Текст книги "Плоды проклятого древа (СИ)"

Автор книги: Demonheart

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 76 страниц)

Я в ответ продемонстрировал своего подопытного. Дети помладше при виде зверушки радостно загалдели, а я мысленно представил размер биты, которую мне в задницу затолкает главврач за такую вопиющую антисанитарию.

– Вот наш доброволец. А вот это, – я похлопал нейтронную пушку по боку, – источник излучения.

– И ты собираешься подвергнуть несчастное животное жесткому радиоактивному облучению, которое гарантирует ему мучительную смерть, если я его не вылечу? А сам будешь смотреть, как я это делаю, в надежде потом с помощью всяких шестеренок и лампочек попытаться сделать что-то похожее?

– Ну… в общих чертах… – я невольно замялся, – пока ты не представила все в таком свете… да, это я и собирался сделать.

– Я бы сказала, что ты ужасный человек, но ты и так это знаешь.

– Крысы для того и существуют, чтобы на них ставили опыты!

– Это шиншилла.

– Не важно. Ты бы предпочла, чтобы я ставил опыты на людях?

К моему ужасу, Панацея серьезно задумалась.

– Я бы предпочла, чтобы ты вообще ни на ком опыты не ставил, – ответила она после паузы. – Но, кажется, просить тебя об этом бессмысленно. Просто пообещай, что это будет во благо.

– Я пытаюсь создать машину для спасения раненных в битвах с Губителями.

Панацея только горестно вздохнула. Я поставил клетку на подоконник и нацелил нейтронную пушку так, чтобы направленный радиационный пучок ушел в небо, не касаясь зданий. Потом пришлось отгонять мелюзгу, которая с восторженным видом глазела на технарский девайс, и только удостоверившись, что никто случайно не выскочит на линию выстрела, я включил излучение.

Дети разочарованно загундели, потому что внешне это не выглядело никак. Пушка загудела, и гудела несколько секунд, а потом перестала. А вот шиншилла, до этого с любопытством принюхивающаяся к больничным запахам, сразу стала вялой и с трудом держалась на лапах. Панацея открыла клетку и взяла животное на руки.

– Смотри внимательно, я делаю это в первый и последний раз.

Я кивнул и задействовал сквозное зрение, стараясь не упустить ни единой мелочи. Для меня это выглядело так, будто разрушенные потоком нейтронов и гамма-квантов белки сами стали восстанавливать свою структуру. Нет. Не восстанавливать. Процесс расщепления и синтеза шел с одинаковой скоростью, Панацея брала поврежденную ткань и воссоздавала ее структуру, работая чуть ли не на атомарном уровне. Это отчасти напоминало телекинез Руны – только примененный в микроскопических масштабах и на квинтиллионах объектов одновременно.

Если что я и понял из проведенной демонстрации, так это то, что как целитель Панацея меня обставляет на миллион очков форы. Да и вообще во всем, что касается работы с живыми организмами.

Шиншилла, которую она держала, оживилась, привстала на задние лапы и принялась обнюхивать ее шарф. Дети, особенно две девочки десяти-двенадцати лет, потянулись к зверьку, но та ловко увернулась от них, пробежала по рукаву и нырнула Панацее за пазуху мантии, так что оттуда было видно только мордочку.

– Класс, – сказал я. – Ты уже присвоила мою крысу.

– Это шиншилла. И если я оставлю его тебе, ты снова будешь ставить на нем какие-то изуверские опыты.

– Его?

– Это мальчик.

Собственник во мне хотел было возмутиться, что я отдал за эту крысу честно заработанные сто двадцать долларов, но был тут же подавлен. Во-первых, сто двадцать баксов были для меня ничем. Во-вторых, я впервые за все время знакомства с Панацеей увидел в ней хоть какой-то проблеск радости. В третьих, это была шиншилла, а не крыса, надо запомнить наконец.

– Хм. Ладно. Но ты должна придумать ему имя.

– Нет проблем. Теперь его зовут Реми.

– Можно было что-то повнушительнее придумать, но сойдет. Ты тут закончила?

– Да, думаю, на сегодня хватит.

– Пошли тогда что-нибудь съедим.

Панацея одарила меня озадаченным взглядом.

– Прости?

– Ну, ты мне помогла, а я не люблю копить долги. Так будет честно.

– Ну пошли, – ответила она без какого-либо энтузиазма. Кажется, ей казалось менее утомительным согласиться, чем спорить.

Мы вышли из больницы вместе, хотя и держа некоторую дистанцию. Отчасти, чтобы не давать лишней пищи для пустых слухов, отчасти потому, что тащить нейтронную пушку было реально неудобно. Реми определенно облюбовал себе местечко под мантией Панацеи и поглядывал оттуда на меня со смесью торжества и глубокой ненависти.

«Радуйся, пока можешь, шерстяное недоразумение, – подумал я. – Однажды твоя новая покровительница потеряет бдительность, и ты окажешься на моем разделочном столе».

Я не планировал ничего особенного. Просто сходить вдвоем до ближайшей забегаловки, поболтать полчаса о чем-то незначительном, задать мимоходом пару действительно интересующих вопросов и разойтись. Меня ждала лаборатория и домашние задания, у Панацеи наверняка тоже были свои дела. У меня даже в мыслях не было с ней флиртовать или что-то еще – в первую очередь потому, что я практически не вызывал у нее эмоционального отклика, не больше чем дверь или стена. Как всегда, реальность внесла в планы свои коррективы в виде двух упавших с неба белых вспышек.

– Так-так, стоило отвернуться на минуту, а ты уже клеишься к моей сестре, – Слава откинула назад волосы и посмотрела на меня сверху вниз, зависнув примерно в метре над землей.

– Магистерий, я тебя предупреждала, – добавила Лазершоу.

– Дежа вю, – сказал я, сдерживая позыв прикрыть лицо ладонью. – Вы-то что тут забыли?

– Я прилетела забрать Панацею домой, – ответила Слава. – И похоже, что явилась очень вовре… ой, а что это за прелесть?!

Она заметила шиншиллу и моментально потеряла ко мне интерес. Панацея вытащила питомца из-за пазухи и усадила себе на ладонь.

– Его зовут Реми. Магистерий ставил на нем опыты с радиацией.

– Магистерий – мудак, это не новость. Что он вообще делает рядом с тобой?

– Ну, вообще-то, я собирался покормить Панацею ужином.

Кажется, я зря это сказал. Хотя вроде бы ничего такого. Что может быть предосудительного в совместном поедании бургеров или тако? Но на миг мне показалось, что Слава и Лазершоу сейчас размажут меня по земле даже не используя свои силы, одними лишь взглядами. Аура Славы хлестнула по мне, точно ведро кипятка. Но миг прошел, а я все еще был жив. Потом героини переглянулись и словно пришли к какому-то единому решению.

– Мы не можем оставить ее наедине с тобой.

– Верно. Так что присмотрим за обоими, и только попробуй что-нибудь выкинуть.

– Класс. То есть, мне теперь еще и вас кормить? – под эмпатическим прессом мне было тяжело просто дышать.

– Мы в состоянии заплатить за себя сами, не волнуйся, – фыркнула Лазершоу.

– Но общественность может узнать, что Магистерий – жмот, – добавила Слава.

– Хорошо, хорошо, я угощаю. Только выключи свою блядскую ауру, у меня сейчас пена изо рта пойдет.

– Оу… – она немного смутилась. Совсем немного. Но давление все же ослабло. – Я думала, она на тебя не действует.

– Когда я меняю личность, то перестаю испытывать страх, вот и все.

– Пффф, а я-то думала… ладно, тащи свою задницу на набережную, там есть одно приличное место, «Капеллини».

Героини Новой Волны улетели, причем Слава взяла сестру на руки, будто та вообще ничего не весила. Мне же пришлось потратить четверть часа на то, чтобы отогнать мотоцикл в гараж СКП и бросить там же свое оборудование. За использование служебного имущества в личных целях могли вкатить крупный штраф, да и тащить с собой в кафе нейтронную пушку мне показалось плохой идеей. Потом, немного подумав, я достал телефон и позвонил Рыцарю, который сейчас должен был находиться в патруле со Стояком. За прошедшее время его неприязнь ко мне вроде бы поубавилась, но мы все равно практически не общались.

– Я слушаю.

– Это Магистерий. Два важных вопроса: как долго еще ты будешь в патруле и знаешь ли ты местечко на набережной под названием «Капеллини»?

– Еще час. Место знаю, это наверное самое дорогое кафе в городе, но оттуда отличный вид на штаб-квартиру Протектората. А в чем дело?

– У меня намечаются неприятности, и только ты можешь мне помочь. Подгребай туда, так быстро, как только сможешь, обязательно без маски. Я один с тремя не справлюсь.

– Погоди, с кем «с тремя»?

– Все, прощай.

Когда я добрался до набережной и нашел нужный адрес, три проклятия уже меня поджидали. Точнее, два проклятия, потому что Панацея тоже не выглядела слишком радостной от бардака, который устроили ее сестра и кузина. Я собрался с духом и вошел внутрь. Это был не тот противник, которому можно выжечь нервную систему нейроподавителем или изрубить мечом. Здесь предстояла битва совсем иного сорта. Хотя и не менее жестокая и кровопролитная.

Я уселся напротив Славы и Лазершоу, и сдвинул незаметный переключатель на боковой кромке маски. Нижняя ее половина разделилась пополам и разошлась в стороны, открывая рот.

– А вы надеялись, что будете наслаждаться местной пастой с креветками, пока я смотрю и пускаю слюни?

Просто еще один день моей жизни в качестве Стража. Один из последних спокойных дней в моей жизни вообще. Тогда я еще не знал, как мало у меня оставалось времени, перед тем как попрощаться с ними навсегда.

2.5

– Раздвижная маска? – Слава удивленно приподняла бровь. – Серьезно?

– У тебя когда-нибудь была проблема, что жутко хочется пить, и у тебя даже есть с собой бутылка воды, но ты не можешь сделать ни глотка, потому что для этого нужно снять маску? – я сложил перед собой руки в пирамидку так, чтобы они прикрывали нижнюю часть лица. – Можешь не отвечать, и так все понятно.

– Ну да, я не создаю себе проблемы на ровном месте.

– Ты только что создала их мне. С меня на прошлой неделе и так чуть шкуру не спустили за жесткое задержание, на месяц отстранили от патрулей. А теперь я мантию просиживаю в кафе в условно рабочее время.

– Ты бы и так ее там просиживал, раз позвал Панацею поужинать.

– Да, но это бы было в малолюдном месте, – я оглянулся вокруг, изо всех сил душа в себе подступающую паническую атаку, – а не на виду у кучи зевак и туристов.

– Не вижу проблемы, – вмешалась Лазершоу. – Публичность, открытость. Это часть работы Стража, не так ли?

Я не смог придумать возражение и раскрыл меню, чтобы хоть как-то отвлечься от двух жаждущих крови тигров, зачем-то надевших личины симпатичных блондинок.

– Панацея, можно нескромный вопрос? – спросил я, без интереса просматривая страницу с горячими блюдами.

– Началооось, – протянула Слава.

– Сколько тебе платят за твою работу? – я попытался проигнорировать Славу и вообще не смотреть в ее сторону.

– Нисколько. Федеральный закон NEPEA-5 запрещает паралюдям использовать свои способности для получения дохода, если этим они создают неравные условия конкуренции с людьми без сил, – кажется, Панацею удивил мой вопрос.

– Я слышал про это, мне в доплате за волонтерство отказали под тем же предлогом. Просто мне казалось, что мы не конкурируем с обычными медиками, раз нам доверяют только безнадежных. Во время тестирования сил это было чуть ли не главным условием со стороны врачей, чтобы я не отнимал у них работу.

– Большая часть пациентов не умрет немедленно, если мы им не поможем. И пока это не случится, сумма счета, который выставят родственникам или страховой компании, продолжит расти. Это звучит омерзительно, но СКП платит больницам, чтобы те допускали нас до пациентов. Возмещает им недополученную прибыль. Разумеется, это не афишируется… я сама первый год не знала.

В этот момент я ощутил острый позыв сорвать со стола красную скатерть, привязать ее к древку и отправиться делать революцию. Лишь тотальной концентрацией удалось подавить соблазн коммунистического демона. И судя по реакции Славы и Лазершоу, они испытывали схожие чувства.

– Скоты! – рявкула «мини-Александрия», и новая вспышка ее ауры сдавила мою грудь беспричинным ужасом, будто в полутора метрах от меня бесновался голодный тигр-людоед. В определенном смысле, так оно и было. За исключением того, что эта девчонка могла быть опаснее сотни тигров. – Эмс, ну почему ты раньше не сказала?!

– Ну, а что тут сделать? Не я придумала эти законы. И, Вик, аура. Пожалуйста. – Ой, сейчас, – и инфернальное давление пропало.

– Панацея, ничего личного, – сказал я, когда немного отдышался, – но передай своей сестре, если она еще раз так сделает, я ей врежу.

– Эмс, передай своему, кхм, коллеге, – с расстановкой ответила Слава, – что я к его услугам в любое время, когда он наберется смелости. И пусть имеет в виду, что я на один фокус дважды не попадаюсь.

– В таком случае передай Славе, что если ей так хочется реванш, я придумаю сотню различных способов уделать ее, и мне плевать, будет она сдерживаться или нет. Пусть дерется хоть фонарным столбом, хоть гигантской деревянной кувалдой, хоть булавой из варганита.

– Передай Магистерию, что вызов принят, и что пусть меньше читает фанфики на ПЛО.

– Передай Славе, что варганит – лишь начало. Специально к ее дню рождения я построю Брокколинатор Судного Дня, и уничтожу каждый кусочек шоколада в этом городе.

– Вот как? Тогда передай Магистерию…

– Детишки, вы закончили? – скучающе поинтересовалась Лазершоу.

Панацея потерла уставшие глаза, и показала на раскрытое меню официантке, которая уже давно стояла рядом и с жадным любопытством слушала перепалку кейпов.

– Суп из кальмаров мне и каких-нибудь свежих фруктов моему другу, – упомянутый друг тут же высунул морду из-под ее мантии и принялся разнюхивать обстановку.

– Жареные гребешки с артишоками, – добавила Лазершоу.

– Смотри, Крис, если растолстеешь, то перестанешь влезать в костюм. Так, мне яблочный фреш и мороженное с фисташками.

– Я, в отличие от тебя, не пренебрегаю спортзалом. И в отличие от некоторых, ни разу не просила Панацею убрать лишние, – старшая из героинь пристально посмотрела на кузину, – складочки.

Ответь мне, Господь наш Создатель, в какой ад я попал, и чем заслужил это наказание, не соизмеримое с грехами моими? И нет, дело было не в том, что придется платить за пятерых. На этих семейных посиделках я чувствовал себя лишним.

– А вам? – официантка требовательно пощелкала ручкой.

– Эммм… – я даже не успел толком просмотреть меню. Черт, я просто стеснялся что-то есть обстановке, где несколько десятков человек разве что не тыкали в меня пальцем. – Что-нибудь нежирное и без сахара. Салат, да. Овощной.

– «Белый Страж» бережет фигуру? – съязвила Слава. Интересно, могу ли я подать в суд на того говнюка-журналиста, который придумал мне это прозвище? Вызывает ненужные ассоциации.

– «Белый Страж» половину жизни прожил на инъекциях инсулина, и от привычки следить за тем, что тянет в рот, не отучился. Не так уж и плохо, на самом деле. Складочек, по крайней мере, в ненужных местах не появляется.

Слава одарила меня испепеляющим взглядом, но ответом не удостоила. Ну и пускай. Пока она молчит и не включает свою ауру, я даже мог ее терпеть.

– А что касается этого безобразия с запретом на получение оплаты и компенсациями за недополученную прибыль от СКП… может, профсоюз организуем, а?

Повисло недоуменное молчание. Панацея посмотрела на меня так, будто у меня вдруг выросла вторая голова. Слава раскрыла рот. Даже Лазершоу, до этого снисходительно наблюдавшая за действом, удивленно приподняла бровь. Через пять секунд паузы я уже хотел провалиться сквозь землю от того, какую глупость сморозил. Брокколинатор на ее фоне выглядел вполне разумно и целесообразно.

– Извини. Дурацкая идея, согласен.

– Какого рода профсоюз? Кейпов-целителей?

– Вроде того. Короче, забудь, что я сказал.

– Кэрол это бы не одобрила. Требовать деньги за свою помощь не слишком похоже на поведение героя.

– Героям тоже надо платить по счетам. Я получаю оклад по программе Стражей, но он зачисляется сразу в фонд доверительного управления, до совершеннолетия я не могу получить к нему доступ. Стипендии четыреста долларов в месяц хватает на еду и зубную пасту, но и только. А технарские нужды – это настоящая черная дыра для бюджета. Если бы не подработка в «Медхолл», пришлось бы грустно.

– Ты так говоришь, будто у тебя родителей нет, – фыркнула Слава.

– Будь любезна не упоминать впредь этих людей при мне, – оборвал я ее гораздо более резко, чем даже сам ожидал.

О том, что в противном случае она рискует стать заменой лабораторной крысы… то есть шиншиллы в последующих экспериментах с лучевой болезнью, мне хватило самоконтроля не упоминать.

– У тебя проблемы какие-то?

– Вик! – перебила ее Лазершоу и провела большим пальцем по горлу. – Триггер.

Я мысленно поблагодарил ее за то, что не дала мне сказать что-то, о чем я бы впоследствии пожалел. Но откуда она знала о моем триггер-событии? Это слишком закрытая, слишком интимная информация. Даже на собеседовании в СКП, когда заполнялся основной массив данных моего досье, никто даже близко не спросил, при каких именно обстоятельствах я получил свои способности.

– Оуч, – Слава не выглядела раскаивающейся. – А что у тебя был за триггер?

Я успел остановить свою правую руку за миг до того, как она вытащила меч из ножен.

– Попугайчик, давай на чистоту, – сказал я, изо всех сил сдерживая ярость. – Есть вещи, о которых спрашивать малознакомых людей просто неприлично. Я же не спрашиваю, какого цвета на тебе белье, или каким именно пальцем ты предпочитаешь ковырять в носу.

– Мизинцем, – сказала Лазершоу. – Я видела.

– Что «мизинцем»?

– Малышка Вики ковыряет в носу мизинцем.

Она достала смартфон и через полминуты поисков продемонстрировала фотографию. На ней была запечатлена Виктория, но на несколько лет младше. Она была где-то в парке, и одной рукой держала рожок мороженного, а мизинцем другой, вот сюрприз, ковыряла в носу.

Моя злость куда-то мгновенно улетучилась.

– Скинь мне эту фотку, пожалуйста, – попросил я, сдерживая уже не ярость, а рвущийся из горла смех. – Распечатаю и повешу на стену в мастерской.

– Крис, не вздумай!

Слава попыталась отобрать у кузины ее смартфон, и дело бы наверняка кончилось очередным погромом, но внезапно зазвонил уже ее собственный телефон. Она оставила попытки избавиться от компромата и ответила на звонок.

– Привет, Дин! Да, сейчас на набережной! А… ладно. Сейчас буду, пока, – Слава спрятала телефон. – Так, мне пора. Кристал, пригляди за этим недогероем. Эмс, постарайся не наделать глупостей.

Она взлетела в воздух, выпорхнула через двери и тут же исчезла из поля зрения где-то в вышине.

– Утомительное создание, – пробормотал я, глядя Славе вслед. – Как вообще Дин ее терпит?

– Он ее и не терпит. Неделя, на которой они не расстаются, может считаться удачной, – Лазершоу спрятала смартфон в кармашек на бедре. – Но фотку не получишь, иначе она через минуту окажется на ПЛО, а это нанесет ущерб репутации Новой Волны.

«Я все равно могу в любой момент хакнуть твой смартфон».

– Больно надо… – я осторожно положил руку на стол, несколько раз сжал и разжал пальцы, будто опасался, что они снова начнут действовать без моего ведома. – Откуда ты знаешь про мой триггер?

– А я не знаю. Просто догадалась, куда дует ветер, когда ты так резко отреагировал.

– Должен извиниться за эту безобразную сцену. Обычно мой самоконтроль лучше.

Словно улучив момент, шиншилла выскочила из-за пазухи мантии Панацеи пробежала по столу и довольно чувствительно укусила меня за палец. Я рефлекторно отдернул руку, и чертово животное воспользовалось этой заминкой, чтобы юркнуть под защиту новой хозяйки. Я погрозил ему кулаком. Пушистая скотина только презрительно крякнула, полностью уверенная в своей безопасности.

– Ты хотел спросить что-то важное, не так ли? – напомнила Панацея, почесывая Реми за ухом.

– А… да, есть кое-что. Смотри. Тебе не платят за твою работу. И я совершенно точно уверен, что ты занимаешься этим не потому, что тебе это нравится, или тебе в радость помогать страждущим. Так в чем дело? Ты бессмысленно тратишь время.

«И не радуешь свою силу насилием», – добавил я мысленно.

– Разве спасение жизней бессмысленно? – мне показалось, или в ней мелькнул страх? Скачок адреналина, изменение в активности соответствующих долей мозга… но она не посмотрела в мою сторону. Я успел выучить, что люди смотрят на то, что их напугало. Она боится, но не меня.

– В любом случае, спаситель должен получать какую-то отдачу. Если не материальную, но хотя бы в виде положительных эмоций. От осознания своей значимости, или от сопереживания чужой радости, или хотя бы удовлетворение от качественное выполненной работы. Моя сила не читает эмоции, как это умеет Рыцарь, только протекающие в теле процессы, но прости, у меня сложилось впечатление, что тебе просто безразлично. Ты обрадовалась только дважды – когда эта крыса принесла тебе присягу верности в обмен на защиту от меня, и когда появились Слава и Лазершоу. Я не претендую на рейтинг социального Умника, или особо проницательного психолога, я всегда был дундуком когда речь заходила о любых взаимоотношениях… просто непонятно.

Панацея ответила не сразу. В ней кипели эмоции, но я не мог выделить ничего определенного. Она смотрела куда-то мимо меня, совершенно неподвижно, только на автомате продолжала пальцем чесать шиншиллу.

– Потому что некоторые вещи нужно делать, потому что нужно, – ответила она сухо. – Прости, я сейчас не настроена обсуждать это с тобой.

– Эээ… ладно, сделаю вид, что что-то понял.

«Хотя если честно, не понял ничего. И что-то мне подсказывает, что лучше не понимать».

– Тоже самое можно спросить у тебя. Сегодня было немного работы, но обычно тебе приходится терпеть сильную боль. Ты тоже не получаешь оплаты, и не похоже, что сильно беспокоишься о своих пациентах.

– Знаешь, я тоже сейчас не настроен обсуждать с кем-то свои мотивы, – я помолчал, бесцельно водя пальцем по строчкам меню. – Но так мы ни к чему не придем, так что вот тебе откровенность авансом. Ты когда-нибудь думала, что произойдет с миром, если ты умрешь?

Панацея покачала головой.

– А я как-то задумался. Это было до того, как я получил силы. Стоял на краю тротуара и пытался представить, что случится, если я сейчас шагну под колеса. И сколько ни думал, получалось одно и тоже. Знаешь, что это было? Ничего! Я буквально был ничем. Не было ровным счетом никакой разницы, существую я или нет. И от осознания этого стало настолько обидно, что я передумал прыгать под грузовик, – я сделал паузу. – Может, это было ошибкой. Вдруг, я бы вместо смерти попал в волшебный мир, где есть эльфы, зверолюди и драконы. Потому что я могу создать чудесное лекарство почти от любой болезни, но не могу им поделиться. Оно почти сразу потеряет свойства, стоит мне выпустить его из рук.

– Так это твой мотив? Доказать, что ты существуешь?

– Он не единственный. Возможно, даже не главный. Мне просто хочется делать то, в чем я хорош, в чем могу неограниченно совершенствоваться, и получать одобрение за это. Герой, не герой – черт его знает. Мне кажется, мы вообще забыли, что значит это слово. Оно стало обозначать профессию, как «электрик» или «полицейский».

– А что, по-твоему, означает быть героем?

– Не знаю. Иначе бы я тебя ни о чем не спрашивал. Но мне всегда казалось, что истинный героизм не имеет ничего общего со следованием куче протоколов и составлением отчетов.

– Я считаю, что быть героем – это поступать правильно даже тогда, когда все вокруг тебя искушает пойти по легкому пути, – сказала Панацея.

– А что значит «правильно»?

– А это ты как-нибудь сам сообрази. Но если интересно мое мнение, бесчеловечные эксперименты над животными под это определение не попадают.

– Я подумаю над этим, – я потер все еще ноющие виски и обреченно огляделся. Где еда, черт возьми? Я хотел поскорее со всем покончить, чтобы убраться из удушающего фокуса чужих взглядов.

Ужина пришлось дожидаться еще полчаса. Панацея даже не обратила внимания на предложенный ей суп, зато сразу принялась угощать свою новообретенную шиншиллу из вазочки с фруктами. Я посмотрел на шерстяного нахала, наслаждавшегося лакомствами и всеобщим вниманием, и во всех деталях представил перед собой машину для автоматического забоя, свежевания, потрошения и разделки любых грызунов. И главное – тут я с наслаждением скрипнул зубами – с дополнительной функцией вакуумной упаковки.

– А ты не собираешься это есть? – Лазершоу указала вилкой на мой салат.

– Я… я стесняюсь, когда на меня таращатся со всех сторон.

– Привыкнешь со временем. Это про тебя еще порно не рисовали… – Лазершоу отправила в рот ломтик жареного гребешка. – Ты сказал, что колол инсулин. У тебя диабет?

– Ага, первого типа, – я перехватил помрачневший взгляд Панацеи и тут же торопливо добавил. – То есть, был диабет. Сейчас это уже не проблема, я себя вылечил. Я бы не решился работать с другими людьми, если бы сначала не испытал свою методику на себе.

– Разреши проверить, – попросила Панацея. – Если не возражаешь.

– Да все в порядке. Я уже почти три недели не принимал инсулин и прекрасно себя чувствую.

Вместо ответа она взяла меня за запястье, и я почувствовал, как от места прикосновения по всему телу пробежала теплая, слегка покалывающая волна.

– Хм. Поджелудочная железа в порядке, слишком в порядке. Своего рода маркер твоего лечения. Но у тебя явные симптомы недосыпания. Ты должен был заметить, что стал хуже соображать и быстрее уставать. Накапливающаяся интоксикация, какие-то из препаратов, которые ты себе готовишь, вреднее, чем тебе кажется. И что-то еще… Она напряженно нахмурилась.

– Что такое?

– У тебя с нервной системой что-то не то.

– Эээ… в смысле? Какая-то патология?

– Не знаю, – она качнула головой. – Это не выглядит опасным, просто… не так, как должно быть.

– Я за последние восемь лет прошел столько всяких обследований, что ни одно отклонение не могло проскользнуть. Странно, что только ты смогла его обнаружить. А какого рода это «не то»?

– Что-то с нейронной структурой мозга. Будто кто-то взял кучу проводов, как попало ее перемешал и подключил наугад. Повторяю, это безвредно, никакого видимого эффекта на тебя не оказывает. Возможно, просто врожденная особенность, – она выпустила мою руку. – Ты никаких экспериментов на себе не ставил?

Я покачал головой. Эксперименты? Постоянные эффекты, которые, в отличие от всяких препаратов, не пройдут через несколько часов? С риском что-то непоправимо сломать в отлаженном биологическом механизме? Нет, до такого я еще не докатился. Правда, было одно объяснение, но одна лишь мысль о нем ужасала настолько, что я немедленно выбросил ее из головы, и запретил себе к ней возвращаться.

– Если не оказывает влияния, тогда не вижу смысла волноваться.

– Может, и правда напрасная тревога, – Панацея пожала плечами. – Но все же советую выспаться, прежде чем продолжать работу над своим проектом. В чем бы он ни заключался.

* * *

Спустя еще две с половиной недели я был вынужден признать, что Панацея дала ценный совет. Возможно, более ценный, чем она сама представляла. На всякий случай я проконсультировался с Оружейником, и он подтвердил, что нарушение режима сна действительно сильно било по способности технарей визуализировать и воплощать конструкции, даже если прочие симптомы недосыпания удавалось устранить. Мое снотворное, которым я пользовался целую неделю, немного смягчало эффект, и отлично подходило для затяжных кризисных ситуаций, но регулярное длительное употребление грозило серьезным снижением эффективности и хроническим отравлением.

Вооруженный этим открытием, я решил больше не устраивать геноцид лабораторных животных, а поступить максимально просто. То есть просто довериться своей силе, концентрируясь на конечном результате и ассоциативных образах. И после долгого ступора у меня начало получаться.

Что-то.

Я не был уверен в эффективности агрегата, что рождался под моими руками и инструментами, слишком уж сложной была задача для моего подхода, основанного на расщеплении, синтезе и трансмутации. Я плавил металл для его деталей и стекло для линз, вытачивал сами детали на полюбившемся станке, я выращивал кристаллы для излучающих элементов, варил пластики для изоляции и трубок, но требуемые образы то и дело норовили ускользнуть. Вдохновение быстро улетучивалось, и вернуть его, настроить собственную силу на нужный лад, удавалось только глядя на работу Панацеи. Я стал проводить в больницах еще больше времени, искал с ней встречи целенаправленно – чтобы выхватить те мгновения, когда она исцеляла очередного больного. Запечатлеть их в памяти, скормить воображению. Я брал анализы у исцеленных ею людей, в надежде уловить хоть небольшой намек на принцип действия ее силы. Чаще это оказывалось бессмысленным, но в некоторых образцах оказывалось что-то неуловимое, необъяснимое, на что моя сила отзывалась – и проект продвигался еще на шаг.

Труднее всего это было совмещать с учебой. Статус Стража давал значительную гибкость расписания, но все же регламент требовал определенное количество часов проводить на занятиях, а также поддерживать тот уровень успеваемости, который был до получения сил. Именно до получения сил, а не до вступления в Стражи. СКПшники подняли мои старые табели, Пиггот устроила мне очередной разнос, и я, памятуя о словах Кайзера о недопустимости конфликта с руководством, заставил себя не спорить.

Потребность поддержания умственной работоспособности вылилась в создание мнемотропных пилюль, а гнев на жирную бюрократическую свинью дал рождение их полной противоположности, токсину, нацеленному на области мозга, ответственные за запоминание. Не то, чтобы я собирался травить директора именно им… для Пиггот я поклялся разработать технарский аналог цыганского проклятия из повести Стивена Кинга «Худеющий».

Мое месячное отстранение от патрулей пришлось как нельзя кстати. Оказалось, что медленное разложение на плесень и кленовый сироп за пультом в Хабе идеально совмещается с выполнением домашки или монтажом мелких деталей. Что не умаляло общей утомительности перегруженного графика.

Не знаю, как бы я выдержал это без Кэсси.

* * *

Добро пожаловать на форумы «Паралюди Онлайн»!

Вы вошли в систему как Magisterium.

Вы просматриваете:

– Темы, созданные за последние три дня.

– Темы, помеченные как важные.

– Непрочитанные личные сообщения.

– Первое сообщение темы: отображается.

Данный аккаунт принадлежит подтвержденному кейпу. Сообщите нам, если считаете, что любая из ваших идентичностей оказалась под угрозой.

Тема: Ежедневные происшествия XXII

В: Разделы > Места > Америка > Обсуждение Броктон Бей (открытый раздел)

Страница 15 из 18

White Fairy (Ветеран)

Ответил 2 ноября 2010

Прошлой ночью была стычка в районе закрытой паромной переправы, очевидцы есть?

Laotsunn (Выживший с Кюсю)

Ответил 2 ноября 2010

Буквально у меня под окнами. Все заняло пару минут, не больше. АПП под присмотром Демона Ли перегружали какой-то товар, к ним нагрянули нацисты при поддержке своих масок. Ли, не будь дурак, немного поиграл с ними и ушел, а через минуту на шум подъехал Протекторат, и драка дальше шла уже между ними. Все бы ничего, но поспать они мне не дали. Обычная ночь в Броктон Бей, не обращайте внимания.