Текст книги "Плоды проклятого древа (СИ)"

Автор книги: Demonheart

сообщить о нарушении

Текущая страница: 60 (всего у книги 76 страниц)

Моя память – это не нейронные связи в мозгу. Моя память – это то, что демон счел нужным сохранить для себя, то, что тесно связано с применением сил, с конфликтами и взаимодействием с другими паралюдьми. Он изучал меня, как препарированную лягушку под микроскопом, узнавал обо мне все, что только можно. Как я веду себя, как думаю и реагирую, какие принимаю решения и как сражаюсь. Узнавал, запоминал… зачем?! А может, нет уже никакой «моей» памяти? Может, Конрад Кёлер мертв во всех смыслах, а я, считающий себя им, и есть демон, перенявший человеческую личность?

Ярость закипела во мне с такой силой, какой я сам не ожидал. Я не буду игрушкой высших сил! Я уничтожу все, что пытается или пыталось мною управлять! Любой ценой!

Злодеи, захватившие городок Монтпилиер, показались очень кстати, чтобы сорвать на них злость, но я ощутил их еще раньше. Направления атак, приоритет угрозы, способы противодействия – все это осозналось пост фактум, а пока действовали одни лишь инстинкты. Поскорее уйти с открытой местности под высаженные вдоль улицы деревья. Встать так, чтобы справа меня загораживал брошенный у обочины фургон. Следить, что происходит за спиной.

Первый вылетел из-за купола местной церкви, второй на огромной скорости выскочил с соседней улицы, третий материализовался из воздуха прямо у меня за спиной. Он умер почти сразу, когда я перехватил нож обратным хватом и ткнул им назад. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы увидеть, как он падает, захлебываясь кровью.

Летуна я снял вторым, прежде чем он успел заключить меня в клетку из силовых полей. Первый удар ослепляющий, по глазам, второй – смертельный, немного ниже пояса. Несколько секунд он еще делал резкие зигзаги в воздухе, стремясь уйти от возможного обстрела, но рассеченные бедренные артерии быстро взяли свое, и он грохнулся где-то за домами.

Повинуясь внезапному наитию, я пригнулся к земле, перекатился за стоящий рядом автомобиль. Как раз вовремя, чтобы увидеть как фонарный столб, ранее находившийся за моей спиной, разлетелся на куски под ударами невидимых лезвий. Аэрокинетик. Эпицентр/Движок.

Следующий воздушный удар пришелся на машину, и практически разорвал ее надвое. А также поднял в воздух, перевернул и швырнул в речку. Участи быть раздавленным ее массой я избежал, упав плашмя на землю. Аэрокинетик стремительным рывком сменил позицию на более высокую, и приготовился ударить в третий, раз, когда я контратаковал. Не ножом, поза оказалась слишком неудобной, а лезвием, спрятанным в рукаве. Слышал, что в молодости у Джека это был любимый фокус – он тогда носил шляпу, и отвешивал с ней витиеватый поклон своему противнику, одновременно перерезая ему горло.

Аэрокинетик вскрикнул, когда его кишки посыпались из распоротого живота. Точнее, вскрикнула, это оказалась женщина. Не важно. Важно, что ее прицел сбился, и воздушные лезвия вспахали асфальт в полуметре от меня. Тычок ножом, точно в сердце. Все.

Я поднялся на ноги и отряхнул одежду. Точно все? Тревога меня не покидала, хотя очки не обнаруживали поблизости никого и ничего. Видимый спектр, тепловой, электромагнитный… пусто. Так в чем же дело? Я медленно обернулся вокруг себя и прислушался к ощущениям. Близко. Опасно. Отойти.

Я резко шагнул в сторону и почувствовал легкий холодок возле шеи. Будто ветерок подул… но почему только возле шеи? Задаваться пустыми вопросами мне не хотелось. Я просто дважды крест накрест разрезал перед собой воздух. Все еще ни звука, ни движения… только красные брызги, вдруг появившиеся на асфальте. Я взмахнул ножом еще раз, горизонтально, на уровне шеи. Из пустоты возник чернокожий подросток, вероятно, даже младше меня. Из его ослабевших пальцев выпал пожарный топор, сам он булькнул и повалился ничком на землю, под его шеей тут же натекла большая красная лужа. Скрытник. Очень сильный, раз смог обмануть мои сенсоры.

Теперь точно все.

Я огляделся по сторонам. В этом городе, согласно справочникам, проживало восемь тысяч человек. Раньше проживало, сейчас, судя по количеству источников тепла, не набралось бы и десятой части. Те, кто не смог уехать, когда накрылось электроснабжение, и кто три месяца выживал на консервах и скудной гуманитарной помощи, которая как-то добиралась сюда из Канады. Задержись я тут дольше, то, думаю, помог бы с налаживанием быта. Но не сейчас. Сейчас нужно было сделать дело.

Путь до аккуратно огороженной изолированной области, в которой находилась петля, я проделал за десять минут, городок и правда был крохотный. Никто не пытался преградить мне путь, заговорить – да даже просто показать нос на улицу. Судя по оставленному на въезде приветствию, местные злодеи вряд ли церемонились с гражданскими. Спрятав нож, я застегнул куртку и пригладил волосы, загоняя внутреннего «Джека» поглубже, и вытягивая на поверхность свою родную силу. Сейчас мне требовалось мышление Технаря, решающего комплексную задачу.

Квартал оказался полностью необитаемым, что упрощало задачу. Я достал револьвер, рассчитал параметры выстрела и одной дезинтеграционной вспышкой снес квартал полностью. Кроме серой области в середине, три метра в высоту, два в диаметре.

Спичка упала, и бензин вспыхнул, как миллионы раз до этого.

Я подошел к кричащему в петле человеку. Его глаза впились в меня, но пламя уже выжгло воздух в гортани, и кричать он больше не мог. Помнится, когда я был здесь в марте, то шокирующее зрелище хоть и потрясло меня поначалу, но это чувство быстро прошло, оставив лишь сосредоточенное любопытство. Теперь я не испытывал даже этого.

Спичка упала, бензин вспыхнул.

Однако вскрывать петлю я не торопился. Время, проведенное в дороге, я посвятил размышлениям о том, что может произойти с человеком, освободившимся из временной петли спустя десятки лет заточения, и выводы оказались неутешительными. У меня перед глазами был пример Висты, которая простояла в петле около трех суток, и ее эвакуировали из Броктон Бей под лошадиной дозой седативных препаратов, настолько сильным оказался для нее шок.

Спичка упала, бензин вспыхнул.

Заключение в петле, да еще с такой изощренной пыткой, без сомнения, тянет на худший день в жизни, растянутый на двадцать два года. Вот только петли непроницаемы для сил. И не только для их эффектов, но и, как я подозревал, для демонов. Триггер-событие не может произойти, поскольку состояние субъекта каждый раз откатывается к исходной точке, демон не может укорениться в мозгу жертвы, и образовать связь. Однако стоит мне сломать петлю… триггер-событие, конечно, не гарантированно, но вероятность есть, и отнюдь не нулевая.

Спичка упала, бензин вспыхнул.

Если этот парень получит силы, они почти наверняка будут связаны с огнем. Мощный пирокинез? Нет, скорее огненная Излом-форма, как у Игниса. Вероятно, будет подкласс Движка, но необязательно. Хм. Сила Умника? Возможность воспринимать окружающую обстановку в большом радиусе? Сила Властелина, которая заставит всех и вся вокруг помогать ему? Нет смысла гадать, я ничего не узнаю наверняка, пока сам не увижу.

Я коснулся кольца-печатки на среднем пальце, и мир вокруг меня стал серым. Я поместил себя в мобильную петлю, заставил ее откатывать состояние моего тела каждую третью долю секунды. Затем активировал фазированное поле, не для маскировки, только ради полета. Подключенные к нервной системе очки начали подавлять болевые центры в мозгу. Никакие меры предосторожности не будут лишними, когда имеешь дело с настолько непредсказуемыми проявлениями сил.

– Эй, друг! Ты слышишь меня? – я помахал у жертвы Серого Мальчика перед лицом рукой. – Приготовься, сейчас все кончится.

Я приложил кольцо к петле. Титаническая машина, с которой оно было связано, замерила параметры петли, вычислила режим работы и послала другой машине, связанной с моими очками, оповещение о готовности.

В нужный момент, когда спичка оказалась в самой высокой точке перед падением, я послал сигнал.

В следующий миг произошло очень много событий. Во-первых, петля мигнула и исчезла. Во-вторых, я успел поймать спичку в сантиметре от плеча жертвы и затушить ее, зажав в кулаке. В-третьих, на долю секунды повисла мертвая тишина, разжегшая во мне искорку надежды, что все обошлось без происшествий. Еще через миг эта искорка погасла. Потому что зажглось кое-что другое.

Мир заслонили собой два исполинских существа, плывущих через космический вакуум. Те же самые, которых я видел в момент второго триггера, и после него, стоило лишь заставить себя задремать. Усилием воли я отогнал видение, но реальность оказалась еще хуже.

Вокруг бушевала вьюга. Бешеный ураган гнал тучу бритвенно-острых осколков, вгрызающихся в плоть, а нестерпимый холод жег кожу не хуже огня. Мобильная временная петля, создаваемая кольцом, хотя и сбрасывала полученные раны, но в этот момент мне впервые за долгое время почти стало страшно.

Дышать я не мог, весь воздух замерз до состояния кристаллов, а упавшее давление разрывало легкие изнутри. Сосредоточившись на проекторе фазированного поля, я направил полет вверх и назад. Быстрее, быстрее, только бы выбраться из этого ледяного ада.

В очередной раз петля вернула мое тело в нормальное состояние, и я обнаружил, что меня больше ничто не замораживает до почти абсолютного нуля. Прямо передо мной высился бешено крутящийся вихрь твердого воздуха, высотой где-то полсотни метров, и не менее ста в диаметре. Я запустил поиск тепловых сигнатур, каких-то неоднородностей, чтобы обнаружить в глубине новоиспеченного парачеловека, но быстро понял, что искать не нужно. Вихрь и был этим парачеловеком.

Шикарно. Просто блеск. Значит, в Африке бродит Пепельный Зверь, а у нас будет Морозный Зверь. Симметрия, сука.

Мне нужно как-то до него докричаться. Он же сейчас в совершенно ошалевшем состоянии, такая резкая смена обстановки должна травмировать не меньше, чем само заключение в петле. Только как с ним связаться? Он ведь вряд ли что-то видит или слышит, что вполне закономерно, потому что у ледяного вихря нет ни глаз, ни ушей. Его способ восприятия совершенно иной, продиктованный силой… и сама сила не является криокинезом как таковым. Осколки замерзшего воздуха продолжают кружиться, хотя ветра там быть не может. Это телекинез, воздействующий одновременно на макро– и микроуровне. Грубые манипуляции объектами и воздействие на тепловое движение частиц.

Я сделал вокруг вихря несколько кругов, несколько раз перевернулся в воздухе, и напоследок помахал руками. Минутку, звук же это тоже колебание частиц. Может, он все-таки слышит?

– Эй! Пожалуйста, успокойся! Ты уже в полной безопасности! – заорал я, подкрепляя слова выразительной жестикуляцией.

Вращение вихря немного замедлилось. Кажется, он все-таки слушает.

– Слушай, я понимаю, ты ужасно напуган и не понимаешь, что происходит. Но я не смогу тебе помочь, пока ты продолжаешь замораживать все вокруг! Вспомни, кто ты! Вспомни, каким человеком ты был, и вернись в свой облик! Ты можешь это сделать, это также просто, как дышать! Просто вспомни!

Прошло несколько бесконечно долгих секунд. Вихрь начал сжиматься, уплотняться, пока не исчез полностью, оставив после себя человека, стоящего на коленях, обхватившего себя руками и бессмысленно таращащегося в пространство. Замерзшая почва крошилась под его весом, но он словно не замечал ничего вокруг. Я немного снизился и, собравшись с духом, выключил защиту. Не стоило показываться ему на глаза в «сером» виде.

Все вокруг заволакивал туман. Точнее не туман, а испаряющийся воздух. Из-за этого мне пришлось выждать еще немного, прежде чем температура поднялась до безопасного для жизни уровня. Хотя все равно ступать по хрустящей земле было пиздецки холодно. И все же я шел вперед, игнорируя жгучий мороз, потому что знал – надо. У меня сейчас нет права дрогнуть. Я подошел к освобожденной жертве, положил руку ему на плечо и чуть не заорал, настолько ледяным оказалось прикосновение.

– Все хорошо. Посмотри на меня. Теперь все будет хорошо. Никакого огня, никакой боли. Прости, что заставил ждать так долго.

Жертва подняла глаза, и в его рыбьих глазах появилась мизерная толика осмысленности. Он не верил в реальность происходящего. Ну ничего, это пройдет, со временем.

– Сможешь идти? Не разучился?

Я рывком поднял его на ноги, но лишь с третьей попытки до него дошло, что нужно делать. Ноги явно слушались плохо, несколько раз мне пришлось поддерживать его, чтобы он не бухнулся лицом об асфальт. «Его», «он».

– Помнишь, как тебя зовут?

Ноль реакции. Странно, в прошлый раз он был в лучшем состоянии, даже мог связно говорить. Ну, то есть, когда не вопил от боли. После драки кулаками, конечно, не машут, но Протекторат непозволительно мало внимания уделял изучению этих петель и тому, что происходит с закольцованными. А могли бы пополнить ряды героев множеством сильных кейпов. Правда, я еще точно не знаю, с какой частотой будут случаться триггеры, но пока выглядит очень перспективно.

На обратном пути Монтпилиер уже не напоминал город-призрак. На улицы высыпали немногочисленные жители, напуганные тем тарарамом, который устроил, эмм…, ладно, пусть действительно будет Морозный Зверь. Раз уж пришла на ум такая аналогия. Вспомнив о тайне личности, я стянул с себя куртку и набросил ему на голову, но тот отреагировал неожиданно агрессивно, весь затрясся и замахал руками, пытаясь избавиться от помехи. Похоже, темнота слишком тесно ассоциировалась у него с годами, проведенными в изолированном коконе. Я не стал спорить, и позволил Морозному Зверю идти с открытым лицом.

У самого моста, обозначающего границу города, я оглянулся и крикнул собравшимся людям:

– По 89-й магистрали снова можно нормально ездить! Советую перебираться на восток или через границу.

Ни ответа, ни привета. Ну и ладно, не больно-то и хотелось.

Мэри надоело сидеть за рулем, и теперь она прогуливалась туда-сюда, уже почти не нервничая при виде распятого на дорожном знаке трупа. Когда она увидела нас с Морозным Зверем, на ее лице отразилась смесь непонятных чувств, в которой вряд ли нашлось место облегчению.

– Это и есть тот тип, которому ты обещал помочь?

– Ага. Неважный у него видок, правда?

– Да не то слово. Что с ним?

– Слышала про Серого Мальчика?

– Чет знакомое, но вспомнить не могу.

– Везет тебе… короче, это самый страшный ублюдок, когда либо ходивший по земле. Он был членом Бойни № 9, умел создавать неразрушимые петли зацикленного времени, где его жертвы снова и снова переживают различные пытки. Он давно мертв, но его жертвы все еще мучаются. Но теперь таких страдальцев стало на одного меньше.

Я похлопал Морозного Зверя по плечу. На этот раз он отреагировал, повернул голову в мою сторону. Выражение его лица стало почти осознанным, он медленно раскрывал и открывал рот, шевелил губами, пытаясь вспомнить, как это вообще – говорить. Поверхность его тела оставалась нестерпимо холодной, на коже и легкой летней одежде собирался иней. Похоже, это надолго, а то и навсегда. Зависит от того, как сможет ли он преодолеть неизбежную в его случае пирофобию.

– Погоди. Ты говоришь, Серый Мальчик давно мертв? И все это время…

– Ага, он просидел в петле больше, чем ты на свете живешь. Не знаю, сможет ли он когда-нибудь полностью восстановиться. Давай, друг, садись на заднее сиденье, – я открыл дверцу пикапа. – Вот так, забирайся. Мэри, пожевать что-нибудь осталось?

– Ща… только сырные снеки и полбутылки колы.

– Сойдет, давай сюда. Чувак ничего не ел двадцать два года, тут даже моя стряпня лакомством покажется.

Пришлось внимательно проследить, чтобы наш новый спутник не облился колой и не попытался съесть пакет от снеков вместе с едой. Я пересел на переднее сиденье и поминутно контролировал его через зеркало заднего вида. К счастью, вел он себя смирно и в основном глазел в окно на проплывающие мимо лес и горы. Мэри слегка ежилась от испускаемого Морозным Зверем холода, но я запретил ей включать печку во избежание форс-мажоров, вместо этого отдав ей свою куртку.

Обратный путь занял меньше времени. То ли Мэри освоилась с управлением прибодрившимся пикапом, то ли старалась поскорее убраться подальше от разоренного городка. Когда мы приехали, не было еще и трех часов, но я решил, что на сегодня поездок и приключений довольно. Мэри вымоталась психологически, мои холодовые ожоги болели, да и Морозному Зверю нужно было хоть немного прийти в себя. Мне он требовался в боеспособном состоянии.

Сразу отдохнуть мне не удалось. Шериф Баттрам не терпящим возражений тоном потребовал объяснений: кто я, черт побери, такой, и что за хмыря с собой притащил. Пришлось вкратце обрисовать ему ситуацию. Иду по следу Девятки, чтобы засунуть в жопу Остряку вот этот ножик и провернуть девять раз. Этот хмырь ранее попался в лапы Девятки, пытками они довели его до триггер-события. Нет, в больницу его нельзя. Нет, в полицию тоже, он же ничего не сделал. Сдадим в Протекторат сами, не волнуйтесь. Но немного позже, парень повредился рассудком от издевательств. Да, все в порядке, сэр, я могу его контролировать, но нужно поселить пациента отдельно, морозит он все подряд непроизвольно. А еще нужно легкое снотворное или хотя бы теплое молоко. Надеюсь, непереносимостью лактозы он не страдает.

В арендованный на сутки домик я заполз, когда солнце уже начало клониться к закату. Мэри успела к тому моменту вымыться, переодеться в чистое, и теперь с чувством выполненного долга смотрела телевизор, забравшись на кресло с ногами. И хрумкала печенье. Боже, печенье! Свежее! Где только достала? Какое-то время я еще колебался, потому что отправься в ванную сейчас, она бы точно успела умять все, но в итоге противное ощущение немытого тела победило.

К собственному удивлению, мое первое бритье прошло чисто. Я умудрился порезаться всего один раз, и потом еще долго рассматривал результат в зеркальце. Ощущение было странным. Будто в нем отражался я, и не я одновременно. Погодите, это что теперь, регулярно придется делать? Ох еп…

В комнату я вышел одном полотенце, потому что всю одежду пришлось засунуть в стиральную машину. Мэри передислоцировалась на кровать и что-то читала на телефоне, по телевизору шло какое-то бессмысленное ток-шоу похоже даже без темы. Заметив меня, она оторвалась от гаджета и замерла.

– Оу, – выразительно но непонятно произнесла она.

– Давай обойдемся без вопросов, что это за металлические штуки в меня натыканы. Надоело уже.

– Да я не о том, просто… – она замялась.

Несколько секунд я скрипел мозгами, пытаясь вникнуть в смысл сказанного, а сообразив, чуть не расхохотался.

– О да, конечно же, гнусный злодей не мог упустить случая обесчестить невинную деву, которую похитил и удерживает коварством и угрозами.

– Мне казалось, тебе девочки вообще не интересны.

– Это попытка меня оскорбить? – я обошел кровать, чтобы встать рядом с ней. – Или намеренная провокация?

– Да ни то и не другое, я просто предположила… – она чуть сдвинулась назад. – Слушай, я и закричать могу.

Я одним движением задрал ее майку вверх и сжал рукой грудь. Лифчик она не носила. Мда уж.

– Кричи, – предложил я. – Вперед.

Мэри не ответила, только тяжелее задышала и покрылась румянцем.

– Я старался вести себя как можно дружелюбнее, чтобы ты меня не боялась, – моя рука соскользнула по ее талии и ниже, к застежке шорт. – Видимо, это было ошибкой. Создало у тебя ложное впечатление, будто со мной можно шутки шутить.

Пуговица с молнией поддались, и я стянул с Мэри шорты вместе с трусиками, ощутив пальцами влажный жар.

– Ты даже близко не представляешь, кто я такой и на что способен.

– Стой…

Еще чего.

8.5

На следующий день

За руль снова пришлось садиться мне. Морозный Зверь после долгого сна с двойной дозой снотворного и сытной еды немного оклемался, но давать ему вести машину я не рискнул. Он смог самостоятельно одеться и поесть, и даже произносить осмысленные несложные слова, однако вождение было сопряжено с дополнительными рисками, в частности с изменившимися за два десятилетия правилами дорожного движения.

В зеркальце заднего вида я посмотрел на Мэри. Та лежала на заднем сиденье на боку, одной рукой держа телефон, а другой прижимая к себе модифицированный мною автомат. Собственно, половина ночи у меня ушла как раз на то, чтобы сделать ей достаточно мощное оружие, которое не развалится прямо в руках. Ставь я целью действительно убить Джека ее руками, проще было бы отдать ей револьвер, но добивался я иного, и приходилось делать ставку на классические средства.

– Обрати внимание, это была твоя идея, – сказал я, чтобы немного развеять тишину.

– Мнэээ… – промычала Мэри тоном «да-достал-ты-уже-меня-в-это-тыкать» и закатила глаза.

– Идея? – спросил Зверь.

– Ничего существенного. Мой тебе совет на будущее, Кевин: старайся адекватно оценивать свои возможности. Иначе рискуешь оказаться в похожем положении.

Кевин, это так его звали. Свое имя он впервые смог назвать уже после того, как мы покинули Киллингтон. Это был первый раз, когда он по-настоящему обрадовался. Радовался он, увы, недолго. Ровно до того момента, когда прояснившаяся память напомнила ему о семье. Точнее, о самом факте, что у него были родственники, их имен Кевин вспомнить не мог. Возможно, в Протекторате могли бы поднять архивы и найти этих людей, но Протекторат был последним местом, куда я бы повез его.

– Кстати о возможностях. Ты уже упражнялся со своими силами?

– Немного. Вечером.

– Можешь быстро перемещаться?

– Ага.

– Отлично. Тогда давай ты будешь двигаться своим ходом. Так ты сможешь поэкспериментировать. Попробуешь понять, что еще с твоей силой можно делать. Не только замораживать все кругом.

– Хорошо.

Я затормозил у обочины. Кевин вылез наружу и отошел на сотню метров, прежде чем рискнул трансформироваться. Сейчас это не критично, но надо будет отучить его бояться собственных способностей. Его силу можно использовать очень точно, с минимальным радиусом покрытия, но сначала ему следует одолеть собственных демонов. Что само по себе задачка не из легких.

Пикап снова тронулся с места, а смерч твердого воздуха последовал за ним параллельно дороге. Местные белки, должно быть, в панике, благо местность безлюдная. Мэри приподнялась на локте и посмотрела в окно.

– Жуть. Я и раньше кейпов видела вблизи, но чтобы такое…

– Поверь мне, жуть ты еще не видела.

– И как она выглядит?

– Из моего опыта, самая страшная жуть, как правило, выглядит невзрачно.

– Например, как парень, голосующий на обочине?

– Возможно. Я действительно настолько жуткий?

– Не знаю. Даже не жуткий, а что-то такое, – Мэри покрутила в воздухе пальцем, силясь подобрать слово. – Короче, не так что прям страшно, но смотреть лучше издалека.

Я хмыкнул. Знакомое чувство. Когда я тысячу лет назад впервые увидел Триумвират в Мехико, то испытал что-то похожее. Словно любуешься мощным водопадом или горой, и вместе с восхищением ощущаешь свою ничтожность перед лицом стихии. Вот только теперь я и есть стихия.

Мэри попыталась сесть вертикально, немного поерзала и предпочла улечься снова. Я с трудом удержался от того, чтобы закатить глаза. Ведь предупреждал же. Но нет, нам ведь интересно…

– На кой черт я тебе вообще сдалась?

– Я же уже объяснил. Наша цель…

– Да я не про то! Как бы объяснить… где ты и где я? Понимаешь?

– Ты поверишь, если я скажу, что устал сражаться один?

– Странно это от тебя слышать. Ты ведь… ну, сильный.

– У меня и ноша соответствующая.

– А по-моему, ты себя жалеешь. Прекращай, тебе это не идет.

Я собрался было возразить, и прикусил язык. Блин, она же права. Соберись, Конни, ты же идешь убивать Джека Остряка. Не время для меланхолии.

Глубоко вдохнув, я сосредоточился на силе волновой передачи. Джек был близко, намного ближе, чем утром. Он наверняка чувствовал приближение чего-то, но не понимал подробностей. Он пребывал в замешательстве. Боишься, Джеки? Бойся.

Прошло еще два часа. Мы пересекли границу штата, свернули со скоростного шоссе и теперь ехали по какой-то полузаброшенной двухполосной трассе, петляющей в лесах и перелесках северного Нью-Йорка. Морозный Зверь все также двигался рядом. Он осторожно испытывал силу, и пока не добился серьезного прогресса, но я уже заметил, что ему удается изменять температуру в области своего вихря, и сжимать его размеры.

А вот ощущение от присутствия второго транслятора стало тяжелым, душным. Словно два толстяка зажали тебя с боков так, что не вырваться, и непрерывно говорят что-то в уши. Причем содержание речей прямо противоречит друг другу. Надеюсь, сам Джек чувствовал себя не лучше.

В какой-то момент давление стало невыносимым, и я нажал на тормоз. Мэри удивленно встрепенулась, Морозный Зверь остановился рядом, ужавшись до всего десяти метров в поперечнике, и медленно крутился в ожидании.

– Кевин, вернись в нормальный облик и иди сюда. Мэри, вылазь. Сейчас будет инструктаж, – я немного подождал, пока все соберутся, и продолжил. – Итак. Как я уже говорил, мы идем валить одного хуилу, на которого выписан приказ на убийство. К сожалению, задачу осложняет два фактора. Первое – он всегда окружен другими приспешниками. Вторая – он находится в населенной местности, так что, скорее всего, сопутствующего ущерба мы не избежим.

– Сопутствующего ущерба? – уточнила Мэри. – То есть, жертв среди мирных жителей?

– Да, именно так. К сожалению, я не знаю способа полностью этого избежать, – я повысил голос. – Наша цель – мужчина примерно сорока лет, темноволосый, с короткой бородкой и усами. Кто его сопровождает, я не в курсе, но это и не важно. Сила Кевина позволяет накрыть большую область, так что он сможет заняться ими. В крайнем случае, если попадется кто-то неуязвимый к замораживанию до абсолютного нуля, я могу его дезинтегрировать или выкинуть в другое измерение, но лучше обойтись без этого. Кевин, послушай внимательно. Это твой бой, твое доказательство, что ты больше не беззащитная жертва. Я помогу если что, но постарайся справиться сам.

Морозный Зверь молча кивнул.

– Хорошо. Мэри. От тебя требуется один точный выстрел, – я достал из салона винтовку и проверил в последний раз работу механизма. – Целься по красной точке на прицеле. Никаких поправок делать не надо, все уже учтено и рассчитано. Просто совмещаешь с целью и жмешь на спуск. И еще. Стреляй тогда, когда увидишь обе лопатки нашего пациента, не раньше и не позже. Поняла? Держи на мушке непрерывно, но стреляй только по видимым обеим лопаткам.

– Знаешь, я не очень-то хорошо стреляю. Ты уверен, что хочешь оставить мне самую ответственную часть?

– Ну, во-первых, эта пушка сейчас больше технарское изделие, чем заводское, она тебе поможет. Во-вторых, самая ответственная роль достается, конечно же, мне. Я отвлекаю пациента, и страхую вас обоих. Если на то пошло, я вполне могу справиться со всем сам. Однако я этого не делаю потому, что мало грохнуть ублюдка. Необходимо также передать послание Протекторату и всей Америке. Ликвидировать цель должен обычный человек без способностей, иначе эффект будет не тот. В любом случае, если все пойдет наперекосяк, я уберу и говнюка, и его подручных сам, до того, как они успеют вам серьезно навредить.

– Ну, если ты так говоришь… – протянула Мэри.

– Малышка, я слов на ветер не бросаю. Кстати, вот это тебе, – я снял с себя ремень и собственноручно застегнул его на бедрах девушки. – Секундочку, сейчас откалибруем…

Мэри исчезла. Я удовлетворенно кивнул.

– Что это? – раздался из пустоты голос.

– Невидимость, особенно эффективна когда не двигаешься. Мечта любого снайпера. Отсутствие у тебя парасил замаскирует от нашей цели, а это скроет от остальных. Ты справишься, я в тебя верю.

Это даже почти не ложь. В умении Мэри послушно делать то, что ей говорят, я уже убедился.

Дальше я снова сел за руль, Морозный Зверь занял переднее сиденье, Мэри под невидимостью осталась на заднем сиденье. Мы заранее опустили все стекла, чтобы потом это не вызывало подозрений. Я бегло оценил влажность воздуха, угол падения солнечных лучей и их интенсивность, даже вращение планеты, и передал все данные через очки на главный сервер, а оттуда – на прицел винтовки. Серьезно, Конрад, пора отучаться от привычки устраивать эффектные появления и жесты. Потратил на дорогу трое суток вместо нескольких часов, впутал в личную вендетту двух непричастных людей, повесил их себе на шею как балласт, потому что придется защищать обоих.

С другой стороны, что самое главное для кейпа? Искусное владение своими силами? Впечатляющий список побед? Достаточно долгая жизнь? Чушь. После года жизни в маске я уверенно могу сказать, что самое главное для кейпа – круто выглядеть. Всегда, и в любой ситуации. А просто сделать пыщ и Джека нет – это не круто. Нет момента катарсиса, не закрывается гештальт.

Через несколько минут впереди показался очередной микроскопический городок. Типичное место обитания типичного американца, и типичная цель для Бойни, которая 99 % времени проводила, неторопливо и изощренно истребляя вот такие крошечные поселения, где невозможно было получить отпор. Надпись на въезде гласила, что городок называется «Элленберг». Или как-то иначе, из-за заливающей его крови сложно было прочитать.

Я только прибавил газу. Я чувствовал Джека, его настороженность, собранность и готовность дать отпор. Будь на моем месте любой другой кейп – или даже я сам со своей прежней силой – он бы прочел мои намерения задолго до личной встречи. Однако эффект Мантона сейчас работал против него. Транслятор не мог передать сообщение самому себе, не мог принять собственный сигнал. Невнятный гул помех, созданный наложением импульсов, не давал Джеку получить точную информацию. Не мог и я, но мне она и не требовалась, только направление.

Самое крупное здание в городе, школа. Старое двухэтажное строение из красного кирпича, помнящее еще Гражданскую войну. Большая часть населения Элленберга сейчас «украшала» ее стены своими внутренностями, остальные дожидались своей очереди, согнанные перед крыльцом, будто скот на убой. И среди них стояли фигуры, выделяющиеся силой и господством. Бойня № 9.

Я не стал вжимать педаль газа в пол и врываться в бой очертя голову, нет. Я аккуратно припарковался на стоянке школьных автобусов, заглушил мотор и жестом велел Морозному Зверю вылезать. Существование Мэри, часто дышавшей позади, я игнорировал, чтобы никак не выдать ее присутствие. Вдвоем мы направились по асфальтовой дорожке вверх по склону, спокойно, неторопливо. В нашем медленном приближении тоже скрывалось послание. Мы неотвратимы, мы неумолимы. Мы пришли за вами.

– Кевин, ты должен кое-что знать, – сказал я негромко. – Ты вряд ли помнишь, но наша цель – это кейп по имени Джек Остряк, вон тот бородач в ножом. Именно он и его подручные заставили тебя мучиться в петле времени. Это твой шанс отомстить. Джек – мой. С остальными делай что хочешь.