендации.
– В этом нет ничего предосудительного. Звучит даже благородно, – подтвердила Элен, смутившись в повинности. – Отцу нужны толковые помощники. Теоретики – редкость среди молодых магов. Конечно. Я могу поговорить с ним.
– А я заранее благодарю Вас, миледи, – осел обратно вампир и пригубил из бокала. – Но повторюсь, это не единственная цель моего визита. Вы же помните, я всё ещё ожидаю продолжить нашу увлекательную беседу.
– Сейчас я как раз работаю над кое-чем необычным. Уверены, что хотите побольше узнать о мире свитков и занимательной алхимии? – Усмехнулась Элеонора, разглядывая сосуд в руках.
– В том числе…
То, что поведала Мелисандра в общих чертах, дополнилось вспышками памяти. Когда-то у Уоренимуса был ученик, коего судьба увела собственной дорогой. Куда именно и кем он был осталось в ведении отца и на моей совести. Похоже, я уснула. Ненадолго. Всё еще горел во тьме комнаты камин, рисуя на стене передо мной мою же тень, свернувшуюся клубком с книгой в руках, и я прижалась лбом к прохладе лысой штукатурки. Если я стала соучастницей давно спланированного эксперимента, то возвращать мою память было опасно, и одновременно именно она помогла бы по аналогии создать зелье для Гассилдора, найти вампирское гнездо, столкнуть меня с неизбежностью.
Ведьма, должно быть, услышала кашель, усердно подавляемый в тишине за ширмой, ибо заиграл движимый источник света огонька свечи, а затем перина за спиной провалилась под весом женщины, смерившей температуру шеи. Она уже давно спала к норме. Мой недуг не был физическим.
– … По ком ты горюешь? – Услышала я позади тихий ласковый голос, а я давно уже не верила «ласковым голосам», как и возможности подобного уюта и откровенных разговоров без повышенного тона. Я отвечала еле слышно в попытках забыться вновь.
– Почему Вы решили, что я горюю?
– У тебя… всё написано на лице, ты знаешь? – И она легонько посмеялась, слишком смело для незнакомки растирая мою спину. «Да. Увы. Это совершенная правда» – На теле всегда отражается то, что мы зажимаем внутри. Твои плечи словно камень, а глаза воют волком, отбившимся от стаи. И насколько я знаю ваших братьев, если что-то и может заставить вас не спать по ночам, так это горе. Я не прошу тебя открыться, просто знай, что, может статься, сегодня твой единственный шанс выпустить наружу всё, что гложет. Его здесь нет. Никто тебя за это не осудит.
Предполагала ли я, что, получив ответ, она скорее оставит меня в одиночестве, либо это взыграла слабость, позволив столь глупо довериться ведьме. Во всяком случае, каждый день мог оказаться последним, и я ни в коем случае не оправдывала братьев, раскрывших запретные тайны, ибо то были мои личные переживания. Мелисандра была готова уйти, если бы я сохранила молчание.
– … Это… о предательстве, – и я почувствовала вернувшееся тепло на кушетке, когда фраза смолкла. Оно не давало смелости произнести слова четко, но ведьма терпеливо ждала, будто знала, что признание не окончено. – И о друге…
– Хмм, – мечтательно протянула женщина. – Любовь к друзьям – это прекрасно… Но ты говоришь о предательстве, и тут я не могу судить, только сказать, что предательство тоже в какой-то степени наше решение. Понимаешь? Когда я ушла от своих наставниц, я тоже предала их, но это стало лучшим событием в моей жизни. Если у тебя есть выбор, то ты свободен. Если же его нет, значит пора задуматься, нет ли у тебя под боком поработителя. Само собой, горя это никак не умаляет, но оно проходит быстрее в желании понять того, кто предал, принять решение друга. И я понимаю твою боль. Ты можешь даже поплакать…
– Нет. Я пообещала себе больше не плакать. Слишком много… сил уходит на сожаления, пока они требуются в другом русле, – я прижала сильнее рукопись к груди, несмотря на едва утихшую пульсацию. Могу ли я считать себя достойной наставника, если не в состоянии сдержать обещание данное самой себе? Нам более было не о чем разговаривать, ибо всякое её суждение содержало ошибку в самых примитивных понятиях логики.
«Возраст не дал Вам мудрости, Мелисандра. Принять решения друга о предательстве? Но как можно утверждать после сего решения, что названный действительно является другом?»
– А знаешь, чем мне нравятся безродные? – Внезапно спросила Мелисандра, замявшись, и сей вопрос, заинтересовав, заставил меня перевернуться на спину. «Чем вообще они могут нравиться?» – Тем, что они себя никогда не сдерживают: ни в пище, ни в эмоциях, ни в постели... Не все, но большинство из них ценит мгновения и удовольствия жизни, что, к сожалению, не присуще высокородным…, – женщина качнула головой в открытой улыбке недоумевающей мне. – Что? Почему ты смотришь на меня так? Ожидала увидеть побитую временем старуху?
– Вы меня раскусили, – невольно улыбнулась я, отведя взгляд к потолку, и та рассмеялась. – Почему Вы хотели, чтобы Винсент обратил Вас? Ведь Вы не стареете.
– Мою жизнь поддерживает магия, замедляющая старение, но я все так же хорошо замечаю, как меняется мое тело. Так что нет, я не бессмертна, и своего страха смерти не скрываю, – вздохнула ведьма, цыкнув. – Но его отказ на годы похоронил это мое желание.
– Вы любите его?
Мелисандра словно кокетливый подросток смущенно дернула плечом, откинув серебряную шевелюру и чуть хлопнула меня ладонью по руке, когда я присела, поднявшись на подушки. – Какая… проницательная девочка! Ты, наверняка, бы ему понравилась. Ему нравятся такие, как ты.
– Это не проницательность. Мне неловко, но я нашла Ваше письмо, – протянула я ей книгу, раскрыв последнюю страницу. Почему-то мне показалось честным осведомить о своем знании переписки. – Не волнуйтесь, я старалась не читать его после… кхм… первых строк.
– И после этого ты называешь себя не проницательной?! Ты прокатала по обратной стороне карты углем! – Всплеснула и вспыхнула Мелисандра. Женщина, прикрыла рот ладонью, пока его разглядывала, будто видит в первый раз, пока не залилась прерывистым стыдливым смехом. – Хах! Ты про «особенную ночь»? Ахахаха! Я и не подумала, как это может выглядеть со стороны! О Хирсин… О нет! О-о-о! Хотела бы я соврать, но... Уф, меня даже в жар бросило, когда я подумала об этом, – я, должно быть, смотрела на неё с ещё большим недоумением и смущением, заставляя оправдываться. – Здесь я писала о той ночи, когда Винсент помог мне, еще юной, родившейся от ведьмы и не видевшей ничего кроме ритуалов и смерти, покинуть ковен. Он показал мне города, помог обосноваться, и, конечно, тогда же я по уши влюбилась. Была несколько навязчива, признаю. Думаю… ему это не было нужно.
Мелисандра закрыла книгу, полюбовно рассматривая переплет прежде, чем вернуть мне в руки с догадкой.
– Так вот кто твой друг. Да-а…, – кивала та, понимая. – Молодые умы вдохновляют его. В то время, как другие горделиво воротят нос, кичась опытом, он у них учится. Темное Братство этого не оценило? Хм? Черная Рука давно на вампиров зуб точит.
Ведьме были безразличны наши дрязги, каков бы ни был итог. Потому, сквозь длинную жизнь, она могла преспокойно говорить обо всём со стороны. Женщина симпатизировала вампирам или братьям, помогая им? Она симпатизировала жизни во всех её проявлениях и Винсенту, изменившему её.
– Скажите, а к Вам он приходил один?
– Не всегда, – задумалась Мелисандра, закинув ногу на ногу. – Приходила еще, кажется, девушка, но никогда не приближалась близко. В капюшоне лица не разглядеть. Помню только, когда Винсент узнал о последнем неудачном эксперименте и необходимости убийства вампира ради праха, то сказал: «Похоже, мне придется принести дурную весть. Они будут опечалены новыми потерями».
Ночь осложнилась продолжительной бессонницей, и всё же утром я поднялась сразу, как забрезжил слепящий рассвет, пророчащий грядущие заморозки. Вода приятно пахла – захотелось прогуляться там вдоль берега. Составы ведьмы творили чудеса – я впервые за неделю ощутила себя живой, хоть Мелисандра и поспешила завести меня обратно в дом ко столу, когда увидела на тропе, ведущей к хлипкому речному помосту. Завтрак ведьмы был скромен по меркам аристократии, однако невероятно вкусен после проклятых жестких зайцев. Сытый и довольный вид гостьи польстил хлопочущей в гостеприимности женщине.
– Я благодарю Вас.
– Смотрю, тебе уже лучше, – умилялась Мелисандра тому, как я пытаюсь в лесу соблюдать манеры. – Кожа почти побелела под бинтами. Продолжай принимать микстуру и делать перевязки. Скажи, если понадобится помощь.
– Понадобится, но не с бинтами, – оглянулась я вокруг. Я размышляла до зари. Выследить и убить вампира я никогда не смогла бы. «Люсьен не одобрит, но…» – Я хочу создать лекарство для Гассилдора. Если добуду записи, Вы поможете мне восстановить работу Винсента?
– Я… не уверена, что смогу прочесть эти свитки, – засомневалась ведьма под моим напористым взглядом. – И даже так. Мне не сразу удастся разобраться в чужих мыслях…
– Я смогу.
Женщина, бесшумно раскрыв рот, тут же захлопнула его, улыбнувшись в вопросе, какой я не позволила задать. Уведомитель должен находиться уже в обратном пути от Хайфеда. Я сложила руки на груди – меня терзала еще одна безумная идея. Элеонора прошлого, наверняка, принимала не последнее участие в текущих событиях, а значит, она жадно впитала всё, что могла. – Вы, кажется, неплохо осведомлены о способностях вампиров…
– … На какой… предмет завязана твоя память?
– Вампирский клык.
– В таком случае понимаю, почему без магии не обойтись, – Мелисандра дала мне надежду на богатый опыт и наследие Гленморильских ведьм, и поведанная часть истории её заметно интриговала. Женщина возбужденно жестикулировала. – Таки да! Принесешь хотя бы часть этой работы, и мы узнаем, что он изменил! А пока я поищу, как помочь вернуть то, что тебе принадлежит.
Комментарий к Глава 76. Авантюристка Элен – ван лав. А ведьма, как и в сказках, несёт функцию двигателя.
Так-с. Сегодня у меня желание поспамить в заметках. Надеюсь, есть тут кто живой, не смущенный диалогами о жизни.
Рубрика “Плейлист автора”:
https://music.yandex.ru/album/3274656/track/26422483 Классный фильмец. Нифига не понятно, но очень интересно. В целом вписалось в атмосферу.
А вообще инструментальные композиции на радио перестали меня радовать. Даже расстраиваюсь, что последнее время плейлист ими не пополняется.
А вообще уважаю товарища Абеля (Если хочу окунуться в Скинград, вкл его, а там я что угодно за уши притяну):
https://music.yandex.ru/album/1772514/track/16242320
https://music.yandex.ru/album/6353103/track/21243417 Почему-то играла на момент написания сцены в Скинграде. (With your big eyes and your big lies)
Я снова подсела на эту тетеньку (не в атмосферу)
https://music.yandex.ru/album/3104937/track/26146911
Закидаю разноплановой музыкой. Наверное, единственная история, над которой я рыдала:
https://music.yandex.ru/album/7486247/track/5171813
Милое фортепиано:
https://music.yandex.ru/album/1477150/track/13583205
По смыслу подбираю жешь:
https://music.yandex.ru/album/1147597/track/10604411
====== Глава 77. ======
– Возьми. Попробуй, – протянула женщина, тут же одернув руку обратно и прошипев. – Тссс… Только очень аккуратно! Это мой единственный экземпляр.
Мелисандра распахнула люк погреба, выволакивая оттуда фолианты и узкие ящички с расфасованными ингредиентами, в том числе крохотным вырожденным вампирским клыком. Похоже, его обладатель когда-то происходил из низшей из возможных вампирских каст – он умер на лекарской койке знахарки, пострадав от когтей собственных сородичей. Я давно приготовилась к любому раскладу, однако все же не без сомнения брала его в холодеющие руки. «Пожалуйста. Времени мало» Должна была догадаться, что простое осязание ни к чему не приведет – в академии мне как-то свезло столкнуться с сим необычным для самоучки трофеем, и результат идентичен. Я, шумно вдохнув через ноздри, обреченно замотала головой, отвергая клык. Перед наиочевиднейшим провальным решением мы пролистали стопку писаний размером с два чугунных котелка.
– Ну не расстраивайся. Знаешь, сколько этих книг у меня внизу? – Подбадривала ведьма. – Мы не просмотрели и трети. Я обещала и помогу.
– Просто будьте готовы, когда я принесу их…
И вскоре я окажусь на распутье, ибо память моя – той же степени ключ, сколь лабиринт, и чья-то смерть, и чья-то… жизнь. Стала бы она всех спасением? Но всё бы изменилось, Габриэль. И когда я спрошу истошно: «Почему?!», Матушка повторит мне слова: «Дитя, ты помнишь? Все лгут. Все. Потому как не могут иначе. И если тебе кажется кто-то непогрешим, он лжет самому себе, Элеонора, и это наиболее разрушительная ложь мира. И, быть может, единственная его слабость»
Люсьен вернулся около полудня, застав меня на полуслове, и я отчего-то смолкла, когда проскрипела просвечивающая расщелинами дверь, и Мелисандра, в последний раз вязавшая бинты, поменялась в лице, зажав спешно в ладонях кость зуба и отступая назад от тениподобного уведомителя. Её позвоночник будто заменили прямой кочергой – вчерашнюю отвагу женщины изгрызла и поглотила предостерегающая замкнутость гостьи, расчетливо оберегаемой тем, кто продвигался в тишине к кушетке, и Душитель поднялась бы в неловко близкой дистанции. Наставник одобрительно улыбнулся здравию протеже, бросив ведьме распоряжение.
– Собери припасов на два дня. Мы уходим, – и обратился ко мне, как только Мелисандра покорно скрылась за стеной. – Слышащий встретит нас в условленном месте. Нельзя заставлять его ждать.
– Ситис благосклонен, – подтвердила я, едва изобразив облегчение, какое должно нести благосклонное приветствие. – Ответы, как и лекарство действительно есть. И я… еще вернусь сюда.
– Твой вид сквозит неуверенностью. Это повод мне допросить эту ведьму?
Он требовал всегда смотреть себе в глаза прямо. Я почти научилась этому безукоризненно, чему не последовала тогда, скрыв вместе с ними истину. Люсьен оказался прав – знания привносили смуту и тревожили больше, чем позволительно, и вот я уже созерцала за ресницами играющий огонь. Он почему-то напоминал мне лес, в который хотелось вернуться. Спикер слегка склонился, дабы я ощутила повелительную мягкость дорогой кожи, коснувшейся шеи, когда застежка ворота сомкнулась, брошенная суровой рукой. Краткий миг отдыха окончен, его более никогда не настанет.
– Мелисандра вела себя разумно. Я… начинаю многое вспоминать.
Сохранять невозмутимость почти невозможно, и я гладила пальцами узор букв зеленой рукописи, что всё время трепетно хранила. Взгляд Люсьена скользил вслед, пока книга не была изъята из них, и в глазах моих не отразился оправданный провоцирующий испуг, ибо тексты, скрупулезно сотворенные чрез века исследователем, он тут же отдал на растерзание камину. Я поднялась мгновенно, столкнувшись со спикером лицом к лицу, и обжигало его горячее дыхание, и Мелисандра, застав нелицеприятную сцену, не решилась войти. Только обеспокоенность её составила мне компанию. Читалось моё пораженное: «Зачем?!» против намеренной жестокости.
– Никогда не оставляй за собой карты, – свысока с прищуром выговорил Люсьен, уходя вместо того, чтобы принести хоть немного успокоения в столь угрожающие времена.
«Не убедительно» Душитель скалилась болью испепеляющему огню, а ведьма ответила мне напоследок безмолвным сожалением. Я могла сохранить их здесь, но он хотел до мельчайшей частицы уничтожить мою привязанность и вместе с ней всё, что делает протеже Элеонорой. Он ждал большей рациональности, ибо время для него сейчас шло совершенно по-другому, и в «смерти» рукописи не было для него ничего примечательного.
К чему привыкаешь быстро, так это к уюту и сытости желудка. И я успела позабыть о молчаливой холодности пути, в какой отправилась, множество раз оборачиваясь то на скрывающийся в листве домишко, то на спину Люсьена, верхом на чалом коне. Мы двинулись незамедлительно на запад.
Угрожающе знакомые зарождающиеся пейзажи болот оповестили громко и не многозначно «Бравил». Как пояснил уведомитель по дороге, Хайфед с особым изощренным насилием был убит и вывешен на внутренностях из окон собственной таверны. В том причина нашей спешки – Черная Рука прошлась по следу, и мною ненавистный город остался на попечении Слышащего. Мер даже держал в имении непримечательный дом. Абсурдный выбор. Благо тропа вела к скрытому канализационному ходу за крепостные стены, не вынуждая встречаться с гарнизоном. Там же в тоннеле назначена встреча, от которой мои попытки пойти по указанному Гассилдором направлению не воспринимались всерьез. В ином случае я бы рассуждала как наставник.
Брезгливая дрожь донимала еще на подходе, усугубившись звоном и хлюпаньем капель о склизкие кирпичи обветшалой и запущенной вопреки молодому возрасту постройки. Жизнь пугающе свершила крюк, возвращая в места начала пути, вот только ностальгии не несла, скорее желание завершить виток безумия. Безумия, зародившегося по вине схлестнувшихся пороков.
– Это может оказаться ловушкой?
Железная решетка финального пролета издала пронзительный визг. Уведомитель остановился для инструкций, пропустив вперед и запирая замок имевшимся ключом. Вскоре я пойму, почему личность Слышащего не вызывала у Люсьена настороженности.
– Анголим оставил в теле старика именное оружие, выданное при посвящении. Артефакт, данный ему Матерью, представляет ценность. И с моей смертью, он никогда не сможет вернуть его. Следи за тенями.
Не стоило удивляться. Впереди крошечная комната, освещенная одинокой свечой, и уходящий вглубь коридор. Здесь единственно действующая вентиляция разбавляла смердящий воздух, делая его слегка свежее нежели в километре вокруг Бравила. «Он один». Постепенно рыжеющая серость и чернота, и спикер шагал уверенно передо мной, пока не достиг письменного стола в окружении пустоты. Видела, Люсьен почтительно кивнул в широком радиусном движении в помещении, и замедлилась, чтобы выждать паузу. Собеседника пока не было видно, лишь крупная отбрасываемая тень – она заговорила непримечательным шамкающим и слегка картавым мужским голосом средних лет.
– Здравствуй, Люсьен. Рад, что ты пришел. И с тобой твоя спутница, что держится в тени? – Силуэты провернули головы, не принуждая показаться. Слышащий одобрил. – Осторожность не помешает. Присядем.
Торопливый, но взвешенный разговор, разбавленный долгим эхом тишины, подчеркивал всеобщее недоверие. Руки отодвинули стулья по обе стороны, и тогда игра света, уравнивающая до сего момента фигуры, явила неравенство присутствующих, ибо главенство стола занял худой и невысокий босмер. Слышащих избирает Мать, и показатель для нее отнюдь не физическая сила.
– Вижу, ты не принес его…
– Не мог быть уверен.
– Понимаю, – мягко ответил Анголим с комичным авторитетом сложив ладони, чувствуя превосходство положения. – Но и ты меня пойми. Противиться воле круга было бы с моей стороны опрометчиво. Встречая вас двоих здесь, я рискую.
– С недавних пор вас стало на одного меньше, – с недоверием констатировал спикер. – И я не припомню его в наших рядах…
– Ты, наверное, про моего Душителя. Аркуэн попросила срочно выбрать кого-то тебе взамен, – он буквально только что посмеялся над смертью приближенного. Возмутительно. – Не бери в голову. Я уже избрал нового. Собственно, именно он прямо сейчас отправился по поручению и плану, что я заготовил связи с твоим посланием. Весть о твоем предательстве принесла мне только горесть…
– Не трать мое и свое время. По какому именно плану? – Перебил Люсьен, поторапливая.
«Мы и так потеряли его из-за меня»
– Ты прав, они скоро хватятся и возобновят поиски… Спрашиваешь, по какому плану. Конечно же, вернуть прежде всего вашу с душителем репутацию – для того я и пригласил вас сюда. Поскольку мой ученик не вернулся из Великого Леса, думаю, ты уже в курсе, чем мы были встревожены. Не так давно пришла информация о свитках, содержащих нечто, что поможет нежити заполонить графство, вытеснив перед этим Темное Братство. Такова цель предателя, и есть основания полагать, здесь замешан благородный вампир…
Я встрепенулась, когда уведомитель нахмурился, испытав неутолимый гнев. «А если Рука знает, что Очищение так и не было проведено? Нет. Иначе бы эта встреча не имела смысла» Во всяком случае казалось, Анголим чего-то не договаривает.
– … Так вот. Не будем называть имен. Мы думаем, Командор сыграл свою роль доставщика, однако что-то пошло не так. Цивелло, полагаю, напугался возможных перспектив, проявив благоразумие, и вздумал попробовать одурачить безродных, чем здорово их разозлил и лишил себя и изменника возможности выйти сухим из воды. Теперь, когда разобщенность играет нам на руку, я предлагаю именно вам помочь вернуть опасные бумаги Черной Руке. Вы докажете тем самым свою непричастность и свою… преданность.
«О Нет...»
– Где сейчас Кейлия?
Анголим со вздохом облегчения откинулся на спинку стула. – Я воспринимаю этот вопрос, как согласие, и для меня нет ничего прекраснее знать, что мое доверие тебе не напрасно. Что люди командора, что вампиры до сих пор усердно стараются достичь севера, мешая друг другу. Нам пока удается время от времени перехватывать свитки, отодвигая их на юго-восток, но еще никто так и не дошел до графства Чейдинхол. Скоро Рука откажется посылать на смерть лучших своих людей. Потому ваша помощь как нельзя лучше охарактеризует желание и готовность послужить Отцу Ужаса, ведь это значительный риск. Грядет побоище. Я дал Улимару кольцо, посмертно изъятое у одной из твоих подопечных. Антуаннета-Мари, если не ошибаюсь? Просто выследи его, как и всегда, – Слышащий улыбнулся в непроглядные тени. – А, может, ты захочешь обучить этому кого-то еще? Никогда не знаешь, не лишится ли круг очередного пальца.
«Нет. Нет» Я сходила с ума, не имея шансов показать замешательство двоим, что видят в абсолютной тьме, я начала понимать, что это значит. «О Нет… Нет! Если мы вернем свитки Руке, они уничтожат их! Вампиры залягут на дно! Я никогда не смогу создать лекарство, ибо Люсьен станет искать иные способы! И, быть может, я никогда не верну своё прошлое, либо сгину до того, как успею осознать разоблачение!» Что тревожило меня еще больше? Я никогда не смогу спросить: «Почему ты сделал именно такой выбор?! Какой же сделать теперь мне?!» А уведомитель сделал его сам за нас двоих. Они настойчиво продвигали меня на вершину. Для чего? Происходящее роднилось с фарсом, и Люсьен участвовал в нем, подзывая кивком головы, а я давно не видела его самоуверенной улыбки – её место заняла стоическая холодность и неотрывный взгляд, подмечающий каждую мелочь. Не могла понять, о чем он думает, глядя на меня так. Так же, как не распознавала причину неестественной улыбки, расплывающейся на лице Аркуэн, а теперь и Анголима – так улыбаются тем, кто не достоин.
– О-о-о! Вот и снова здравствуй, Дитя, – протянул довольно босмер. Слышащему было попросту интересно взглянуть на притаившегося Душителя, и я не доставила удовольствия заискиванием, сухо поприветствовав, как подобает молчаливому «когтю» – моё внимание захватила фигура спикера напротив. «Лишится? О чем он говорит?!», сгибались сдерживающие пальцы в кулаки. И тогда Анголим, смерив, поспешил отойти внутрь канализационной обители. – Я подожду в своих скромных покоях. Прошу, пришли её затем ко мне. Ты захочешь подготовиться, а я тем временем расскажу обо всем подробнее. Отправляться следует уже завтра.
Я опустилась на его место, символично, место Слышащего, замирая от мысли, пришедшей со словами, исходящей от Люсьена, не проводившего взором Анголима, но ожидающего меня в разделяющем ледяном и сыром метре пропитанной влагой столешницы.
Где-то сбоку грохнули врата, и я расцепила зубы, на мгновение дрогнув.
– Подготовиться? К чему?
Вода. Она капала, отмеряя наши жизни.
– Предстать перед судом Матери, – строго выпрямился уведомитель, незаметно заставляя меня все активнее пускаться в отрицание. – Если изменник не будет найден, и она решит, что это преступление моё, то так тому и быть…
– Но как оно может быть твоим?!
«Ведь оно… принадлежит мне» Спикер пояснял, сложив руки на колени.
– То, что происходит в убежище и семье – ответственность уведомителя. Если я допустил халатность, могшую повлечь гибель Темного Братства, то буду должен ответить за неё.
Всё вокруг от его голоса замирало, как и звуки моего, и зрачки в распахнутых глазах с выражением остекленевшего ужаса на лице. Только удавка предательства затягивалась с остервенением.
– Этого не может быть, – проговорила я. – Она не может… Она не допустит этого! Моё обучение еще не окончено!
Люсьен порывисто встал и, принуждая, вышел со мной из-за стола на площадку, очерченную прямоугольным узором кирпича, дабы преподать очередной урок, надев печатку Очивы. И пальцы охватили затылок так, чтобы Душитель, закрепленная ею, видела разливающийся в преждевременной скорби сожаления знакомый яркий фиолетовый огонь жизни, тот самый, что поддерживал некогда желание в ней самой. Я с силой сжимала ткань робы на локтях уведомителя, хотя всегда подчинялась порывам прикосновений. – Кейлия, командор, вампиры, изменник – свора обращена против детей Ситиса. Случиться может, что угодно, но ты, Элеонора, как и я, сделаешь всё, чтобы послужить его воле. Запоминай пламя из пустоты…
Это была ярость внутренней борьбы. Спикер научил тому, что так долго отравляло существование вампира, и оставил в её муках там, куда вела решетка выхода, у канала, иссекшего подземелье города условно по контуру, велел возвратиться к Слышащему, но я только упала на крышку бочки с факельным маслом почти у стока в углу. Ударила пяткой в древесину под себя. Снова. Снова. Снова и снова. Извлекая глухой стук. Закрывая глаза, видела зияющие дыры.
«Матушка… Ты ведаешь. Я знаю, ты ведаешь. Всё. Как мне поступить? Как, если не спастись, то спасти? Я не могу отказаться от шанса восстановить доверие Руки, как не могу отказаться от своего пути. Я не найду логово без лекарства»
– Хм? И для чего же ты хочешь найти его?
Старушечий голос сорвался в смех. Так громко и близко, что волосы встали дыбом, и я вздрогнула. Сердце выпрыгивало, и я, прислушиваясь, вглядывалась в темноту. Она смеялась, будто видела, как девчонка испугалась кошмара. Не надеялась услышать её снова, тем более здесь, словно бы непостижимые силы, что я не до конца понимала, неспособны пробиться под землю, продолжала выискивать что-то в плясках света, отвечая с тревогой и самомнением.
«Предатель добрался до круга элиты. Пока еще не поздно. Мы… Я должна… знать, кто к тому причастен…»
– Хочешь оправдать вампира? Как это мило, – прервала меня Мать Ночи, лишая дара речи.
Заглянув в самые потаенные глубины, Матушка подняла на поверхность правду. Горечь её резала, потому так билось раздражение – я пыталась выдать желаемое за необходимость. И осознание – ведь она всегда ведала, как поступила неверная её дочь.
– Люсьен уже ушел? Жаль, – на гнусавый голос Анголима Душитель «возвратилась» к миру средь хладного зловония, торопливо слезая на испещренный камень. Должно быть, он так и не дождался меня. В мыслях я контроль безвозвратно потеряла, а задать вопрос Матери не успела вовсе. Слышащий не смотрел более в мою сторону, постоянно щурясь перед собой. – Надеялся застать его. Раз так, нужно подняться на поверхность.
Анголим провел меня в помещения, что называл покоями. На деле же они скрывали еще один люк, выведший нас в Бравил в укромном закутке меж домов. Снаружи кипел быт в разгар дня – стоило завидеть ржущих со своих тупых баек стражников, как ноги сами запросились соскользнуть с лестничных балок. Слышащий свернул на дворовые тропы, приближаясь к одной из покошенных двухэтажных лачуг, пока не указал на дверь с торца. Внутри мебель и стены наверняка такие же облезлые, как и всё в этом захолустье. Эти дорожки облюбовала и я когда-то, когда пыталась избежать навязчивого внимания. Узкие, неудобные, в тени чахлых деревьев и достаточно протяженные, чтобы видеть за версту.
