Текст книги "Плоды проклятого древа (СИ)"

Автор книги: Demonheart

сообщить о нарушении

Текущая страница: 75 (всего у книги 76 страниц)

10.5

«I gazed a gazley stare

At all the millions here:

We must have died alone,

A long long time ago.

Oh no, not me,

I never lost control

You're face to face

With the man who sold the world».

Дэвид Боуи, «Man who sold the world»

Наступил вечер и принес с собой прохладу. Потом пришла ночь, а вместе с ней настоящий холод. Я кутался в плащ, положившись на встроенный в костюм обогрев, а Крысиный Король спасался живым теплом своих летучих мышей. Вот уже на востоке забрезжил рассвет.

Битва все продолжалась, и я был единственным человеком на планете, наблюдавшим это грандиозное зрелище из первого ряда.

Первое что бросалось в глаза – контроль Эгиды не был абсолютным. Точнее, никакого контроля не было вообще. Высвобождение его способности дало совершенно непредсказуемый результат, вместо контроля сотворив единение. Не центр управления, а скорее центральный хаб. Каждый парачеловек, участвующий в битве, был един со всеми. Каждый видел то, что видят все, каждый знал то, что знали все. Чувство страха растворялось в общей массе, решимость множилась, ежесекундно возникающие тактические решения осмыслялись единым мозговым штурмом.

Чувство локтя. Боевое товарищество. Никто не чувствовал, что одинок в бою. То, что вид Зиона не мог ни почувствовать, ни осознать. Я им завидовал…

Тактика этой Сети существенно отличалась от нашей. Когда мы сражались с Зионом, то действовали словно волчья стая загоняющая добычу, непрерывно атаковали, заставляли постоянно перемещаться и сопротивляться. Сеть же сама будто вела облаву на волка. Составляющие ее силы не выделялись мощью, но их было много. Насколько я мог судить, она собрала либо всех, либо почти всех, и вся эта масса была размазана по всем реальностям, где человек мог существовать сколько-нибудь продолжительное время, а там, где условия были слишком жестокими даже для Бугаев, действовали Изломы и 53-и.

Такая конфигурация не давала Зиону убить одной атакой слишком многих, и в то же время позволяла мгновенно концентрировать силы. Не важно, что это чудище делало, его повсюду встречал шквал высвобожденных способностей.

Однако, как и мы, Сеть старалась держать Зиона подальше от обитаемых миров. Время от времени конфликт выплескивался и на них, но ущерб пока оставался терпимым. Где-то от голода вымрет миллиард-другой, где-то гуманитарные катастрофы и конкуренция за ресурсы приведут к эпидемиям, вооруженным конфликтам и миграциям. Все это неприятно, но не существенно в глобальной картине. Что такое голод, война, болезнь? Всего лишь рутина человеческой истории.

Также Сеть определенно предприняла несколько попыток атаковать истинное тело Зиона, однако ни одна из них не достигла цели. Одни просто не сработали. На другие, предположительно эффективные, Зион реагировал молниеносно и превентивно – его сила конструирования будущего все еще работала. Однако в итоге я заметил, что он в целом начал применять ее куда реже. Даже когда собранные Технарями монструозные конструкции рвали его аватар на куски, а скомбинированные силы вынуждали расходовать целые океаны энергии на противодействие, он предпочитал терпеть.

На наши действия он реагировал куда острее.

Понимание пришло, хоть и не сразу. Мы втроем, плюс три Дэвида, плюс Симург – мы все сражались хоть и слаженно, но все же по отдельности. Сеть же действовала как единое целое. Множество способностей предвидения, прогнозирования и ясновидения накладывались друг на друга, не говоря о миллионах прочих. Зион столкнулся с настолько мощной угрозой тогда, когда уже потратил огромное количество энергии на битву с нами. Построение любого Пути, который бы позволил ему покончить с Сетью, требовало таких ресурсов, что было равносильно самоубийству.

Ситуация в целом складывалась тупиковая. Сеть не могла навредить истинному телу, Зион не мог уничтожить Сеть, встав на Путь. Пока все сводилось к взаимному истощению, и можно было лишь гадать, кто первым рухнет обессиленным. Я продолжал наблюдать и ждать какого-то намека.

Долгожданный намек появился, когда из-за горизонта показался первый луч солнца.

Выражение лица Зиона на голопроекторе из перекошенного болью и отчаянием, стало… плаксивым. Нет, не так, он действительно плакал, хотя и без слез. Его атаки становились более вялыми, более небрежными. Он уже не хотел делиться болью. Он просто пытался отмахаться от стаи назойливой мошкары, которая грозила защипать его насмерть.

Вот оно. То, о чем предостерегала Лиза, переломный момент. Личность Зиона все это время эволюционировала, взрослела. Как только он достигнет психологической зрелости, он сможет действовать рационально и взвешенно, и вот тогда нам всем конец.

Однако в таком состоянии Зион должен быть особенно уязвим. В ходе взросления человек проходит стадию отрицания прежних ценностей и повышенной восприимчивости к новым. Так срабатывает древний механизм, способствующий исходу половозрелых особей из своей стаи и поиску новой, для повышения генного разнообразия популяции. Зиону оно без надобности, но он все еще заложник той симуляции, которую сам для себя создал.

Итак, он восприимчив. Что ему сказать? Чтобы прекратил убивать и разрушать? Я увеличил одно из сотен транслирующихся видео и оценивающе пронаблюдал то, как Зион рвет на куски носителя камеры. Нет, к этому он не прислушается, слишком далеко зашел по тропе насилия. Фактически, вся его личность построена вокруг убийства людей, поэтому умиротворение в принципе недостижимо.

Тогда может предложить ему покинуть планету, причинившую ему столько страданий? Тоже нет. Агенты привязаны к земной поверхности, и сам Зион – просто скопление особенно мощных агентов. Он отпустил почти все свои силы, кроме самых необходимых, и те из них, что ответственны за космические путешествия, вряд ли относятся к таковым.

Или правда предложить Зиону совершить самоубийство, как это давно предлагала Эшли? Что-то мне подсказывает, что это… слишком в лоб. Жить Зиону определенно не хотелось, потому что смысл его жизни заключался в Цикле, продолжение которого невозможно. Однако сама концепция суицида была для него слишком чужда. Нужно обернуть это как-то… увязать с тем, что Зиону уже знакомо.

Я повернулся к Крысиному Королю. Тот дремал в одном из кресел, уронив голову на грудь. Иногда я и забываю, что большинство людей все еще тратят треть жизни на такую штуку как сон.

– Мистер Эберт, – я подошел к нему и тряхнул за плечо.

Тот слабо заворочался, даже глаза не открыл, но вот укутывающие его летучие мыши, разом повернули головы в мою сторону.

– Что тебе нужно?

– Если я правильно помню, ваша жена погибла за несколько лет до получения вами суперсил, верно?

– Да. Автокатастрофа.

– Что вы чувствовали при этом?

– Это неуместный вопрос.

– Тем не менее, я жду ответ.

Где-то с минуту мы молчали. Эберт не горел желанием делиться личными переживаниями, особенно со мной. Я не собирался отступать, только не сейчас.

Он сдался первым.

– Что может чувствовать человек, потерявший любимую женщину? Можешь представить?

– Могу. Но мой опыт скомпрометирован Симург.

– Шок. Горе. Пустота в душе, – Крысиный Король оставался неподвижным, но его летучие мыши беспокойно зашевелили крыльями. – Странно, что мой триггер не случился тогда. Без Аннет я не мыслил жизни.

– Вы помните свое состояние, хорошо. Попробуйте представить, что должно было случиться, чтобы вы из него резко вышли.

– К чему вообще этот допрос?

– Мне нужна парадигма. И вы способны ее предоставить. Напрягите воображение, это не сложно.

– Только если бы все это оказалось кошмарным сном, и Аннет оказалась жива и здорова.

Я обдумал эту мысль. Создать симуляцию партнера Зиона? Силы Оборотней? Эпицентров, формирующих конструкты из материи? Плохая идея. Ненадежная. Создать видимость оболочки реально, но Зион видит мир не глазами, а множеством сил восприятия. И главное, даже если создадим – что с этим делать?

– Честно говоря, я даже думал о самоубийстве, – продолжал Эберт. – Я не верующий человек, никогда не был. Но если бы не Тейлор… не ответственность за профсоюз… я бы мог решиться. Чтобы быть с Аннет хотя бы в ином мире.

– Для самоубийц заготовлено другое место, мистер Эберт, – ответил я машинально, но мыслями уже находился далеко.

Это было решение. Религиозные догмы, существование загробной жизни, посмертное воздаяние. Все это находится за пределами логики, восприятия и чувственного опыта. Это исключительно вопрос веры.

Я надел маску и вышел из палатки. Рассвет уже алел на востоке, но его красота омрачалась вспышками золотого света, время от времени возникающими где-то за горизонтом. Битва снова сместилась в обитаемые реальности. Надо торопиться.

– Фортуна, – позвал я по связи. – Ты еще здесь?

– Да, – ответила Контесса без промедления. – Протокол «Ганза» готов.

– Я открываю тебе допуск на инициацию. Зафиксируйся на мне. Если в ближайшие минуты исчезнет слепое пятно – выключай «Эгиду», а затем запускай «Ганзу». Если прекратится моя биометрия, следуй прежним инструкциям. При любом исходе, после активации «Ганзы» твое участие можно считать завершенным.

– Принято.

Больше она ничего не ответила. Да и что сказать тогда, когда любые слова потеряли смысл? Возможно, она могла бы построить в голове мою упрощенную модель, попытаться найти слова которые меня подбодрят или сломают, но не захотела. Или, скорее, не догадалась.

– Ясновидец, Привратник, – произнес я в пустоту. – Я знаю, вы слышите меня. Слышите, и можете передать остальным мои слова. Пусть отступят. Держатся на расстоянии, наготове, но в бой не вступают. И дайте мне дверь.

Пришлось ждать несколько секунд, пока мое сообщение расходилось по Сети. Потом портал открылся, и я шагнул на знакомые до боли улицы.

От Броктона Бей Алеф осталось немного, но достаточно, чтобы узнать очертания районов и набережной. Разрушенные здания, обломки бетона и асфальта, искаженные высвобожденными силами в противоестественные формы, бурлящие воды залива, обломки каких-то циклопических механизмов, сваренных из стальных балок и корабельных обломков.

Тела. Множество неподвижных тел.

Зион стоял в центре опустошения в позе загнанного зверя. Он не атаковал, только резко оглядывался по сторонам и тяжело дышал. Он уже настолько осознавал себя человеком, что начал имитировать физиологические процессы. Сотни паралюдей, находящихся в этой реальности, замерли в отдалении, кто на земле, кто в воздухе. Тишину нарушал только шум прибоя и гул ветра.

Зион повернулся ко мне, поднял руку, замахнулся…

[Остановись]

Он замер. Я сделал шаг навстречу.

[Твоя борьба лишена смысла.]

Еще два шага.

[Сколько бы ты ни пытался заглушить свою боль, у тебя ничего не выйдет. Твое отражение исчезло, покинуло этот мир. Без нее твоя жизнь не имеет смысла.]

Три шага.

[Пойми это]

Последний шаг. Я положил руку на плечо Зиона. Мир вокруг словно замер на миг. Остановилось завывание утреннего бриза, плеск волн и хлопанье плаща на ветру. Даже объединенные Сетью паралюди задержали дыхание…

Зион рухнул на колени в беззвучном плаче.

– Но ты еще можешь воссоединиться с ней, – добавил я, выдержав небольшую паузу.

Золотое чудовище подняло на меня взгляд, на его лице читалась безумная надежда.

– Прекращение физического существования – это не конец. Там, за гранью небытия, нас ждут все те, кто нам дорог. И она тоже ждет тебя. Просто поверь.

Зион поднял руки и посмотрел на них так, словно впервые их увидел. Медленно-медленно он опустил лицо в ладони, его плечи дернулись.

– Ты знаешь, что нужно делать.

Протекла бесконечность времени, втиснувшаяся в несколько секунд.

Тело Зиона вспыхнуло золотым светом, и начало постепенно растворяться в воздухе. Оно исчезало медленно, неохотно. Сквозь бездну изолированных реальностей и измерений я ощущал, как Зион продолжает бороться сам с собой, фокусирует свое отчаяние уже не на окружении, а на самом себе, на тех своих частях, что привязывали его к материальному миру.

– Иди к ней.

Тело Зиона перестало существовать, его последние крупицы разметал ветер. Я выждал еще немного, ведь уничтожение золотого аватара еще не означало полного уничтожения истинного тела. Мог ли Зион уничтожить себя без остатка? Или неизбежно должно было остаться что-то, не способное обратиться против себя? Какой-то самый-самый основополагающий агент или сочетание агентов, вокруг которых и формировалась Сущность… Я прислушался к ощущениям, но Вещатель молчал.

Это ведь мне не кажется? Это точно все по-настоящему? Я на пробу постучал сапогом в том месте, где еще несколько мгновений назад стоял на коленях Зион. Ничего. Пусто.

– Убогая форма жизни, – вырвалось у меня непроизвольно. Внезапно я почувствовал, как на плечи накатывается невыносимая тяжесть.

Вокруг меня поднялось движение. Сеть начала стягиваться, смещаться целиком в одну реальность. Центростремительное движение, подобное водовороту. Согласованное, синхронное. Если прежде существовал противовес в виде Зиона, что помешает ничем не сдерживаемой Сети превратиться в новую Сущность? Я выдернул меч, сосредоточил силу Вещания на покрывающих костюм лезвиях, чтобы отразить нападение с любой стороны.

[Фортуна, быстрее]

Они прибывали слишком близко, их было слишком много. Я ударил мечом по земле вокруг себя, обозначил черту, за которую приближаться нельзя. Послание вышло не особенно убедительным. Вокруг было слишком много сил, объединенных единым стремлением. Они могли напасть издалека, обходными путями, воздействовать на разум или окружающую среду…

Сеть уже почти перехлестнула через начерченную линию, когда по ней вдруг прошла судорога. Паралюди вокруг падали на колени, некоторых рвало, другие замирали на месте и начинали озираться по сторонам в ужасе, несколько летунов не справились с шоком от разрыва связи и разбились о землю. Чрезвычайный протокол «Эгида» был деактивирован.

Тяжесть навалилась на плечи с новой силой. Зеленая мантия словно весила тонну, не меньше. Мне пришлось опереться на меч, чтобы сохранить равновесие. Но оставалось еще одно маленькое незавершенное дело. Совсем незначительное по масштабу, но без него не приходило чувство завершенности. Я включил открытую трансляцию на всех частотах и прохрипел сквозь пересохшее горло:

– Операция «Немыслимое»: третья фаза завершена.

Третья фаза завершена…

ТРЕТЬЯ ФАЗА ЗАВЕРШЕНА…

[̷̢̙̥͕̼͂̓̀̀̉͌́́Т̶̮͉̣̻̘̫̞̏̈́̍̀̿̑̕̚ͅР̵̧̹̜͓̥̭̘̯̈͂̌Е̵̜̜̫̼̿̕Т̴̢̨̨̠̜͉͕̘̖̰̘̣̹̰͋̎͒́͑͊̾̊̒͌̃̏̅͝Ь̷̨̡͕͎̮̙̝̤̭͋͗̐̽͒͝Я̷̢̧͚̪̹̣̼̲̘̟͐͗͋̑̎̽͐͊́̐͐͘̚̚͠ ̷̨̤̘̳̱̣̦̪̘̎̈́̅͋͊͐̽̅͊̚͝ͅФ̴̥̰̥̜̪̿̅̀̾̒̍́͠А̶̳͕̳̞̣̮̗̖̳͇̝͎͍̀͌͊̐̈́ͅͅЗ̶̧̧̘͙̭͖͔͖̜͇͕̃͑̔̒̑̃̑͑͐̋̇̎̔̀ͅӒ̴͕͇͙̙̝̻͖͈̯͔̦́͑͝ ̸̫̋̉̂̋́́̇͌́̏̀̿͊͝͠З̷̨̤͎̱̪̙̗̽̎̒̏̀̈́̂͒̍̀͆̀̂͘А̶̧̳̰̖̱̫̹̼͌͊͋̒͠В̶̢̛̠͕̞̖̘̬̲͈͚̠̠̋͊̄͊̀̿̌́͜Е̷̞̙̟̊͋̆̌̒̀̆̔̃́̄̚͝͝ͅР̷̜̟͖̘̺͔̼̻̦̕ͅШ̴̨͉͙̘̺͉̆͋͑͌̿͒̅̓́̅͗͝͝Е̸̢̢̰͍̝̣͖̝̤̣͔̻͙̙͊͗͑́̓̀̓͜Н̴̡̙̻̦͎͍̪̲̈́̄͛̈́̿̊͋̇̐̕͘А̵̧̬̱̟̬͖͈͉͂͆̈́̎̂̂͗̃͜.̴̧̪̬͕̳͛̈́́͊͑̉̊͛̐̈́̒̒̚̕͝.̸̡͎̰̮̱͔̥̪͕͌.̴̼͔̦̲͎͇̙̠̞̦̒̍͗̅̄͑̎͑̂̚]̶̨̡̰̤̩̳̬̦̝̤̺͈͖̃͂̐̀̓

Я бы заорал от боли, если бы в моих легких еще оставался воздух. В голове словно взорвалась кислотная бомба, устроили скачки на выживание бешеные дикобразы. Пережженные, спутанные нейроны грубо вставали на место, стремительно и безжалостно сшивались разорванные связи. Моя картина мира вздрогнула, накренилась и обрушилась, чтобы застыть в новом, устойчивом, логичном, цельном положении, не оставляющим простора для неясностей.

Привратник и Ясновидец хотя и были самыми ценными сотрудниками вспомогательного персонала Котла, но далеко не единственными. И одним из тех, чья работа не привлекала особого внимания, был Слизень, 53-й, чья сила заключалась в способности манипулировать воспоминаниями. Слизень погиб во время атаки Зиона на базу Котла и телепортации на нее Спящего, но эффект его силы сохранился, и сейчас он пришел в движение, уцепившись за произнесенную кодовую фразу.

«Третья фаза завершена».

Все из-за Лизы. Она была настолько же ценным союзником, насколько страшным врагом. Ее сила действовала по принципу экстраполяции, из мельчайших подсказок и зацепок формируя цельную картину. И единственным способом не позволить ей докопаться до сути Четвертой фазы, было не дать ей никаких подсказок. Вообще никаких. А для этого мы сами не должны были ничего о ней знать.

И мы использовали Слизня. Пока Лиза еще находилась в лечебной коме после заключения в петле времени, мы приказали ему стереть память самим себе, оставив лазейку лишь в виде кодовой фразы, которая должна была разблокировать доступ к утраченным объемам воспоминаний. Сам Слизень никакой информации выдать не мог, из-за мутаций общаться с ним могла только Контесса, а содержали его изолированно.

Я погрузился в обретенные воспоминания, последовательно прошел по каждому шагу этого дерзкого и рискованного, практически безумного плана. Плана, который последовательно исполнялся на протяжении нескольких лет, и только вошел в завершающую стадию.

Сначала я улыбнулся. Потом не сдержался и хихикнул сквозь маску. А потом истерика вступила в свои законные права, и мой смех смешался с окружающим гвалтом.

Толпа вокруг ревела. Бесновалась. Ликовала.

Паралюди, израненные, измотанные жесточайшей битвой, бессвязно орали от радости, выделывали в воздухе кульбиты, обнимались, пускались в пляс. Воздух искрился от импровизированных салютов из энергетических лучей и сфер. За торжествующими криками было невозможно расслышать даже собственный голос. Я стоял посреди бушующего хаоса и даже захлебываясь хохотом, не выглядел странным.

Да, это был еще не конец, как думали остальные, но повлиять я уже не мог ни на что. Только ждать какого-то результата и разбираться с наболевшими проблемами. Я проверил через интерфейс маски, кто из Котла еще оставался жив и боеспособен.

– Дэвид, Кевин, ответьте.

– Я тут, – отозвался бывший узник временной петли.

– Быстро ко мне.

– Буду, как только смогу.

– Дэвид?

– Да, слышу тебя, – голос клона звучал без охоты, долгая битва в единении со всеми паралюдьми сотен миров его вымотала до предела.

– Я знаю, что ты устал. Но остался последний шаг: уничтожь Королеву Фей.

– Ага…, – ответил он после промедления.

– Аккуратно, у нее все еще есть Серый Мальчик. Когда справишься – найди меня.

– Понял.

Похоже, его лояльность успела пошатнуться. Лучше бы им с Королевой Фей поубивать друг друга, потому что самому с ними справиться у меня вряд ли получится. За мной и так уже пришли.

Отступник двигался сквозь массу тел с целеустремленностью ледокола. В бою он лишился шлема и беззастенчиво распихивал зазевавшихся кейпов выключенной алебардой. Сплетница с трудом поспевала за ним, стиснув в руках слишком тяжелый для нее пистолет. Я повернулся к ним, на лицо сама собой наползла неуместная и непрошенная улыбка. Меч мягко загудел и поднялся в стойку.

– Не советую, Колин, – сказал я, все еще давясь смехом. – Мы это уже проходили.

Если бы его способности позволяли убить меня взглядом, он бы уже это сделал раз десять. Однако Отступник помимо ярости излучал и неуверенность, его оборудование получило слишком много повреждений. Сплетница выглядывала из-за его спины и целилась в меня из пистолета, но прекрасно понимала, что я успею убить ее раньше, чем она выберет спуск.

– Хитрый ублюдок, – выдохнула она сквозь зубы.

Я в ответ изобразил мечом салют и поклонился.

– Истинный мастер оставляет лучший трюк напоследок, верно?

Закрытая реальность, индекс неизвестен

Ненависть дает силу, это знают все.

Когда всей душой жаждешь что-то уничтожить, она словно кнут, подстегивает, не позволяет остановиться, заставляет продираться вперед, снося все на своем пути, не обращая внимания на раны.

Но как любая сильная эмоция, ненависть имеет свойство перегорать. Она выжигает изнутри, как впрыск закиси азота разрушает двигатель. Остается только привычка и пустота в душе, которую уже ничем не заполнить. Но что если цель все еще не достигнута? Если нужно стиснуть зубы и идти дальше, но где взять на это сил?

Троим, что приняли мантию Эйдолона, приходилось нелегко, но их поддерживали узы крови и боевого братства, с ними была команда и четко видимая цель. Один, скрывшийся в их тени, был вынужден нести свой крест в одиночку, в темноте и тишине.

Эта реальность вообще была очень скупа на свет и звук. Она настолько давно разошлась с базовой, что практически ничем не напоминала привычную Землю. Здесь не было жизни и воды, атмосфера состояла из аммиака, углекислоты и метана, и солнечные лучи не могли пробиться сквозь плотную газовую завесу. Именно здесь нашел свой приют Зета, четвертый из клонов-братьев, и именно здесь он вел проект, от которого зависело буквально все.

Скрытый под землей комплекс был полностью изолирован от внешнего мира. Для автономности здесь присутствовали системы рециркуляции воздуха и воды, генератор, пищевой синтезатор и специальная аппаратура волнового подавления, скрывающая эту реальность от взгляда Ясновидца и дверей Привратника. Однако сам подземный комплекс был лишь сердцем колоссальной конструкции, покрывающей больше четверти поверхности планеты.

В контрольном зале было темно и тихо, как всегда. Скупо светили мониторы, отображающие состояние системы. Зете не нужно было смотреть на них, он и так чувствовал весь комплекс как собственное тело. На центральном пульте мигала лампочка, сигнализируя, что время наконец-то пришло.

Зета не торопился. Он ждал этого момента четыре года, и несколько минут не решили бы ничего. Пощелкивая в пальцах ножом-бабочкой, он отрешенно рассматривал девушку, замороженную в стазисной хронокапсуле. Даже спустя годы обладания силой Вещания, она оставалась единственной, к кому он так и не смог подобрать ключ. «Эйдолон» смогли держать под контролем даже Сплетницу, но Скиттер не получалось ни сломать, ни убедить, ни подкупить, ни даже элементарно понять. Когда-то эта загадка занимала его ум, и он пытался ее разгадать, но те времена давно прошли. Теперь остался лишь еще один факт, с которым так или иначе приходилось работать. Он вынырнул из своих размышлений, когда в контрольный зал вошла Эмма, толкающая перед собой тележку с реанимационным оборудованием.

– Теперь дело только за нами? – спросила она, даже не пытаясь сдержать волнение.

Зета перехватил ее взгляд и слегка кивнул. Эмма была единственной уступкой, которую он себе дозволил. Около года назад стало ясно, что стабильное функционирование системы в рабочем режиме потребует присутствия хотя бы одного стороннего оператора. Можно было обойтись и запрограммированной автоматикой, но тогда шансов пережить активацию почти не оставалось. Зете хотелось жить. Да и добровольное одиночное заточение в мертвом мире стало невыносимым даже для него.

– Распаковываем ее и подключаем, как отрабатывали.

Он щелкнул рубильником на боку хронокапсулы. Слабое мерцание стазиса исчезло, и прежде, чем Скиттер успела что-то сообразить, Эмма со всей сверхсилой стиснула ее ноги, а Зета перехватил руки. Вдвоем они вытащили вырывающуюся девушку из капсулы и уложили ее на ложемент, где тут же защелкнулись магнитные кандалы.

Скиттер еще пару раз попробовала оковы на прочность, убедилась, что они не поддаются, и впилась в Зету взглядом, полным чистой ненависти. Тот ее проигнорировал. В воображении он разыгрывал эту сцену множество раз, и постепенно пришел к выводу, что им друг другу нечего сказать. Они просто несовместимы, не способны сосуществовать в пределах одной вселенной, а сама их встреча – чья-то злая шутка.

Зете было неприятно даже смотреть на нее. Хотя за годы воспоминания успели поблекнуть, Скиттер выглядела почти так же, как в их первую встречу – разве что сейчас ее обрили налысо. Сначала фиксация в петле времени, потом стазис. Иронично, но у нее в прямом смысле слова не было времени повзрослеть. Красная Королева восстановила ее глаза и кости, убрала ожоги, внедрила в нейронную структуру мозга множество блоков, чтобы ослабить последствия заточения в петле, но возраст оставила биологическим.

Технарь отвернулся от Скиттер и посмотрел на еще один ложемент, пока свободный. Вся исполинская конструкция, центром которой являлся этот вкопанный в скальную породу комплекс, имела только одно предназначение. Она создавалась как кристаллизация идеи Вещания, но с оговоркой – транслировать она могла только сигналы, созданные силой Скиттер. И для работы ей были необходимы носители обеих сил в качестве источников.

Никогда не идти на компромиссы. Никогда не забывать о цели. Никогда не требовать от других того, на что не готов пойти сам. Таковы были его принципы. Его ли? Что в нем осталось от изначальной личности?

Нет, не думай об этом. Потому что остался последний шаг, действительно последний.

Зета скинул белый лабораторный халат и устроился в ложементе. Эмма помогла сомкнуть кандалы вокруг конечностей.

Броктон Бей Алеф

Я уже ничего не мог сделать, потому что от меня не зависело ничего. Осознание этого вызвало растерянность, которая быстро сменилась фаталистическим умиротворением.

– Что ты сделал с Дракон?! – взревел Отступник.

– Дракон находится в инертном состоянии. И кстати, она согласилась на это добровольно.

– Да, в отличие от кое-кого, она достаточно ответственна, чтобы защитить окружающих от самой себя, – влезла Сплетница.

Она потянулась рукой к передатчику. Я шевельнул рукой в ее сторону, обращаясь к силе Вещания, и кинетическая проекция лезвия уничтожила устройство.

– Давай не будем портить сюрприз.

Простая демонстрация едва ли охладила пыл Сплетницы. Она открыла рот, чтобы закричать во весь голос. Я лениво прикинул, не перерезать ли ей горло, но решил, что смысла убивать ее уже нет никакого. Да она и сама передумала – паралюди вокруг были всецело поглощены торжеством, чтобы обратить внимание на что-то еще. Я отступил назад и опустил оружие.

– Я объяснил Дракон свои предположения и принятую стратегию. Если через несколько минут ничего не произойдет, вы просто пойдете и реактивируете ее на любой подходящей платформе. Если все пройдет так, как задумано, отключение Дракон станет наименьшей из ваших проблем.

– Что значит «наименьшей из проблем»?!

– Я же говорила, Отступник, он фанатик.

– Скажешь, что я не прав? Просто оглянись. И четверти часа не прошло, как исчезла всеобщая опасность, а мы уже готовы вцепиться друг другу в глотки. А что произойдет потом? Когда все эти паралюди, привыкшие жить насилием, обнаружат, что в разрушенных мирах еды и жилья на всех не хватает? Колин, вы ведь двадцать лет работали в Протекторате, вы прекрасно понимаете, какова наша природа. Пока есть хотя бы два кейпа, они будут драться между собой. И вы своими глазами видели, что происходит там, где паралюди берут власть над обывателями.

– Отступник, не слушайте его! Он применяет силу Джека Остряка, силу, воздействующую на кейпов!

– Сила Вещания ни на что не воздействует. Она лишь помогает понять других и быть понятым самому. И вы поймете, что я прав. Силы – это зло. Зло абсолютное и чужеродное, и единственно верное решение – избавиться от них любой ценой. А что движет тобой, Лиза? Если бы ты делала свою работу с таким же рвением, с каким пытаешься прикончить меня, мы бы убили Зиона еще год назад. Неужели ради мести ты готова лишить человечество будущего?

– Месть? Я не настолько мелочна, как ты обо мне думаешь, Конрад, – мое имя она выплюнула с отвращением. – Желай я обычной мести, то легко навела бы парочку головорезов на твоих псевдо-родственников с Земли Алеф. А заодно снабдила их какими-нибудь забавными технарскими устройствами. Повтори они судьбу твоих родителей, это проняло бы даже такого черствого ублюдка как ты.

– Не рассказывай мне сказочек о своем благородстве. Ты прекрасно понимала, что я с тобой сделаю, стоит тебе только подумать о том, чтобы причинить вред тем людям.

– Говорят, что перед местью нужно вырыть две могилы. Но мы отошли от темы. Я знаю, как ты создавал свои адские машины, делавшие тебя Эйдолоном. И знаю, что ты намерен использовать Тейлор в качестве топлива для одной из них. Отпусти ее.

Тейлор? Кто это? Мне пришлось поднапрячься, чтобы вспомнить, о чем вообще идет речь.

– А, ты про Скиттер. Отказано.

– У тебя все равно ничего не выйдет, пространства агентов закрыты для парасил!

– Для всех парасил, кроме одной. Той, что позволяет общаться с агентами, – я постучал пальцем по виску. – Лиза, ты считаешь меня чудовищем и, в общем-то, недалека от истины. Но я никогда не требую от других того, на что не пошел бы сам. Сила Скиттер необходима для моего плана, но она будет бесполезна без силы Вещания.

– В любую секунду здесь будет Королева Фей. И только мое слово может остановить ее от заключения тебя в петлю времени.

Не будет. Я вызвал Дэвида более пяти минут назад, но он до сих пор не появился. Не появилась и Королева Фей. Их столкновение было неизбежно, и назвать победителя не смогла бы даже Дина. Дэвид на пике формы, но и Королева Фей за прошедшие несколько суток наверняка собрала огромное количество новых сил. С другой стороны, ему и не нужно побеждать, достаточно потянуть время.

– Как ты верно заметила, Лиза, перед местью нужно вырыть две могилы. Одна уже заполнена, – я ковырнул сапогом пыль в том месте, где недавно стоял Зион, – а вторая ждет меня давным-давно. Хотите убить меня – попробуйте. Та реальность закрыта для и Привратника, и для ваших портативных порталов, созданных на основе технологий Чокнутого Профессора.

– И у тебя есть ключ от нее. Такой параноик как ты не мог не оставить запасной ход на всякий случай.

Я посмотрел на свою левую руку. Если бы она мне не напомнила, я бы даже не вспомнил об этом устройстве. Но вот оно, якорь подключен к одному из нейронных разъемов, телеметрия идет в ретинальный дисплей маски. Все функционирует нормально – теперь функционирует. До снятия блока Слизня оно оставалось неактивным, и это уберегло его от уничтожения Зионом.

– Я все еще склонен дать отрицательный ответ.

В мой затылок уперлось что-то твердое. Здравый смысл подсказал, что это оружейный ствол. Вещатель сообщил, что держит его Крысиный Король, а Зодчий определил пистолет как крупнокалиберный револьвер, заряженный бронебойными патронами повышенной мощности. Ни одна из моих защитных подсистем не функционировала, а одного лишь капюшона из баллистического полимера не хватило бы, чтобы остановить полторы тысячи джоулей кинетической энергии.

– Где моя дочь? – обманчиво спокойно спросил он.

Репутация Крысиного Короля говорила за себя. Способности Кевина и Эшли были куда разрушительней, но Эберта отличала механическая безжалостность. Кого-то другого он бы смог даже напугать.

– Вашей дочери выпал шанс стать ключом к спасению нашего вида от нас самих.

Щелкнул взведенный курок. Я мысленным сигналом привел систему самоуничтожения костюма в режим «оголенного нерва».