Текст книги "Плоды проклятого древа (СИ)"

Автор книги: Demonheart

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 76 страниц)

Стояк что-то рассказывал Висте, жующей канапе. Серьезно, это походило на особо изощренное издевательство. Притащить Стражей на банкет, где даже есть специально отведенный стол, в то время как у половины полностью закрытые маски. Затем мое внимание привлекла другая, в чем-то поразительная картина. Призрачная Сталкер разговаривала с какой-то рыжей девчонкой, примерно ее лет. Хотя они и вели себя достаточно формально, чтение внутренней биохимии подсказывало, что им комфортно в обществе друг друга. Подруга из гражданской жизни? Посвященная в тайну личности?

Мне стало интересно. Я сделал снимок рыжей на служебный смартфон, после чего запустил поиск близких соответствий по тем базам, в которые было не слишком трудно пробиться. Результат ждать пришлось ждать недолго. Эмма Барнс, учится в Уинслоу, дочь адвоката Алана Барнса. Какие-то данные по табелям успеваемости… не интересно. Контракт с модельным агентством… тоже ерунда. Иии… ничего. Вообще ничего сколько-нибудь примечательного. Удивительно, что такая скучная особа нашла, чем заинтересовать Сталкер. Или дело в чем-то менее явном? Я попробовал несколько разных сочетаний запросов, и через пару минут получил кое-что интересное. Барнс-старший был адвокатом Сталкер, когда ее повязали. И видимо работал задаром, потому что семья Софии точно была недостаточно богата, чтобы оплатить услуги квалифицированного краснобая и крючкотвора. Странно, очень странно.

Странно, но не настолько, чтобы тратить на это еще больше времени. Я спрятал смартфон, пообещав своему любопытству компенсацию как-нибудь в другой раз, взял пустую тарелочку и принялся нагружать ее закусками. Придется поужинать здесь, потом времени уже не будет. Не знаю, сколько продлится этот прием, но я планировал сегодня закончить с генератором. А потом заняться проработкой плана по ликвидации Сплетницы.

Ах да, домашка еще. Черт…

Кто тут еще есть? Кид Вина и Барьера зажала в стороне какая-то компашка вроде-как-фанатов, и кажется, выпустят их не скоро. Жалко. Хотел спросить, как продвигается модернизация «Лотоса». В идеале я хотел добиться полной автоматизации установки, чтобы не стоять за ней самому, а вверять медикам на месте в комплекте с простейшей инструкцией, чтобы иметь возможность заняться чем-то другим. Но этого невозможно было добиться без тонкой подгонки, уравновешивающей эффекты двух различных технарских сил, так что в ближайшее время нам предстояло работать совместно.

Вокруг Виктории и Эми тоже собралась небольшая толпа, которую ненавязчиво оттеснял бронированной массой Рыцарь. Виктория скучала, ей всеобщее внимание давно приелось, хотя она сама подливала масла в огонь, паря в полуметре над полом. Эми держалась позади, ее платье было скромнее, чем у сестры, и некоторой мешковатостью скрадывало неидеальную фигуру. На пробежки ее что ли выгнать? Вместе с Тео, чтобы не скучно было. Вроде есть небольшой сквер, на примерно равном удалении от их домов.

На плече Эми вдруг возникло серое пятно, и я невольно напрягся. Уже столько раз это чудовище доставляло мне неприятности, и я не собирался больше уступать ему ни одной схватки. Пушистое порождение Сатаны перепрыгнуло на голову Рыцаря, пробежало по столу и ринулось в мою сторону, явно намереваясь плюхнуться пузом на тарелку. Подавив желание встретить врага приемом иайдзюзу, я спрятал тарелку за спину и изловчившись, поймал адское создание правой рукой.

– Вот мы и встретились, Реми! И к твоему несчастью, я голоден, – угрожающе прорычал я, благо динамики маски позволяли искажать голос как угодно.

– Ага! Попался, лентяй! – Эми уже спешила на помощь любимцу.

– Остановись, Красная Королева, или твоего верного слугу ждут вечные мучения в Черной Башне под надзором Драконов Вечности!

– Виста, подойди сюда, пожалуйста!

– В чем дело? – отозвалась та, проглотив очередное канапе.

– Один негодяй опять принялся за старое, – на лице Эми мелькнула тень улыбки.

Девочка в зеленом одарила меня грозным взглядом и достала откуда-то черный несмываемый маркер. И очень многообещающе им погрозила.

– Ох еп… Ну что же, Красная Королева, сегодня на твоей стороне оказались могучие союзники, но однажды я вернусь, и свершу свою месть!

С этими словами я передал Эми совершенно не испуганную шиншиллу, которая при этом успела укусить меня за палец, и уже без опасений взялся за закуски.

– Почему тебя сегодня не было в больнице? – требовательно спросила целительница. – Мне пришлось брать на себя твоих.

– Извини, крупный проект. Времени ни на что не хватает. Мы с Кид Вином готовимся к следующей атаке Губителя.

– А, вон что, – она немного смягчилась. – То есть, тебя вообще не будет в ближайшее время?

– С твоего позволения, пару недель еще пофилоню. Потом, надеюсь, выйду на обычный режим, – я раскрыл нижнюю часть маски и отправил в рот небольшой рулетик из сыра и помидоров. – Если уж заговорили, на твое присутствие можно рассчитывать?

– Только если атака будет в Северной Америке, – Эми недовольно скривилась. – Я имела с Кэрол крайне неприятный разговор, и это была единственная уступка, на которую она пошла.

Я оглянулся через зал, где Кэрол Даллон неторопливо беседовала мэром Кристнером.

– Слушай, а может мне ее того… ну ты знаешь, злодейскими методами…

– Не городи ерунды.

– Я имел ввиду, использовать препараты повышающие внушаемость, ослабляющие волю.

– Все равно нет.

– Ну хоть пригрозить можно?

– Нет!

– Боже, Эми, ты слишком добрая. Однажды тебе это выйдет боком.

– Я просто не собираюсь решать проблемы с матерью с помощью парасил.

– Да я всего-то разок…

– Мнэээ, забей, – она махнула рукой.

– Кстати, мне тут Андерс предложил делать поставки регенеративной сыворотки через «Медхолл» в городские больницы, с учетом низкого срока хранения. Хочет срубить еще прибыли на низкой марже. Как насчет проведения испытаний? Где-нибудь в середине января. Как моя сыворотка будет взаимодействовать с твоей силой?

– Почему нет, – Эми только пожала плечами. – О, он сюда идет.

– Черт, ну какого лешего ему опять надо? – я обернулся, и заметил Андерса, направлявшегося в нашу сторон в компании какого-то незнакомого типа.

Я насторожился и присмотрелся к незнакомцу внимательнее. Самоуверенный, колючий взгляд, уверенная манера держаться, неуважение к чужому личному пространству… активная Corona Pollentia. Кейп.

– Простите, юная леди, но позвольте похитить ненадолго вашего кавалера, – Андерс широко улыбнулся. – Магистерий, это мистер Брандт, представитель наших европейских партнеров. Я рассказал ему о нашем сотрудничестве, и он хотел бы пообщаться с тобой лично.

Секунду я разглядывал «мистера Брандта», размышляя, как бы половчее слиться. Идей не было.

– Не беспокойся, это ненадолго, – я поставил тарелку на стол и захлопнул маску. – Идемте.

Мы удалились в угол, подальше от присутствующих на вечере героев, особенно от Оружейника с его продвинутыми микрофонами в броне. Наконец, Брандт остановился, и я почувствовал, как воздух вокруг неуловимо изменил свои свойства. Он использовал силу, но я не понял, в чем она заключалась. Аэрокинез? Силовое поле?

– Рад, что нам наконец-то удалось встретиться лично, – произнес он со странным акцентом. Немецким? Британским? Черт разберет этих европейцев. – Признаться, я думал что вы… старше.

– Кейпов не судят по возрасту. Чего вам нужно?

– Пустяки, пустяки. Мне просто хотелось узнать о вас больше. Переписка это одно, а личная встреча – совершенно иной качественный уровень.

– Вы Умник. Собираете информацию.

– Умник-Эпицентр, по американской классификации. Например, сейчас я чувствую, что вы напряжены и разгневаны, но в вас нет ни капли страха. Признаю, это впечатляет.

– Ближе к делу.

– Мы несколько месяцев следили за вашим ростом, и некоторые лица в нашей, кхм, организации оказались весьма впечатлены. Если не ошибаюсь, вы скопировали силу Панацеи? – он ткнул большим пальцем через плечо.

– Частично. И нет, этой технологией я делиться не намерен.

– Так категорично.

– Она предназначена для использования в битвах против Губителей, и ни для чего иного. Хотите с ней познакомиться поближе – пришлите помощь на отражение следующей атаки. Если повезет, кого-то ранит не насмерть, и он испытает «Лотос» на себе.

– Мне не понятна ваша агрессия. Разве я чем-то вызвал ваше неудовольствие?

– Да. Вы юлите вокруг да около, когда я требую прямого ответа.

– Хм… ладно, – Брандт впился в меня взглядом. – Копирование сил. Облегчение триггер-событий. Ваши возможности представляют значительный интерес, поэтому наша организация предлагает вам место. Со всеми положенными привилегиями, конечно.

– То есть вы хотите, чтобы я все бросил и переехал в Европу?

– Посудите сами. Здесь вы зарываете талант в землю. Вы вынуждены растрачивать себя на светское пустословие, вроде этой вечеринки, когда ваши силы могут повлиять даже на баланс сил в мире.

– А если он меня устраивает?

– Устраивает, что китайцы медленно пожирают мир? Что из Африки, как из бурлящего котла, вечно выплескивается какая-то дрянь?

– На севере китайцев сдерживают русские, на юге и западе – индийцы, а на востоке после Левиафана ничего интересного не осталось. Что до Африки, то местные утилизируют друг друга самостоятельно успешнее, чем с чьей-либо помощью.

– Я ожидал от вас большей приверженности… нашему делу.

– Возможно, она была. До того, как я увидел своими глазами атаку Бегемота. Так вот, пока по Земле ходят эти твари, все прочее выглядит несущественным. Разумеется, я исполню текущие обязательства, но никуда ехать не собираюсь. А если хотите и дальше иметь доступ к моей силе – помогайте, а не отсиживайтесь.

– Думаете, ваша сила стоит того, чтобы отправлять по первому требованию ударные команды?

– Вам решать. Если вы откажетесь, я ничего не теряю. Моя сила растет, и скоро вырастет спрос на нее. Вы же не хотите оказаться в хвосте очереди?

Глаза Брандта напоминали два пистолетных дула.

– Мы подумаем. В какие сроки от вас можно ожидать исполнения текущих обязательств?

– В течение января. Мне нужно создать все необходимые измерительные приборы.

– Хорошо. Будем держать связь.

Я пожал плечами и уже привычным движением ушел в невидимость, одновременно выскальзывая из зоны покрытия силы «мистера Брандта». На душе было еще поганее, чем после разговора с Кайзером. Одно дело считать Гезельшафт чем-то далеким, проявляющим себя только в виде шифрованных электронных писем и банковских переводов, и другое – столкнуться нос к носу с их эмиссаром. Блицкриг в этом плане воспринимался куда легче, в конце концов, он был стопроцентным, рафинированным янки, и я знал его гражданскую личность. «Мистер Брандт», как я понял, носил то ли созданное технарем фальшивое лицо, то ли это было проявление его силы, я не смог разобраться. И Умников, по понятным причинам, я начинал тихо ненавидеть.

Я отошел к окну и, глядя на огни вечернего города, понял, насколько на самом деле устал. Вдруг захотелось бросить все, вылететь на улицу и устремиться в небо, с которого наконец-то пошел первый в эту зиму снег.

К черту.

К черту генератор.

К черту Сплетницу… до поры.

К черту все.

Достав смартфон, я выбрал нужный номер и нажал дозвон.

– Привет, Кэсси.

– Вечера. Что-то ты последнее время почти не звонишь.

– Зашиваюсь на работе, только смог выкроить время. Ты сейчас ничем не занята?

– Да не, скучно.

– Как насчет посмотреть какой-нибудь свежий DVD под пиццу?

– Ой, мне не охота по этому холоду тащиться через пол-города.

– Я к тебе прилечу.

Я представил, как Кэсси ухмыляется, накручивая белокурый локон на палец.

– Ну ладно, уговорил. Только чур фильм выбираю я.

– Хорошо, я скоро буду.

К черту этот фуршет. Это мой канун Рождества, и я проведу его так, как пожелаю.

Хотя жаль, конечно, что мы так и не смогли нарядить Оружейника Санта-Клаусом.

3.5

Найти лежбище Неформалов оказалось до смешного просто. Настолько, что я потратил лишние два дня на слежку, просто чтобы убедиться, что меня не разыгрывают. ДНК-ищейки? Сетецентрический рой поисковых дронов? Все равно, что палить из гаубицы по воробьям. Просто через Империю получил наводку на один из притонов Адской Гончей, которые отличались от обычных заброшенных домов только тем, что в них обитали огромные собачьи стаи. Безусловно, крайне опасные для окружающих людей, и было вопросом времени, когда они кого-нибудь загрызут насмерть.

Дальше мне осталось просто засесть в отдалении с подветренной стороны, чтобы собаки не учуяли, а после проследить за Адской Гончей до нужного квартала. Два дня осторожной слежки с почтительного расстояния из инвиза показали, что постоянно живут в притоне только трое – Сплетница, Регент и сама Адская Гончая. Четвертый, Мрак, предпочитал ночевать в своей квартире, которая вдобавок располагалась под носом у Империи. Что было забавно, потому что Мрак оказался черным не только в костюме. Вот уж не думал, что глупая шутка попадет точно в цель.

Я сделал пару снимков и записал адрес, но поразмыслив, решил не передавать информацию никому. С точки зрения СКП это было незаконно, а Кайзер бы начал воображать лишнее, будто я один из его громил. Всех остальных я тоже смог заснять без масок, и если личность Адской Гончей секретом не была, то Регента и Сплетницы словно не существовало. В местных базах, куда я мог получить доступ сходу, их не оказалось, а это в свою очередь означало, что они не просто не местные, но и очень долго живут полностью нелегально – не имея документов, медицинской страховки, собственности и образования. Вообще ничего.

Что лишь укрепляло меня во мнении, что они простые люмпены, хотя и с парасилами, и что избавив мир от их физического существования, я не совершу ничего дурного. Сам «визит» пришлось отложить на после Нового Года – когда я собрал по-быстрому пару простых, но полезных вещиц, и наконец-то смог снова втиснуть себя в костюм. Я не знаю, на кой черт Виктор спер навыки шеф-повара, но лазанья в его исполнении обладала почти наркотическим эффектом. В Рождество и Новый Год вообще много чего случилось, но если перечислять все – можно не добраться до сути и за неделю.

На этот раз мне пришлось решать задачу противодействия одновременно троим кейпам, и даже то, что атаковать я намеревался ночью, не сильно облегчало задачу. Самым опасным в тройке был Регент. В принципе, он мог убить меня даже один на один, просто не позволяя встать на ноги и дать отпор. Его сила, со слов тех, кто с ним уже сталкивался, вызывала непроизвольные мышечные сокращения, заставляя терять равновесие и падать, и вдобавок я помнил, что при первой встрече с Неформалами он легко заставил разжаться мою руку, державшую бутылку с «ноктюрном». Такое чувство, что это было десять лет назад… Так или иначе, я учел это, и определил Регента как цель высшего приоритета. В бою с ним нельзя было полагаться на ручное оружие, так что я заготовил баллон с усыпляющим газом. Нейроподавитель тоже как-то показал эффективность, так что он должен был стать моим главным козырем против Регента благодаря расширенному радиусу действия.

Следом шла Сплетница, чью силу Умника я до сих пор не до конца понимал. Фактом оставалось то, что она получала информацию из ниоткуда, и лимиты на объем поступающих данных и какие-то иные ограничения известны не были. К счастью, было не похоже, чтобы она имела какие-то еще способности, не блистала физической силой и вряд ли умела толком стрелять. Все что мне нужно – подобраться на дистанцию выстрела, и все будет кончено.

Адская Гончая угрозой не выглядела. Ну, на фоне прочих. Ее сила была прямолинейна и проста, и я уже превозмогал ее. Конечно, в тот раз рядом была Руна, но при этом не было оружия и времени на подготовку. Ее собаки обрастали мясом не сразу, и их настоящие тела все равно оставались неизменными. С ними я мог справиться, используя только меч, после чего разорвал бы Адскую Гончую голыми руками.

Короче, на дело я отправился подготовленным настолько, насколько это вообще было возможно. В ночь с шестого на седьмое января я стоял на крыше здания в квартале от своей цели, укрытый покровом поляризованного воздуха. Над моим плечом парил дрон, несущий баллон с газом, простой механизм, собранный из попавшихся под руку обрезков. На предплечье крепился прототип бластера – сочетание исследований Оружейника в области твердого света и спиральных электродов Кид Вина, помноженное на мои собственные фокусирующие кристаллы и антиматериальные батареи. Именно маломощный прототип, созданный исключительно для обкатки технологии, однако и он на испытаниях пробивал в броневых листах сквозные дыры размером с кулак.

В последний раз проверив снаряжение, я поднялся на полсотни метров и медленно поплыл к нужному зданию – заброшенному заводскому корпусу. Идти в лоб было слишком рискованно, некоторые люди спят чутко, а собаки и подавно. На верхнем уровне корпуса я во время разведки приметил окно, которое было заколочено не так надежно как прочие, и именно через него я собирался проникнуть внутрь. С помощью особо агрессивного кислотного геля я быстро проплавил в досках достаточную дыру, чтобы протиснуться через нее даже после новогодних пиршеств, после чего осторожно завис перед ней и, все еще, невидимый, отправил вперед себя дрона. Примитивную машинку приходилось вести на ручном управлении, но это было и к лучшему – не было риска, что автоматика накосячит. Дрон бесшумно проплыл через насквозь пропылившийся цех, в котором много лет никто не работал, по пролету винтовой лестницы поднялся на верхний этаж и оказался в просторном лофте.

Сразу было видно, что здесь живут. Ковры, мебель, пустые коробки из-под пиццы, гора немытой посуды в раковине. На стене висел здоровенный телевизор, под ним стояла тумба с DVD-проигрывателем и игровыми консолями. Консолями! Невзирая на серьезность дела, я презрительно скривился. Очередное доказательство убожества местных обитателей. Подумать только, а ведь я всерьез рассматривал вариант к ним присоединиться!

Дрон пролетел ближе к рядам дверей жилых комнат и начал выпускать газ. Я затаил дыхание. Если от свиста выходящего газа местные обитатели проснутся, мне придется драться со всеми тремя одновременно.

Прошла минута. Две минуты. Пять. Баллон опустел, и я вернул дрона обратно. Если все прошло гладко, у меня есть около получаса, чтобы сотворить все, что я пожелаю. Если Сплетница каким-то образом сумела предугадать мой план и принять контрмеры – например, надеть на всю команду костюмы химзащиты – то я все равно получил преимущество. Просто потому, что я учитывал такую возможность, а малейшая дырка в защите стала бы для Неформалов фатальной. Собак мой газ тоже должен был вырубить.

Я проверил герметичность костюма, проскользнул внутрь и рывком пересек цех. Взлетел по лестнице и замер посреди условной гостиной, держа наготове бластер. Красная точка лазерного прицела плясала по стенам, но целей не было. Своей силой Умника я ощущал близкое присутствие пяти массивов органики, три являлись людьми, два – собаками. Перед началом операции я убил в себе страх с помощью эмоционального корректора, но сердце все равно бешено колотилось, в крови кипел адреналин, а чувства обострились до предела. Давайте, покажитесь! Я готов сразиться с вами!

Никого. Из-за одной из дверей раздавалось тихое похрапывание. Слишком ровное и медленное, чтобы быть уловкой. Я поплыл вперед, осматриваясь по сторонам. Те системы ночного зрения, что я смог встроить в линзы маски, оставляли желать лучшего. С жесткими габаритными ограничениями все, чего я смог добиться – это повышенная светочувствительность, но все же ее хватало, чтобы разглядеть рисунки на дверях. Корона на одной, женское лицо на другой, собачья морда на третьей и схематичное изображение мужчины в виде треугольника и круга на четвертой. И даже никаких замков. Поразительная беспечность. Я толкнул дверь с изображением лица и проскользнул внутрь.

Странно.

Я ожидал чего-то иного. В том смысле, что часть меня недоумевала от того, насколько гладко все пока что шло. Другая же часть с удивлением отмечала детали обстановки. Платяной шкаф, стол с ноутбуком, зеркало на стене, под ним столик с косметикой. Узкая односпальная кровать. Все было слишком обыденно, слишком знакомо. Чем-то даже напоминало комнату Кэсси. Черт побери, да здешняя обитательница даже внешне на нее походила! Благодаря светочувствительным линзам я мог разглядеть ее лицо, в том числе россыпь веснушек на носу, которые раньше скрывала маска. Во сне Сплетница дышала глубоко и ровно, и просыпаться определенно не собиралась.

Я осторожно отключил левитацию, твердо встав ногами на пол, и вытащил нож. Никаких пистолетов, никаких технарских мечей и бластеров. Простая сталь, слишком простая, чтобы навести на какой-то след. Я слегка стащил одеяло и повернул голову Сплетницы так, чтобы видеть область сонной артерии. Ну же, всего один удар, и моя тайна будет сохранена…

И вот тут-то мне стало по-настоящему страшно.

Не из-за возможных последствий убийства, или вероятности разоблачения.

Я вдруг увидел себя со стороны: зыбкую зловещую тень с алыми угольками глаз, стоящую над кроватью спящей девушки и готовую перерезать ей горло за то, что она ВОЗМОЖНО знает слишком много. Это не было убийство в бою, когда выбора особо и нет, либо ты, либо тебя. Это не было действительно вынужденной мерой, когда снайпер уничтожает террориста, захватившего заложников. Даже не завершение давней вражды. Это было убийство из-за трусости.

И больше всего я боялся самого себя.

Черт побери, Симург, во что ты меня превратила?!

Я стиснул рукоятку ножа до боли в пальцах. Это необходимо, это разумная мера предосторожности. Пиггот терпит меня через зубовный скрежет, потому что я действительно полезен и не доставляю серьезных проблем, мелкие шалости на ТВ-шоу не в счет. Если я все сделаю правильно, то в недалеком будущем даже при раскрытии карт мне все сойдет с рук. Но для этого нужен удобный момент, на моих условиях. Нельзя допускать случайностей, нельзя отдавать инициативу в руки суперзлодея-Умника. Неформалов никто не хватится, даже их трупы найдут спустя месяцы, если не годы, а если и найдут, то расследовать не станут. Наконец, именно этому меня учил Оружейник – предугадывать угрозы, действовать на опережение.

Нет! Нет! Я не буду этого делать! Это не мои мысли, не мои желания! Я не такой человек!

Ой, да ладно! Два случайных трупа в первый же выход. Работа на два фронта. Связи с европейскими неонацистами. Соучастие в экспериментах на людях. Рано или поздно, мне все равно предстояло замарать руки мокрыми делами. Сколько веревочке ни виться… от себя не убежишь.

Это другое, я преследую благие цели! Я уже спас больше сотни жизней, и это только благодаря волонтерству в больницах! Я успешно реализую проект, который поможет против Губителей! Ведь не может быть, чтобы я желал чего-то дурного! Ведь меня признали, признала даже Александрия!

И чтобы оправдать это признание, чтобы продолжить свои проекты, мне нужно просто всадить этот нож по самую рукоять в шею этой девки. Это может быть неприятно, но необходимо, потому что риск неприемлем.

Я занес нож для удара…

Иди нахуй, Симург!

Нож опустился. И проткнул подушку в дюйме от шеи Сплетницы.

Я отпрянул. Дышать было тяжело, но я не мог снять маску, в воздухе все еще находился усыпляющий газ. Мне пришлось опереться на стену, чтобы сохранить равновесие, потому что ноги вдруг стали вялыми и непослушными. И все же к ощущению нахлынувшей слабости примешивалась нотка торжества. Я победил.

Думаю… думаю, этого достаточно.

Обнаружив утром нож рядом со своей головой, Сплетница узнает, кто приходил и с какими намерениями. Мое послание будет четким и недвусмысленным – я знаю кто вы, я знаю где вы, я могу избавиться от вас в любой момент, если мне что-то не понравится. Ведите себя смирно, и я даже не стану ставить вам клизму, когда поймаю. Хотя можно усилить эффект. Где там мой несмываемый маркер?

Через несколько минут я покинул логово Неформалов тем же путем, каким пришел. Банду самых никчемных злодеев в Заливе, после ликвидации Барыг, ждет незабываемое пробуждение.

* **

На следующий день

– Добрый день. То есть, уже вечер. Вы можете вспомнить ваше имя?

На лице парня-японца, еще недавно бессмысленно-тупом, отразилась напряженная работа мысли. Я терпеливо ждал, стараясь не обращать внимания на ноющую голову. Заржавевшие от длительного неиспользования мозги моих пятничных пациентов с трудом начинали проворачивать свои шестеренки даже после терапии.

– Синдзи Огава, – ответил он через несколько секунд.

– Полезай в ебаного робота, Синдзи, – пробормотал я вполголоса.

– Простите, что?

– Ничего.

– Вы сказали… робота.

– Вам послышалось. Сегодня седьмое января две тысячи одиннадцатого года, вы находитесь в психиатрической лечебнице города Броктон Бей, США. Вы только что подверглись воздействию парачеловеческих способностей с письменного согласия лиц, осуществлявших опеку в период вашей недееспособности. О деталях вам расскажет лечащий врач. Я лишь хочу убедиться, что ваш мозг и память функционируют нормально. Ваша дата рождения?

– Девятое апреля… нет, шестое. Точно шестое. Шестое апреля тысяча девятьсот девяносто первого.

– Верно, – я сверился с медицинской карточкой. – Имена ваших родителей.

– Хиро Огава и Микуру Огава.

– Верно. Имя вашей старшей дочери.

Парень вытаращился на меня диким взглядом.

– У меня нет дочери, – прохрипел он с ужасом. – Или есть? Я не помню…

– Нету, нету, успокойтесь. Я тестирую вашу память, и она в относительном порядке. Ваши речевые функции также не повреждены.

– Вы… вы врач?

– Я Магистерий, член Стражей. По соглашению с больницей, я вправе оказывать помощь с использованием параспособностей пациентам, чьи шансы на выздоровление оцениваются негативно. Остальные вопросы вы сможете задать лечащему врачу, он придет через несколько минут.

Я без лишних слов собрал свои принадлежности и выскочил из палаты. Общаться с пациентами после терапии я не любил. Меньше мне нравилось только общение с их родственниками. В отличие от Панацеи, чья работа со стороны выглядела чуть ли не волшебством, мои методы для несведущих казались ближе к привычной медицине. Из-за чего большинство людей не восторгались свершившемуся чуду, а начинали немедленно полоскать мне мозг на счет побочных эффектов, восстановительных периодов, аллергий и прочей подобной ерунды. Некоторые шли дальше, и начинали грозить судебными исками из-за того, что результат лечения их не вполне удовлетворял. Почему-то большинству людей казалось, что раз я не связан лицензиями на лекарства и сам мастерю инструменты, то обязан сделать все не только бесплатно, но и на порядок лучше обычных врачей, а любое отклонение от существующего в их воображении идеала считали проявлением моей лени или даже вредительства. Таким обычно я давал визитку с телефоном СКП, по которым специально обученные сотрудники умели вежливо посылать нахуй.

Люди – тупой и неблагодарный скот. Месяцы целительской практики дали мне прочувствовать это на собственной шкуре.

Я уселся на скамейку для посетителей и достал из чемоданчика бутылку воды, к которой тут же с облегчением присосался. Сегодня еще нужно вернуться в штаб-квартиру, закончить работу с кристаллизационным станком. Выращивать детали из мелкодисперсного расплава оказалось эффективнее, чем вытачивать из заготовок. На это у меня будет время до девяти часов, потом нужно возвращаться домой. И не забыть позвонить Кэсси, договориться в воскресенье выбраться на шопинг. Я, конечно, сделаю вид, что поддался на ее уговоры, но половина моего гардероба последнее время стала нестерпимо узка в плечах, так что тоже чего-нибудь прихвачу.

Мда, этого я не учел. Нужно перепроверить чертежи, чтобы понять, будет проще подгонять доспех по фигуре в процессе дальнейшего взросления, или же придется время от времени создавать новую модель на имеющейся производственной базе.

Спрятав бутылку, я заставил себя подняться на ноги и поплелся дальше по коридору. Атмосфера психиатрической лечебницы действовала угнетающе, не представляю, насколько стальные нервы надо иметь, чтобы работать тут постоянно. Взять даже этот белый коридор с ровными рядами белых дверей, залитый белым светом люминесцентных ламп. От одного его вида можно рехнуться, а осознание, что за каждой дверью тлеет уголек безумия, только усугубляет это.

Я заметил, что одна из дверей приоткрыта, и из любопытства заглянул внутрь. Дежурный доктор Куллидж уже что-то втолковывал долговязому мужчине, который в наброшенном на плечи белом халате казался мороженкой на палочке. Единственная пациентка неподвижно лежала на койке с полураскрытым ртом, бессмысленно таращась в потолок. Я уже хотел оставить их в покое, но случайный отблеск, принесенный моей силой восприятия, приморозил подошвы к полу.

Я зашел внутрь и деликатно постучал об дверной косяк.

– Магистерий? – доктор Куллидж обернулся и удивленно приподнял брови. – Я думал, ты уже ушел.

– Мне показалось, что случай интересный.

– Да ерунда, обычный психологический шок. Поступила в среду.

– Обычный ли? – я подошел к койке и всмотрелся в лицо пациентки. На вид лет пятнадцать-шестнадцать, длинные, слегка вьющиеся русые волосы. Внешне тянула на шесть из десяти, если бы не жутковатый расфокусированный взгляд и пустое выражение лица. – А я вижу, что для меня здесь есть работа.

– Магистерий, я не сомневаюсь, что ты можешь помочь, но мы тоже вполне компетентны.

– Возможно, имело место триггер-событие, – сказал я тихо, склонившись к уху врача.

Тот моментально переменился в лице. Легкое раздражение от того, что кейп лезет в его дело, сменилось опаской и беспокойством.

– Ты в этом уверен? – уточнил он.

– Своей силой я могу определить некоторые характерные признаки, – солгал я. На самом деле активную Corona Pollentia я с такого расстояния ощущал предельно четко.

– Кхм. Если родитель не против…

– Сэр, вы согласны на применение парачеловеческих способностей в терапевтических целях?

– Делайте что угодно, просто сделайте, – выцедил тот сквозь зубы.

– Хорошо, тогда зови, если что-то понадобится, – доктор Куллидж пожал плечами и удалился.

Я остался один на один с худым мужчиной, видимо, отцом девчонки. За то время, что я разговаривал с врачом, он не проронил ни слова, только гневно стискивал зубы и сжимал и разжимал кулаки. Даже не требовалось прибегать к сквозному зрению, чтобы понять, насколько он взбешен.

– Мистер? – я вопросительно посмотрел на него.

– Эберт. Дениэл Эберт.

– Рад знакомству, мистер Эберт. Я Магистерий, Страж.

– Да, я кое-что слышал про тебя.

– Надеюсь, это были не только голословные обвинения в неонацизме, – я поставил чемоданчик на тумбочку и нажатием кнопки разложил его в мини-лабораторию. – Пожалуйста, расскажите что произошло.