Текст книги "Плоды проклятого древа (СИ)"

Автор книги: Demonheart

сообщить о нарушении

Текущая страница: 57 (всего у книги 76 страниц)

8.3

Как человек, дважды переживавший смертельную агонию, я отлично знал, что перед смертью не надышишься. В моем случае это означало, что возвращение домой можно откладывать бесконечно, ведь всегда можно что-то улучшить в имеющемся оборудовании или дурную голову озарит новой идеей. По этой причине День Д я железно назначил на первое сентября, и независимо от степени готовности снаряжения.

Я вышел на балкон башни. Большая часть моей крепости была сугубо функциональной – механизмы для поглощения и переработки материалов, строительные стенды, склады, энерголинии и прочее, но для башни я сделал исключение. Я постарался сделать ее красивой и комфортной – насколько то возможно с имеющимися материалами и временем.

Большая часть моего времени, понятное дело, уходила на работу. Несколько минут в сутки на почистить зубы, посрать и проглотить синтезированный пищевой брикет. Но временами я отключал все терминалы и отправлялся в башню – посмотреть на небо. Сейчас была ночь, пусть время суток для меня и стало условностью, означающей лишь уровень естественного освещения. Но это небо… я не помнил, чтобы на Земле Бет было такое небо. Миллионы, миллиарды звезд. Не чета тем редким искоркам, свет которых умудряется прорваться через пыль и смог городов.

Красиво. Неописуемо красиво.

Я – единственный человек на этой планете, и лишь я один могу осознать эту красоту, наделить проходящие через атмосферу пучки фотонов смыслом. Это как держать целую вселенную в своих руках. Волшебное ощущение, но грустное, потому что его не с кем разделить.

Я попытался представить всех тех людей, о которых сохранил память. Что-то мне подсказывало, что они не обрадуются моему «чудесному спасению». И раз среди героев у меня не осталось друзей, я буду искать союзников среди злодеев. Отморозков, негодяев и чудовищ.

Чтобы вести за собой чудовищ нужна особая сила, и я знаю, где ее найти.

Вот только для этого нужно вернуться домой, а к возвращению нужно хорошо подготовиться. Я с легким сожалением ушел с балкона и спустился обратно в тронный зал, где располагались контрольные терминалы.

Моя крепость-мастерская разрасталась почти неделю, прежде чем я решил отключить программу репликации. Может, когда-нибудь я расширю ее еще на пару квадратных километров, но пока мне хватало добытых ресурсов. За прошедшее время я успел более-менее освоиться с обновленной силой, и понял некоторые важные моменты.

Во-первых, любое устройство, создаваемое мной, было вещью в себе. Оно не нуждалось во внешних источниках энергии, топливе или материалах, либо вырабатывая их самостоятельно, либо имея ограниченный, не пополняемый с момента создания запас.

Во-вторых, устройству не обязательно было быть громоздким, но чем более энерговооруженным и крупным я его строил, тем стабильнее и дольше оно работало. Последнее было особенно критично, ведь чинить их было крайне трудно и неудобно. Сделать плазменный пистолет, который придется перебирать ежедневно, чтобы не рванул прямо в руке? Или лучше отгрохать плазменный генератор, который год проработает как часы, но который после истечения гарантии только разобрать на запчасти? Если бы не третья особенность силы, и наличие у меня портальной технологии, выбор был бы неочевидным.

Потому что, в-третьих, с определенного порога габаритности я мог снабдить создаваемое устройство «каналом» – миниатюрным элементом, который можно унести с собой и использовать для вызова его эффектов на любом удалении. Да, «каналы» работали через миры, в чем я убедился, в ходе испытаний основательно перекроив ландшафт на еще одной необитаемой Земле. Конечно, настолько разрушительный масштаб был не обязателен, но при расходовании энергии малыми порциями опять же возникала нестабильность, резко усиливался износ и падал КПД.

Четвертое свойство силы вытекало из первого. «Каналам» я мог придавать практически любую форму, это было совершенно не критично, но наилучший результат достигался, если я соединял его напрямую со своей нервной системой через усеивающие тело разъемы. Сами же разъемы теперь воспринимались как естественная часть тела. Я помнил, что они вживлялись второпях и очень грубо, без оглядки на последствия в виде отторжения, онкогенеза, глиального рубцевания и прочего. Ничего подобного я не наблюдал. Я словно родился с ними.

Наконец… не знаю, трактовать ли это как значимое свойство, но мне не нравились те вещи, которые я создавал. Да, они выполняли возложенные на них функции, но в них не было изящества. Они выглядели недоделанными, в них не хватало какого неизвестного мне пока элемента, который я не мог описать. Единственным, что меня полностью устроило, был новый портал. Старый, собранный по кусочкам в Мэддисоне, я использовал как прототип, и воссоздал технологию в макро-масштабе. Получившаяся установка занимала площадь в пять гектаров и уходила ввысь на пятьдесят метров, а его «канал» имел облик наручных часов (и даже время показывал), обратной стороной подключенных к одному из нейронных разъемов.

Времени до назначенного часа оставалось немного. Я переоделся в купленную на Земле Алеф одежду и осмотрел разложенное на столе снаряжение. На первый взгляд – обыденные, непримечательные предметы.

Наручные часы. Солнечные очки. Брючный ремень. «Смит-Вессон» 38-й калибра с укороченным стволом. Кольцо-печатка. Несгораемый кейс.

Хотелось бы иметь в распоряжении больше инструментов но, как я уже сказал, перед смертью не надышишься. В идеале моя вылазка должна была пройти тихо. Моя основная задача – сбор информации. Для этого есть «очки». «Ремень» позволит мне избежать узнавания. «Револьвер» – оружие на крайний случай, «кольцо» – защита. «Кейс» тоже необходим, но узкоспециализирован.

Первыми я надел очки. Их дужки подключились к разъемам у меня на висках, и я часто задышал от напряжения, пока суперкомпьютер синхронизировался с моим мозгом. А потом мир изменился. Из него исчезла неопределенность, он стал понятным, точным и предсказуемым. Все измерялось и просчитывалось, от мимической микромоторики и инерциальных моментов до колебаний кислотности на окружающих поверхностях и колебаний вездесущих электромагнитных волн. В этот аналитическо-вычислительный комплекс я вложил все, что знал о способах восприятия и обработки информации, они же помогали управлять всем остальным снаряжением, и все равно этого не хватало, чтобы сравниться со средней руки Умником.

С остальным снаряжением было проще, оно интегрировалось не так глубоко. Правда, часы вызывали странное ощущение, словно я наблюдаю одни и те же события одновременно в нескольких разных вариациях, но это чувство было слабым и не доставляло заметного дискомфорта. Вероятно, какой-то побочный эффект многомерной технологии, с которым я прежде не сталкивался. При создании и ношении «Сирина» таких ощущений не возникало.

Я забрал снаряжение и пошел к ближайшей телепортационной платформе. По нажатию кнопки красный круг под моими ногами вспыхнул и переместил меня на такую же платформу у самого выхода из замка. Там своего часа ждала небольшая каменная лестница, словно ведущая в пустоту, а на самом деле поднимающаяся на уровень, на котором на Земле Бет находилась твердая почва.

Сейчас ровно полночь. Время суток и время года на каждой из Земель совпадают. Или, возможно, те Земли, что быстрее движутся вокруг Солнца, нам просто недоступны. Если я правильно помню протоколы СКП, Броктон Бей должен быть обнесен стеной и изолирован, как карантинная зона. Впрочем, если учесть, как славно погулял по Новой Англии предыдущий «я», у правительства могло и не найтись времени на установку полноценного карантина. В любом случае, темнота будет мне подспорьем, пока я не найду кого-нибудь, чей облик можно присвоить.

Я выставил часы перед собой и повернул заводную головку. В воздухе раскрылся уже знакомый знакомый круглый проход, за которым виднелось шоссе. Я быстро шагнул вперед и сразу закрыл за собой проход.

Ощущение другого мира накатило сразу же. Другой воздух, другие звуки – вообще все другое. Родное. На сенсорно-вычислительный комплекс обрушился шквал информации, в первую очередь состоящей из разнообразных радиоволн, так что некоторое время я потратил на дополнительную настройку, чтобы оглушительный радиошум не отвлекал меня.

Немного отдышавшись и придя в себя, я задействовал «ремень», точнее то, что скрывалось под его личиной – проектор фазированного силового поля. В первую очередь эта штука предназначалась для маскировки, способной обмануть не только глаза и видеокамеры, но и более экзотические инструменты, вроде рентгена или ДНК-сканеров. Она создавала объемный покров, неотличимый для большинства средств наблюдения от обычного человеческого тела и одежды. При этом покров был достаточно плотным, чтобы удержать меня в воздухе и поддерживать скорость до двухсот километров в час. Пользоваться им было рискованно, потому что любое внешнее проявление парасил – это повод для ненужного внимания, но сейчас без него было не обойтись. От точки перехода до Броктон Бей было около ста километров по прямой. На всякий случай я придал маскировочному полю темно-синий цвет, и направил полет на восток, к побережью.

И чем дольше я летел, тем очевиднее становилось запустение. Вдоль дорог стояло множество брошенных машин. С высоты я видел целые небольшие городки, где не горело ни одного огня. Или же огни горели, но это были огни костров. Пару раз я заметил внизу вспышки, явно созданные парасилами.

По спине побежал неприятный холодок.

Последнее, о чем думал предыдущий «я» – это о последствиях. Я силился разорвать цепи предопределенного будущего, которыми меня опутала Симург, и с помощью Дины преуспел… но не велика ли оказалась цена?

Я не знаю. Это не то, что можно измерить и рассчитать с помощью подключенного к мозгу суперкомпьютера. Я опустился ниже и заметил внизу причину, по которой на дороге возник затор.

Серую область зацикленного времени.

Она была довольно небольшой, в форме тонкой прямоугольной призмы, но располагалась так, что объехать ее было невозможно – с одной стороны овраг, с другой крутой склон. Я приземлился рядом с петлей и коснулся ее. Довольно необычное ощущение. Нет ощущения твердого материала, как при прикосновению к металлу или камню, только неодолимое сопротивление. Темного теплое, потому что тот день был довольно жарким, и заключенный в петлю воздух остался нагретым.

Машины на забитой трассе стояли уже давно, видимо, с момента появления петли. Тогда на трассе моментально образовалась пробка, из которой уже не было выхода. Вид десятков, а то и сотен автомобилей с распахнутыми дверями чем-то напоминал разоренное кладбище. Я посмотрел на кольцо-печатку. Возможно, это ошибка – очередная ошибка, которая обернется для меня горой проблем. Возможно, разумно будет бросить все как есть, и заняться своими делами. Но как говорил другой «я», самый первый, не побывавший в аду и не поубивавший в нем всех чертей, есть вещи, который просто нужно делать. Я приложил печатку к серой области.

Где-то далеко-далеко могучая машина ожила, вышла на рабочий режим и по каналам, существующим в самой сути бытия, начала перекачивать огромные потоки энергии, влияющей на поток времени.

Петля мигнула и исчезла.

Возможно, пророчество Дины нацелено на далеко идущие последствия, и все эти разрушения имеют смысл. А возможно, что и нет. Я не узнаю, пока все не кончится.

Остаток пути я провел в мрачных размышлениях, и вскоре впереди показались знакомые очертания береговой линии.

Броктон Бей превратился в город-призрак. Как я и предположил, после учиненной Скиттер резни никто не стал пытаться повторно возвести стену вокруг города. Дороги перегораживали бетонные блоки, а на обочине стояли наспех сооруженные щиты с предупреждениями. С помощью очков я приблизил изображение и навел резкость.

«ВНИМАНИЕ!

Заброшенная территория! Опасный уровень парачеловеческой активности!

Вы входите сюда на свой страх и риск!»

Вняв предупреждению, я достал револьвер и спустился до пятидесяти метров над землей. Сейчас предстояло самое сложное – найти в окружающих руинах объект размером с баскетбольный мяч. Потому что после двух ядерных взрывов и последовавшей за ними битвы титанов планировка в нужном мне районе несколько изменилась.

В дополненной реальности я вызвал спутниковую карту города и наложил ее на окружающий ландшафт. Помогло не сильно, потому что во время битвы я не запоминал местность. Пришлось снова регулировать очки, чтобы сканировать в глубину, через толщу бетона, застекловавшейся земли и грязи, после чего несколько минут кружения над приблизительным местом поисков дали результат – я засек скрытую под завалами временную петлю.

Довольно глубоко, руками не откопать, но для этого есть револьвер. Я завис чуть в стороне над обнаруженной петлей и ввел в оружие уточненные параметры выстрела, после чего направил ствол вниз и нажал на спуск.

С тихим шипением из дула револьвера вырвался широкий конус энергии, испаривший разом полсотни кубометров бетонно-кирпичных залежей. В образовавшемся кратере обнаружилась даже не одна петля, а целых три. В первой застыла Ампутация, во второй на смартфоне бесконечно повторялся припев писклявой песенки, в третьей находилось то, ради чего я собственно и пришел.

Оторванное ухо Джека Остряка.

Я приземлился рядом и раскрыл кейс. Кейс тоже использовал хронотехнологию, только не петли а стазис, но в любом случае действовать нужно было быстро, чтобы процент отмерших клеток стремился к нулю. Поставив «кейс» точно под ухом, я сломал петлю с помощью «кольца» и тут же захлопнул крышку.

Так, первый пункт выполнен.

Dance to the beat, wave your hands together!

Come feel the heat forever and forever!

Listen and learn, it is time for prancing.

Now we are here with Caremellendancen!

Я подошел к Ампутации и отключил маскировку. Ее глаза подергивались. Она пыталась посмотреть в мою сторону, но длительность петли была слишком мала, меньше секунды, и ее взгляд постоянно возвращался на прямую линию, туда, где в петле застыл смартфон. Я немного подумал, и сломал ее тоже. Навязчивая песенка стихла, когда выключился плеер.

Я немного сдвинулся, чтобы оказаться точно на линии взгляда Ампутации. Разумеется, я не был таким идиотом, чтобы взять и выпустить ее. Не только потому, что она мгновенно напала бы на меня, оказавшись на воле. Я все еще отлично помнил, что она сделала с моими родителями. Глядя на нее, навечно застывшую, не способную шевельнуться, произнести хоть слово и даже сделать вдох, я не ощущал ничего кроме мрачного удовлетворения.

– Плохих девочек наказывают, – сказал я, направив свет от экрана смартфона себе на лицо. – А твое наказание будет длиться еще очень долго, потому что я на тебя очень зол. Советую хорошенько подумать о своем поведении. Времени у тебя, хм, достаточно.

Я взлетел снова и завис на высоте. В принципе, с делами в Броктон Бей я закончил, можно двигаться дальше. Но что-то удерживало меня на месте, чувство… незавершенности. Словно где-то здесь еще оставались кусочки меня, которые звали к себе, просили забрать их. Сверившись с виртуальной картой, я полетел в восточную часть города.

Криков Выверта я не услышал, пока не подлетел вплотную. Его петля была довольно длинной, около пяти секунд, так что все возможности вдоволь наораться у него имелись, но он почти молчал. Только испускал короткий хрип, когда его плечи выворачивались из суставов. Я подошел ближе, чтобы он увидел меня, но тот не отреагировал вообще никак.

Петля сбросилась, Выверт снова полетел вниз и повис на веревке.

Ни узнавания, ни реакции. На лице Выверта было не больше самосознания, чем у деревянного болванчика. Похоже, здесь ловить нечего.

Моим следующим пунктом стало неприметное здание на юге, окна и двери которого были закрыты плоскими временными петлями, а в крыше зияла дыра, пробитая изнутри. В нее я аккуратно и опустился, чтобы встретиться лицом к лицу со Взломом. Завидев меня, он забился, как рыба на крючке, и что-то нечленораздельно замычал. Я осмотрелся по сторонам и повернул диван так, чтобы усесться лицом к лицу.

– Просто убе… ей меня! – провыл он, споткнувшись, когда петля сбросилась.

Я обдумал просьбу. Нет, слишком рискованно. Даже если я активирую защиту, которую дает кольцо, это не обеспечит полного иммунитета к силе Взлома. Кроме того, для разрушения петли мне нужно находиться вплотную к ней, так что действовать за пределами радиуса его способности тоже не выйдет. Да и не было у меня к нему ни капли сочувствия. Ампутация забрала у меня семью, но Взлом отнял что-то менее осязаемое, но не менее важное

– Нет, Взлом, я тебя не выпущу. В этом случае ты мгновенно возьмешь меня под контроль, а мне уже хватило одной ночки. Знаешь, незабываемые ощущения, когда каждая клетка тела болит так, будто погружена в раскаленный металл, и при этом не можешь даже закричать. Надеюсь, ты за эти три месяца хотя бы приблизительно прочувствовал, каково было мне.

Я ненадолго замолчал, следя за реакцией Взлома. Он тяжело дышал, и не отрывал от меня полубезумного взгляда, но молчал.

– И главное, что вам это дало? Вы всерьез надеялись, что можете просто взять меня под контроль, обнести СКП с моей помощью, потом пустить мне пулю в череп и остаться в шоколаде? Да, я был неудобен для Протектората, они бы закрыли глаза на мою смерть, но разве Сплетница не сказала вам, что Левиафан уже убил меня? Да-да, убил по-настоящему. Сделал небольшое исключение, и проигнорировал эффект Мантона, размолол меня в кашу внутри собственной брони. На то, чтобы восстать из мертвых, мне потребовалось меньше часа. Тут, конечно, начинается тема для философских диспутов, что определяет человека – его сознание или тело. Но я не о философии. Я о том, что пристрели вы меня вместе с Элитом, я бы все равно пришел за вами, и это бы кончилось для вас также печально. Хочешь знать, что сейчас с твоей бандой? М?

Я выдержал небольшую паузу, и молчание истолковал как согласие.

– Адскую Гончую я сдал на опыты Ампутации. Судя по тому, что я видел, перед смертью она наконец-то обрела душевное равновесие и действительно стала собакой… ну или чем-то, отдаленно собаку напоминающим. Мрак сдох, как последнее ссыкло, пустил себе пулю в висок, когда я пришел за ним. Черномазая девка, не знаю даже, как ее звали, пораскинула мозгами об стену. Скиттер и Сплетница тоже сидят в петлях, еще хуже твоей. Скиттер, кстати, я был готов пощадить, но она решила снова поднять ставки вместо того, чтобы смирно уехать в Клетку. Укокошила Александрию, прикинь? Напихала ей в легкие столько мух, что та задохнулась. Так что Триумвирата больше нет, потому что Легенду и Эйдолона грохнул уже я. Ну, там было довольно скучно. Пыщь-бдыщ, пук-кек, и все.

Я откинулся на диване, глядя в потолок. Почему-то впервые за месяцы я ощущал себя цельным, живым. Ко мне вернулось чувство реальности, которое почти угасло, пока я гостил на Земле Алеф или был единственным человеком на безымянной планете. В этом заброшенном доме я порвал последнюю нить, что связывала меня с человечеством. Здесь я окончательно отбросил героя, пусть и падшего, и принял облаченный в полночь ужас. Я помнил пронизанные страхом голоса наемников в рации; ощущения, когда по броне слабым дождиком стучали их пули; легкое, податливое сопротивление раздираемой металлическими когтями плоти. Так явственно, как будто это случилось только что.

И я с трудом вспоминал пребывание на Земле Алеф. Воспоминания ускользали как сон, слишком хороший, чтобы быть правдой. Что от меня вообще осталось, если оставить за скобками мою силу? Может, Эми права, и я действительно не более чем изделие Технаря, действующее автономно после его гибели? Мой единственный собеседник – это запертый во временной петле неудачник. Мой лучший друг – демон, обвившийся вокруг моего сердца. Моего врага вообще словами не описать.

Черт…

Я встал с дивана и пошел в знакомый коридор. За три месяца в повышенной влажности трупы наемников разложились, но не высохли, так что воняло там ужасно. Я осторожно прошелся между разодранных в клочья тел, высматривая что-нибудь полезное.

Карабин М4… хорошая огневая мощь, но слишком уж бросается в глаза. При нем уже знакомый лазерный подствольник… халтура и херня, не интересно. А вот эта Беретта М92 мне подойдет. Мое оружие обладает большой мощью, но применив его при свидетелях, я сразу выдам себя. Пистолет позволит отбиться от обычных бандитов и не слишком сильных кейпов, не раскрывая конспирации. И армейский нож… тоже полезно. Универсальный инструмент, никогда не будет лишним.

– Эй, Взлом! – позвал я, когда вернулся в комнату. – Мне лень тут все перерывать, дел по горло. Скажи мне, где хранил свою заначку, и я выполню одно твое желание, не связанное с вытаскиванием тебя из петли.

– Сердцеед! – выдохнул Взлом за одну итерацию петли.

– Батя твой в смысле? – уточнил я. – А что с ним?

– Убей его!

– Ну, это не самая странная просьба, которую мне доводилось слышать. Ладно, считай он уже труп. Так где?

– Слева!… Стена!… Сейф!

– Ага, понял, – я быстро нашел искомое, скрытое за ложной деревянной панелью, и выставил на револьвере самый слабый импульс, какой только возможно. – Теперь осторооожненько… опа!

Дезинтегрирующая вспышка отправила в небытие кусок стены, дверцу сейфа и, увы, часть налички. Покопавшись немного внутри, я выгреб уцелевшие пачки денег – мелкие, несвежие купюры, перетянутые простыми резинками. Часть испортилась от сырости, так что годными оказалось немногие. Одна пачка двадцаток, две пачки десяток, и две пачки пятидолларовых. Не бог весть какое богатство, но на карманные расходы хватит.

– Ну ладно, счастливо оставаться. Я бы на твоем месте пожелал мне удачи, потому что если меня не убьют окончательно, если я изобрету достаточную защиту от твоей силы и если просто не забуду, то как-нибудь улучу свободную минутку и устрою тебе эвтаназию. Чао.

Я вылетел наружу тем же путем, каким вошел. Навещать Птицу-Хрусталь или Манекена желания у меня не было, так что оставалось всего одно место, куда имело смысл слетать. Я направился к остаткам старшей школы Уинслоу.

И едва коснулся земли ногами, как сразу понял, что что-то не так. В основном из-за того, что из темноты со всех сторон хлынул поток крыс. Не просто огромная стая, озверевшая от голода настолько, что решилась напасть на человека. Они двигались скоординировано, вели себя не как стая, а как единый организм. Я отреагировал мгновенно – выхватил револьвер и включил кольцо в режиме защиты.

Цвета исчезли.

Живая волна крыс остановилась в нескольких метрах от меня и окружила плотным кольцом. Они не пищали, как обычные грызуны, а угрожающе шипели. Я даже не знал, что крысы способны издавать такие звуки.

Еще через очки я видел кейпа, который ими управлял – потому что он был единственным источником тепла на сотни метров, за исключением собственно крыс. Судя по строению скелета, это был взрослый мужчина довольно высокого роста. Он прятался внутри школы и не мог не видеть глазами своих крыс, что я целюсь прямо в него через стены.

Несколько секунд я обдумывал ситуацию, потом медленно убрал оружие, сделал несколько шагов назад и плавно взмыл в небо. Набрав высоту, я взял курс на юго-запад. К черту этот Броктон Бей.

3 сентября 2011, штат Джорждия, Атланта

На поиски нужной информации времени у меня ушло немало.

Я бы справился в тысячи быстрее, если бы не приходилось прятаться от Дракон. Из всех оставшихся на Земле Бет героев, она безоговорочно являлась сильнейшей и я ее всерьез опасался. Пожалуй, больше чем Эйдолона или Легенду. Те двое, по крайней мере, сражались лицом к лицу. Дракон же была всеведущей, неуловимой, словно даже вездесущей. Ее поисковые боты прочесывали интернет мелкой гребенкой, и даже безобидный поисковый запрос в фейсбуке мог обернуться большими неприятностями.

По этой причине я не мог запустить в сеть собственные вирусы, которые бы выпотрошили базы данных и принесли мне результат на блюдечке. Нет, мне пришлось почувствовать себя в шкуре злодея В-класса, и пробраться под камуфляжным полем в первый попавшийся офис ФБР, а потом несколько часов сидеть в серверной в скрюченной позе, пытаясь замаскировать свое вторжение под стандартный документооборот. Принялся я за дело утром, и управился только к полуночи.

Покинул я федералов с данными, ценность которых превышала единоличный доступ к ресурсам целого мира. Я знал, куда отправили Дину Элкотт.

Выбор Атланты был понятен. Пепельная благополучно пережила все обрушившиеся на США беды, и занимала прежнюю должность, а это означало, что злодеи в Атланте не смели показать нос на улицу без ее письменного разрешения. Утрирую немного, но в Штатах нашлось бы немного мест, чтобы еще лучше укрыть настолько ценного Умника. Также к Дине и ее родителям применили программу защиты свидетелей, так что жили они теперь под новыми именами и, как странно, без круглосуточной охраны.

Прямо сейчас я висел на почтительном удалении, задав камуфляжу ровный серый цвет, чтобы сливаться с пасмурным небом. Внизу раскинулся один из многочисленных пригородов Атланты, застроенный однотипными коттеджами. Здесь, в отличие от штатов побережья, практически не ощущались последствия явления Ахримана. Большую часть беженцев смогли заселить во временное социальное жилье, просели зарплаты в секторе неквалифицированного труда, но скачка уличной и парачеловеческой преступности, в отличие от многих других штатов, не случилось.

Ахриман – это новое имя, которое мне зачем-то присвоили в СКП, а потом спустили прессе. Именно так и звучала официальная версия июньских событий – первый задокументированный случай превращения парачеловека в Губителя. В другой раз я бы счел это проявлением невиданной доселе щедрости, ведь «обычным» Губителям присваивали имена существ из семитской мифологии, а мне не пожалели имени древнеперсидского первоисточника зла. В другой раз, но не сегодня, потому что грядущий разговор с Диной занимал меня куда больше.

Я плохо представлял, как работает сила Дины, но судя по тому, как она разговаривала с Вывертом, и как сформулировала ее пророчество Дракон, она оперировала вероятностями. Не самый надежный метод предсказания будущего, но все остальные пророки, о которых я знал, были еще хуже. И, что важнее всего, не обладали достаточной силой, чтобы закрыть меня от Симург.

На землю я спустился очень быстро, практически упал. Меньше всего мне хотелось, чтобы кто-нибудь меня заснял, и начал задавать ненужные вопросы. Приземлившись в безлюдном переулке, я переключил ремень на проецирование ранее отсканированного образа. Пару секунд поле калибровалось, после чего любой сторонний наблюдатель увидел бы на моем месте полноватого, лысеющего мужчину средних лет в неброской одежде.

– Раз, два, три, – я проверил модулятор голоса. – Раз, два, три.

Работало наскоро собранное устройство паршиво, из-за чего голос казался насквозь прокуренным и пропитым, и использовать его можно было только в течение пары часов, а потом только выкинуть. Такова оказалась неприятная плата за миниатюрность. В будущем придется использовать для маскировки внешность сверстников, что не так надежно.

Десяток кварталов до дома Элкоттов я прошел, сжимая в кармане рукоятку револьвера. Я не сомневался в том, что Дина предвидела мой визит, и теперь все зависело от ее лично отношения ко мне. За: она, как ни крути, помогла мне преодолеть влияние Симург. Против: она передала Протекторату пророчество, из-за которого они и обрушили на меня все, что было. Так себе выбор, но все остальные варианты выглядели еще хуже.

У нужного дома я еще раз огляделся, пересек дворик и нажал кнопку звонка. Ждать пришлось настолько долго, что я даже сверился с часами – не перепутал ли я время суток, и не полагается ли нормальным людям сейчас спать. Но нет, сейчас середина дня. И вообще выходной.

Спустя пару минут дверь отворил рано постаревший мужчина. Весь его вид говорил о том, что мне тут не рады, но пока он не станет вызывать полицию или Протекторат.

– Проходите быстрее, не мельтешите на виду, – сказал он, даже не пытаясь изобразить дружелюбие. – Дина предупредила, что вы придете.

– Благодарю, – конечно, моя благодарность была адресована отнюдь не ему.

Элкотт-старший отвел меня в гостиную, где на диване за журнальным столиком сидела Дина. За прошедшие месяцы она поправилась, и издалека выглядела как нормальная девочка тринадцати лет, а не одуревшая от ломки наркоманка. Вблизи становились различимы детали – скупая мимика, скованные движения, мрачный, почти жестокий взгляд. «Великое знание умножает скорбь», так сказал Экклезиаст. Мудры были древние евреи, не чета нынешним.

– Папа, ты не мог бы… выйти? – попросила девочка.

– Малышка, ты уверена? – насторожился ее отец.

– Все в порядке.

Мистер Элкотт ушел, хотя и с явной неохотой, а Дина молча указала мне на свободное кресло. Я сел напротив нее, поставил стазисный кейс рядом с собой и выключил маскировку.

– Привет, Дина. Рад, что ты выздоравливаешь.

– Кто ты? – спросила она, проигнорировав приветствие.

– Я тот, чей взор надежду губит, едва надежда расцветет. Я тот, кого никто не любит, и все живущее клянет. Я бич рабов моих земных, я царь познанья и свободы, я враг Небес, я зло природы, и видишь – я у ног твоих. (англ. – Whom no one loves, who lives for lashing His earthly slaves with furious beat, The king of freedom and cognition, Heaven’s foe, and nature’s own perdition, And yet, you see him at your feet!)

– Мне это ничего не говорит. Как и твое лицо.

– Эх, а я так старался, искал подходящие случаю стихи. Намекну прозрачнее: когда мы виделись последний раз, я сделал из одного хитрого нигера йо-йо, но забыл представиться. Меня зовут Конрад.

– Понятно. Ахриман, – в глазах Дины мелькнула тень интереса. – Не ожидала, что ты выживешь. Вероятность твоей смерти составляла больше девяноста девяти процентов.

– О, я действительно умер, и это было очень больно. И, тем не менее, я здесь.

– Я не возражаю. Числа стали лучше.

– Кстати о числах. Почему ты сказала Протекторату, что я стану причиной гибели мира?

– Потому что так и есть, – девочка пожала плечами. – Конец света наступит в течение десяти лет. Чем позднее, тем выше вероятность, и ты в любом случае являешься его причиной.

– У меня нет желания уничтожать мир. Я вообще не держу зла ни на кого, кроме Джека Остряка.

– Я вижу только числа. Вероятности событий, а не их причины.

– А если я умру раньше?

– Тогда причиной станет Джек Остряк. Если и он к тому времени будет мертв, то гибель мира отодвинется примерно на двадцать лет, но произойдет в любом случае.