Текст книги "Плоды проклятого древа (СИ)"

Автор книги: Demonheart

сообщить о нарушении

Текущая страница: 63 (всего у книги 76 страниц)

Затем последовал еще один скачок. На большое расстояние, так что дрон едва смог его различить. Эйдолон появился над рекой, где экипажи уничтоженных китайских кораблей пытались спастись вплавь. Появился, и тут же камнем рухнул вниз. Река на километр вверх и вниз по течению разом побелела, превратилась в лед. Вместе со всеми, кто находился в воде.

Глядя на безжалостное массовое убийство беззащитных людей, пусть и военных, Кид Вин вдруг понял, что не может заставить себя им сочувствовать. Что какая-то его частичка, пусть и малая, радуется участи, постигшей врагов. Да, все верно. Они пришли сюда с войной, убили множество невинных. Пусть получают, что заслужили.

Снова скачок.

Эйдолон возник прямо перед капитолием на высоте всего нескольких метров над землей. Призраки-проекции тут же слетелись к нему, окружили его наподобие почетной стражи. Вблизи стало отчетливо видно, насколько искажены они были по сравнению с настоящими героями. Их неестественно бледные лица несли на себе заметные следы трупного разложения, и таращились они в пространство белесыми, незрячими глазами.

Кейпы Протектората затаили дыхание. У большинства из них был опыт боев с Губителями, и Триумвират они видели вживую неоднократно, но сейчас от Эйдолона исходило нечто неосязаемое, вызывающее одновременно благоговение и страх. Промозглый зимний ветер не трепал его мантию, и даже свет падал на него как-то неправильно.

Он медленно огляделся по сторонам, словно высматривал кого-то, а потом приземлился перед входом. Проекция Легенды выстрелила лазерами, которые снесли двери, но больше ничего не повредили, и Эйдолон со свитой вошел внутрь.

– За ним, – велел Отступник.

– Сэр, а ничего, что у нас тут еще есть живые китайцы? – спросил кто-то по общему каналу.

– Второстепенно, – отрезал глава Протектората.

– Что-то мне подсказывает, что он идет потолковать с нашим Конгрессом, – сказал Кид Вину подлетевший Эгида. – А еще мне что-то подсказывает, что разговор будет не из приятных.

Искать не пришлось. Восставший из мертвых герой прокладывал себе путь напрямик, через стены офисов и перекрытия, не считаясь с материальным ущербом – прямо в укрепленный бункер, где были заперты сливки американского истеблишмента.

Когда он проломил последнюю стену, раздались сначала испуганные визги а потом, когда конгрессмены разглядели пришельца, взволнованный ропот и редкие аплодисменты. Эйдолон не обратил на них внимания. Он висел над полом, скрестив на груди руки, будто специально дожидался, пока остальные герои его догонят.

– Леди и джентльмены, – начал он. – Много лет назад я, Эйдолон, поклялся защищать Конституцию Соединенных Штатов Америки от всякого врага, внешнего и внутреннего. Большую часть своей сознательной жизни я противостоял самым разнообразным угрозам, несущим хаос и опустошение нашей родине. Увы, я был слеп. Даже всех моих бесчисленных сил не хватило, чтобы разглядеть худших из врагов, который свили гнездо прямо в сердце нашей великой страны. Мне пришлось умереть и возродиться обновленным, чтобы осознать свою ошибку, и все разрушения и жертвы сегодняшнего дня – моя вина, ибо я чуть было не опоздал.

Он пересек зал и встал за трибуну, с которой, как предполагалось, президент должен обращаться к нации в случае чрезвычайных ситуаций. Кид Вин поймал себя на том, что слушает речь с предельной сосредоточенностью и вниманием, и все вокруг заняты тем же самым. Эйдолон тем временем продолжал, повысив голос.

– Я обращаюсь к собравшимся здесь героям! Вы при разных обстоятельствах обрели свои силы, и разными путями попали в Протекторат. Однако у вас есть одна общая черта – вы много раз на деле доказывали, что являетесь героями по духу, а не по должности! Со многими из вас я сражался плечом к плечу против Губителей! В этих битвах вы теряли коллег, друзей и любимых! Вы проливали свою кровь, вставали стеной между невинными людьми и ужасом, и вот как вам отплатили! Вас сделали расходным материалом, топливом для реализации политических амбиций!

Эйдолон умолк, а Кид Вин примерил его слова к себе и понял, что они попали в точку. В самую болезненную точку. Он вспомнил чувство растерянности, когда по телевизору объявили о разрушительной реформе Протектората. О том, как его самого поставили перед фактом, что команду Стражей Броктон-Бей расформируют, а ему самому придется еженедельно отмечаться, словно осужденному на условный срок преступнику. Он точно знал, что не был единственным, кого возмутили действия собственного правительства. Взрослые герои на новом месте, даже некоторые Стражи, проклинали новые законы, но их голоса тонули в шквале заказных новостных сюжетов, демонизирующих прежнюю полуавтономную структуру. Некоторые не выдерживали и уходили, порой целыми командами, но и о них СМИ умалчивали. Бесконтрольные и неорганизованные паралюди автоматически порождали проблемы, но элиты сочли, что они являются меньшей угрозой для их власти, чем организация паралюдей, не подконтрольная им полностью.

Идиоты. Жадные, властолюбивые идиоты.

Кид Вин стиснул кулаки. Оружие его мобильного доспеха было активировано с самого начала, но сейчас он обнаружил, что сам того не желая начал выбирать цели в толпе конгрессменов. Испугавшись самого себя, он выключил пушки, и тогда же Эйдолон заговорил снова.

– Сенатор от Калифорнии, Алекс Фейнштейн. Сенатор от Вайоминга, Синтия Эрнст. Сенатор от Иллиноиса, Сара Дурбин, – герой повысил голос. – Именно вы были инициаторами законопроекта, критически сказавшегося на способности Протектората отвечать на глобальные вызовы. В связи с чем я признаю вас виновными в предательстве интересов американского народа и подрыве обороноспособности страны. Властью данной мне Господом нашим, я приговариваю вас к смерти.

Проекции нарочито медленно двинулись вперед, неотвратимо и целеустремленно. Толпа отхлынула от приговоренных сенаторов, будто от прокаженных, оставив их один на один с палачами.

– Вам есть, что сказать напоследок? – поинтересовался Эйдолон.

– Да сделайте же что-нибудь! – визгливо заорала одна из женщин.

Никто из героев даже не шелохнулся. Даже Отступник, даже Дракон.

– Понятно. Привести приговор в исполнение.

Одной Александрия свернула шею. Голову другого взорвал лазером Легенда. Герой застрелил третью, и оставшаяся от нее горстка пепла осыпалась на пол.

– Остальные из вас виновны едва ли меньше, – произнес Эйдолон. – Но как бы мы ни жаждали отмщения за несправедливость, если казнить вас всех, это будет именно тем, чего хотел добиться Китай. Вам придется искупитьсвою вину делом, потому что работы впереди очень много. Через несколько лет мы столкнемся с испытаниями более тяжелыми, чем все бедствия и катастрофы, что были доселе. И для того, чтобы устоять и сохранить саму человеческую цивилизацию, мы должны быть организованны, сплочены и во всеоружии.

Проекции мертвых героев замерцали и растаяли. Эйдолон покинул трибуну и, больше не проронив ни слова, вылетел через пробитый им же проход. Взгляды кейпов, до этого прикованные к оратору, сошлись на казненных сенаторах, и в голове почти каждого билась одна мысль – на каком основании эти алчные ничтожества нам приказывают?

Если бы программа социального взаимодействия Отступника не распознала опасное нарастание напряжение, все могло кончиться плохо. Но программа работала, и глава Протектората принялся раздавать команды.

Нужно было прочесать город на предмет выживших членов Янгбаня и подготовиться к захвату тех, кто временно был заперт в стазисе, по возможности живыми. Нужно было взять под контроль аэропорт и нейтрализовать оставшихся китайских десантников. Наконец, нужно было запросить любую помощь, которую могли оказать не слишком мерзкие злодеи, потому что ресурсы самого Протектората показывали дно.

И самое главное – нужно было придумать, что же сказать президенту, который непременно потребует встречи, когда все немного уляжется. Кем бы ни был новоявленный «Эйдолон», он прямо противопоставил кейпов действующей власти, предъявил ей ультиматум.

Никто не любит ультиматумы.

На десятикилометровой высоте я открыл портал в свой мир и взял курс на крепость-фабрику. Большого смысла в этом не было, можно было сразу отправляться на базу Котла, чтобы обсудить с Контессой дальнейшие шаги, но мне хотелось немного привести в порядок мысли.

В целом, насколько я мог судить, операция прошла почти идеально. Тщательно рассчитанные провокации и манипуляции привели к тому, что Китай пошел на прямую и, в общем-то, бессмысленную агрессию. Янгбань понес тяжелые потери, которые восстановятся не скоро, однако костяк в виде Ноля, Первого и Второго остался невредимым, и целостности самой организации ничего не угрожало. Эта неудача заставит Китай в дальнейшем воздержаться от внешней экспансии, которая может поставить под угрозу глобальное равновесие. Лишенному Нагльфара Гезельшафту также придется поумерить амбиции, и ограничиться своей текущей зоной влияния.

Явление «Эйдолона» мы оттягивали так долго, как только могли, но именно так оно произвело наибольший эффект – ведь меня видели и слышали не только герои, но и миллионы жителей Филадельфии. Американские власти получили порку, которую в ближайшее время нужно будет подсластить перспективами колонизации параллельных миров, чтобы не допустить зарождения антикейповских настроений. Также придется провести несколько точечных ликвидаций среди руководства спецслужб, банков и медиакорпораций, но этим займется Контесса. До героев удалось донести мысль, что они могут быть не только объектами внутренней политики, но и субъектами. В качестве эксперимента несколько иномировых колоний будут управляться именно кейпами. Конечно, это далеко от проекта «Терминус», за который ратовала Александрия, но гораздо лучше подойдет для обкатки социальных технологий, нежели охваченный хаосом Броктон-Бей…

Вскоре я добрался до крепости, ворота которой уже ожидали меня открытыми. Я пронесся через прямой коридор прямо в терминальный зал и с наслаждением растекся на жестком каменном троне. То, что мне не требовался сон, еще не означало, что я не выматывался.

За прошедшие месяцы крепость разрослась в разы, чтобы вместить новые установки, с помощью которых я играл свою роль. Конечно, благодаря Котлу у меня теперь был доступ к почти неограниченному набору сил, что заметно ускоряло работу, и все же каждая секунда, проведенная за проектированием и монтажом, напоминала мне – я могу носить костюм Эйдолона, могу говорить его голосом и демонстрировать такую же мощь, но никогда не стану им взаправду.

– Заметка, – произнес я в пространство, – больше не использовать управляемые проекции без крайней необходимости. Возросшая нагрузка на мозг ведет к повышению внутричерепного давления, мигрени и риску инсульта.

С размещенного под рукой терминала я набрал короткую команду и вскоре из глубин крепости примчался дрон, несущий большой стакан с чистой водой. С наслаждением стянув с себя капюшон и маску, я залпом выпил половину и мысленно обратился к более личным вопросам.

Я уставал, это факт. Мне потребовалось много сил и времени, чтобы подготовиться к первому выходу в качестве Эйдолона, и в дальнейшем объем работ не уменьшится. Мне придется постоянно придумывать что-то новое, чтобы сохранять образ обладателя бесчисленных сил и всегда быть на шаг впереди тех, кого одной репутацией не напугаешь. А ведь это лишь одно из направлений работы, потому что без Триумвирата мне буквально нужно работать за троих.

Эммм… ладно, за двоих, ведь Легенда в дела Котла не вовлекался, а на должности руководителя Протектората его мог заменить не то что Отступник, но даже кирпич. Однако груз дел, которые тащила на своем горбу Александрия, был поистине неподъемным, и одного его вида хватало, чтобы ввергнуть меня в отчаяние. Что мне теперь, разорваться?

Перед троном открылся портал, из которого вышла Доктор Мама. Как всегда при личном общении с ней, мне пришлось гасить желание немедленно прикончить эту жирную дуру.

– Вот ты где, – сказала она вместо приветствия. – Почему не пришел сразу, как закончил в Филадельфии?

– Мне нужно было выпить, – в подтверждение слов я потряс полупустым стаканом. – Даже таким как я иногда хочется отдохнуть.

– Ты мог сначала отчитаться, а потом отдыхать.

– Все прошло в точности по плану. Если бы возникли значимые отклонения, Контесса бы связалась со мной сразу же.

– Меня не устраивает такой подход к делу.

– Ничем не могу помочь. Вы пришли просто подействовать мне на нервы или у вас что-то важное?

– Активность Падших нарастает быстрее, чем предполагал Счетовод. Уже ко второму кварталу следующего года они могут стать причиной масштабного кризиса в южных штатах. И раз их лидер – одно из слепых пятен Контессы, заниматься ими придется Эйдолону.

– Мы это уже обсуждали. Падшие – работа для Ахримана, а не Эйдолона. Используя его репутацию Четвертого Губителя, за ними можно будет установить надежный контроль и сформировать трехкомпонентную равновесную систему Протекторат-Элита-Падшие.

– Я против использования Ахримана в принципе. Да, это поможет отвести подозрения от Эйдолона и возможно, повторюсь, возможно подействует на Падших. Однако само появление Ахримана может вызвать панику и разрушить весь позитивный эффект от возвращения Эйдолона.

– Если только Ахримана не будут видеть только Падшие и никто кроме них, – я допил воду и потер виски. – Хорошо, принял к сведению. Раз у вас есть время беспокоить меня, то найдется и на то, чтобы подготовить полную информацию по флакону, который получил лидер Падших, разработка контрмер займет не менее девяноста часов, но не более ста сорока. Если на этом у вас все, то можете быть свободны.

Следовало отдать должное этой черномазой, шкуру она отрастила толстенную, и на мою издевку не отреагировала. Перед ней снова открылся портал, и когда она уже пересекла границу между мирами, я снова ее окликнул:

– Доктор.

Она обернулась.

– Еще раз вломитесь ко мне домой без спросу – и я вас прикончу.

Портал закрылся.

Мда, похоже, однажды мне и правда придется разорваться.

9.2: Год второй

Как показывает практика, даже у самой лучше работы на свете есть свои издержки и малоприятные стороны. Врач рискует заразиться, полицейский – поймать пулю или нож животом, учитель тупеет до уровня своих учеников, офисный планктон зарабатывает не только бонусы, но и геморрой с ожирением. Какие подводные камни в работе сильнейшего супергероя в мире и по совместительству агента тайной организации? Хороший вопрос.

Если отбросить такие мелочи, как риск для жизни и здоровья, а также ненормированный рабочий день, отсутствие выходных и совершенно невменяемый KPI, то самое страшное – это груз знания. Оно давит на плечи гораздо тяжелее, чем зеленая мантия и прилагающаяся к ней ответственность. Из-за этого знания термин «демоны», обозначающий источники парасил, перестает звучать сколько-нибудь забавно, а временами мелькающий на горизонте золотистый росчерк вызывает вместо воодушевления спазм страха в животе. Это же знание заставляет сомневаться в самом себе, пытаться найти грань между человеком, которым ты когда-то был, и связанными агентами.

Да, великое знание означает великую скорбь, и первое место получает заслуженно. А вот второе место уверенно забирает необходимость в постоянном общении с разнообразными психами. Чем могущественнее кейп, тем сильнее у него съезжает крыша, это факт (и заодно вопрос к самому себе, насколько далеко уехала моя собственная кукушка), а мне приходилось иметь дело с самыми мощными ублюдками из всех.

Вот как сейчас, например.

Самодовольные и пространные разглагольствования Джейми Ринке, больше известного как Нилбог, утомляли своим однообразием. Хотя даже эти скучнейшие речи не шли ни в какое сравнение с теми “угощениями”, которые приготовили его твари. К счастью, еще в первую нашу встречу я смог сослаться на то, что маска – это часть моего тела, и что-либо съесть я не могу при всем желании. Но благодарю за гостеприимство, Ваше Величество.

– Как вы думаете, правитель должен заботиться о своих подданных? – спросил я, когда смог улучить паузу во вдохновенном спиче.

Ринке запнулся и нахмурился. Ясное дело, хмурился он не сам, а его ложное тело, двухсоткилограммовая марионетка. Сам Нилбог находился под землей, но я деликатно делал вид, что не знаю об этом. Деликатность в общении с Нилбогом была превыше всего.

– Полагаю, что должен, – ответил он. – Ведь я забочусь о них.

– Этим вы много лучше иных правителей. Я встречал немало тех, кто был облечен властью, но использовал ее лишь для собственного услаждения. Должен признать, ваш пример меня вдохновляет, дарит веру в лучшее.

– Рад, что смог чем-то вам помочь, – Нилбог слегка поклонился мне со своего трона. – Нам, коронованным особам, следует равняться друг на друга.

Ринке меня раздражал. Не только тем, что он переработал население целого города в мерзких тварей, а больше своей полной невменяемостью даже на фоне прочих S-ранговых сукиных детей. Часть меня требовала стереть его вместе со всем Эллисбургом к чертовой матери, распылить на атомы, или вышвырнуть в какой-нибудь мир, где не было даже атмосферы, и стоило больших усилий не делать этого. Да, Ринке был выбешивающим говнюком, но он же был и ценным ресурсом. Не настолько ценным, как мои или Контессы человеко-часы, но достаточно, чтобы терпеть его.

– Представьте, что ваш сад мог бы занимать не один город, а все пространство до горизонта – и далеко за ним. Ваши подданные расселились бы в нем и благоденствовали. У них было бы в достатке дичи и рыбы, плодов и ягод. Сейчас вы опекаете их, как заботливый отец, но в тоже время понимаете, что они способны на большее. Что они могут найти свой путь.

– То, о чем вы говорите, выглядит как прекрасный сон, – прокряхтел Нилбог. – Прекрасный и несбыточный. Будь я помоложе, то попробовал бы… но увы, даже боги стареют.

Он с тоской посмотрел на высокие бетонные стены, окружавшие Эллисбург. Эта карантинная зона находилась в патовой ситуации, гарантирующей взаимное уничтожение. Нилбог мог отправить своих тварей на штурм, или выпустить какие-то микроскопические споры, но тогда бы по нему вжарили со всей дури. Специально для подобного случая на ближайших авиабазах дежурили бомбардировщики с зажигательными бомбами, а оборонительный кордон имел в достатке тяжелой артиллерии – во всех смыслах. С другой стороны, все это богатство оставалось незадействованным, поскольку погибая, Нилбог мог напоследок натворить такого, что обезлюдели бы все штаты на полтысячи километров вокруг.

– Эту мечту гораздо проще претворить в жизнь, чем вам кажется, и не нужно нападать на соседей. Я хочу предложить вам нечто особенное – целый мир только для вас и ваших подданных.

Я повел рукой в воздухе, открывая портал по заранее заданным координатам. Звуки и запахи другого мира ворвались на Землю Бет, и твари взволнованно зашевелились. Даже сам Нилбог подобрался, потянулся к раскинувшейся за порталом девственной природе.

– Это… поистине щедрый дар, – сказал он. – Как получилось, что вы расстаетесь с ним так легко?

– Я – Император Стальных Земель, и в моей власти многое. Однако мне милее металл и камень, нежели леса и поля, и вы распорядитесь этим миром лучше меня.

Я прислушался к своим ощущениям, к подсознательному пониманию Нилбога, дарованному силой вещания. Наложил поверх показания датчиков, фиксирующих его биометрию. Сделал выводы о его настроении и ожиданиях, и добавил:

– Но я вижу, что честь требует от вас не оставаться в долгу. Знайте же – в самый темный час, когда все сущее окажется на краю гибели, я попрошу вас о помощи. Не сегодня и не завтра. Но однажды этот день настанет.

Нилбог только слабо кивнул, заворожено смотря на открывшийся пейзаж. Мне пришлось постараться, и привлечь помощь со стороны, чтобы новая вотчина Ринке выглядела как рай земной. Я довольно долго подводил его к нужному состоянию, чтобы он проникся ко мне достаточной симпатией и без сопротивления принял идею межмировой эмиграции. Вероятно, Контесса сумела бы справиться быстрее. Но за почти два года я успел понять, что Контесса, идеально достигая поставленной цели, систематически плодила новые проблемы. Просто потому, что она не могла предсказать последствия отдельных шагов.

Король Гоблинов хлопнул в ладоши, и весь Эллисбург словно вскипел. Твари выскакивали из домов и зарослей кустарников, вылезали из-под земли. Их было настолько много, что даже не верилось, что биоматериала двух тысяч человек хватило на эту орду. Все они собрались вокруг Нилбога и замерли в почтительном молчании. Сложно было поверить, что все эти чудовища обладали самосознанием, свободой воли и интеллектом, лишь незначительно уступающим человеческому.

– Дети мои! – возвестил он. – Сегодня мы отправимся в новый мир! В мир, который будет только нашим, где не будет стен! Берите с собой все, что необходимо, и вперед!

Гоблины кинулись к домам, наперебой хватая все подряд – посуду, мебель, слесарные и столярные инструменты. Некоторые даже несли одежду, кое-как сшитую из нескольких предметов. А потом все они начали тонкой струйкой просачиваться через портал.

Прошла почти четверть часа прежде, чем в Эллисбурге не осталось ни одного гоблина. Последним через портал прошла марионетка-костюм Ринке. Руками она, придерживала рукой огромное брюхо, в котором находилось его настоящее тело.

– Обязательно загляните как-нибудь, – сказал он напоследок. – Я разобью сад вдесятеро прекраснее прежнего!

– Всенепременно. Я не прощаюсь с вами, Король.

Портал закрылся. Я упал обратно в деревянное кресло и протяжно выдохнул. Три месяца кропотливой работы увенчались успехом. Нилбог получил в распоряжение необитаемый мир, где его сила, создающая разумные формы жизни, развернется неограниченно. Где-то через полгода можно будет начать использовать его гоблинов как испытателей для новых флаконов – добровольно, разумеется. Без единого выстрела ликвидирована карантинная зона, что снизит риски для Земли Бет и высвободит существенные ресурсы.

Конечно, полностью зачистить эти зоны не мог ни я, ни Контесса, ни Триумвират в лучшие годы. В случае с зоной Фридом это просто не имело смысла, Пастор и его паства ушли в добровольную самоизоляцию, твердо верили, что во внешнем мире случился апокалипсис, и никуда вылезать не желали, даже когда им это предложили. Лезть в Мэдисон было страшновато даже мне, в первую очередь из-за огромного шанса вляпаться в очередную расставленную Симург ловушку. То, что Симург уже больше двух лет не подавала признаков активности, ни капли не успокаивало.

Инленгтон… с Инленгтоном было сложно. Машины непрерывно эволюционировали, и за то время, что их никто особо не трогал, превратились в настолько могучую силу, что даже я не мог уничтожить их с наскока. Используемые ими пространственные и стелс-технологии требовали изучения, тщательного планирования и опять же, привлечения сторонних ресурсов. Я возлагал большие надежды на Эми, способную создать долгоживущие коррозионные микроорганизмы, но для этого нужно было ее сначала уломать на полноценное сотрудничество.

При мысли о грядущем разговоре с Эми у меня непроизвольно заболели зубы. Общаться с ней всегда было сложно. Она слишком хорошо понимала, что я такое – поскольку, фактически, сама же меня и создала – и видела во мне не столько Конрада без маски или Эйдолона в ней, а реинкарнацию Джека Остряка. Но ее сила была нужна. Я бы даже сказал, критически необходима. Чтобы воспроизвести хотя бы десятую часть потенциала Красной Королевы, даже с грубейшим приближением, мне бы потребовались месяцы, если не годы работы.

Ладно, хватит рассиживаться.

Задействовав блок кинетического контроля, я рывком набрал полукилометровую высоту и мысленной командой развернул в интерфейсе дополненной реальности схему города. Стена, окружавшая Эллисбург, имела форму неправильного многоугольника, так что проще всего оказалось расставить ключевые точки в его вершинах.

Следующим шагом я применил стазис. Но не на всю область, а лишь на тонкий слой пространства между внешней частью стены и остальным миром. Привело это к тому, что вокруг Эллисбурга возникла, по сути, еще одна стена высотой три километра, только невидимая и практически несокрушимая. Правда, действовать приходилось быстро, поскольку стазисный комплекс вырабатывал свой ресурс с неприличной скоростью.

Затем все, что оказалось внутри стен, начало стягиваться в одну точку, находящуюся примерно в километре над землей. Воздух и вода, здания и огромные обломки стены, даже десятиметровый слой грунта – и те «сюрпризы», о которых Нилбог то ли забыл, то ли сделал вид, что забыл. Все срывается с места, взлетает в воздух и сжимается в одну огромную сферу, настолько плотную, что она раскаляется до температуры порядка звездной, а самые тяжелые элементы стекают в ее центр под действие центростремительной силы.

Я понимаю руку. На самом деле, в этом нет практической необходимости, моим «силам» нужно только целеуказание, но того требует игра. Несколько секунд невыносимо медленно тянутся, пока расположенные в других измерениях машины вычисляют рабочие параметры и накапливают энергию, а потом оглушительный грохот бьет по ушам. Вихрь белой энергии возникает возле моей ладони и рвется вверх, стремительно разрастаясь. Он беспорядочно корежит и рвет мерности пространства, слои слишком близких друг к другу реальностей соприкасаются и взаимно аннигилируют… вместе со всей материей.

Воздух с ревом ринулся на освободившееся место, вниз посыпались крошечные кусочки вещества, каким-то чудом пережившего аннигиляцию. Не опасно. Все, что мог оставить Нилбог, убила температура и давление. Образовавшийся котлован площадью в половину квадратного километра уже начал заполняться водой из протекающей рядом речки. Кажется, кому-то придется перерисовывать карты и, к счастью, это абсолютно не моя проблема.

Я отключил стазисный периметр и, сделав для порядка круг над новорожденным озером, позволил двум летунам из караульной команды себя догнать. Мимоходом я отметил, что костюмы у обоих с явным упором на функциональность, а не на зрелищность, и в целом довольно мрачно исполненные. Похоже, оба бывшие злодеи, перебежавшие в Протекторат после ужесточения законов, а сюда их отправили на испытательный срок.

– Сэр? – спросил один, Технарь с ракетным ранцем за спиной. – Что вы сейчас сделали?

Я ответил ему не сразу, выдерживая именно такую паузу, которая создаст нужное впечатление.

– Нилбог больше не представляет угрозы. Карантинная зона безопасна.

После этого я снова набрал высоту и уже в стратосфере открыл портал. Это был один из пустых миров, которые в изобилии находил Ясновидец, и которые можно было использовать как свалки, полигоны, строительные площадки, или просто перевалочные пункты, чтобы никто не отследил использование силы Привратника.

– Дверь на площадку № 8, – произнес я негромко.

В воздухе растянулся прямоугольный проход, откуда тут же потянуло холодом. Я влетел в него и в первую секунду мне показалось, что я ослеп от нестерпимой белизны. Конечно, это было невозможно, информация с многочисленных сенсоров костюма шла прямо на зрительные нервы, минуя сетчатку. И все равно, каждый раз как в первый.

Перед глазами до самого горизонта простирался сплошной ледяной панцирь. Сенсоры показывали температуру -50 по Цельсию и скрытая под костюмом фазовая матрица задействовала смежные реальности, где температура была приемлемой. Строительная площадка № 8 находилась на Южном полюсе той версии Земли, где все еще властвовал Ледниковый период. Ну, почти властвовал. Потому что если повернуться на 180 градусов, то можно было увидеть уже мои владения.

Издалека это выглядело как огромное море тумана, в глубине которого кишели чудовища. Ненамеренный эффект, но довольно точно передающий суть. Туман образовывался из-за конденсации водяного пара над отрытым в толще льда котлованом, а двигался там мой opus magnum, мое лучшее творение, еще очень далекое от завершения, но постепенно обретающее форму. Я нырнул прямо в белесое марево.

В мое отсутствие площадка № 8 пребывала в полусне. Пусть моя сила и позволяла строить механизмы, конструирующие сами себя из окружающего вещества, по большей части избавляя от ручного труда, без моего личного присутствия и контроля процесс замедлялся вплоть до полной остановки. Но когда я спустился к центральному терминалу и задействовал контрольные протоколы, машина размером со средний город снова ожила.

Площадка № 8 имела каскадное устройство. Внешний пояс был задействован в добыче сырья для непрерывного расширения. Зубья сотен экскаваторов вгрызались в лед и горную породу, конвейеры переправляли измельченную руду на переработку в молекулярные печи, где в дело шло решительно все, даже окружающий воздух. Автоматические цеха второго каскада производили детали, от опорных свай и балок до микросхем и плат. Они тоже медленно двигались вперед, по мере того, как строился и расширялся третий, основной комплекс. Он состоял из причудливо переплетенных между собой ажурных конструкций, их неевклидова геометрия была настолько противоестественна, что от взгляда на них начинала кружиться голова, но для меня они были прекрасны.

Машина, которую я возводил в мертвом мире, должна была доносить послания сквозь миры. Во все миры. За почти два года работы в Котле – кстати, уже втрое дольше, чем я был официальным героем – я узнал многое. И о своей второй силе, и о сущности сил. Да, на мои силы также были наложены ограничения, и сделал это тот, кого меньше всего можно было заподозрить. Действуя чисто как Технарь, не мог обнаружить скрытые измерения, в которых пустили корни агенты, не мог проложить к ним путь. Однако та сила, что я вырвал у Джека Остряка, имела куда больший потенциал, чем можно было представить.

Я потратил месяцы на исследования, привлек огромные ресурсы, о которых раньше и мечтать не мог, и пришел к однозначному выводу: изначально, до того, как быть посеянной на Земле, сила Джека предназначалась для отправки сообщений на невообразимые расстояния со сверхсветовой скоростью. При правильной настройке ее импульсы проникали куда угодно, даже в те измерения, чтобы были закрыты для паралюдей.

Нужно ли говорить, что я был в отчаянии? Ключ к победе лежал на расстоянии вытянутой руки, а я не мог его коснуться, потому что стоило бы мне включить машину-вещатель, как это привело бы к ответной реакции в виде ее уничтожения, а после этого – к преждевременному концу света.

Нужно было продолжать эксперименты, искать новые подходы и возможности, комбинации сил, вот только в сутках всего 24 часа. Заметную часть которых нужно тратить на обслуживание оборудования, раскиданного по нескольким мирам. Обязанности Эйдолона съедали большую часть оставшегося, потому что не ограничивались Штатами-Бет, а охватывали множество миров с достаточным количеством населения. Везде требовался контроль, везде паралюди железной рукой принуждались к формированию организованных структур, которые можно будет призвать в час Х, а не вылавливать всех поодиночке. Неповиновение, безумие и анархия карались уничтожением, или кое-чем похуже. Лишь оставшиеся три-четыре часа в сутки я мог потратить на какие-то более глобальные вопросы, посовещаться со Счетоводом или Пифией или воспользоваться лабораториями на базе Котла.