Текст книги "Плоды проклятого древа (СИ)"

Автор книги: Demonheart

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 76 страниц)

– Ну, это не проблема! – громко заявил Стояк. – У нас собралась целая команда крутых технарей, которые сделают любую полироль по вкусу. Или даже коктейль из жидкого металла, для десерта.

– Я даже не знаю, как реагировать на такое щедрое предложение, – нашелся Сталевар.

– Меняемся? – предложил Стояк. – Мы вам любого из этих двоих, а вы к нам Рулетку.

– А моего мнения никто не хочет спросить? – с деланным возмущением поинтересовалась последняя.

– Знакомьтесь, это Стояк, – сказал я погромче, указывая пальцем на него. – И скоро я вмонтирую ему фильтр между мозгом и языком.

На мгновение воцарилась тишина. Я сказал что-то не то, да?

– Я слышал, что в Броктон Бей обретаются хардкорные ребята, но впервые в этом убедился, – влез Джон, нарушая паузу.

– Уверяю, слухи о Броктон Бей сильно преувеличены, – ответил Эгида.

– И это говорит парень, которому на прошлой неделе оторвали руку, – снова влез Стояк, игнорируя показанный ему кулак.

– Подумаешь, всего-то. Одна рука – еще не повод портить отношения.

Снова смех в зале, потому что неубиваемость Эгиды была широко известна, но осадочек все равно остался. Бостон был вдесятеро крупнее по населению, однако количество кейпов в нем было всего вдвое большим по сравнению с Заливом, и их активность была куда ниже. С точки зрения остальной страны, мы были чем-то средним между зоной боевых действий и бандитским притоном.

– Ладно, будни Броктона мы еще обсудим, а пока я хочу спросить у новичков – что вы можете сказать о своей жизни как Стражей? Рулетка?

– Прикольно, – девушка хихикнула, достала откуда-то ручку и принялась удерживать ее вертикально на кончике пальца. – Конечно, четыре часа в день и четыре дня в неделю это не так много… но ведь на одном супергеройстве жизнь не заканчивается?

Интересно, она это говорит только потому, что так положено, или действительно так считает? Потому что у меня был перед глазами пример Оружейника, который показывал, что добиться успеха в любом деле можно только отдавая ему все свое время и силы – и только в ущерб всему остальному. Какая-то часть меня, которой демон нашептывал особенно рьяно, тоже была не прочь поселиться в мастерской насовсем, полностью отдаться воплощению производственных цепочек и того, что с их помощью можно создать. Потом я вспоминал, от чего придется отказаться, и желание слегка ослабевало.

Не говоря уже о том, что в мастерской мне было просто тесно. Конечно, Пиггот в порыве внезапной щедрости позволила мне ее расширить, но это было ничто. По беглым оценкам, для чего-то более-менее полноценного – например, для реализации проекта уровня «Сирина» – мне требовались тысячи кубометров пространства и сотни тонн сырья.

Черт, надо было не городить ерунду и стать нормальным злодеем. Отгрохал бы небольшую крепость-кузню с эшелонированной обороной и выделенной оптоволоконной линией. И с ручным драконом.

Ну почему я раньше не сообразил?!

Эфир шел своим чередом, и первые полчаса на нашу команду обращали немного внимания, сосредоточившись на Стражах Бостона. Насколько я понял, трое из присутствующих тоже были в Мехико – Сталевар, Перышко и Лупа. Как и большая часть наших, аэрокинетик и технарь использовали способности для помощи в эвакуации гражданских, а вот Сталевар участвовал в одной из попыток остановить Бегемота, благодаря своей неуязвимости для его ауры смерти. Насколько я мог судить, прошло все не слишком успешно, но парень, сошедшийся в Губителем в ближнем бою и выживший, чтобы рассказать об этом, невольно вызывал уважение.

И все же чувствовалось, что ведущие недовольны, а зрители скучают. Они вцепились было в Простой Трюк, за которой, как оказалось, числилось несколько мелких краж еще до вступления в Стражи, но она проявила изрядную выдержку, и как по заученному оттарабанила что-то про раскаяние, испытательный срок и компенсацию ущерба, так что остренького не вышло. А если не вышло разогреть эфир местными, значит, сейчас возьмутся за нас…

Я невольно сглотнул и прокрутил в уме свою легенду и инструкции, полученные от Сэмюэля Нортона. Скорее всего, будут давить на мои возможные симпатии нацистам, в этом случае я должен все отрицать и упирать на то, что у меня были самые разные пациенты, и я никем не пренебрегал. Могут поднять тему косвенных связей «Медхолл» и Империи-88, вроде периодически всплывающих обвинений в расовом цензе при найме сотрудников. В таком случае меня это просто не касается, я даже не состою в штате, а являюсь простым подрядчиком, с поправкой на параспособности, удобно сочетающиеся с направлением работы корпорации. Гезельшафт? Точно нет. Мы держали связь по прекрасно защищенным каналам, к тому же такие вещи слишком жареные для утреннего ток-шоу. Больше тянет на государственную измену.

– Я сейчас хочу задать вопрос, который мне никогда не надоест, – Легендарная Бекки хищно нацелилась на наш диван. – Вы, Стражи Броктон Бей, живете и работаете в более суровых условиях, чем местные ребята. Скажите, что для вас означает быть супергероем? Ну, кто первый?

– Совершенствование, – выдал неожиданно Кид Вин. – Предусмотрительность. Самообразование. Мы изучаем угрозы, с которыми можем столкнуться, ищем способы им эффективно противодействовать. Нам приходится учитывать и тех суперзлодеев, с которыми мы имеем дело постоянно, и тех, с кем только можем столкнуться в теории. Но мы должны быть готовы всегда и ко всему – это то, чему нас учит Оружейник.

Мысленно я врезал ладонью по маске. Эгида и Рыцарь проделали аналогичный жест вживую. Это было настолько против выданного сценария, насколько вообще возможно. По возвращении Кид Вина ждал серьезный разнос, и я не понимал, что его заставило так высказаться. Кажется, эйфория от обретения своей специализации, у него еще не выветрилась, и его немного понесло.

– Наверное, это круто – быть учениками настолько прославленного героя? – влез Популярный Джон.

– Это… сложно, – я решил, что будет несправедливо бросать Кид Вина на произвол судьбы, и ответил первым. – Он беспощаден к себе и к окружающим. Его требованиям сложно соответствовать, и еще сложнее заслужить его похвалу, но если все же удалось – это показатель серьезного успеха.

Теперь ладони о маски расшибли уже все Стражи, включая Висту и Стояка. В нашем кругу было прекрасно известно, что Оружейнику до лампочки, чем мы занимаемся, лишь бы не взорвали штаб-квартиру и никого случайно не убили. На Кид Вина глава Протектората Восток-Северо-Восток всегда смотрел как на пустое место, а я у него не вызывал ничего кроме раздражения – по причине необходимости перепроверять все что я конструирую. Полагаю, он считал это неэффективной тратой своего времени.

К счастью, больше никто этого не знал, и в душе я заливался злобным смехом. Что, Свинка, думала меня тут подставить? Я тебя сейчас сам подставлю!

– Но у вас же остается хоть немного времени для себя? – с деланным беспокойством спросила Бекки.

– Ну так… – я неопределенно покачал ладонью. – За остальных не говорю, но у технарей не бывает свободного времени – бывает потраченное впустую.

Я услышал, как сидящий рядом Стояк сдавленно хрюкнул. В ответ я ткнул его локтем в бок, потому что почтеннейшей публике пока рано знать, что я как-то пытался приспособить сервер в штаб-квартире, чтобы запустить MGS 4 без мыла, лесенок и в более богатой цветовой гамме. Ну, с натяжкой это могло считаться как часть моего прогресса, ведь я осознал, что консольные эксклюзивы уже ничем не исправить.

– То есть, вы оба трудоголики? – Легендарная Бекки немного прибодрилась. Для нее несогласованные речи и щекотливые вопросы означали повышенные рейтинги – а значит прибыль.

– Когда твой наставник – сам Оружейник, бездельничать просто стыдно, – сказал Кид Вин. – Нужно соответствовать.

– Да, если бы главой отделения был Шевалье – думаю, наши бойцы передней линии старались бы не меньше, – я почесал затылок, что в моем капюшоне с бронированной подкладкой не имело никакого смысла. – А мы бы с Кид Вином маялись всякой ерундой, вроде Брокколинатора Судного Дня.

– Это тот проект, что ты на прошлой неделе показывал?

На прошлой неделе я никаких проектов Кид Вину не показывал. То есть, я хотел привлечь его к работе над «Лотосом», но позже, когда Дракон закончит передирать мою антилучевую пушку. Он просто сымпровизировал.

– Ага. Как думаешь, осилим?

Кид Вин задумался на несколько секунд.

– Думаю, к первому апреля управимся.

– Простите, а это такое, Брокколинатор? – поинтересовалась Бекки.

– Это ужасное, злодейское, подлое, душераздирающее, нечестивое устройство, которое превращает весь шоколад в зоне действия в брокколи. Ну, в теории.

– Но активация такого устройства может нанести ущерб магазинам, которые понесут убытки, а также доставит моральные страдания гражданами, которые любят шоколад, но не любят брокколи.

– Да! – поддержала ведущую Виста. – Ребята, вы слишком заработались. То, что вы задумали – это самое настоящее злодейство!

– Если на первое апреля, то не считается, – быстро сказал я.

– Расскажешь это директору Пиггот.

– Виста, ты иногда ведешь себя как моя мама, – кисло сказал Кид Вин.

– Ладно, ладно, не будем, – поддакнул я.

– Сразу видно, кто в этой команде главный, – подвел итог Популярный Джон и зал снова залился смехом.

– Вам смешно, вы просто не видели Висту в гневе.

На самом деле, я тоже не видел. Но, честно говоря, и не горел желанием увидеть.

– Если не ошибаюсь, вы тоже участвовали в отражении последней атаки Губителя?

– Не все. Я, Кид Вин, Эгида и Призрачный Сталкер. Так же как из Бостона взяли тех, кто обладает улучшенными чувствами, от нас отправились те, кто способен быстро перемещаться.

– И каково это? Вы все школьники, только что вы сидели за партами, занимались обычными делами и вдруг вас бросают навстречу неудержимому чудовищу. Не страшно?

– На бой с Губителем идут только добровольцы, и даже не всем разрешают, – ответил Триумф. – Висту не пустили, хотя ее силы действительно могли помочь. А те, кого допустили, занимались только эвакуацией, не участвуя в бою непосредственно. Кроме Магистерия, он работал в госпитале.

– Ах да, целитель. Судя по обсуждениям на ПЛО – конкурент самой Панацеи?

– Даже близко не конкурент, – сухо ответил я. – Бегемот ясно дал мне понять, что как целитель я ей в подметки не гожусь. Ее сила абсолютна, она гарантирует спасение. Моя – лишь повышает шансы выкарабкаться.

– Но это не мешает вам быть близкими друзьями, – Бекки довольно ухмыльнулась, и на здоровенном телеэкране, висящем на стене, появилось фото. Я, Панацея и Лазер Шоу, сидим в кафе. Видимо, засняли в тот единственный раз, когда мы вообще выбрались куда-то. – Или это нечто большее?

Сказать или нет? Что интересы Эми, судя по ее физиологической реакции на появление в зоне видимости Славы, лежат несколько в иной области? Наверное, не стоит. Во-первых, это можно трактовать как нарушение врачебной этики и разглашение медицинских данных. Во-вторых, как бы я ни относился к врожденным и приобретенным сбоям половых инстинктов у людей, здесь был тот же случай, что и с Легендой. Что он, что Панацея, могли позволить себе быть кем угодно – просто потому что они, блять, Легенда и Панацея.

– Уверяю, мы с Панацеей просто делаем одно дело, только и всего. А еще она как-то присвоила мою лабораторную крысу. То есть, шиншиллу, – я наклонил голову, будто задумался. – Хотя, доля истины в ваших словах есть. Ввиду катастрофического дефицита сексуальных жопок в нашей команде Стражей, приходится искать достойные внимания объекты на стороне.

– А вот сейчас обидно было, – громко сказал Стояк.

Теперь настал мой черед хлопнуть ладонью по маске. На краткий миг мне даже показалось, что идея со словесным фильтром в черепе не так уж и плоха. В самом деле, кто меня осудит за небольшую операцию на мозге, от которой всем станет только лучше? С другой стороны, это повод уйти от неудобной темы.

– Если ты комплексуешь из-за своей базовой комплектации, я могу помочь, даже денег не возьму.

Стояк вместо ответа серьезно задумался, потом запустил руку под седалище и принялся что-то там проверять.

– Спасибо, но я лучше обойдусь тем, чем меня наделила природа, – он повернулся к ведущим. – С нашим доктором Менгле надо держать ухо востро.

Блять, Стояк! Эта шутка была смешной первые пятьдесят раз!

– Доктор Менгле… – с явным наслаждением протянул Популярный Джон, и я скрипнул зубами. Ну, вот и добрались до главного блюда. – Довольно сильное заявление, особенно в свете прозвучавшего в интернете приглашения от неонацистской организации суперзлодеев. Магистерий, развей наши опасения. Может, тебя и правда обделили вниманием, но ты ведь не собираешься переметнуться на сторону плохих парней?

Все отрицать, все отрицать, все отри… ох, я так сейчас развею! Хотели остренького? Сейчас будет вам остренькое, не обляпайтесь только.

– Джон, подумайте сами, что я выиграю, гипотетически приняв предложение Кайзера? Ничего. У него небольшая банда, держащая небольшой кусочек небольшого города. За пределами Броктон Бей он никто и звать его никак. Зато как Страж, я могу заниматься своим делом, не отвлекаясь на криминальные разборки, и мне не приходится пробиваться в больницы с боем. СКП обеспечивает материалы и инструменты для технарских нужд. Правда, из-за особенностей моей силы, толку от этого немного. И еще приходится терпеть тонны бессмысленных правил и кучу бюрократического маразма. А еще наш директор страдает тяжелой формой парафобии, и поскольку она не может добраться до злодеев, то вымещает свою злость на нас.

Я выдержал небольшую паузу.

– Но плюсов все равно больше. Ведь друзья – это главное, верно? – я обнял за плечи Стояка и Сталкер, которые сидели по бокам от меня.

София испустила шипение, которого не постыдился бы техасский гремучник. Но очень-очень тихо, чтобы услышал только я. Ничего, примитивная форма жизни, потерпишь. Я же тебя терплю.

– Да и вообще. Я привык судить о людях не по цвету кожи, а по внутренностям, а они у всех более-менее одинаковые. Кроме либералов.

– Эээ, а причем тут либералы? – кажется, даже Популярному Джону было сложно улавливать нить дискуссии.

– Либералы – не люди, – отрезал я.

Зал взорвался. Кто-то возмущенно что-то кричал, кто-то аплодировал, свистел, или иначе выражал точку зрения. Триумф перегнулся ко мне через спину Стояка и с ноткой отчаяния прошептал:

– Магистерий, ну какого черта ты творишь?!

– Спокойно, у меня все под контролем, – ответил я.

– Этого не было в сценарии!

– Ну и что? Я импровизирую!

– Ребят, мне подышать бы! – сдавленно прохрипел Стояк откуда-то снизу.

– А ты вообще молчи! – буркнул Триумф. Ему до перевода в Протекторат оставалось меньше месяца, и последнее, чего он хотел, так это напутственной головомойки от Пиггот.

Тем временем ведущие кое-как успокоили публику, и снова впились в меня взглядами. Весь их вид говорил, что теперь они от меня так просто не отстанут, но мне было все равно. Два дня назад я почти выпотрошил Демона Ли. Я бы прикончил его, будь форсированный клинок на пару дюймов длиннее.

– Я бы хотела, чтобы ты уточнил, что имел ввиду, когда сказал, что либералы не являются людьми.

– А что, я могу иметь ввиду, если скажу, что пингвин не является овощем?

– Ну, возможны какие-то разночтения…

– Невозможны.

– Но права человека…

– Не имеют к тем, кто сейчас называет себя либералами, никакого отношения, – перебил я ведущего. – Права человека придумали во Франции, потому что у них были охреневшие короли и не менее охреневшие церковники, а тогдашние либералы им сопротивлялись. Их стараниями права человека прописались в законах и конституциях, и настоящие либералы исчезли, они просто стали не нужны. А потом произошла подмена понятий, и либералами стали звать себя те, кто нихрена не умеет и уметь не хочет, а хочет только ломать и гадить, называя это свободой. Эдакие ходячие воплощения вселенской энтропии, которых надо ставить к стенке и расстреливать без суда и следствия.

– Стой-стой-стой-стой, – торопливо затараторил Популярный Джон. Невооруженным глазом было видно, как в нем борются желание продолжать интересный эфир и желание немедленно прерваться, потому что мало ли чего еще я мог ляпнуть. – Очень… очень интересная точка зрения, без сомнения. Хотя и странная для героя, но…

– Я не герой! – сказал я, повысив голос.

Ведущий поперхнулся своей следующей фразой.

– Но ты же Страж.

– Страж. Но не герой. Здесь вообще нет ни одного героя, – я обвел рукой студию.

– Но как можно быть Стражем и не быть героем.

– Подмена понятий, как с либералами. Посмотрите на древние мифы, какие там герои? Полубоги, убийцы чудовищ, великие творцы и просветители. Настоящие суровые и брутальные мужики с настолько твердыми яйцами, что те, наверное, сжимались в сингулярность. И женщины были им под стать. Разве стал бы Кухулин шутить по поводу оторванной руки? Нет, даже если бы кто-то сумел оторвать ему руку, он бы схватил бы ее, и забил ею врага насмерть. Я более чем уверен, что Гильгамеш или Геракл, когда сражались, могли полностью сосредоточиться на битве, а внимательно не глядеть по сторонам, чтобы не дай боже ничего не сломать и никого не поранить. И уж точно Прометей не боялся, что на него подадут в суд, когда он нес людям огонь.

– Да, на него не подавали в суд, – Сталевар воспользовался моей паузой, когда я набирал в грудь воздуха. – Боги приковали его к скале, и оставили на растерзание чудовищному орлу.

– И все же он не отступился, не струсил и не раскаялся. Он изменил уклад вещей в мире, потому что пожалел людей. Он понес за это наказание и не сломался. Вот что я называю героизмом – поступать правильно, даже если против тебя восстает сама вселенная. И по таким критериям в Броктон Бей героев надо искать не среди тех, кто носит маски, а в реанимационном отделении местного госпиталя. Эти циничные до тошноты люди ежедневно дают самой Смерти пинка по костлявой заднице. А вот мы, – я обвел рукой Стражей, – мы такого звания не заслуживаем. Мы просто несовершеннолетние паралюди на зарплате у государства. У меня все.

– Эммм, чувак, – Стояк наклонился к моему уху, пока ведущие пытались навести порядок в студии. – Это конечно круто и все так и есть, но ты в курсе, что с твоей задницей сделает Свинка, когда вернемся?

– В курсе, – вполголоса ответил я. – Но согласись, оно того стоило.

Спустя несколько часов

Трудно поверить, но этот длинный день все же закончился. Мы вернулись в Броктон Бей уже вечером, и разборки с Пиггот отодвинулись на завтра. Можно было наконец-то насладиться отдыхом, и заняться действительно важными делами.

Я завернулся в плед, держа в обеих руках кружку с какао, и погрузился в чтение электронных писем. Первое пришло от Ящика Игрушек, и оно едва ли могло меня обрадовать. Потому что сумма, которую они запросили за персональное карманное измерение нужного мне объема с трехлетней гарантией работоспособности, заставляла в отчаянии выть. Даже с учетом скидки, на которую я мог рассчитывать как собрат-технарь.

Другое письмо прислал Гезельшафт. Европейцы были довольны теми психотропными смесями, что я им прислал последний раз, но этого было мало. Теперь они были заинтересованы в углублении сотрудничества, а именно – в моем собственном подходе к изучению механизмов триггер-событий и природы параспособностей вообще, которые бы позволили им по-другому взглянуть на результаты собственных исследований.

Проще говоря, они хотели, чтобы я спровоцировал у кого-нибудь триггер, измерил все, что только можно измерить, и прислал им результаты. И, серьезно, если бы не предложенная сумма, я бы отказался не раздумывая. Но они предложили много, действительно много – не только за сами данные, но и за образцы моих устройств, которые бы я использовал для наблюдений, плюс солидная доплата за риск. Ведь человек, получивший парасилы насильственно, едва ли будет благодарен за это. Уж я-то знал.

И так получилось, что суммы, озвученные в двух письмах, хотя и не совпадали полностью, но были близки.

Мой палец замер над кнопкой «удалить». Серьезно, это уже перебор. Я же сам требовал, чтобы эксперименты с форсированными триггерами не проводились в США. У меня был перед глазами пример Игниса, которого обретенная сила изувечила. И вообще, это плохо.

То есть да, это плохо, но… но тогда, без достаточных площадей, я не смогу создать производственные линии для создания «Сирина», не смогу усовершенствовать «Лотос», и оружие против Губителей тоже останется не более чем мечтой. И глупо было надеяться, что мне их предоставят. Возможно, взрослый супергерой и мог бы получить в свое распоряжение что-то такое, как у Дракон была куча собственных заводов, но никак не Страж. Организация тайного логова где-то на отшибе тоже отпадала – мне нужно было находиться там постоянно, а не редкими налетами тайком от СКП.

Карманное измерение было идеальным решением. Было бы идеальным, если бы не цена. Шутка Стояка про «доктора Менгле» обретает плоть, не так ли? А что дальше? Вивисекция? Эксперименты на кейпах? Или не тянуть резину и сразу послать резюме Джеку Остряку?

Но скольких я смогу спасти? В Мехико это был пятьдесят один человек – с толком не отлаженным «Лотосом» и без какого-либо опыта. А если бы я хорошо подготовился, действительно хорошо? Их бы были сотни, тысячи! Если бы только удалось даже не уничтожить Губителя, а остановить его, обездвижить, не дать убивать неограниченно. Разве можно беспокоиться об этичности экспериментов, когда речь идет о сохранении цивилизации?

Ведь именно так и сказала Александрия.

Что Губители неотвратимо разрушают наш мир.

Что для борьбы с ними нужны герои не по профессии, а по духу.

Да, именно так. Я делаю высокую ставку. И если у меня получится, то она окупится многократно. Если же нет – я готов понести ответственность.

Онемевшими пальцами я напечатал в поле ответа единственное слово: «согласен».