Текст книги "Плоды проклятого древа (СИ)"

Автор книги: Demonheart

сообщить о нарушении

Текущая страница: 53 (всего у книги 76 страниц)

– Но зачем ему понадобилось твое оборудование, да еще настолько простое?

– Без понятия. Возможно, отдельные узлы… – Кид Вин задумался. – Не, бред какой-то. Эти устройства просты, в них нет ничего, чего он не смог бы создать сам.

– Отследить свое оборудование сможешь? – деловито спросил Эгида.

– Если бы я решил что-нибудь спереть у другого Технаря, то первым делом извлек следящие маячки, – Кид Вин взял с полки маленькую деталь со следами припоя. – Ну и что я говорил.

– Ты помнишь в деталях, на что способны эти скейт и визор или их отдельные части?

– Нет. Выносите груз, я метнусь в наш Хаб, вытащу хард из ноутбука и заберу флешки.

– Разве информация об оборудовании Технарей не должна в полном объеме передаваться СКП и храниться на их серверах? – попытался сыронизировать Эгида.

– Должна, – в тон ему ответил Кид Вин. – Но у меня перед глазами был дурной пример.

Где-то над Тихим океаном

Есть такой термин “кризис среднего возраста”. Обычно он обрушивается на мужчин, которые по законам природы уже должны умереть и уступить место следующему поколению, но благодаря благам цивилизации продолжают жить. Он подкрадывается внезапно, в виде ухудшающегося здоровья и слабеющей памяти, а потом внезапно обрушивается на жертву осознанием, что полноценная, плодовитая жизнь-то уже прожита, а впереди только пара-тройка десятилетий медленного угасания.

Мужчина паникует, мужчина протестует. Он пытается бороться, как боролся всю жизнь. Напяливает не соответствующие возрасту шмотки, пытается убедить всех вокруг, и себя в первую очередь, что он еще огого, что боль в коленях – это просто от переусердствования на тренировке, а не предвестник ревматизма.

И ничего не получается. Изношенная память уже с трудом удерживает новую информацию, тело с трудом восстанавливается после нагрузок. Молодежь на двадцать-тридцать лет младше разговаривает на непонятном языке и удивленно крутит пальцами у виска, глядя на пузатого дядьку, пытающегося изобразить “флекс”. Кто-то не выдерживает и стреляется. Кто-то спивается. Большинство же, перебесившись в последний раз в жизни, покорно принимают судьбу и живут – а вернее, доживают – дальше.

И от этого кризиса не застрахованы даже супергерои. Просто очень мало кто до него доживает.

На первый взгляд, Эйдолону бояться было нечего. Он был сильнейшим, это признавали все. Его заслуги перед миром, перед человечеством не поддавались исчислению. Подростки-Стражи взирали на него с благоговением, герои постарше – с неизменным уважением. Собственные бесчисленные силы хранили его от любых проблем, связанных с возрастной деградацией, он мог обеспечить себе идеальное состояние организма, совершенную память и вообще никогда не испытывать экзистенциального ужаса, свойственного тем, кому за сорок.

Так могло показаться со стороны.

Те редкие кейпы, кто еще застали мир без Губителей, знали, что Эйдолон слабел. Конечно, он оставался сильнейшим из людей, и пятым после Зиона и Губителей, но те, кто помнил его на пике формы, отлично видели разницу. К примеру, в лучшие времена Эйдолону не приходилось ждать по четверти часа, пока силы не закрепятся, и не наберут полную силу. Он тасовал их как карты в колоде, живой одинокий бог среди смертных.

Конечно же, лучше всех об угасании своих сил знал сам Эйдолон. Из-за своей немощи ему сейчас приходилось выжимать соки из удачно подвернувшейся силы полета вместо того, чтобы мгновенно оказаться в нужной точке мира. У него больше не было уверенности, что он сможет взамен призвать достаточно мощную силу телепортации, а раз отпущенная сила теперь исчезала навсегда. Приходилось использовать то, что есть.

Он возвращался из Индонезии с тем же набором сил, с каким сражался там – персональное силовое поле, дающее также возможность полета, сила Умника отслеживающая появление угрозы вблизи и атакующая сила в виде зеленых энергетических ударов разнообразных форм. Вполне достаточно, чтобы справляться с рутинной угрозой S-класса. Но они уже истощены активным использованием, и их придется отпустить, найти замену перед новой схваткой.

Впереди показалось Западное побережье. Эйдолон бросил взгляд на мелькнувшую далеко внизу линию пляжа. Когда-то, еще в молодости, он иногда улучал свободную минутку и нырял в океан прямо в костюме, а потом валялся на пляже. Зачем? Да просто так. Когда-то давно его титанической мощи не было достойного применения. А потом применение появилось, да такое, что лучше бы его не было, а силы как раз некстати ослабли, и продолжали слабеть год от года.

– Эйдолон, у меня дурные новости, – прозвучал в коммуникаторе голос Дракон. – Мы понесли тяжелые потери. Легенда и Александрия… погибли.

Сильнейший герой планеты стиснул кулаки и попытался еще больше ускорить полет, хотя сила и так работала на пределе.

– Это подтверждено? – спросил он, стараясь не выдать дрожи.

– Легенда погиб у меня на глазах. Тело Александрии нашли только что, мы до последнего надеялись, что она выжила. Мне… мне жаль.

– Дай мне полную характеристику цели.

– Общий уровень угрозы повышен до Технарь-10. В настоящий момент мы обладаем достаточно полной информацией об оборудовании цели, чтобы оценить вторичные характеристики. Бугай-7 – очень высокий уровень устойчивости, явно уязвимый только для сил искажающих мерности пространства, однако физическая мощь сравнительно невелика, Александрия уверенно удерживала его на месте. Бластер-6 при использовании наручных лазеров, Бластер-9 если применяется рельсовая пушка, способная стрелять маломощными ядерными зарядами. Эпицентр-10 – про временные петли вам уже известно, оборудование похожее на кристальные крылья способно генерировать и гасить различные виды электромагнитных излучений в радиусе нескольких сотен метров, включая некоторые проявления парасил. Ранг Движка понижен до 4 после того, как мы сумели уничтожить телепортационное оборудование, остался только полет. Умник-3, за счет встроенных в броню сканеров получает информацию о происходящем в радиусе около полукилометра. И еще. Остерегайтесь меча. Это новая модель, я не смогла собрать точных данных о ней, но с его помощью Александрия убила Сибирь.

– Спасибо, Дракон, – прошептал Эйдолон. – Пожелай мне удачи.

– Удачи, сэр. Но не рискуйте понапрасну. Вы наша последняя надежда.

Этого она могла бы и не говорить. Герой зажмурился, пытаясь уложить в голове случившееся. Как такое вообще могло случиться? Неужели десятки Умников под началом Ребекки оказались бесполезны? Неужели Счетовод ошибся в расчетах? Или это просто очередная махинация Контессы, которая без тени сомнений принесла очередную жертву своему Пути?

И если чему-то годы и научили Эйдолона, так это не пороть горячку. В молодости он бы тут же потребовал себе дверь прямо к Доктору и устроил безобразную истерику, которая бы все равно ни к чему не привела.

Он закрыл глаза, погружаясь в поиск сил. Он мысленно повторил все, что сказала ему Дракон, попытался представить своего врага, и позволил своему агенту отозваться на его желание убить, уничтожить, отомстить.

Сила, дававшая ему полет, исчезла.

Эйдолон начал падать вниз, но это длилось лишь несколько секунд.

Старые силы ушли, отпущенные на волю, их место заняли другие. Мощный аэрокинез, пригодный и для атаки, и для полета, и для ориентирования в пространстве. Энергетические барьеры, подходят для пленения, защиты себя и других, а также для усиления собственных рукопашных ударов. Чисто атакующая стрелковая способность, предположительно эффективная против цели, защищенной пространственными эффектами.

Пришедшая с годами немощь словно отступила. Подстегиваемые яростью и горем, силы пришли очень быстро, и также быстро закрепились. Эйдолон выровнял полет и ринулся вперед с удвоенной скоростью, впервые за годы он почти чувствовал себя самим собой. Каждый свой бой с Губителями и прочими угрозами он надеялся закончить победой или смертью – своей или противника, но сейчас его полностью захватил гнев.

Сегодня он убьет врага. И никак иначе.

Нью-Йорк

«Иди до конца».

Я повторял эти слова в уме до тех пор, пока они не потеряли всякий смысл, превратившись в ничего не значащий набор звуков. А потом все равно продолжил повторять. Иначе было нельзя. Иначе бы я не смог сделать то, что сделал.

Мои пальцы порхали над клавиатурой, и я сам с трудом мог осознать, что творю, зато прекрасно представлял результат. Компьютерный вирус, распространяющийся со страшной скоростью и безвозвратно уничтожающий любые данные, от банковских счетов до школьных оценок. Раньше я не особенно дружил с компьютерными технологиями, если это не касалось программного обеспечения для других изобретений. Однако вирус были единственным, что я мог создать прямо здесь и сейчас, сидя в дымящихся развалинах головного офиса СКП и имея под рукой только ноутбук и подключение к Интернету.

Попутно я вполуха слушал защищенные каналы связи СКП. Ничего особенно интересного там не говорили, в основном транслировалась паника, неразбериха и попытки переложить ответственность.

Вирус ушел в сеть.

Я отложил ноутбук и начал прикидывать, куда ударить дальше. За прошедшее время я успел причинить заметный ущерб, но этого явно было недостаточно. Песня продолжала звучать в моей голове, но именно песней ее было уже назвать сложно. Крик, пронзительный визг, нечленораздельный скрип и скрежет. Невыносимо мерзкая, причиняющая физическую боль какофония, которую хотелось высверлить из черепа дрелью. И именно этого делать было нельзя ни в коем случае.

Несколько минут я анализировал с помощью своей силы национальную инфраструктуру в поисках уязвимых точек и снова взглянул на экран. Вирус был почти уничтожен. Я подтащил ноутбук и включил микрофон.

– Я и раньше знал, что вы сильнейший Технарь в мире, но сейчас по-настоящему впечатлен. Отличная работа, Дракон, – я бросил взгляд на часы в углу экрана. – Всего шесть минут. Я надеялся, что вирус продержится хотя бы пятнадцать. Но похоже, на этом поле с вами состязаться невозможно.

Я не ожидал, что она мне ответит. В переговоры со мной не вступали, и если быть откровенным, я бы на их месте действовал также. Но чего я не ожидал, так это того, что меня услышит кто-то еще.

– О чем он? Какой вирус? – спросил удивленный голос.

– Оу, кто-то влез на защищенный канал. Карлос, это ты? Я тебя по голосу узнал. Самый обычный компьютерный вирус, который превращает данные в бессмысленный набор битов. Дракон его только что стерла, но он успел зашифровать примерно два процента всей информации, хранившейся на американских серверах.

– Дракон?! Вы меня слышите?! – это был Кид Вин. – Ответьте, что происходит, мы потеряли связь с головным офисом.

Весь такой серьезный, собранный. Вот уж у кого были реальные шансы выбиться в кейпы топ-класса. И вовсе не потому, что Свинка его старательно выхаживала и продвигала, а потому что он единственный из Стражей умел и хотел учиться.

– Головной офис в Нью-Йорке уничтожен мной. Так что Служба Контроля Параугроз сейчас обезглавлена, как и подразделение «Сторожевых псов». Я уже говорил, что ненавижу чертовых Умников?

– Значит, Сплетница не соврала? Ты действительно зомбирован Симург?

– Да. Я слышал ее крик в Лондоне, но проявляться это начало только после обретения сил, – отпираться не было ни малейшего смысла. Раскрыть все карты – это тоже значит «идти до конца». – Я пытался с этим бороться, честно. Но Выверт, Левиафан, Неформалы, Джек… у меня не осталось сил сопротивляться. Не осталось якорей.

– Но если ты все осознаешь, почему продолжаешь все это дерьмо?!

Потому что мне сказали идти до конца. Ей это не нравится. Слишком большой объем разрушений, слишком тяжелые последствия. Это не то, чего она хочет. Я должен освободиться от нее, но сделать это можно только одним способом.

– Так надо. Но не волнуйтесь, когда я умру, все кончится.

– Где ты? Если это твоя воля, я тебя сама прикончу.

Кристал, ты такая прелесть, что и в лучшие времена я был тебя не достоин. Даже после всего, что я сделал, ты все еще пытаешься обо мне заботиться, предлагает быструю смерть. Под твоими лазерами я бы ушел мгновенно, не успев почувствовать боль. Но увы, это суждено сделать не тебе.

– Не суетись, Кристал, Эйдолон со мной разберется. И… – я помедлил, подбирая слова. – Я сожалею, что так получилось с Александрией. Это не дело, когда величайшая женщина, которую знал мир, умирает, задохнувшись мухами. А ведь она почти смогла меня убить. Мне правда жаль.

Нет, правда.

Крис что-то бормотал про те места, куда я успел наведаться, и я не упустил случая вбросить немного дезинформации.

– Пока мы тут беседовали, я успел выпустить новый вирус, на этот раз обычный, биологический. Для людей он безопасен, но последствия будут как бы не страшнее, чем средневековый Черный Мор. Или же почти неощутимыми. Зависит от того, как быстро вы сможете найти Панацею.

– Что ты с ней сделал?! Что она тебе сделала?

Похоже, Эгида немного не так все понял… что в общем-то не удивительно. Я поспешил его успокоить.

– Не зачем так орать, Карлос, я бы в жизни не навредил малышке Эми. Когда мы виделись последний раз, она уезжала куда-то на северо-запад верхом на громадной захмелевшей шиншилле. Идите по следу из опустошенных пивных бочек и найдете ее.

– Это может быть уловка. Очередная.

– Верить или нет – ваш выбор. Я свой выбор сделал, и вот к чему пришел, – я выглянул из развалин наружу, и заметил кое-кого, кого ждал уже давно. – Штош… Mortuus non sentit verecundiam.

В следующее мгновение я запустил двигатели костюма и метнулся в заготовленный для отступления проход. Достаточно быстро, чтобы шквал плазмы или чего-то похожего, стерший мое укрытие с лица земли, не задел меня. Зато он задел АВП. Пять оставшихся крыльев одним махом укоротились на треть.

Я заметался между зданий, прижался к земле. Эйдолон не стал бы бить в полную силу, рискуя попасть по гражданским. Я не собирался долго прикрываться живым щитом, я знал свое будущее, но хотел хотя бы увидеть его собственными глазами.

Сделав еще несколько маневров, я осторожно поднялся над крышами и посмотрел туда, откуда прилетел залп. Сильнейший герой парил в воздухе, окутанный ровно сияющим ореолом, над его плечами висело два больших энергетических вихря, готовых в любой момент высвободить свою мощь. Глядя на него, я вдруг вспомнил коллекционную фигурку, что много лет пылилась у меня на полке. Хм, и вроде поза даже похожая…

В следующий момент атака Эйдолона вырвала меня из некстати нахлынувших воспоминаний. Воздушное давление. Возникший из ниоткуда сокрушительный порыв ветра швырнул меня вперед и вверх. Прямо на линию огня.

Удар Эйдолона прошел над крышами зданий и растаял где-то в вышине. Только это меня и спасло. Он старался поднять меня повыше, и это дало мне лишнюю долю секунды, чтобы вывернуться на реактивной тяге и контратаковать. Лучи бластеров ударили в укрывающий героя ореол и сделали примерно ничего. Ну, попытаться стоило.

Я снова нырнул вниз, чтобы укрыться в застройке, но меня остановило силовое поле. Такое же, какое окружало моего противника. Черт… когда несколько способностей, даже не самых мощных, оказываются в одних руках, это подлинный гемор. До этого герои пытались навалиться на меня группой, и с ними было не так тяжело, как против одного Эйдолона. Ну, тогда у меня еще был неожиданный союзник в лице клона Уильяма Мантона. И рабочий телепорт.

Мысли пронеслись в голове мгновенно, а меч уже вывалился мне в руку. Черно-белое лезвие коснулось сияющего силового поля, и оно мгновенно исчезло. Герой снова применил аэрокинез, но я успел немного приспособиться и смог выскользнуть из воздушного потока. Или, возможно, этому поспособствовал меч, который я держал в руках.

В падении я обернулся и вытащил из пространственного кармана рейлган. Я выстрелил, не капсулой с антиматерией а обычной вольфрамовой болванкой. Мой доспех держался только чудом, молитвой и честным словом, и еще один ядерный взрыв в непосредственной близи убил бы меня еще вернее, чем Эйдолон.

Это, к моему ужасу, почти сработало. Силовое поле, окружавшее Эйдолона, на мгновение моргнуло, когда снаряд рейлгана врезался в него. Защита была пробита. Но. Я стрелял из очень неудобного положения, у меня не было времени прицелиться, а прицельный комплекс шлема барахлил после того, как по нему настучала Александрия. Снаряд, вместо того чтобы разорвать героя пополам, лишь еле-еле чиркнул его по ребрам и сгорел где-то в атмосфере.

Боже, я чуть не убил Эйдолона.

В следующее мгновение воздушный пресс ударил опять, но на этот раз он не поднимал меня вверх, а наоборот, прижимал к земле. Я попытался выйти из-под давления, но Эйдолон впервые с начала боя сдвинулся с места и продолжил наращивать давление. Я поначалу не сообразил, чего он добивается, а когда понял, было поздно. Эйдолон не просто ограничивал мою подвижность. Он с настойчивостью опытного охотника гнал меня именно туда, куда ему было нужно.

Энергетические вихри над плечами героя ожили, выстрелив чем-то похожим на плазму, но таковой точно не являвшейся. Что-то с трудом поддающееся анализу, не материя, не вещество вообще, а разрыв в самой ткани пространства-времени. Моя правая рука от плеча до кисти перестала существовать, как и левая нога выше колена. Прежде, чем я успел почувствовать боль, то успел заметить, что Эйдолон держится за бок, по которому скользнул выстрел рейлгана, весь немного скрючился.

Он ранен. Ему очень больно, и поэтому он промахнулся, не убил меня этой атакой, не смог прицелиться.

Я слышал и раньше, что Эйдолон стар, что он слабеет. Такие слухи ходили и на ПЛО, и среди героев.

Но если предо мной действительно ослаблевший Эйдолон, то, черт побери, каким он был в полной силе?!

Я все еще пытался бороться. Даже без осознанного усилия, на чистом инстинкте, я все равно шел до конца. Моя левая рука подняла рейлган, попыталась навести его на цель. Сквозь туман адской боли я силился разглядеть своего противника, совместить его контур с прицельными метками на ретинальном дисплее…

Я выстрелил и промахнулся. Потом закрутившийся воздушный вихрь вырвал оружие у меня из рук и отшвырнул прочь. Эйдолон перевернулся в воздухе и ринулся ко мне.

Нет. Пожалуйста…

Он занес кулак, вокруг которого сияние силового поля стало особенно ярким. Белая безликая маска не выражала ничего, потустороннее свечение под капюшоном и черные провалы глазных отверстий обещали неминуемую смерть.

Нет, сэр, не надо! Не лезьте в ближний бой! Убейте меня издалека! Ведь иначе я…

Я остался в роли бессильного наблюдателя. Словно моим телом и доспехом управлял кто-то другой, а я следил за происходящим издалека. И все тянулось медленно-медленно.

Вот Эйдолон приближается на расстояние удара и выбрасывает вперед кулак.

Вот моя левая рука поднимается, будто в отчаянной попытке защититься.

Вот кулак Эйдолона насквозь пробивает мою грудь в районе сердца, и я могу слышать его крик, наполненный яростью и душевной болью.

Вот черно-белый меч телепортируется в левую руку, и его лезвие проходит через защиту Эйдолона так, словно ее нет.

Что-то очень сильно бьет в спину. Похоже, это земля. Мне настолько больно, что боль перестает ощущаться, оставляя только что-то вроде уведомления. Тело Эйдолона лежит на мне мертвым грузом. Его верхняя половина. Нижняя шлепнулась где-то рядом.

И именно в этот самый миг вопль Симург в моей голове достигает ослепительного крещендо. И замолкает.

Мне больно. Холодно. Темно. Почему вокруг так темно? Еще ведь не ночь.

– Система самоуничтожения активирована, – произносит кто-то мне в ухо.

Какая еще сист…

Безлюдная местность где-то в штате Нью-Йорк

Первый вдох.

Так просто и так сложно.

Я помню, как это делается, но мои легкие впервые принимают в себя воздух. Теперь я это знаю наверняка, а потому не строю иллюзий и не впадаю в панику.

Я дышу долго и тщательно, стараясь прочувствовать напряжение диафрагмы, сокращения собственного сердца, расширение альвеол. Оцениваю работу своего тела, как оценивал бы работу любого собранного устройства при первом запуске. Кто как не Технарь способен обнаружить неполадки в своем изделии?

Тело функционирует нормально, и наступает черед диагностики воспоминаний. К моему удивлению, ничего не потеряно. Ничего сверх того, что утратил мой предшественник. Каков бы ни был механизм сохранения памяти, задействованный моим демоном, он не подвел.

Первый шаг из капсулы в мир – в мир, где мне нет места. Где я проклятый изгой, исчадие ада и персонификация абсолютного зла. Я к этому готов. Я знал, что так будет. Я говорю в первом лице, чтобы избежать путаницы, хотя конечно, нынешний «я» к этому печальному положению вещей отношения не имеет. Постарались «альфа» и «бета».

Я – «гамма». Я безгрешен как младенец, и столь же наг.

Одежда лежит рядом. Я-«бета» оставил ее тут, перед тем как отправиться в последний бой. Ужас от осознания гибели Эйдолона все еще живет во мне, но мне некогда разбираться с ним. Я наслаждаюсь тишиной и начинаю одеваться.

Простая, неброская одежда. Джинсы, толстовка, кроссовки – не подходит для кейпа, но идеально, чтобы исчезнуть в толпе. Рядом лежат менее будничные предметы. Скейт с антигравитационной подвеской. Многофункциональный технарский визор. Два маломощных наручных бластера. Ну, мне не нужно исчезать полностью, достаточно пересечь пару штатов.

Последнее по порядку, но не по значению. Пакет с остывшим обедом из «МакДональдса». Такое себе хрючево, но в моем положении не до привередства. Это просто топливо, чтобы подпитать организм, пусть и малость вредное.

Но вкусное.

Заглотив пищу, я надеваю на руки бластеры и тщательно режу сфокусированными лучами упаковку. Та же участь постигает капсулу-принтер. Остатки прячу в кустах.

Потом я надеваю визор, встаю на скейт и осторожно отправляюсь в полет. Никогда не понимал восторгов Криса по поводу этого скейта. Я немного летал на нем и раньше, но всегда невысоко и с большой опаской, потому что свалиться с него было проще некуда, а Крис без проблем выделывал такие вензеля, что невольно жуть брала. С другой стороны, он тоже не смог освоиться с моей старой мантией, так что тут чет на чет.

Высоко подниматься я не рискую и сейчас, чтобы не засекли радары, но скорость приходится держать предельную, иначе мне не добраться до места назначения до рассвета. Спать мне не хочется, второй триггер забрал эту потребность, и несколько часов дороги я заполняю размышлениями.

О своих ошибках и о чужих попытках удержать меня от них.

О взаимосвязях действующих в мире крупных игроков: Протектората, Гильдии, Гезельшафта, Янгбань. Котла.

О словах клона Мантона, что Триумвират – это и есть Котел.

О природе сил и их подлинных мотивах.

О том, что же я должен предпринять, и должен ли вообще что-то делать. Ведь до сих пор любые мои усилия так или иначе обращались во зло.

Я прорабатываю несколько возможных сценариев, но окончательное решение откладываю. Сначала мне нужно кое-куда сходить, кое-что сделать и, если повезет, с кое-кем поговорить.

Надо отдать должное Крису, его скейт это нечто. Простая, как четвертак, машинка, надежная и неприхотливая. До рассвета оставалось еще полтора часа, когда впереди показалась моя конечная цель – карантинная зона Мэдисон.

Я сделал круг, чтобы набрать предельную высоту. Это должно было дать мне выигрыш во времени на тот случай, если охрана окажется достаточно бдительной, чтобы засечь приближение к периметру. Вопреки слухам, назначение на охрану карантинных зон не было подобием ссылки для неугодных и проштрафившихся. Сюда шли только добровольно, просто контингент подбирали соответствующий. Тех, кто не станет и секунды колебаться, убивая ребенка, пытающегося пересечь границу карантина. Потому что так надо. Что может произойти, если бомба Симург оказывается на воле… ну, мой пример достаточно красноречив.

Счастье, что следили часовые за тем, чтобы никто из карантинной зоны не выбрался, а не чтобы в нее никто не залез. В основном потому, что таких идиотов еще поискать надо. Под покровом темноты я на большой высоте пересек границу, а потом спикировал прямо в центр зоны.

Может меня заметили, может и нет. В любом случае, это не играло роли. Никто в здравом уме не сунется в Мэдисон. Не после того, как Симург два года назад открыла здесь портал в другие миры и наводнила город чудовищами. В этом плане ночь снова сыграла мне на руку. Появись я тут днем, и вместо поисков мне пришлось бы сражаться, что кончилось бы столь же быстро, сколь и плачевно. Под покровом темноты же, пока немногочисленные обитатели карантина спали, я прочесал местность. Благо моя обновленная сила очень живо отзывалась на чужие силы и их проявления.

Его можно было спутать с грудой мусора, и это было недалеко от истины. Чокнутый Профессор прославился тем, что был единственным Технарем в истории, способным открывать порталы в параллельные вселенные. Симург скопировала технологию и воссоздала ее буквально из того, что оказалось под крылом. Теперь остатки устройства валялись то тут, то там, совершенно бесполезные.

Моя сила подобралась и вцепилась в эти ошметки, точно голодный тигр. Рваными зигзагами я исчеркал несколько кварталов, собирая буквально по крупицам фрагменты портала и скрепляя их слюной, кровью, выдернутыми из одежды нитками.

Пока я работал, забрезжил рассвет. Скоро проснутся местные жители, и вряд ли они будут рады вторжению. Я осмотрел результат трудов. Неуклюжее, уродливое нечто размером с баскетбольный мяч, в чем едва ли можно заподозрить функциональный предмет, а не кошмарный сон мусорщика.

Сейчас или никогда.

Я взял устройство и вручную соединил клеммы.

В воздухе передо мной возникло что-то вроде круглого окна диаметром около двух метров. За рябящей завесой виднелся город – тот же самый Мэдисон, но совершенно целый, не изуродованный битвой с Губителем и двумя годами запустения. Богатый и благополучный.

Я оглянулся в последний раз на алеющий рассвет.

И ступил в другой мир.