Текст книги "Лживые боги. Интеллигентная тьма (СИ)"
Автор книги: EllyMime
сообщить о нарушении
Текущая страница: 28 (всего у книги 47 страниц)
– Я изначально был против этой поездки, как и мой дядя. Скука, – оглядывал эльф в парадном красно-золотом одеянии всех по головам, задрав подбородок без необходимости. – Но отец настоял – ему нравится вошкаться с имперцами. Говорит, их упорство компенсирует недостаток магического потенциала.
– Представь, некоторые из них и вовсе не владеют магией, и умудряются все равно опускать в это нос, – согласился второй, чуть пониже, но все же возвышающийся почти до верха портала служебных дверей. – Я сейчас об имперских имперцах, как профессор, с которым сейчас разговаривает твой родственник.
– Это тавтология, друг мой.
– Вовсе нет, Аурил. Вон тот, например, – показал он пальцем на дворецкого. – Имперский орсимер, а тот – имперское пресмыкающееся… Хм… Или земноводное?
Вампир, хмыкнув, осушил кубок, чтобы освободить руки. Ему пришло в голову немножко использовать чужие имена для составления письма Янусу. Наверняка, он пригласит для встречи такого важного гостя, как предок Аурила. Бумага и кусочек угля всегда есть под рукой.
– Назовем это имперской ящерицей…
– Это не научно и недостаточно точно, – чуть надул эльф губы, покачав головой. – Мой отец не одобрил бы такое определение.
– То есть твои планы на сегодняшний вечер он одобрил бы? – Ухмыльнулся Аурил, покосив глаза на товарища. – Или ты, спросив позволения, отменил все в последний момент, а мне не сказал, чтобы я один отдувался?
– Вынужден тебя расстроить – всё в силе. Однако такая мысль у меня была, – довольно встал в защитную позу альтмер. – Утомляет.
Винсент почти дописал заявку, когда второй по мере разглядывания танцующих заметил тихо сидящую в задумчивости Элеонору. Обычно высокие эльфы и вблизи не примечают человеческих женщин, что уж говорить о неказистых подростках. Ирена более того позаботилась не разрисовывать дочь в желании поскорее найти ей жениха.
– Смотри, Аурил, – завороженно сказал он. – Может нам её взять с собой?
– Ты верно сошел с ума? – Скривившись, негодующе выплюнул тот. – Это человек. Тем более еще ребенок.
– Это имеет для меня какое-то значение?
– Мы в чужой стране. Родители не смогут здесь покрывать тебя, и даже я не пойду на это.
Вампир навострил внимание, отложив бумагу. Либо Винсент по случайности стал свидетелем вопиющего извращенца в разгар людного торжества, либо… – что бы ни задумали двое, ему не нравился этот разговор. Способно Дитя к жизни или нет – спорный вопрос в неравных условиях. Как она себя проявит? Может ли девчушка противостоять старшему без малейшего оружия? Нет, конечно же нет, учитывая тотальный отцовский контроль. Вампир наблюдал из темноты, как молодой альтмер выдвинулся против своего друга, просачиваясь сквозь слабый поток гостей на входе, представая перед юной Элеонорой, торопливо поднявшейся следовательно этикету и задравшей голову, чтобы увидеть лицо преградившего свет мера – она мельком глянула на своего надзирателя, слегка барабанящего о стол пальцами одной руки словно в торопливой готовности.
– Эм… Я где-то не там сижу? – Замялась она и внезапно ударила себя по лбу в жесте отца, протянув. – Забыла поздороваться – отец теперь меня убьет...
– Вижу, здесь уныло не только благородным альтмерам, – начал эльф с оглядкой, вальяжно присаживаясь на её сидушку. – Хотел предложить тебе пойти со мной и моим другом в место получше. Ты дочь прислуги?
Предложение её насторожило, от Габриэля она знала, что подобного рода приглашения не кончаются ничем хорошим, однако здесь был совершенно иной мир и контингент. Что ей было делать? Как отвечать? Что если это неприлично?
– О, нет, кхм…, – смущено опомнилась Дитя, припоминая необходимые манеры, протянув ошибочно руку и вновь убрав её, оставив легкую улыбку. – Я Элеонора… Бертран.
– Это имя должно мне о чем-то сказать?
– Мой отец… я думала, этот приём в его честь, – Элеонора только пожала плечами с серьезным для ребенка лицом, заставив эльфа измениться в выражении.
Винсент расслабился, когда Габриэль вскоре вернулся, притащив в ладонях маленького механического паука, с удивлением осознав, что сестрица прямо сейчас представила его одному из сыновей светил делегации. Когда Дитя обратила вновь свой взгляд в угол фуршетного стола, вампира там уже не было. Как выяснил Винсент, вернувшись в особняк по окончанию бала, альтмерскому отпрыску неоднократно прощались различного рода мелкие и крупные преступления, улаживаемые в том числе не без участия гильдии, желающей и далее сотрудничать с благородным Фауниром.
Вампир еще смотрел в окно на горящие огни Розеторн-Холла, анализируя, прежде чем составить отчет для Люсьена Лашанса. Громкое имя Уоренимуса Бертрана, свидетели и скорая известность в высоких слоях не позволили смерти близко подобраться к ней, однако, что произойдет с Дитя, когда окажется она за пределами безопасного круга? С чего он вообще взял, что произошедшее имеет отношение к проклятью? Одного кубка было недостаточно, чтобы разобраться. Винсент извлек из скрипучего ящика последнюю оставшуюся склянку крови и, опорожнив в высокий бокал, до краев разбавил вином из бутылки, прихваченной с банкета. Нега вампира, откинувшегося в кресле с сомкнутыми веками, и вкус, помогали вспоминать всё, от начала и до конца.
– Проклятье притягивает смерть? К ней? Или к другим? – Проговорил он, оскалившись в коротком смешке с окровавленными губами.
С тех пор по прошествии полугода масштабных неприятностей не случалось, зато у Винсента случалось подумать о том, что, возможно, он напал на след не того Дитя, ибо спокойствие и благополучие – редкость для представителей его ремесла, однако стоило вампиру так думать, как очередная взбеленившаяся лошадь приходила в бешенство, кусала своего всадника, сбрасывала, мчалась, куда глаза глядят, либо прямо на неё, когда Элеонора проходила мимо. Габриэль непременно оберегал сестру, поскольку девочка в обыкновении просто не выходила из поместья одна. Они же вместе играли, хотя их разница в возрасте как никогда стала ощущаться. Если и был кто-то младше юноши, то вряд ли местных акселератов можно было в шестнадцать лет назвать детьми, в то время как леди Бертран была невинна и юна, хоть и не глупа, видела томный интерес, остерегалась его, но не понимала. Старший брат проводил с ней времени все меньше, получив возможность обучаться рядом с Уоренимусом, а потому девчушка все чаще оставалась на попечении самой себе, как и получилось в этот день.
Винсент отчего-то ждал заката с нетерпением. Дети повадились иногда совершать набеги на виноградники под влиянием братьев Сурили, мальчишки-оборванцы с самого отрочества получали от своего деда хорошую взбучку, выглядя как потомки подзаборных пьянчуг, а не знаменитых фермеров, в основном из-за того, что вечно возвращались в грязи с протертыми локтями и коленями. Теперь же у них появилось стабильное пополнение в банде помимо сына рыбака, которого занесло в Скинград одним только попутным ветром, когда по дороге в Анвил медведь лишил этого самого рыбака важных для промысла конечностей. Они как раз рассчитывали на такую вылазку…
Дети встретились позади дома Сурили. Гастон и Давид уже раздобыли где-то пять холщовых мешков для винограда, однако Элеонора снова не взяла его, всучив свой Витору, как всегда присоединившемуся, не упуская возможности полакомиться чужим трудом. Винсент никогда не следовал за ними за пределы города в поля, лишь пользуясь навыками скрытности в стенах Скинграда, подпирая торец особняка неподалеку, слушая и забавляясь, ночью записывая увиденное, но Габриэль в последний момент был окликнут Уоренимусом – Фаунир прибыл в город и захотел увидеть юное дарование. Девчушка умоляюще посмотрела на отца, устав сидеть взаперти, на что грозный профессор на удивление сдался, позволив остаться без присмотра. Брат только быстро обнял её, взяв с товарищей обещание.
– Не разбегайтесь от неё далеко, договорились? – Потребовал, подбочившись, Габриэль у каждого согласия, как старший. – У Элен некоторые проблемы… с животными.
– Эй! – Возмутилась она, на что тот только потрепал сестру по голове, насмешливо прижав к себе.
– Не слушайте маленького монстра, – улыбнулся молодой имперец, закрывая Элеоноре уши. – Пусть всё-таки кто-то будет рядом.
«Не монстра, но чисто теоретически, ты не так далек от правды», – разговаривал сам с собой вампир, вздохнув за углом. – «Что ж, Вы не оставляете мне выбора, юноша. Вообще-то я собирался сегодня заняться несколько другой работой. Хотя, признаться, прогулки на свежем воздухе мне нравятся гораздо больше, чем мараться в чернилах»
Кажется, Элеоноре по душе было не столько воровство налившихся сахаром ягод, сколько идея свободы. Отсутствие брата не повлияло на её улыбку, как только та ступила на узкие тропинки меж тонкими столбами, скрывшись за немного колкой остроконечной листвой – она почти сразу, оглянувшись на сопровождающего Витора, нырнула меж нее, не побоявшись запачкать светлое платье. Парень занервничал, когда не обнаружил проворную девицу, пустился искать её, быстро раздвигая за ней связки винограда параллельно с вампиром, незаметно продвигающимся за Элеонорой, пока та не остановилась, оторвавшись достаточно, чтобы, раскинув руки, бежать по тропе вперед, задевая зелень ладонями и, достав маленький стащенный с кухни ножичек, обрезать её, набивая карманы. Нога Винсента слегка запуталась меж веревкой и лозой, на что леди Бертран оглянулась, не увидев ничего, кроме краснеющего неба. Она двинулась дальше, кружась и танцуя в новых па, которым теперь потребовал обучаться отец, как только девушке стукнуло четырнадцать. Темный брат собирался продолжить свое молчаливое преследование, чуть не столкнувшись с нагнавшим юношей, отершим об одежду грязные преющие руки, приглаживая тщетно волосы и зачем-то облизывая обсохшие губы, с юношей, ступившим за ней в отдалении на одну дорогу. Витор понемногу приближался к Элен, улыбнувшейся ему и удавшемуся баловству. «Опасно так кокетничать, юная леди. Разве ты еще не заметила этот взгляд?», мысленно поучительно обращался к ней Винсент, аккуратно переступая почти рядом на соседней дорожке.
– Сегодня я сварю из них пару тонизирующих зелий, – подняла она в ладони виноградный лист, показывая провожатому, и подмигнула, заговорчески прижимая палец к губам. – Хорошо снимают усталость. Габриэль еще не распознал, почему никак не может догнать меня. Не говори ему, хорошо?
Однако юноша все эти сигналы истолковывал неверно, либо не хотел, дотрагиваясь до её плеч, отжимая непонятливую девушку спиной к зеленому ограждению в одиночестве сумеречных полей, где, как ему казалось, никто не заметил бы парочку в трепетной близости. И Винсент ждал, пока Дитя покажет, наконец, свою тьму, пока Элеонора требовала отпустить, отвергнув настойчивого мальчишку, и понимал, как его все-таки раздражает это ожидание.
– Что ты делаешь, Витор?! Что ты делаешь! – Элен со всей силы оттолкнула его, – навязчивое приставание перерастало в драку. Она выкрутилась и отбежала, выхватив припрятанное скромное лезвие, переминая в неуверенных дрожащих пальцах и тяжело дыша, отступая назад. – Что на тебя нашло?!
– Ты сама этого хотела. Что ты мне сделаешь этим ножом? Ты ничего не сможешь мне сделать из-за своего отца.
– Не подходи! – Рявкнула Дитя, мотая головой, на которой рукой мяла волосы, прижимая к виску. – Она говорит мне убить тебя, но я не могу. Так нельзя! Нельзя убивать! Девятеро не простят!
«Она говорит?», – удивился Винсент. – «Мать Ночи действительно имеет планы на это Дитя!» Элеонора замахнулась на резко подскочившего Витора, полоснув его слегка по левой руке, когда тот обхватывал её, заходя за спину. Нож отлетел, выбитый из её ладони, и запах пущенной крови сделал зрачки вампира шире, заставив вмешаться, материализовавшись, выкручивая конечности парня и оттаскивая от Элеоноры, испуганно развернувшейся на действие. Темный брат повалил юношу на лопатки, хватая и вытягивая окровавленную руку перед лицом со злорадной улыбкой.
– Попрощайся со своими грязными пальцами, – отбросил вампир нависшую прядь движением головы.
– АААААААААААААА! ВАМПИР!
Реализацию задуманного Винсент приостановил под остервенелый ор дергающегося под ним Витора – он ожидал, что Дитя в ужасе убежит, однако вместо этого девчушка прошагала в непосредственной близости от них, поднимая с земли утерянный предмет, прижимая к груди, рассматривая выпачканную в красной жидкости деревянную рукоять.
– Что ж…. Я не могу этого сделать в присутствии дамы, – отбросил вампир его конечность.
– ЭЛЕН! ПОМОГИ МНЕ! ОН ХОЧЕТ ОТКУСИТЬ МНЕ ПАЛЬЦЫ!
– Нет, Витор! – Покачала Элен головой, поглядывая то на задирающуюся башку парня, то на застывшего вампира. – Ты это заслужил! О боги! Пусть он сделает это, как наказание девятерых!
«Ну не девятерых…»
– Прости, Витор, слово этого Дитя – закон.
Под душераздирающие вопли Винсент вгрызся в руку несостоявшегося насильника, оставив на месте полноценной кисти лишь окровавленную ладонь. Элеонора морщилась, ни разу не отведя взгляда от жестокой сцены, пока жертва не осталась корчиться как облитый кислотой червь, в окружении собственных пальцев, а вампир не поднялся, отирая бледное лицо рукавом черной рубахи.
– Я ПОЗОВУ ТВОЕГО ОТЦА! Я ПРИВЕДУ ГАБРИЭЛЯ! ПУСТЬ ВСЕ ЗНАЮТ, ЧТО В ГОРОДЕ ЗАВЕЛСЯ ВАМПИР! ОНИ УБЬЮТ ВАС!
Парень, неуклюже отковыряв себя из земли и пыли, качаясь поскакал в направлении города. Вампир первый раз видел её так близко, не скрывая свой истинный облик. Казалось, Дитя вот-вот заплачет, но все так же благодарно смотрела на него блестящими глазами, нервно отирая и так сухие щеки ладонью.
– Не боишься?
Элен отрицательно замотала головой. – Я… видела Вас. Рядом с отцом и на балу.
– Но не видела в такой роли, – с вежливой улыбкой подметил Винсент.
– Но пока… Вы сделали мне меньше зла, чем все остальные, – устало улыбнулась она в ответ, робко растирая свои предплечья. Произошедшее ошеломляло её, путало и никак не подсказывало, как правильно себя вести.
– Разумно, – еще шире показал зубы вампир. – Меня зовут Винсент Вальтиери, юная Элеонора Бертран. Мне не терпелось лично познакомиться с одаренным Дитя. Не ожидал, что это произойдет среди винного королевства Сурили.
– Это винное королевство Тамики, – возразила она, устремившись взглядом вдаль.
– Такая юная и уже знаток вина? – Усмехнулся Винсент.
– Я сама не пробовала вино, но у Тамики другие листья. Сурили быстрее набирают сладость и сок, так что мне кажется, оно должно быть вкуснее. Ну… для тех, кто любит вино, конечно же, – посмеялась Элен, пожав плечами.
– Правда? Вы раскрыли мне глаза, Элен. Я непременно научусь разбираться в вине, чтобы в следующий раз не ударить перед Вами в грязь лицом.
– До города недалеко, – вдруг беспокойно обратилась Дитя. – Пожалуйста, уходите.
Винсент последовал её просьбе, однако продолжил стоять, наблюдая за обдуваемой ветром в закатном солнце Элеонорой. Как стемнело, как появились огни факелов на горизонте и раздался конский топот. Как спешился Габриэль с вопящим Витором и обеспокоенный взгляд вопрошающего, опустившись пред ней на колени, Уоренимуса.
– Что произошло, Элен?! Ты в порядке?! Где этот вампир?! Он ничего тебе не сделал?!
– Какой вампир?
– ОНА ПОКРЫВАЕТ ЕГО! – Направил в нее указательным пальцем искалеченный юноша, на что Габриэль возбужденно завертелся по сторонам. Он потом еще долго испытывал чувство вины за то, что оставил сестру без присмотра.
– Элеонора, – снова обратился отец, раскрыв в панике рот и глаза. – Кто… это… сделал?
– Не было никакого вампира, – потупив глаза протянула девушка перед ним маленький окровавленный нож. – Он врет.
Уоренимус тогда отослал всю свою свиту, отправившуюся по кровь и клыки вампира. Я помню, как он заплакал, оставшись со мной наедине под звездами, осознав первый случай человека, пострадавшего от рук его проклятой дочери. И отец первый и последний раз извинился перед ней.
– Прости…, – склонился он, с шуршанием растирая лоб и подбородок. – Мне придется снова убрать это из твоей… памяти…
– Снова?! НЕТ! НЕ НАДО! ТОЛЬКО НЕ МАГИЯ!
Комментарий к Глава 60. Отойдем немного от драмы событий в Чейдинхоле, набирая воздух перед второй аркой драмы с периодическими вставками из чарующего Скинграда) Никто же не думал, что все закончится просто? Нет? Ну вот и славно.
Так получилось, что я зациклила эти два трека. Уж больно нравятся они мне.
https://music.yandex.ru/album/6269791/track/46486297
https://music.yandex.ru/album/503990/track/4428163
====== Глава 61. ======
Я вспомнила яркую, жгучую, невыносимую боль магического воздействия. И лицо из моего прошлого, незнакомца, которого я долго принимала за юношеские выдумки, приняло четкие очертания. Из детства в теплых солнечных тонах я вернулась в гудящий форт, на постель, некомфортно расположенную посреди слишком обширного пространства, будто в парадном фойе, а не в спальне. Села, кутаясь в одеяло, постепенно принимая сон за реальность. Это и была реальность. В прошлом.
– Элеонора, умеющая отличать Тамики от Сурили…, – прошептала я, понимая, утыкаясь в сведенные ладони, скрещивая пальцы и глядя в пустующий угол, туда, где лежал амулет. И громче, пытаясь найти объяснение. – Он был... там… на виноградных полях?
Незаметно для себя я проспала от усталости жалкие минуты в тревожном и болезненном сне, а казалось, были заново прожиты целые дни, канувшие в небытие. Наверняка, я ворочалась и дергалась, прежде чем вырваться из него. Только рука в небрежно накинутой робе, обвившая со стороны, принудительно возвращающая в горизонтальное положение под плечо фигуры, нависшей тенью, напомнила о пережитом. Люсьен оградил ею мое зрение, и я отчетливо ощутила витающий в воздухе наряду с кислым привкусом реагентов тонкий аромат фруктов и дыхание вздымающейся груди, ожидающее моих слов. Даже тогда в смущающей расслабленности недавно напряженного тела я получила очередной урок.
– Слышишь их?
– Яблоки…, – распознала я в темноте, сглотнув возросшую тревогу.
– Запах, вкус, звук и ощущения…, – пояснял он, поднеся плод к моим губам, в конце концов коснувшись их. Хруст лопающейся под зубами кожицы, и кусочек яблока сочился сладким нектаром, вызывая на языке легкое покалывание. Я услышала изменения в грубом убаюкивающем голосе, как если бы уведомитель улыбнулся. – Это называется якорь.
– Якорь?
– Предметы несут не только материальные отпечатки. Якоря, оставленные в памяти, могут закрепить и извлечь похороненные под сводом времени воспоминания. Так произошло и сейчас…
– Ассоциации – Винсент тоже учил меня этому, – ответила я, не сразу раскрыв веки после освобождения. Люсьен, подобрав одну ногу, задумчиво и горделиво разглядывал потерявший целостность предмет на фоне вампирского клыка, теперь висящего на его запястье. Похоже, послание ведало о чем-то важном, что переместилось столь близко к своему получателю.
«Фраза, оставленная в письме… Ты думаешь, этот амулет предназначен для меня? И ты забрал его»
– Винсент был когда-то и моим наставником, – медленно, с выражением очевидности и иронии говорил Люсьен, переворачивая плод на место белеющей сердцевины. – Одно из немногих его полезных знаний, каким я пользуюсь до сих пор. Ибо кто как ни бессмертные вампиры дорожат ими настолько, что являются экспертами в области потаенного, и никто кроме них доподлинно не уверен, что именно будет взывать сознанию к определенному событию. Однако я научился обходить это... Ты можешь избрать якорь самостоятельно, и тогда возымеешь контроль над своей памятью.
– Темное Братство всегда было где-то рядом, – выдыхала я, гипнотизируя высокий серый потолок. – Я существую со слепыми пятнами и червоточинами на истории своей жизни. Почему он просто не рассказал? Не вернул мне их за все время?
– Потому что таков был мой приказ, – без объяснений перевел он на меня долгий пронзительный взгляд.
«…И Винсент мог смело нарушить его перед «смертью»»
Ответив, уведомитель с закрытыми глазами вдохнул аромат красного яблока и откусил его там, где касались мои губы.
Вскоре мне удалось ненадолго выбраться в шахту, где вампиром был спрятан труп ученого бретонца, осмотреть его. К сожалению, ничего значительного, что помогло бы ответить на мой вопрос о роде убийцы, не выявилось. Тело изрядно потрепалось в транспортировке по шероховатому грунту, хоть и сохранило вырезанную еще при жизни надпись имени Мари, обрывающуюся на последних знаках в предсмертных муках. Это говорило о том, что предатель завладел знанием коллегианта – что-то напугало его по завершению пытки, но не дало прикончить мага до конца. Оплошность, которая ему не навредила, свидетельствовала об отсутствии профессионализма, даже если он так спешил разделаться с воровкой кольца. «Очива боялась, что на нее выйдут через Мари?» Единственное, что показалось странным – та же свернутая, поврежденная, изувеченная шея, с какой нашли темную сестру в канале. А я выволокла мага на улицу, сбросив в рябое озеро, волнуемое сезоном дождей, будто Винсент еще когда-либо вернется, окончательно подставив себя перед Люсьеном Лашансом, так и не раскрывшим причину запрета. Убийства на тот момент подозрительным и закономерным образом прекратились. Очищение ознаменовало для меня трагичное окончание целой вехи личной истории, утешением в которой оставалось маленькое и теплое письмо.
В безлюдном убежище, «убранном» уведомителем от покойников, я исследовала вещи и личные переписки братьев, оружие, товары, оставшиеся у торговца, книги, и, конечно, кабинет вампира, надеясь наткнуться на еще хотя бы один клочок воспоминаний, пока община не будет восстановлена. Я подозревала о том, что почестей семья не удостоилась, и все же решила уточнить.
– Похороны Детей Ситиса – излишество. Ямы вполне хватит, – сказал мне Люсьен, изучая бумаги, поднятые мной. – Хм… Целый час на поиск пары кусков пергамента в ящиках?
– Я пыталась найти якоря. С тех пор я так и не могу смириться…
– Умей ждать, Элеонора, – не отрывая головы, отрезал он. – Не можешь ждать – значит работы недостаточно.
Я не понимала, почему уведомитель против моего желания получить назад свое прошлое. И чем чаще я заговаривала об этом, чем больше Люсьен выказывал недовольство, тем более сильно мне хотелось узнать его. Люсьен мог помочь мне в поисках, однако не делал этого и не собирался. А напускную строгость выдавали интригующе задержавшиеся в оглядке на том самом сером платье глаза.
– В таком случае каковы теперь будут указания для меня? – С аристократической выправкой, дабы гордости не было мучительно больно, сдалась я.
– На период расследования я приостановил деятельность группы, – привстал он, возрастая передо мной горой, сдвинув брови и перекладывая в руках стопку из порядка десяти писем, чтобы затем невзначай вручить их мне, проходя мимо на выход из особняка. – Влияние в Чейдинхоле необходимо возродить. Кто-то должен пока заняться контрактами…
И готова поклясться, я даже уловила тень улыбки в угасающем звуке голоса. «Кажется, кто-то вновь предсказуем, дорогая Элен»
– Я ЗНАЮ, ТЫ ГДЕ-ТО ЗДЕСЬ!
«НЕТ! НЕТ! НЕТ! НЕТ! ПОВОРОТ! СИТИС, ПОЖАЛУЙСТА, ТОЛЬКО НЕ ТУПИК!»
Спустя пару недель я неслась с бешеной скоростью по земляным туннелям пещеры от чокнутого имперца, пытающегося обратить себя в нежить, а если точнее, то всего лишь на всего в смертоносного лича, по информации из справочника, умеющего парить над землей, пользоваться магией и даже думать. При желании он мог бы написать мемуары о жизни в шкуре лича, однако ими не становятся для написания мемуаров, увы. И задумка практически вышла, судя по наполовину иссохшему обезумевшему лицу и посеревшей струпной руке преследователя. Это был уже третий контракт из списка. Прирезать жадного старика, затем избавить мир от пьянчужки, с удовольствием испившего даренного пива, что могло пойти не так? И идеальный план: пробраться внутрь, найти записи ритуала, предотвратить обращение некроманта в чудище. Я подготовилась – он должен был пройти «как по маслу», однако… я не могла предугадать, что посреди верхнего уровня окажется огромная, заделанная хлипкими досками и замаскированная дыра. Мне свезло не рухнуть ему на голову, но грохот и две материализующиеся из невидимости вихляющиеся ноги пытающейся подтянуться убийцы выдали незадачливого ассасина, засмотревшегося на занятные схемы стянутого дневника, – я уже изголодалась по старой доброй умственной работе. Хищник и жертва поменялись местами, поскольку не имеющий возможности пользоваться магией на время процесса (а это я как раз успела прочесть, прежде чем угодить в ловушку), крупный мужчина выхватил еще живой рукой одноручный меч. Кое-как взобравшись на крепкую и твердую землю, я решила действовать радикально, – истратив последнее камуфлирующее зелье, попыталась подобраться к нему с кинжалом со спины, когда тот фактически преградил единственный путь наружу.
Прочесть про обостряющийся слух и обоняние я само собой не успела, поэтому вышло то, что вышло. Короткий клинок выбило отдачей о тяжелую сталь, оставив без шансов нанести какой-либо ущерб полу нежити-магу с мечом в руке. Выход был один – бежать, куда глаза глядят, вглубь туннеля нижнего уровня, где некромант устроил себе жилище и откуда я не так давно стащила записи.
«Проклятье! Он еще и трупы поднял! Замечательно! Это полный провал!», мысленно стонала я, нервно оборачиваясь набегу на урода с хромающей свитой, благо дальше дорога привела меня к развилке.
– Налево…, – едва твердил скрипучий голос.
Да, с некоторых пор я стала слышать его постоянно. Сначала признаки потери здравого ума ужасали меня, а нарастающая частота и вовсе готовила попрощаться с жизнью, ибо как скоро Черная Рука захочет избавиться от рехнувшегося последователя? Мало ли что мне могло прийти в голову вместе с нашептываниями? Скоро ли я начну носиться по улицам в исподнем и красть рулеты из лавки? Как бывший и довольно успешный в свое время лекарь я списала повреждение рассудка на стресс и потрясение и пыталась смягчить его ежедневным приемом седативных, что не помогало, в отличие от того, что «внутренний голос» порой давал ценные советы, вынуждая признать полезность и осведомленность собственного чутья и иногда подчиняться ему. Поэтому, недолго думая, я избрала направление согласно подсказке. И…
«Да ну не может быть!» Коридор кончился крохотной кладовой комнатой – я безнадежно всплеснула руками, чуть дыша и мечась вокруг в поисках выхода. Ящики, сундуки, мешки, бочки… – куда не упади взгляд. А сзади только верная кончина.
– Бочка…, – вновь вмешался он.
«Бочка? Серьезно? Элеонора, право… да вы, душенька, больны», успела прокомментировать я сама себе, мученически закатив глаза, но стоны и рев надвигающейся нежити побудили оставить сомнения, пробегаясь по каждому экземпляру и отдирая доски везде, где плохо приколочено. Масло, масло, масло до самых краев, кроме одной единственной, у которой уровень жидкости позволял держать голову с доступом к воздуху. Пришлось, перебарывая отвращение, быстро лезть внутрь, скользя и плюхаясь в этой жиже, накрывая себя крышкой с безумной для ситуации мыслью, как потом вообще и в каком реагенте отмачивать доспех и волосы, если выживу.
Через отверстие пробки я увидела, как в помещение вломился маг, громя свои запасы. «Элен! Ну он же сумасшедший, а не тупой!» Неаккуратно двинувшись на нервах, я со вздохом напоролась на торчащий гвоздь, прорезав нить, сшивающую поножи на бедре. Позже выяснилось, что рана оставит мне на память довольно-таки внушительный шрам. Пока некромант прислушивался, я дернулась с места, собираясь проскочить обратно по туннелям, но неустойчивость бочки в сочетании с текстурой на обуви опрокинули вместе со мной внушительное количество масла, растянувшееся по полу под ноги и обрубки нежити.
– А вот и наша гостья, – язвительно протянул имперец, увидев выползающую на четвереньках убийцу, вскинувшую голову на его остроты. – Темное Братство-о… Как я сразу не догадался… Тебе пришел конец!
Он шагнул вперед, указывая свите цель, поскальзываясь и расставляя руки в стороны, держа равновесие, чтобы не падать впредь, чего нельзя было сказать о ходячих трупах, частично лишенных головы в прямом смысле этого слова.
«Горючее масло! Габриэль, как же я люблю твое заклинание!», смекнула я, принюхавшись, срываясь с места, наперебой меж валящимися плашмя зомби, в то время, как некромант перестал шевелиться у дальней стены в растерянности от происходящего. И, наконец, добравшись до прохода, я превратила кладовую в огромную полыхающую печь. Огонь по случайности охватил вместе с ней и мои промасленные сапоги – пришлось их сбрасывать, обжигая пальцы и упираясь подошвами в грунт, прежде, чем ступни прожарились бы под вопли и треск лопнувшего стекла магического шара в кармане мага, достать и разрушить который – и было единственной целью данного контракта.
– Аааа! – Повалилась я на спину, истерично дыша и постукивая затылком и ладонями об пол в иступлении, пока едкий дым не заполонил подземелье. – Ахахаха! Ахах… Винсент, прости… выживать оказалось не так просто, как хотелось бы…
«Не время отдыхать» Собрав себя в кучу до того, как угорела бы прямо в пещере, раня слишком нежные для ассасина ступни, облепившиеся пылью в перемешку с глиной, о промозглый камень и острые корни, я понеслась наверх, хватая оброненный клинок, под проливной дождь, где оставила старую клячу, какую смогла себе позволить, в сотый раз теряя обмундирование. Обнаружилось, что лошадь, учуяв пожарище, неведомым образом сорвалась и отбежала по колкому травянистому склону плато чуть более километра от места постоя, и я благодарила Ситиса за то, что кобыла, почти такая же древняя, как Винсент, давно потеряла слух и чувство страха перед странными запахами и мной, в страданиях и злобе доковылявшей к мирно пасущемуся животному спустя полчаса.
Улицы в непогоду опустели. Город вообще теперь выглядел одиноко и будто прекратил свои праздники в память об убийцах. Только переступив порог, можно было, наконец, предаться своему негодованию, и вид мой был как нельзя более красноречив. Посмотрев на руки с брезгливо растопыренными пальцами и ноги, я увидела, как завораживающе блестит пропитанная маслом кожа, которую даже ливень не смог пробить сквозь тугую пленку. То же самое с волосами, выпутавшимися из соскользнувшей заколки. Тяжелыми шагами пробиралась я по дому к лестнице за одеждой, стараясь как можно менее выпачкать всё вокруг, а тень на стенах в раскате грома напоминала ворожею не в лучшие свои годы. Только бы добраться до теплой ванны. Картина была бы смешна, если бы внутри не царила пустота, пока я поднималась по ступеням и поножи окончательно разошлись по шву.
