Текст книги "Плоды проклятого древа (СИ)"

Автор книги: Demonheart

сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 76 страниц)

Интерлюдия 5.f Джеймс

Совещания и встречи с гражданскими властями являлись неизбежной частью обязанностей директора отделения, и этот аспект своей работы Джеймс определенно недолюбливал. В бытность свою заместителем директора, и ранее, как командир отряда, он по возможности избегал светского пустословия и вообще общения со штатскими, но с новым назначением пришлось покориться судьбе.

Совещание в кабинете мэра Кристнера шло при свечах – в буквальном смысле. Левиафан нанес огромный урон линиям электропередач, в том числе подземным, а все доступные генераторы требовались спасателям и медикам. Хотя восстановительные работы велись круглосуточно, конца им пока не виделось, и по самым оптимистичным оценкам к концу недели город мог получить десять процентов от прежних мощностей.

– Предварительные данные по жертвам: двадцать девять тысяч семьсот гражданских лиц, сорок семь офицеров полиции, двое героев из Протектората и двое Стражей, – бесцветным голосом объявил мэр. Среди погибших героев был его сын.

Двадцать девять тысяч погибших – это много или мало? На слух обывателя звучит ужасно. Если сравнить с атаками Левиафана на Кюсю или Ньюфаундлен – практически запах роз. Не говоря уже об атаке Симург на Лозанну, стершей богатейшую страну мира с карт. Вопрос в другом – сколько погибнет в следующий месяц от антисанитарии, недоедания и мародеров.

Что действительно неприятно – это потери среди подчиненных кейпов. Лишиться в одночасье четверти наличных сил крайне болезненно для любого командира, особенно когда речь идет о паралюдях, способных прикрывать рабочих и конвои со снабжением.

– Силы Национальной гвардии постепенно продвигаются вглубь города, занимая квартал за кварталом, – взял слово генерал, командующий выделенным военным контингентом. – Пока мы не встречаем заметного сопротивления со стороны суперзлодеев или банд, но это вопрос времени, когда оно начнется.

– Ваша первоочередная задача – занять север даунтауна, чтобы обеспечить эвакуацию мирных жителей из районов, оказавшихся между Рвом и побережьем.

– Я понимаю, но в течение суток мы вступим в область с высокой парачеловеческой активностью, а значит потребуются дополнительные силы.

«Парачеловеческая активность». Эвфемизм, за которым скрывается постоянная угроза смерти. Смерти страшной и неотвратимой, от которой не спасут винтовки, да и пушки не всегда помогут.

Джеймсу было сильно за пятьдесят, рассвет эры паралюдей он застал уже взрослым, и помнил, каким был мир без сукиных детей в масках. Более безопасным. Понятным. Устойчивым. Где-то за океаном комми ощетинились ядерными ракетами, но у Штатов был арсенал не меньше, и мир держался.

Прошло тридцать лет. О Холодной войне вспоминают с ностальгией, коммунистов считают почти нормальными ребятами, с которыми почти всегда можно договориться, а хороших американских парней приходится отправлять в мясорубку на собственной территории, чтобы появился шанс спасти еще несколько тысяч людей, оставшихся без крова после нападения гигантского чудовища.

Мир ебанулся. Люди ебанулись. Все ебанулись.

Директор отделения Восток-Северо-Восток бросил взгляд в окно. Вид кусков Губителя, закованных в серые сферы, хоть немного, но поднимал настроение. Если люди смогли надрать зад гигантской ящерице, то уж с мародерами как-нибудь справятся.

Совещание длилось еще почти час, пока решались вопросы развертывания палаточных лагерей, сопровождения конвоев с гуманитарными грузами, разбора завалов, снабжения и охраны всего перечисленного. Солнце к тому времени скрылось за горизонтом, и дневное пекло поутихло, но душная жара все равно продолжала донимать.

Джеймс стер со лба пот и в сопровождении двух оперативников вышел наружу, где его уже ждал бронированный фургон. Хотя этот район практически не пострадал от Губителя, уровень воды на улице доходил почти до колена, и убывала она до раздражения медленно. Конечно, дело было в ливневой канализации, точнее в ее повреждении. Но инженеры Национальной гвардии не справятся с расчисткой и ремонтом, а нормальным специалистам нужны гарантии безопасности.

Безопасности, которую в полуразрушенном городе обеспечить почти нереально. Солдаты имели право стрелять в мародеров без предупреждения и на поражение, но на каждом перекрестке стрелковое отделение не поставишь. Для героев Тагг с огромным трудом выгрыз, ввиду чрезвычайного положения, разрешение применять силы вплоть до летального уровня на собственное усмотрение, но пользоваться этим правом они не спешили. Сильнейшая маска в городе, на деле подтвердившая свое звание «ультимативного оружия»…

При мысли о Кёлере полковник скривился. После боя с Левиафаном тот пропал на два дня. По идее, это должно было привести к активации приказа на убийство, но под давлением выражения лица шеф-директора Джеймс был вынужден приказ аннулировать.

На третий он появился перед штаб-квартирой, нагруженный сумкой с вещами, и объявил что помещает себя под арест на неопределенный срок. После чего занял свою прежнюю камеру и наотрез отказался оттуда выходить. Судя по видеонаблюдению, он большую часть времени либо лежал на койке, либо сидел на ней же, укутавшись в покрывало с пустым выражением лица. Попытки его привлечь к спасательным работам и охране конвоев результата не принесли – в сотрудников СКП он кинул подушкой, а специально снятый с патруля Рыцарь посоветовал оставить Кёлера в покое.

С его слов, он никогда в жизни не видел такой жуткой депрессии.

В существование депрессии Джеймс не верил, но перечить прямому приказу шеф-директора Косты-Браун не решился. Свободу передвижения Кёлеру не ограничивали, к работе не привлекали, хотя помощь сильного Технаря была нужна как воздух, да два раза в день посылали с помощью мини-лифта еду. Которая зачастую оставалась почти нетронутой.

Это не могло не раздражать, но приходилось мириться. Хотя, если подумать, у ядерного оружия тоже есть особые условия хранения, которые надо соблюдать. Иначе рвануть не рванет, но в нужный момент не сработает как надо. Втиснувшись в узкое кресло мобильного штаба, он принялся разбирать доклады подчиненных сил. В северной и восточной частях города грызли друг друга «Выверт» и недобитая Империя-88. Последняя понесла потери от Губителя, но Кайзер выжил, и не допустил разброда. По сообщениям героев, он активно вербовал людей, которые сами валили к нему потоком, организовывал их и похоже твердо решил держаться за город до конца. Это бы можно было даже потерпеть, если бы на подконтрольной Империи территории не вырезали всех небелых, а боевики Кайзера не устраивали набеги на склады с продовольствием.

«Вывертом» сейчас для простоты называли объединение сил Неформалов, оставшихся Скитальцев и различных групп вооруженных наемников. Присутствие последних Джеймсу не нравилось, и не только потому, что с точки зрения нормального солдата они представлялись людьми второго сорта. Наемники – это дорого. Квалифицированные наемники, которые умеют что-то сложнее охраны периметра, это очень дорого. Ни у Неформалов, ни у Скитальцев не было таких денег. Точнее, они не могли их заработать той злодейской деятельностью, что попадала в фокус СКП. Значит, было что-то, что ускользнуло из-под внимания. Какой-то достаточно крупный бизнес, обеспечивающий высокую чистую прибыль.

За годы службы в СКП Джеймс заработал репутацию настолько упрямого ублюдка, что за глаза его звали Бульдогом. Вцепившись во что-то, он уже не отставал и не ослаблял давления. Пока по всему городу разбирали завалы да доставали из воды трупы, он запряг аналитиков отслеживать движения по банковским счетам и копать на все частные компании, продолжающие работу на руинах. Особенно пристальное внимание уделялось строительным фирмам, занимающимся расчисткой в неблагонадежных районах.

Для этого нужно было иметь безумную смелость или гарантии неприкосновенности.

Трещина и ее команда наемников как сквозь землю провалилась. Джеймс надеялся, что их убила последняя, самая разрушительная атака Левиафана, уничтожившая несколько убежищ вместе со всеми людьми. Впрочем, если они просто покинули город, это уже было неплохо. Не мешались под ногами, по крайней мере.

Тора с несколькими подручными обосновалась на северных окраинах, провозгласила лозунг «Сделаем АПП великими снова!» и собирала вокруг себя всех азиатов, до которых могла дотянуться. Могла она в одиночку и без ресурсов немного, так что пока получила сравнительно низкий приоритет. У нее не хватало сил, чтобы грабить конвои, так что ее банда кормилась тем, что могла награбить в брошенных домах и магазинах.

Мелкие злодеи одиночки не показывались на виду, видимо, выживали в гражданском облике. Хотя гвардейцы имели ориентировки, но они были даже не третьестепенной проблемой.

Зато чего нельзя было упускать из виду – так это свежие триггеры. После атак Губителей они начинали плодиться точно мухи, и вменяемостью не отличались. Герои докладывали о замеченных пяти новичках, но протоколы первичного взаимодействия писались кровью, и пока за ними просто наблюдали, выжидая случая установить мирный контакт. Протерев глаза, Джеймс попытался вспомнить, когда последний раз спал. Это было… это было… Кажется, пятьдесят часов назад. Возраст уже определенно не тот, чтобы так измываться над организмом. Но сначала надо согласовать с Мисс Ополчение взаимодействие героев и Национальной Гвардии.

Он бы дорого дал за то, чтобы притащить в Броктон Бей Пепельную и ее команду. Но увы, глава Протектората Атланты принципиально не покидала родной город. Приходилось работать с тем, что есть, и ждать подкреплений.

Коста-Браун обещала прислать ударную команду – не типичных публичных героев, а настоящих крутых ребят, которые от спецназа отличались только наличием парасил. С ними будет полегче.

Интерлюдия 5.g Эми

Волны тихо плескались о край Рва. Ленивый ветер с океана едва-едва обдувал лицо, и вместо желанной прохлады нес только тошнотворно-сладкую трупную вонь. Недавно здесь сошлись в жестокой битве монстры, и оставили после себя чудовищный шрам, рассекший город практически пополам. Тишина, контрастирующая с запомнившимся грохотом боя, оглушала, создавала чувство нереальности. А может это чувство порождала попытка уместить в голове факт, что дом, в котором Эми прожила почти десять лет, больше не существует.

Финальный удар Левиафана прочертил через город прямой ров шириной пять сотен метров и длиной шесть километров. Шквальный поток, состоящий из миллионов тонн воды, не просто снес все на своем пути. Проведенный Дракон анализ показал, что тысячи слоев воды закручивались в противоположные стороны с бешеной скоростью, действуя как буровая головка. Левиафан бил наверняка.

От удара больше всего пострадали те районы, где жили наиболее обеспеченные граждане Броктон Бей. На месте множества небоскребов и высотных жилых домов премиум-класса плескались волны. Район особняков, где еще недавно жила Новая Волна, постигла та же участь. Даже хуже, ведь даунтаун занимал большую площадь, и его всего лишь рассекло пополам, а респектабельный район тянулся вдоль изгибающегося побережья, и его водяной бур уничтожил практически полностью.

Двадцать четыре тысячи человек погибли мгновенно.

Их останки превратились в полторы тысячи тонн мелкой органической взвеси, которая под жаркими лучами майского солнца быстро разлагалась и наполняла воздух над Рвом и вокруг него омерзительным амбре. Трупный запах смешивался с вонью гниющего мусора, проникал буквально повсюду, от него не было спасения. Он оставлял железистый привкус на языке, от которого невыносимо хотелось пить, но в достатке вокруг была только соленая морская вода.

Эми изучила свои чувства, и поняла, что ей плевать на жертв. Они были чем-то чужим, обезличенным, жаждущим ее исцеляющего прикосновения и испаряющимся, стоило лишь добиться желаемого. Но ей не было плевать на то, что Реми, когда пришел Левиафан, остался дома.

Когда Эми впервые взяла его к себе, то понятия не имела, насколько привяжется к этому пушистому серому зверьку. И в полной мере осознала только познав утрату. В каком-то смысле спасенная от лучевой болезни шиншилла стала ей ближе чем Вики – хотя бы потому, что Вики не спала на ее подушке и не сидела на коленях.

Эми боялась признаться даже самой себе, что повлияла на Реми своей силой. Немного, на самой грани, но даже так результат был заметен. Шиншилла сообразительностью и интеллектом превосходила любую собаку, и каким-то образом очень точно распознавала человеческие эмоции. Когда Эми было грустно или она уставала, Реми тихо пристраивался рядом и согревал своим теплом. Легкую хандру он снимал безобидными проказами, вроде украденной ручки. На приподнятое настроение отзывался почти акробатическими прыжками. А еще при любом удобном случае кусал Кэрол за пальцы, что заставляло Эми украдкой хихикать.

Кэрол мертва. Реми мертв. Дядя Нил мертв. Конрад… лучше бы умер. То, что восстало вместо него, едва ли могло называться человеком. Скорее, изделие мертвого Технаря, продолжающее работу после смерти творца.

Неподалеку шумела техника и раздавались отрывистые крики. Бойцы Национальной гвардии с помощью инженерных машин доставали трупы из-под завалов. Даже без учета гниющей в воде массы, по городу валялись тысячи тел. Кто-то не смог или не захотел покинуть дома, понадеявшись непонятно на что. Кто-то просто не успел добраться до убежищ до того, как автоматика их заблокировала. И все они гнили.

Если приглядеться, на противоположном берегу Рва можно было разглядеть человеческие фигурки. Занимались они примерно тем же самым: разбирали разрушенные здания, расчищали дорогу и доставали тела, но это были уже не солдаты, а примкнувшие к Кайзеру жители города, которым не хватило защиты героев и военных.

Что те, что другие казались Эми червями, копошащимися в разлагающемся трупе.

Ирония была в том, что не будь злодеев, Национальная гвардия за полчаса навела бы десяток понтонных переправ через Ров и быстро эвакуировала всех, кто жил рядом с берегом. Но многие маски в Империи-88 могли потопить понтоны вместе с транспортом за считанные секунды, и риск сочли неоправданным.

Приближение Вики Эми заметила задолго до того, как она приземлилась рядом. Прикосновение ее ауры согревало, пробуждало желания в которых раньше Эми боялась признаться самой себе. Раньше. Теперь она получила урок, что если ты испорчена в самой своей сути, то нет смысла казаться лучше, это все равно никто не оценит. Как не ценила Кэрол.

– Боже, Эмс, вот ты где! Я тебя обыскалась! – Вики зависла в полуметре над землей и брезгливо поморщила носик. Ей на этой помойке было не место, во отличие от кое-кого. – Почему ты не отвечала на звонки?!

Удивленная Эми проверила телефон.

– Аккумулятор сдох, – сообщила она.

– Не пугай меня так больше, ладно? – Вики коснулась ногами земли. – Я уж подумала, с тобой… что-то случилось.

– Брось, я не беззащитна. Далеко не беззащитна.

– И все же, уходить в одиночку – это плохая идея.

– Хотелось немного уединения, – Эми встала с обломка стены, на котором сидела. – Что решили?

– Мы уезжаем. Папу тут больше ничего не держит. Тетя Сара связалась с дядей Майком, он согласился помочь с жильем на какое-то время. Родители Дина погибли, он несколько месяцев должен находиться под опекой до совершеннолетия, а живут они на другом конце страны. Кристал вроде хотела остаться, перейти в Протекторат…

Вики неопределенно мотнула головой.

– А ты?

– Я стану Стражем, – со сталью в голосе ответила она. – Шансов, что город восстановят, мало. Я слышала, что обсуждают полную эвакуацию и объявление зоны отчуждения. Но пока я могу сделать хоть что-то – я буду это делать.

Эми слабо улыбнулась. Ее сестра, как всегда, была воплощенной безупречностью – прекрасной, отважной, самоотверженной. Недостижимый идеал героя. Но Эми знала, что легко могла сделать ее лучше.

Десять ртов скажут ей вдесятеро больше слов любви после того, как она заставит Вики влюбиться в себя.

Больше рук подарят больше ласк. Или не только руки, ведь конечности можно добавить любые.

Можно сделать ее больше, мягче, чтобы буквально тонуть в ее объятиях. Потребуется биомасса, но ведь это совсем не проблема. Кругом много бродячих животных… или же можно воспользоваться бесполезными людьми, которые раньше имели наглость жить счастливо, когда сама Эми страдала.

Теперь с помощью Сплетницы и Конрада она посмотрела в глаза себе настоящей. Той отвратительной злодейке, которой она была всегда, с самого рождения, отродью запертого в Клетке Маркиза. Посмотрела – и не отвела взгляд.

– Я тоже решила задержаться, – сказала Эми вслух. – Думаю, для меня тоже найдется работа.

– Папа не обрадуется, – вздохнула Вики. – Ну что, полетели?

– Погоди, у меня есть идея.

Эми спустилась к самой воде и погрузила в нее ладонь. Ее сила отозвалась ярко и стремительно, как этого уже давно не случалось с ее пациентами. Она ощутила миллионы разнообразных микроорганизмов, от амеб и плесени до вирусов. Ее сила захватила их всех разом, расщепила, собрала, перестроила. Изменила.

– Эмс? Что ты сейчас сделала? – обеспокоенно спросила Вики, когда увидела как внезапно возникшая область чистой и прозрачной воды начала медленно расширяться.

– От этого Рва воняет просто ужасно. Я создала несколько штаммов бактерий, чтобы они расщепляли и связывали продукты гниения. Вода скоро очистится, а бактерии погибнут, они могут делиться только ограниченное число раз. Думаю, если возникнет угроза эпидемии, я нейтрализую ее точно также.

– Боже, это круто. Почему раньше ты так не делала?

– Как-то в голову не приходило, – соврала Эми.

– Ладно, пошли, папа и тетя Сара уже наверное волнуются.

Вики подхватила ее на руки и помчалась к палаточному лагерю. В объятиях сестры Эми позволила себе расслабиться. Ей было плевать, что будет с городом и со всеми, кто в нем обитает. Будет даже лучше, если Броктон Бей уберут с карт – ведь тогда они с Вики останутся здесь вдвоем, и никто им не помешает.

Интерлюдия 5.h Деннис

Мертвых героев любят больше, чем живых. Мертвецы не путаются под ногами, их мнения не спрашивают, их можно выставить в любом свете, создать им любой образ, и никто не возразит. О мертвых можно забыть, и они о себе не напомнят.

Эту истину Деннис прочувствовал до костей, когда спустя полторы недели после нападения Левиафана на восточной окраине города установили монумент погибшим кейпам. Странно, что об этом вообще вспомнили за тем валом проблем, что обрушился на Броктон Бей вслед за Губителем.

Памятник представлял собой стеллу из нержавеющей стали, на которой были выбиты имена погибших. У кого-то только кейповские, у других – вместе с гражданскими. Памятник выглядел дешевым, установленным второпях и без старания, лишь бы был. Учитывая перспективы города превратиться в зону отчуждения, это могло показаться даже оправданным.

Деннис сжал в карманах куртки кулаки и подошел ближе. Он бы хотел принести цветы, но в радиусе тридцати километров не осталось ни одной работающей цветочной лавки. Рядом с памятником народу было немного. Горожане спешно эвакуировались, а у тех, кто не мог или не хотел уезжать, были более важные дела, чем чтить мертвецов, которые не справились с защитой города.

Считалось, что битва закончилась победой. Невозвратные потери среди кейпов были очень малы, чуть больше пятнадцати процентов. Губитель хоть и не погиб, но получил такие повреждения, каких не получал еще никогда. Предполагалось, что следующее его появление отсрочится на много месяцев, если не на годы. Деннис победы не чувствовал. Победа должна давать надежду, а впереди был только туман и мрачная неопределенность.

Он пробежался взглядом по списку имен, выискивая среди них те, на которые ему было не наплевать.

“Скорость/Робин Свойер”.

Как и большая часть профильных Движков, занимался эвакуацией раненых. Угодил под одну из приливных волн, и Левиафан разорвал его, когда герой оказался в воде. Деннис мало с ним общался, Изломы вообще редко бывают общительны, но он был своим.

“Триумф/Рори Кристнер”.

Оказался на пути Губителя, когда с того спал эффект заморозки. За его гибель Деннис чувствовал персональную вину. Если бы он лучше умел управлять своей силой, если бы сумел справиться со случайным временем ее действия или хотя бы точно знать, сколько она продержится…”если бы”. Старшего товарища это не вернет.

“Страшила/Йохан Норберг”.

Вот кому не повезло больше всех. Он обрел способности всего за два месяца до смерти. А ведь его родителей долго уговаривали позволить ему вступить в Стражи. Упирали на максимально возможную безопасность. Деннис остановился взглядом на последнем имени.

“Призрачная Сталкер/София Хесс”.

С отвращением Деннис отметил, что здесь успели поработать вандалы. Несколько глубоких царапин пересекали имя Софии, будто зачеркивали его. Скорее всего, поработал кто-то из ее старых врагов. Она никогда не рассказывала о своей жизни в маске до присоединения к Стражам, а Деннис не спрашивал, даже когда она внезапно предложила ему встречаться.

Он заметил, что перемена в характере Софии была слишком уж резкой, почти мгновенной. Буквально в одночасье она превратилось из склочной грубиянки в боевитую, но вполне приятную девушку. Может, чувствовала приближающуюся угрозу? Пыталась что-то наверстать? Точных причин Деннис не знал, да и знать не хотел, просто наслаждаясь свалившимся на голову счастьем.

Которое, увы, длилось очень недолго.

И все же что-то с Софией было неладно, это бросалось в глаза. Иногда Деннис замечал, что она погружалась в какую-то мрачную задумчивость, или замирала, словно что-то силилась вспомнить. Она получала звонки и СМС-ки, которые сбрасывала и торопливо стирала из памяти телефона, в такие мгновения в ее глазах, где-то глубоко-глубоко, проскальзывала тень ужаса. Она жаловалась, что в какой-то момент ее сила ослабла, стала хуже отзываться. Не это ли сыграло роковую роль?

Деннис коснулся пальцами стеллы, где было выбито имя подруги. Наравне с горем его переполняла злость. Каким животным нужно быть, чтобы вот так осквернить единственную память о девушке, отдавшей жизнь ради защиты родного дома?!

– Ты закончил? – спросили сзади.

Звук голоса выбил из Стража холодный пот. Он бы дорого дал за то, чтобы никогда его не слышать, но монстры не спрашивают твоего мнения. Они просто приходят. Деннис медленно обернулся, стараясь внешне не выдать испуг, хотя смысла в этом особо не было. "Химическое" зрение Магистерия не намного уступало эмпатической силе Рыцаря.

Конрад был в гражданской одежде, на первый взгляд неотличимый от любого другого парня своих лет. В руке он держал розу, и Деннис даже удивился, где тот ее достал. Приглядевшись, он обнаружил ответ на вопрос: роза была не живой, а очень точной металлической копией. Лепестки были из полированной меди, стебель покрывала зеленоватая медная окись.

Деннис отошел в сторону, уступая место, и Конрад приблизился к стелле. Из кармана он извлек ручку и приложил розу стеблем к металлу. Короткая вспышка лазера – и металлический цветок оказался приварен рядом с еще одним именем.

"Руна/Кассандра Херрен".

Своих убеждений и приоритетов Конрад не скрывал. Страж невольно скривился, но настоящей причиной его злости было другое.

– Решил прогуляться? – с обвинением бросил он. – Скучно стало сидеть на жопе?

Конрад повернулся к нему. Не слишком быстро, и не слишком медленно, не настолько, чтобы движение выглядело угрожающе. И ничего не ответил. Просто принялся снова без интереса рассматривать выбитые на стелле имена.

Именно это полное безразличие и бесило Денниса. Он ожидал чего угодно. Что Конраду оформят амнистию за все преступления и примут в Триумвират. Что он переметнется с концами к Гезельшафту или выступит на стороне Кайзера, чтобы строить филиал Рейха на американской земле. Или что он объявит руины Броктон Бей своими владениями и изгонит отсюда всех – и норми, и кейпов, а по периметру установят карантин, как в Эллисбурге.

Сильнейший парачеловек в Заливе просто улегся на кровать, не интересуясь ничем и никем. Он даже не пытался починить свою броню, что для Технаря было абсурдом.

Мнения в СКП и Протекторате разделялись. Кто-то утверждал, что сильного кейпа нужно любой ценой затащить обратно на сторону героев. Другие возражали, что груз преступлений слишком велик, а контролировать Магистерия просто невозможно, и что Клетка – единственный разумный выход. Третьи, и таких было большинство, предлагали не будить лихо, пока тихо, и сосредоточиться на насущных проблемах.

У Стражей тема падшего товарища была запретной, но Деннис с трудом мог представить, что завтра, или через неделю или когда угодно Магистерий войдет в штаб-квартиру, и с ним будут общаться как раньше.

– Слушай… я, честно, не понимаю, почему ты до сих пор не у Кайзера. Но раз уже ты не примкнул к злодеям, то почему не поможешь?! – почти выкрикнул он, боясь, что еще немного и не хватит смелости. – Ты мог бы навести порядок за считанные дни! Может даже за часы, не знаю.

– Кому я должен помогать? – без обиды спросил Конрад. – И ради чего.

– Ну не знаю… людям, может? – неожиданно многословный ответ удивл Денниса, но и в тоже время вдохновил. Значит, можно получить хоть какую-то отдачу.

– Людям… Людям? Людям, – Конрад повторил слово несколько раз на разный лад, будто пробовал его на вкус. – Зачем?

– Как зачем? Это долг героев.

– Я герой, по-твоему?

Деннис не нашелся что ответить.

Конрад прошелся вдоль стеллы, вернулся обратно.

– После того, как я выбрался из-под тысяч тонн грязи и камней, то первым делом полетел к убежищу, где были мои родители, – сказал он, обернувшись к Деннису. – Гермодверь заклинило, пришлось вырезать бластером. Когда я ее открыл, люди внутри уже стояли по шею в воде и молились. Знаешь, что я увидел в их глазах и крови? Ужас. Они боялись меня больше, чем смерти от утопления.

– Видок у тебя и правда был… так себе.

– Два дня я провел с родителями в убежище, уже в другом. Наш дом был уничтожен, нам некуда было возвращаться. Снял доспехи, переоделся в гражданское. Строил опреснители, электрогенераторы, дезинфекторы. Из хлама, который подворачивался под руку. Делал то, что привык и умел делать. Потом какой-то японец сказал мне в спину, что я нацистский уебок. Когда я собирал опреснитель. Я подошел к нему и предложил сказать мне это в лицо, а он обоссался. Тогда я сломал недоделанный опреснитель, попрощался с родителями и ушел.

Он провел пальцами по покрытому царапинами имени Софии. С таким видом, будто знал что-то важное.

– Повторю вопрос. Кому и ради чего я должен помогать?

– А ты сам разве не говорил, что есть вещи, которые просто нужно делать? – возразил Деннис. – Потому что если их не делать, завтра не настанет.

– Оно в любом случае не настанет. Губители уничтожат цивилизацию в нынешнем понимании максимум за десять-двенадцать лет. Еще за десять они истребят тех, кто не умрет от голода и эпидемий. Их невозможно убить или остановить. Они не уничтожили нас только потому, что играют с нами, скрывают свою истинную мощь.

Деннис немного опешил.

– Да что за херню ты несешь?! Ты разве сам не победил Левиафана?! – выкрикнул он.

– Это ты называешь победой? – Конрад махнул рукой в сторону Рва. – Даже если я восстановлю "Сирин" и "Яркую девочку", даже если явлюсь на следующую битву… стоит мне появиться в радиусе сотни километров от Губителя, как он отбросит притворство и вжарит так, что Ньюфаундленд будут вспоминать с ностальгией.

– Но надо пытаться! – Деннис не понимал и половины того, что говорил Конрад. Ему просто не хотелось уступать в споре. Только не ему.

– Я уже попытался. Даже вышел далеко за пределы установленных правил. Но как оказалось, Губители знают правила лучше.

Он повернулся и пошел прочь. Ссутулившийся, сломленный. Руина, когда-то бывшая человеком. На него невозможно было злиться, его нельзя было ненавидеть. Сильнейший кейп Залива сейчас вызывал только жалость пополам с отвращением.

– Конрад, которого я знал, никогда бы не опустил руки, – бросил вслед Деннис. – И у него бывали трудности, но он всегда шел вперед.

Технарь остановился. Деннису показалось, что он зашелся кашлем, но нет. Это был смех. Страшный, беззвучный смех, с застывшим оскалом на лице.

– Но я уже не тот Конрад, которого ты знал, – ответил он и удалился.

В тот день Деннис не стал возвращаться в чудом уцелевший дом, а взял ночное дежурство.