Текст книги "Плоды проклятого древа (СИ)"

Автор книги: Demonheart

сообщить о нарушении

Текущая страница: 76 (всего у книги 76 страниц)

– Мне плевать. Открывай проход.

– Мне тоже. Стреляй.

Осталось совсем немного времени. Это понимаю я, потому что даже через бездну миров ощущаю другого носителя Вещателя. Это понимает и читающая меня Сплетница, и все остальные, с которыми она делится информацией. Она поняла все, просто слишком поздно. И слишком любила жизнь, чтобы найти способ противостоять тому, кто готов на все.

Еще одна вспышка портала где-то на периферии зрения. Это Кевин. Усталый и еле стоящий на ногах, но живой. Я чуял, как его охватила ярость, и всего лишь на долю секунды опередил его трансформацию.

– Стой.

Он повиновался, без споров и возражений. Даже не удивился. За годы работы под моим началом ему приходилось выполнять и более странные приказы. Эберт так и не выстрелил, и я знал, что он не нажмет на спуск. Ради этого момента он заставлял себя жить. И, в отличие от Лизы, он прекрасно знал, что значит быть готовым на все.

– Кёлер, черт тебя возьми! – в его голосе слышалось отчаяние. Он на грани. – Я годами пахал на тебя, делал самую грязную работу, только чтобы вернуть Тейлор! В тебе есть хоть что-то человеческое?!

– Есть, – ответил я глядя Лизе в глаза. Та испустила волну изумления, но своей силой прочла намек, и тут же принялась складывать пальцы в буквы языка жестов. Эберт это тоже видел.

– Пожалуйста, – выдавил он.

Я воткнул меч в землю и зааплодировал.

– Сегодня великий день, леди и джентльмены. День, когда Конрада Кёлера о чем-то просто по-хорошему попросили. Почти даже без угроз и оскорблений.

Слева от меня раскрылась дверь между реальностями.

– Никаких крыс и летучих мышей, – предупредил я. – Дорога прямая, не заблудитесь.

Упрашивать Крысиного Короля не пришлось, и я закрыл дверь сразу за его спиной. И, словно по сигналу, откуда-то с небес рухнуло размытое зеленое пятно, оказавшееся Дэвидом. Выглядел он еще хуже прочих – костюм и мантия обгорели и порвались, маска была разбита, а тело покрывали раны, но он был жив. Вопрос с Королевой Фей закрыт. Прекрасно.

– Я все сделал, – прохрипел он. – Теперь все кончилось?

Я широко оскалился под маской.

– Да, Дэвид. Теперь точно все.

А потом пришла боль.

Закрытая реальность, индекс неизвестен

Суть Четвертой фазы была неимоверно проста и настолько же сложна.

Чтобы сформулировать концепцию и создать рабочий план, пришлось отринуть помощь мыслительных суперсил и технарский анализ, и действовать исключительно инструментами формальной логики. Эйдолон, опираясь на свое и Контессы триггерные видения, выдвинул предположение, что любой агент имеет «исходную» функцию, которую он выполняет в организме Сущности. Дело осталось за малым: понять эту функцию и научиться ее извлекать.

Действовать приходилось вслепую. Силы не давали никаких инструментов, которыми можно было исследовать агентов, поэтому пришлось действовать окольным путем. Для этого каждого тестируемого субъекта многократно клонировали, после чего доводили до триггера – всегда разными путями. Многочисленные вариации полученных сил приводились к общему знаменателю, после чего можно было сделать приблизительный вывод об «истинной функции» агента.

Довольно долго процесс походил на просев пустой породы, и Котел был готов признать неудачу и попробовать иной подход, как в руки Эйдолона попала Скиттер. Живое сокровище, иначе не сказать. После этого эксперименты приняли иной характер, требовался надежный способ высвободить истинную мощь агента.

Здесь тоже не обошлось без проблем, и главной было то, что агент Скиттер был то ли поврежден, то ли его ограничения были еще строже, чем у прочих. Сама по себе она была бесполезна. Требовалась некая комбинация сил, чтобы достичь требуемого результата. Сила Вещания напрашивалась сама собой. Так родился Зета, чьим предназначением было не только создание инфраструктуры Четвертой фазы, но и непосредственное участие в ней.

Вникать в тонкости работы хтонического механизма, можно было бесконечно. Сейчас они уже ничего не значили. Зета последний раз окинул взглядом капельницы с регенеративными составами и систему игл и электродов, которые должны будут проникнуть в мозг и снять ограничения с агента-Вещателя. Будет больно. Если повезет, то недолго.

Если повезет, потому что установка никогда не испытывалась, из-за опасений спровоцировать Зиона. Невозможно было даже оценить вероятность успеха. Но после всех принесенных жертв, Зета не имел права не попытаться.

– Нарушение периметра, – возвестил механический голос. Плевать.

– Эмма, включай.

Та с выражением отчаянной решимости на лице повернула рубильник.

Аппаратура пришла в движение, устрашающие инструменты погрузились в череп Зеты, и весь мир вокруг него превратился в боль. Боль была настолько ослепительной, что само понятие боли терялось на ее фоне, ведь во всей вселенной не осталось ничего кроме нее. Ни света, ни ощущения холодного металла, ни сил на крик. Рядом тоже самое происходило со Скиттер, ее агент сбросил свои цепи и жадно искал цель. Эмма находилась за пультом на тщательно выверенном расстоянии, чтобы не попасть под удар необузданных сил, и следила за жизненными показателями обоих. Когда щелкнул таймер, она повернула второй рубильник.

Колоссальные механизмы пришли в движение. Огромная передающая антенна получила импульс из командного центра и начала транслировать его так, как мог бы делать только Вещатель.

Сквозь все мыслимые реальности, на языке понятном только агентам, шел единственный приказ, отданный Администратором.

«Умри!»

Агония охватила каждого парачеловека в каждом мире. Никто не мог сопротивляться. Пока агенты сжигали запасы энергии, чтобы разрушить самих себя, носители ощущали все так, словно это их собственные тела сгорают и рассыпаются в прах. Никто не избежал этой участи. Даже Администратор, отдавший приказ, и Вещатель, донесший его до исполнителей, в бешеном темпе расходовали запас энергии, которого должно было хватить на века.

Но все кончается, рано или поздно. Иссякают источники, горы становятся равниной, гаснут звезды. Даже самая страшная мука завершается, и приходит облегчение.

Зета с трудом разлепил глаза. Ощущения были ужасны, его в любую секунду могло вывернуть наизнанку, но он снова осознавал себя. Существом из плоти и крови, имеющим две руки и две ноги, а не чем-то неописуемым. Голова все еще сильно болела и кружилась, но боль постепенно уходила, и он начинал различать предметы вокруг, а не только свет и тень.

Все вокруг было незнакомым. Обширное помещение, громоздкая причудливая машинерия. Где-то на окраинах памяти теплился отголосок воспоминаний, что раньше у него было полное понимание этих вещей, но они ушли, сгорели вместе с агентом. Зато стоящая рядом с ним рыжеволосая девушка была знакомой, во всяком случае, Зета вспомнил ее имя. В руках Эмма держала в руках пустой шприц. Раньше в нем было обезболивающее. Таков был план…

Точно, был план. Он предусматривал несколько вариантов развития событий. Что произошло сейчас? Зета попытался представить в уме какую-нибудь машину. Перед глазами возник рисунок автомобиля из детской книги. Старое, потускневшее воспоминание. Он перевел взгляд на девушку. Он хотел задать вопрос, но не сразу смог вспомнить, как говорить.

– Получилось? – спросил он. Процесс речи оказался труднее, чем он ожидал. Слишком многое утрачено. Слишком много функций было делегировано агентам.

Эмма вместо ответа положила ему ладонь на щеку. Мягкую, слабую ладонь. Она не должна была быть такой, она должна быть очень сильной и плотной, втягивающей в себя вещество и энергию. Но она лишилась силы.

Похоже, Эмме было легче, она не срасталась с агентом настолько плотно, как Зета. Она раньше пришла в себя, достала обезболивающее, бинты, рюкзаки с аварийными запасами и сменную одежду – обычный охотничий камуфляж.

– Идти сможешь?

– Да, – Зета попробовал встать на ноги и убедился, что пол не убегает в сторону. – Нужно уходить.

– Ага, ты говорил об этом. Сложные системы не смогут работать без поддержки агента. У нас даже сейчас нет питания, только обычный аварийный дизельный генератор. Разгерметизация пока не грозит?

– Не знаю. Я почти ничего не помню.

– То есть как, вообще ничего?

– Ничего, связанного с технарством. Это… многое.

Зета позволил Эмме наложить на голову плотную повязку, и принялся переодеваться. Эмма тем временем принялась бинтовать Скиттер, все еще лежащую без сознания в ложементе. Зачем это? Зета вспомнил, что Скиттер могла быть очень опасна. В наборе вещей, предназначенных для эвакуации, он увидел искомое: пистолет.

Проверил, заполнен ли магазин, дослал патрон. Встал и подошел к Скиттер. Прицелился.

Эмма перехватила его руку и мягко, но настойчиво отвела в сторону.

– Не надо.

– Она опасна.

– Уже нет.

– Ты не можешь знать.

– Я знала Тейлор до того, как она получила силы. Она тогда не была плохим человеком. Пожалуйста, пусть она снова станет им.

«Пожалуйста». Давно же он не слышал этого слова. Для него существовал лишь добровольно взваленный на плечи долг. Привычка, выработанный моторный рефлекс требовал спустить курок. Но… зачем? В этой войне и так погибли слишком многие. Еще одна почти забытая и восставшая из небытия концепция: сострадание. Медленно, будто сопротивляясь невидимой силе, Зета опустил оружие.

– Хорошо. Надеюсь, ты права.

Они вдвоем разомкнули удерживающие Скиттер кандалы. Та пришла в себя от прикосновений, но была слишком слаба, чтобы что-то сделать, только молча следила глазами. Эмма отвела взгляд. Зета попытался придумать, что сказать, но для его истерзанного мозга это оказалось слишком тяжело. Он указал пальцем на сложенный рядом комплект вещей.

– Твое, – коротко бросил он и направился к выходу. Эмма последовала за ним.

Они вышли в длинный прямой коридор. Тусклого света аварийного освещения едва хватало, чтобы рассеять мрак. Надолго ли хватит дизеля? Он не знал, и не было агента, который бы оценил запас топлива с точностью до секунды. Даже работай освещение на полную мощность, Зета все равно ощущал себя слепым и глухим. Агенты поставляли огромный объем информации, которого теперь не стало.

Скудость естественных органов чувств не замедлила себя проявить, когда из полумрака выдвинулась тень в истрепанном кейповском костюме. Маска где-то потерялась, и кейпом оказался мужчина лет пятидесяти с виду. Одной рукой он с явным усилием опирался на стену, в другой сжимал тяжелый револьвер. Мужчина тяжело дышал, он него пахло рвотой, и он выглядел смутно знакомым. Опасным.

Мышечная память пришла на помощь, позволив вскинуть пистолет одновременно с пришельцем, но что-то удержало обоих от выстрела. А может наоборот, не подтолкнуло? Этого уже никто не узнает.

– Где Тейлор? – прохрипел мужчина.

– Дальше, – ответил Зета, ткнув большим пальцем себе за спину.

– Что с ней?

Зета раскрыл было рот, но Эмма опередила его и заслонила собой линию огня.

– Мистер Эберет, ваша дочь сейчас находится в контрольном зале. Он дальше, вы не пропустите. Она жива, и пострадала не больше, чем все мы. Забирайте ее и как можно скорее покиньте это место, – она показала пальцем. – Там, откуда вы пришли, есть две гермодвери, за каждой находятся стабильные порталы. Через один уйдем мы и закроем за собой проход. Второй изначально предназначался для вас с Тейлор. Они ведут в разные миры, к местам неподалеку от поселений беженцев. Сейчас мы разойдемся и больше никогда не встретимся, даю вам слово.

Зета и Эберт начали медленно приближаться друг к другу, но ни на секунду не ослабляли внимание. Указательный палец каждого дрожал от напряжения на спусковом крючке. Малейшая мелочь, самая ничтожная случайность могли привести к взаимному уничтожению. Вот они сошлись лицом к лицу…

…и также плавно разошлись в стороны. Зета отступал к выходу, увлекая за собой Эмму, Эберт пятился к контрольному залу, с каждым шагом все быстрее. Когда их разделяло более десяти метров, оба не сговариваясь опустили оружие. Последний взгляд через плечо, исполненный невысказанных претензий, подозрений и отчаянных надежд – и вот оба уже шагали к своей цели, не оборачиваясь и не останавливаясь.

Еще пару сотен метров спустя бывшие агенты Котла добрались до тупика. В эту небольшую комнату назначалась точка выхода аварийного телепорта, которым пришел Эберт. Здесь же находилось две массивные гермодвери.

– Направо или налево? – спросила Эмма.

– Кинь монетку, – пожал плечами Зета. Разницы, на его взгляд, не было.

– У меня нету. Тогда давай налево, там теплее.

Скрывающийся за гермодверью портал имел иную природу, нежели проходы, открываемые Привратником. Это была не временная тропа, а грубо выломанная сквозная дыра между двумя реальностями. Будучи самостоятельным феноменом, она могла существовать без поддержки агента бесконечно долго, и из-за этого потребовались такие строгие меры безопасности. Токсичная атмосфера мертвой планеты не должна была проникнуть в обитаемую реальность.

Портал вел в небольшую пещеру, выдолбленную под каким-то холмом. Когда Эмма и Зета прошли через него, у выхода их уже ждал ящик с динамитом, моток фитиля и бензиновая зажигалка. Все было заготовлено заранее. Немного времени ушло на то, чтобы вставить динамитные патроны в загодя высверленные шпуры и закрепить фитиль. На свежий воздух они вышли уже с раскрученным мотком, и Зете оставалось только щелкнуть зажигалкой.

Фитиль с шипением вспыхнул и огонек понесся вглубь. Еще через минуту раздался взрыв, погребая портал в толще породы. Грунтовые воды докончат дело, надежно запечатав проход в иную реальность. Эмма тихо вздохнула.

– Теперь мы никому ничего не должны.

Зета кивнул.

– Да. Теперь мы сами по себе.

Девушка посмотрела в сторону темнеющего горизонта. До ближайшего поселения было около пяти километров, а дорог в этом мире еще не построили.

– Что теперь будем делать?

– Все, что захотим.

Броктон Бей Алеф

Не знаю, сколько прошло времени. Просто наступил момент, когда бездна агонии иссякла, и я начал хоть что-то различать, кроме боли. Сначала свет и тень. Потом смутные силуэты, мельтешащие в поле зрения. Когда я осознал, что лежу на земле, мне захотелось встать, но я побоялся это сделать, потому что чувствовал себя бесконечно слабым, усохшим до ничтожных размеров и хрупким. Стоило мне шевельнуться, и я бы сломался от собственного движения или меня унес ветер.

Ветер? Это что? Это наверное та штука, которая забирается под… под мантию, вспомнил. Мантия – это то, что укрывает меня. Она имеет свойство, называемое «цвет», а сам цвет называется «зеленым». Свет идет откуда-то сверху. Кажется, это «солнце». А лежу я на «асфальте». Как же все сложно…

Я попробовал пошевелиться и к собственному удивлению не рассыпался на куски. Встать на ноги оказалось куда более сложной задачей, потому что я запутался в мантии. Она всегда столько весила, или мне кажется?

Так, я смог принять вертикальное положение, но видел все вокруг размыто, и мне было трудно дышать, я почти задыхался. Что-то мешало, не пропускало ни свет, ни воздух. Это… это маска! Маска, которую я носил много лет, и которая никогда мне не принадлежала. Пораженный догадкой, я вцепился в нее и напряжением мускулов отодрал от остального костюма.

Стоило мне избавиться от маски, как свежий воздух хлынул в легкие, и память с мышлением начали проясняться. Я вспомнил, где нахожусь, кто я такой и что только что сделал.

Маска все еще лежала в моей ладони. Еще недавно великий символ, и одновременно сложное устройство, оснащенное множеством полезных функций. Сейчас это просто кусок белого… я пошевелил губами, пытаясь вспомнить название материала, но не смог. Я не просто забыл его, а никогда и не знал. Эту информацию хранил в себе агент, а теперь он мертв.

Мой агент мертв.

Отвратительный инопланетный паразит, что присосался к моему мозгу и питался моим воображением и разумом. Жестокий демон, нашептывавший мне из тени такие вещи, о которых и помыслить страшно. Мой спутник, друг и защитник, бессчетное число раз спасавший жизнь. Неотъемлемая часть меня самого…

Теперь мой агент мертв, а равно и все прочие агенты. Безумный, отчаянный план, который мог сработать лишь чудом, достиг своей цели. Я огляделся вокруг: тысячи людей вокруг меня, еще недавно торжествовавшие победу над врагом, растерянно озирались, метались в панике или просто сидели в прострации с потухшим взором. Некоторые до сих пор не пришли в себя, как лежащий в паре шагов Отступник.

Бывший глава Протектората был неподвижен и смотрел в небо немигающими глазами. В таких случаях проверяют пульс, но где в этой груде кибернетических аугментаций найти артерию? Я заслонил один его глаз ладонью. Зрачок не отреагировал на тень. Мертв.

У него было слишком много разнообразных имплантатов и протезов. Они на порядок расширяли его возможности, но жить без них Отступник уже не мог. Я провел ладонью по его лицу, чтобы закрыть глаза, а потом подобрал с земли меч и убрал в ножны.

Рядом стоял на коленях Кевин. Обхватив себя руками, он мерно раскачивался вперед-назад. Дэвид стоял на ногах, но сосредоточенно махал руками и подпрыгивал на месте, будто упорно пытался взлететь. И Лиза… она просто стояла и смотрела на творящийся вокруг хаос.

– Доволен? – спросила она меня, обернувшись.

– Это не вопрос моего личного удовольствия. Так было нужно.

– Люди вроде тебя странные. От ваших действий всем плохо, и вам самим в первую очередь, но вы упрямо прете напролом, оправдывая это всеобщим благом, которое когда-то настанет. А в результате получаете только кровь, руины и опустошение.

– Разрушения – дело рук Зиона. Хочешь совет от старого врага, который знает тебя лучше, чем ты сама?

– Яд мудрецом тебе предложенный прими, из рук же дурака не принимай бальзама, – процитировала Лиза Омара Хайяма.

– Неподалеку есть эвакуационный портал. Иди в какое-нибудь поселение. Выйди там замуж, нарожай детей и найди покой в рутине.

– Пристрелить бы тебя, – безразлично заметила она.

– Валяй. Человека ты убьешь, но бога – никогда.

– Ты что ли бог?

– Ты. Все эти люди. Вы все живете отныне в мире, который я сотворил, по правилам, которые я установил. И ничего уже с этим не сделать. Кто я, если не бог?

Лиза фыркнула и отвернулась. Я стянул с головы осточертевший капюшон и просто подставил лицо льющемуся с неба свету. Столько лет… столько усилий… ставки были так велики, что я просто боялся думать о будущем.

Что мне теперь делать?

Я посмотрел на маску, которую все еще держал в руке. Раньше она была необходима, а теперь бесполезна. Я разжал пальцы и позволил ей упасть в пыль. Удивительно, насколько это оказалось просто.

«Не знаешь, куда идти – иди вперед». Не помню, кто это сказал, но сейчас я решил последовать этой простой мудрости. Сделал шаг, потом второй. И просто пошел, куда глаза глядят. Мантия давила на плечи, пригибала к земле весом ответственности и тяжестью совершенных поступков, поэтому после короткой борьбы с застежками я сбросил ее на землю вслед за маской. Меч в ножнах бестолково болтался на поясе и мешался при ходьбе, словно намекая на то, что опыт прежней жизни теперь только навредит. Его я тоже отстегнул без сожаления.

Полчаса спустя я отошел достаточно далеко, чтобы сборище бывших кейпов, пытавшихся как-то сорганизоваться, осталось вне слышимости. Только поэтому я уловил шаги за своей спиной. Кто-то следовал за мной по пятам. Обернувшись, я увидел Кевина и Дэвида. Оба были без масок, Кевин зачем-то держал в руке брошенный мною меч.

– Ваш долг исполнен. Вы вольны пойти куда угодно. Зачем за мной-то увязались?

– А куда еще? – растерянно спросил Дэвид.

– Брось, босс, ты же не думал просто кинуть нас на произвол судьбы?

Честно, я вообще не думал. Устал думать всегда, обо всем и за всех.

– Ладно, пойдемте.

Через час мы вышли из города. Еще через три добрались до эвакуационного портала. Его было сложно пропустить, он находился рядом с развязкой крупных трасс, и люди тянулись к нему, как мотыльки к свету. Сейчас их было конечно меньше, чем пару суток назад, но все еще довольно, чтобы создать небольшой затор. На наши костюмы косились, но с вопросами не приставали.

На другой стороне портала человеческая река рассыпалась на множество ручейков. Поселения беженцев находились друг от друга на расстоянии, чтобы у всех было в достатке плодородной почвы, леса, глины и воды. Мы остановились под дорожным указателем и разделили на троих последний батончик аварийного рациона, причем половину пришлось отдать Дэвиду, как раненному. После страшного боя с Королевой Фей он призвал силу регенерации, но до конца затянуть раны она не успела.

После короткого перекуса мы снова отправились было в путь, но быстро стало ясно, что Дэвид дальше идти не может. Для лишенного суперсил двенадцатилетнего мальчишки даже проделанный переход оказался слишком тяжелым. В общем, я усадил его к себе на спину, и дальше наша группа двигалась уже быстрее. За все время они ни разу не спросили, а куда мы вообще идем.

Вскоре начало темнеть, а с неба взялся накрапывать подленький редкий дождик. Может, не стоило выбрасывать мантию? Она была водонепроницаемая. Вроде. Уже не могу вспомнить. В любом случае, сожалеть поздно. Мы просто продолжали идти вперед по плотной гравийной дороге, проложенной среди лесной чащи, и попутчиков у нас становилось все меньше.

Огни поселения замаячили впереди тогда, когда я был готов признать, что выбился из сил, и нести Дэвида теперь придется бывшему Морозному Зверю. Дождь к тому времени уже лил не стесняясь, и часовому на входе мы обрадовались как родному.

– Стой, кто идет? – окликнул он нас больше для приличия.

– Свои, – отозвался Кевин. – Ребенку нужен врач.

– Я не ребенок, – вяло отозвался Дэвид, но его никто не слушал.

– Принесло вас на ночь глядя, – проворчал часовой. – Не факт, что найдется место.

– Мы ищем семью Кёлеров, – сказал я. – Насколько помню, жить они должны тут.

– Есть такие. А кто спрашивает?

– Скажите, что пришел Конрад.

Часовой ушел, и вернулся через несколько минут в компании двух мужчин. Первым оказался местный врач и сразу принялся осматривать Дэвида. Вторым – Дитрих Кёлер с Земли Алеф. Увидев меня, он охнул и схватил за плечи.

– Господи, Конрад! И правда ты! Живой!

– И вам добрый вечер. Знаете, можно сначала в тепло, а потом вопросы?

– Конечно-конечно, пошли. А это кто с тобой?

– Это Кевин. Последний выживший из моей команды.

Морозный Зверь приветственно махнул рукой. Кёлер-старший секунду размышлял, но потом решительно хлопнул его по плечу.

– Друзья Конрада – наши друзья.

Он провел нас в один из однотипных домов, составлявших поселение. Домочадцы уже поужинали, но спать еще не легли, и наше прибытие вызвало небольшой переполох. Кэти баюкала на руках младенца, ее муж поздоровался суховато, но без неприязни, Марта Кёлер всплеснула руками и почти насильно усадила нас с Кевином за стол, на котором тут же появился хлеб, копченая рыба и остывшая тыквенная похлебка.

– Кофе здесь не растет, – сказала она виновато, – но есть чай из плодов дикого шиповника.

– У меня тут завалялось кое-чего. Плесните в чайник немного, – я протянул ей фляжку с виски, спасенным с базы Котла.

Зная ревнивое отношение Кёлера-старшего к кулинарным талантам жены, я с поздним ужином не медлил, и только сейчас осознал, насколько голоден. Кевин последовал моему примеру. После ужина он пошел проведать Дэвида, женщины отправились спать, а я остался наедине с Дитрихом и мужем Кэти, имя которого вылетело из памяти.

– Ну рассказывай, – требовательно сказал Дитрих. – Что случилось?

– Конец света, о котором я давно предупреждал.

– Здесь несколько раз сильно громыхало, но в отдалении, – добавил мой зять. – Это связано?

Я кивнул, держа обеими руками стакан чая с виски.

– Мы сражались. Мы победили.

Почему Дитрих смотрит так печально?

– Победили? Какой ценой?

Я вспоминаю лица своих братьев, успевших увидеть победу: мир, не освещенный Золотым Рассветом, чистый от скверны парасил. Вспоминаю разрушенные города и целые миры, превратившиеся в пепелища. Вспоминаю неподвижные глаза Отступника и сотни тысяч потерянных, осиротевших людей, лишившихся своих способностей и пытающихся просто выжить среди растерзанных миров.

Что-то течет по щекам, дыхание перехватывает. Стакан очень горячий, но я все равно крепко стискиваю его, потому что эта боль хоть немного заглушает другую, более страшную. Почему?! Почему я выжил, а те, кто заслуживал жизни гораздо больше – нет?! Почему Лиза не застрелила меня, когда могла?! Чем такая гнилая тварь как я заслужила этот стол и кров, это искреннее сострадание?! Почему человеческое тепло и забота ранят меня сильнее, чем вся ненависть, с которой я сталкивался?!

Стакан в руке пуст. Горячий алкоголь пьянит быстрее, и только это дарит хоть каплю облегчения. Больше нет ни мантии Эйдолона, которой можно отгородиться от всего, ни сверхцели, к которой нужно нестись без оглядки. Глаза начинают слипаться, и я знаю, что сегодня впервые за много лет усну так, как все нормальные люди.

Я не знаю, что меня ждет. Не знаю, что ждет всех нас. Но завтра я проснусь и буду заново учиться жить так, чтобы все жертвы не стали напрасными.

«Завтра» чудесное слово.