Текст книги "Таня Гроттер и кольца Четырёх Стихий (СИ)"
Автор книги: Becky Kill
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 33 страниц)
Как только академик телепортировал назад в Тибидохс, он отправился в библиотеку и попросил у Абдуллы книгу с перечнем всех известных артефактов, хранящихся в школе. В книгу помещались сведения не только о тех артефактах, о пребывании которых в пределах острова было достоверно известно, но и о тех, что чисто теоретически могли находиться на Буяне согласно разнообразным легендам и пророчествам. Абдулла, прерванный во время написания своего нового гениального проклятия, состоявшего уже из десятка томов, весьма неохотно выдал директору ветхий фолиант. Сарданапал же, вернувшись к себе в кабинет, принялся за старательное изучение длинных списков и даже не заметил, как уснул.
Разбудил директора негромкий стук в дверь и рык сфинкса. Пришли его бывшие ученики, которых он сам вчера просил подойти «часам к девяти утра». На выпускниках были тёплые свитера, а на Жоре Жикине даже меховая шапка-ушанка, которая смотрелась весьма нелепо на конфетном лице красавчика. Впрочем, смеяться над ним никто и не думал, так как температура в замке составляла уже минус три градуса по уважаемому светлому магу Цельсию, а на улице… На улице выпал снег.
Вкратце повторив всё, что сказал вчера, Сарданапал разбил бывших учеников на пары и отправил искать неизвестно куда, неизвестно что. После того, как недовольные выпускники покинули кабинет, академик задержал Ваньку с Ягуном и рассказал им про нападение на Гроттер. Ванька резко побледнел, а Ягун, в сердцах схватившись за голову, возопил:
– На Таньку напали? И Вы молчали, мамочка моя бабуся?!
В следующую секунду оба парня, не попрощавшись, умчались в магпункт, а академик, устало откинувшись на спинку кресла, прикрыл глаза.
– Надо бы поговорить с девочкой. Может статься, она знает, чего от неё хотели эти никому неизвестные гости... Хоть что это я, сентиментальный старик!.. Какая она уж мне «девочка»? Того и гляди, со своими детьми нянчиться начнёт, – недоверчиво покачав головой, тихо усмехнулся в бороду Сарданапал, адресуя свои слова не то самому себе, не то безмолвным ярким рыбкам в колоннах-аквариумах.
Но, несмотря на необходимость увидеться с Гроттер, академик решил чуть подождать: беря во внимание умчавшихся в магпункт друзей, вряд ли дочери Леопольда сейчас до него будет. Отложив свой визит до обеда, Сарданапал широко зевнул и вновь придвинул к себе старинный фолиант. Он должен найти разгадку того, что творится в его школе. Пока не стало слишком поздно...
Наутро Таня проснулась от того, что кто-то долго и настойчиво тарабанил в дверь магпункта. И первым, что она ощутила, открыв глаза, был неприятный, неуютный холод. А несколько мгновений спустя, выглянув в одно из окон, Гроттер обнаружила, что на улице идёт снег. Снег посреди июня! Таня как раз пребывала в культурном шоке по этому поводу, когда из соседней комнаты вылетела рассерженная Ягге и, на ходу обвязывая вокруг головы пёструю косынку, пошла открывать дверь.
На пороге обнаружилась целая толпа людей. Первыми в магпункт влетели четверо служащих Магщества с явно рассерженными лицами, сразу за ними – Баб-Ягун и Ванька, поверх плеч старой богини сходу высмотревшие Таню и прошмыгнувшие к ней. Последней в комнату небрежной походкой вплыла Гробыня Склепова и остановилась неподалёку от входа, словно бы раздумывая, чем бы ей заняться и что она вообще тут забыла.
Тем временем, прозевав Ваньку и своего внука, Ягге решительно преградила дорогу магфицерам. Те удостоили её презрительным взглядом и хотели было тоже пройти к кровати Тани, но старая богиня что-то шепнула себе под нос, и мальчиков Кощеева буквально смело к выходу порывом невесть откуда взявшегося ветра.
– Что Вы себе позволять?! – завопил один из пострадавших, явно кавказской национальности. – Вы мешать вершиться правосудий! Мы располагать информаций, что эта девчонка знать, где укрывается опаснейший прэступнык. Она посметь напасть на наш людь! Её надь допросить!
– Что-о? – рассвирепела Ягге. – Это Таня-то на них напала? Да ваши бараны чуть девчонку со свету не сжили! А ну быстро вон. Вон! – с этими словами старая богиня махнула рукой, и магфицеры пробкой вылетели из магпункта. Дверь за ними с грохотом закрылась, заглушая возмущённые вопли из коридора: «Вы не сметь с нами так поступать! Мы есть закон! Вы ещё получить а-та-та за такой обращений с нами!».
Пока хозяйка магпункта разбиралась с непрошеными гостями, Баб-Ягун, Ванька и подошедшая Гробыня уже вовсю пытали Таню, желая немедленно и во всех душераздирающих подробностях слышать, что произошло с ней вчера вечером. Тем временем Гроттер в некоторой нерешительности оглядывала друзей, прикидывая, как много она может им рассказать. Наконец она, вздохнув, села на кровати и, поплотнее закутавшись в одеяло, тем самым спасая себя от риска продрогнуть до костей, поведала жаждущим информации о своём вчерашнем «приключении» всё. Умолчав при этом «всё», естественно, про встречу с Бейбарсовым. Вряд ли Ваньку (да и Ягуна тоже) обрадовало бы сообщение, что Глеб опять появился в школе – хватило пока и того, что новость о сенсационном восстановлении некромагов в колдующие ряды уже дошла до них с появлением Жанны и Лены. К тому же, Бейбарсов просил её не говорить об этом, да и самой Тане не хотелось рисковать: Ягун и Гробыня, конечно, друзья хорошие, но язык у них функционирует отдельно от мозга. Случайно проболтайся кто-нибудь из них, Глеба – припомнив ему разом все прошлые грехи, якобы прощённые после потери дара, – наверняка поймают и на этот раз точно засадят в Дубодам. По этой же причине ведьме пришлось скрыть от друзей и их ночной разговор.
– Опа, вот это уже любопытно! – оживилась мадам Склепофф, когда Таня упомянула о неизвестном кольце Света. Небрежно закинутая на другую нога в кокетливом чулке слетела с округлого колена, и Склепова твёрдо зафиксировалась обеими каблуками на полу, жадно качнувшись вперёд на табурете. Цепкий ум лысегорской ведущей, как всегда, улавливал самые мелкие, но важные детали.
– Гроттерша, а, Гроттерша, вот ты мне скажи, – хитро прищуривая разномастные глазки, начала Склепова. – Почему везде как не неприятности, так там ты, а? Как не барахло какое-нибудь, колечки там, контрабасы, пенсне, табуретки Древнира – так и ты на месте. Свинство это, Танечка, глобальное! А другие когда геройствовать будут? Вот мне, например, тоже мир спасти разок хочется, опять же, карьере не повредит, а нет-с! Гроттерша уже скачет мимо на белой кобыле спасать вселенную. А ведь Гробуличка, между прочим…
Гробыня прервала свой трагический монолог по причине неожиданного появления в магпункте порядком раскрасневшегося на морозе пухленького купидончика. Вручив ей конверт и поймав небрежно брошенную Гробыней пару конфет с абрикосовой начинкой, которые та, по всей видимости, уже заготовила для почтальона заранее, он удалился в окно. Но уже через пару секунд передумал и, вернувшись, вылетел через дверь. Таня, успевшая заметить синие уши диатезного младенца, поняла, что он их просто-напросто едва не отморозил.
Склепова, больше не обращая на почтальона своего драгоценного внимания, быстро распечатала конверт и углубилась в чтение.
– Ой, всё, Гроттерша, поздравляю! – через пару минут громко выдала мадам Склепофф, отрывая любопытный взгляд от только что прочитанного письма и торжественно протягивая Тане руку.
– Спасибо. С чем? – уточнила драконболистка, с энтузиазмом пожимая Склеповскую ладонь.
– С влипанием в очередную историю, разумеется! – патетично воскликнула лысегорская телеведущая, помахав перед носом у рыжеволосой ведьмы распечатанным конвертом. – Напали-то на тебя вчера не люди Кощеева. Точнее, маги, нанявшиеся на службу к Мраку – вот, документ подтвердит! – хмыкнула Гробыня, сверяясь с письмом.
Таня ошарашено моргнула. Ягун и Ванька переглянулись, затем подозрительно уставились на клочок бумаги в руках у Склеповой.
– Минуточку, Склеп. С чего ты это взяла? – нахмурилась Гроттер.
– У меня, сиротка, свои источники информации имеются, – довольно хмыкнула Гробыня, покровительственно хлопая Гроттер по плечу. Затем, видимо, решив, что её работа здесь сделана, поднялась со своей табуретки и, церемониально чмокнув Таню в щёку, умчалась в неизвестном направлении, сославшись на какие-то туманные, но очень неотложные дела.
Ягун проторчал с ними ещё немного, но как мудрый друг, вскоре тоже поспешил удалиться из магпункта, смывшись вслед за Гуниной женой.
Когда за внуком Ягге с негромким стуком закрылась дверь, Ванька снова обернулся к Тане и улыбнулся ведьме своей широкой, такой прям Валялкинской улыбкой.
– Опять ты нашла себе на голову приключений. А я опять за тебя переживаю, – вздохнул он и улёгся животом на кровать, подмяв под себя стащенную с соседней койки подушку и обнявшись с ней.
– Что, ностальгия мучает?
Таня сползла вниз на своей подушке – так, чтоб их с Ванькой лица оказались на одном уровне. Над смятым краем наволочки торчали только васильковые глаза в обрамлении густых светлых ресниц и лохматая макушка. Таня смотрела в эти глаза и в полной мере ощущала нахлынувшую на неё колоссальную привязанность к упрямому, угловатому, но всегда такому сострадательному, преданному и просто хорошему Ваньке, что хотелось обнять его и никогда больше никуда от себя не отпускать. Какой ещё, к лешему, Бейбарсов? У неё с ним уже давно всё закончено и восстановлению не подлежит. В тот момент, полулежа, закутавшись в тёплое одеяло, рядом с оживлённо жестикулирующим и обсуждающим с ней сложившуюся в школе ситуацию Ванькой, Тане действительно показалась абсурдной мысль, что она могла выбрать кого-то, кроме него.
Но тут, разрушая восстановившуюся было идиллию, в магпункт, держа в руках целую кучу каких-то разноцветных склянок и перевязанных в пучки сушёных трав, влетела покинувшая его пару минут назад непосредственная хозяйка. Ягге была явно не в духе и, заметив Валялкина, разгневанно зашипела на него:
– Это ещё что такое? Ты почему ещё до сих пор здесь? Ей покой нужен! А ну марш отсюда, и чтоб до завтра я тебя в радиусе пяти километров отсюда не видела! – старая богиня сердито замахала на Валялкина руками, и парню, на пути к выходу с сожалением оборачивающемуся на Таню, пришлось покинуть магпункт.
Водружая принесённые склянки на соседнюю с Таниной тумбочку и одновременно поправляя сползший с головы ярко-красный шёлковый платок, прошитый золотыми нитями, Ягге уже не так негодующе пробурчала, обращаясь к девушке:
– Уф, совсем тебя, бедную, поди замучили? И минуты спокойно отдохнуть не дают – смотри, какие круги под глазами! Небось всю ночь из-за этого горе-некромага не спала? – проворчала Ягге, косясь на Таню своим проницательным взглядом, и внучка Феофила в этот момент ощутила, что очень даже не смутно догадывается, от кого телепат-Ягун унаследовал свои нехилые способности.
– Да не прячь глаза, Танька, знаю же, что угадала, – усмехнулась старушка, закуривая свою неизменную вишнёвую трубку и опускаясь на край Таниной постели. – Ох и принесла же его нелёгкая! Чует моё сердце, что-то ещё будет…
Ведьма слегка удивлённо взглянула на задумавшуюся о чём-то богиню. Мрачный тон её голоса дочке Леопольда Гроттера совсем не понравился. Но в тот момент, когда она хотела поинтересоваться у Ягге о смысле, контексте и заодно подтексте её речей, в дверь опять постучали, и Ягге, подскочив на месте, метнулась открывать, на ходу негодующе бормоча:
– Да что же это такое? На месте всех прокляну, даром, что светлая! Девочку чуть не прихлопнули, а тут табуны носятся – двери закрывать не успеваешь. Вот я сейчас кому-то!..
Старушка рывком распахнула дверь и обнаружила на пороге смущённо покашливающего директора школы, который, похоже, слышал гневную тираду хозяйки магпункта. Впрочем, Ягге это нисколько не смутило.
– Сарданапал! Ну хоть ты-то мог потерпеть?! О Древнирова борода, за что мне это? Какой порядок может быть в школе, если её директор ведёт себя не мудрее, чем его собственные ученики? – старая богиня отчитывала Сарданапала, как нашкодившего мальчишку, и Тане даже показалось, что у того покраснели уши. Но бывшая ученица всё же пришла к выводу, что ошиблась, потому что академик ответил совершенно невозмутимым тоном.
– Ягге, ну не сердись. Я всё прекрасно понимаю, но мне необходимо узнать у Тани подробности нападения, ты же понимаешь… Клянусь, это не займёт много времени, всего лишь пять минут! – и Сарданапал клятвенно приложил руку к сердцу, хотя в глазах у него плясали смешинки.
– Да знаю я, знаю… Но мог бы и подождать с расспросами, не маленький ведь! – проворчала Ягге, всё-таки впуская академика в магпункт, и, шурша юбками, удалилась в примыкающую к помещению спальню.
Сарданапал подошёл к Таниной постели и, улыбаясь краем тонких губ, окинул отнюдь не весёлым взглядом стены магпункта.
– Здравствуй, девочка моя. Ну, вот ты и опять здесь.
Таня невольно тоже улыбнулась.
– Да уж… Кажется, в этом месте я за свою учёбу в Тибидохсе побывала больше раз, чем во всём остальном замке, академик!
– И почти каждый чуть не стоил тебе жизни, – грустно добавил Сарданапал, и его взгляд задержался на Таниной перетянутой бинтами руке. – Я смотрю, здесь на славу потрудилось мощное проклятие?
Таня, хмуро кивнув, тоже взглянула на руку. Сейчас она болела даже больше, чем ночью, но теперь, в отличие от обжигающего раньше огня, правую часть тела словно сковали глыбами льда. Ягге, регулярно менявшая бинты и опаивающая больную нескончаемыми зельями, была изрядно обеспокоена: раны, оставленные невидимыми клинками, не спешили заживать и практически не переставали кровоточить. Если бы не имеющиеся в магпункте в избытке крововосполняющие зелья, Таня к этому времени уже умерла бы от потери крови. А попади заклятие не в руку, а в грудь – как проболтался проинформированный бабусей Ягун, – погибла бы дочь Леопольда почти мгновенно, но совсем не безболезненно.
– Это моя вина. Прости меня, девочка, – тихо произнёс глава Тибидохса, и по морщинистой старческой щеке вдруг скатилась мутная слеза, затерявшаяся в серебряной бороде. – Нужно было продумать всё лучше. Если бы я понял, что так получится...
Таня, растроганная и немного сконфуженная словами директора, поспешно замотала головой.
– Что Вы, академик, Вы-то ни в чём не виноваты! Это были даже не магфицеры. Ну, они только ими прикидывались, а так – работали на канцелярию Мрака, – ляпнула она.
Глаза Сарданапала сузились, и он быстро вскинул седую голову, уставившись на Таню поверх стёкол своих очков, сползших на самый кончик носа.
– Что, прости? Но ты-то как это узнала?
– Ну… Хм… Гробыня сказала, – тут же по старой привычке прикусила язык Гроттер. В присутствии академика ей до сих пор временами казалось, что все они ещё учатся здесь. Со всеми отсюда вытекающими наказаниями за свои шалости.
– Склепова? Хорошо, с ней я позже поговорю… – подпитав эту мимолетную иллюзию, нахмурился пожизненно-посмертный глава Тибидохса. – Да, я уже знаю, что эти маги не из Магщества. Но что тут замешана ещё и Канцелярия, я, признаться, не предполагал. Но об этом позже. А теперь расскажи мне пожалуйста, как на тебя напали. Постарайся ничего не упускать.
И Таня, вздохнув, принялась по третьему кругу пересказывать всё, что произошло после её выхода из директорского кабинета. И так же, как и раньше, она и словом не обмолвилась об участии во всём этом Бейбарсова и – на этот раз – таинственного кольца Света. О первом потому, что сомневалась, не навредит ли она этим бывшему некромагу (Таня не могла разобрать, как академик к нему теперь, после всего произошедшего, относится и предпримет ли что-нибудь, узнав о его появлении в замке. Да и Ягге почему-то упорно молчала об участии Бейбарсова в этой истории), а о втором – повинуясь какой-то смутной интуиции. Таня понимала, что сознательно утаивает от академика важную, возможно, ключевую деталь, но ничего не могла поделать: горький многолетний опыт методом проб и ошибок научил её безгранично доверять своему внутреннему голосу. А тот сейчас просто вопил о том, чтоб Таня не смела даже пытаться что-то рассказывать о неизвестном артефакте.
Ровно по прошествии пяти минут из своей комнаты вышла Ягге и за ухо вывела почтенного академика Черноморова из магпункта.
За несколько следующих дней, пока вся школа, кроме первых-вторых курсов, прочёсывала буквально каждый сантиметр Тибидохса в поисках неизвестного артефакта, а Таня валялась в магпункте со всё никак не желающей заживать рукой, ситуация в замке приобрела характер катастрофы. С каждым днём всё больше холодало, а огонь в каминах и печах, так же, как и факелы, приобрёл ярко-голубой цвет и практически ничего, а тем более никого, не согревал. Заклинания не помогали: так же, как огонь, они теряли силу ещё на подлёте. Грааль Гардарика оставалась надёжно заблокированной, не смотря на многочисленные просьбы, протесты, а под конец и угрозы академика Сарданапала, пачками отсылаемые директором Тибидохса в Магщество. Но на все свои письма академик получил только один ответ, принесённый официального вида купидоном в шапке-ушанке, меховой шубе и с отмороженным носом: «Примите мои глубочайшие соболезнования, но я вынужден отклонить Вашу просьбу в связи с обстоятельствами более чрезвычайного характера важности. Как Вам было сообщено ранее, защитная блокировка с о. Буяна будет снята только и исключительно по прошествии недели. Так же считаю своим долгом напомнить, что Вы сами дали своё добровольно согласие на вышеуказанные меры. Искренне Ваш, Бессмертник Кощеев, глава Магщества Продрыглых Магций».
Когда академик прочитал этот ответ, неприкрыто сквозивший приторным ехидством в каждой корявой буковке далеко не идеального почерка Бессмертника, чайник, забытый директором на одном из многочисленных столиков в кабинете, вдруг сам собой закипел, и из его носика повалил густой пар. Разноцветные усы Сарданапала, в этот миг как раз самозабвенно пытающиеся по очереди взломать новый серебряный замочек, уже третий день державший их в плену, сами собой распутались и тихо обвисли, не рискуя злить академика. В таком состоянии, как сейчас, он мог просто схватить ножницы и укоротить их на добрую половину длинны, или ещё кошмарнее – побриться. Так что усы, спешно заключая военное перемирие с бородой, притворялись паиньками.
Как раз в то утро, когда Сарданапалу пришёл официальный отказ из Магщества (запоздавший, ко всему прочему, на два дня по причине крайней халатности купидона, с которым какой-то оставшийся неизвестным истории идиот имел неосторожность расплатиться ромовой бабой), в магпункт на всех парах влетел Баб-Ягун, заставив полусидящую на кровати Таню подскочить от неожиданности.
– Танька-Танька! Зудильник есть? Врубай живо магвести! – размахивая руками как утопающий, провопил он.
Заинтригованная Таня отложила книгу, которую листала до прихода Ягуна, на прикроватную тумбочку и, ловко нырнув здоровой рукой под кровать, спустя пару секунд извлекла оттуда довольно убитый жизнью, но пока ещё исправный зудильник. Наливного яблочка им с внуком Ягге нашарить так и не удалось, поэтому вместо него по тарелке пришлось запустить обнаружившийся в скромной горке Таниных гостинцев лимон. Когда лимон наматывал по поцарапанному дну миски третий по счёту круг, изображение наконец зарябило, и ребята узрели бельмастую физиономию Грызианы Припятской, которая как раз в этот момент тарахтела:
– …В итоге жертвы всё-таки обнаружились в абсолютно живом, правда, хе-хе, слегка мумифицировано виде. А теперь главная сенсация сегодняшнего дня, мои мерзкие продрыглики! Вцепитесь покрепче в спинки ваших стульчиков, только не разломайте их, а то треск заглушит всё самое интересное! А именно: сегодня, в десять часов утра по лысегорскому времени, стало известно, что у нашего всеми любимого и многими, хе-хе, презираемого главы Магщества Бессмертника Кощеева...
– Протестую! Это плагиат! Моим ушам нравственно обидно за бездарно спёртый слоган фирмы, – тут же начал качать права возмущённый до глубины пяток Ягун, но Таня, не глядя, довольно сильно стукнула внучка Ягге по макушке, призывая соблюдать тишину.
– ...свистнули один очаровательный артефактик, – Грызиана выдержала театральную паузу, энергично начав подмигивать зрителям бельмастым глазом. Одновременно около тридцати магов по всей России и один случайно затесавшийся в их ряды белорусский кентавр, имевшие несчастье не успеть поставить защитный блок от сглаза, свалились возле экрана как подкошенные и весь остаток передачи тихо синели на полу.
– Что, интересно? – заговорщически поинтересовалась Припятская, милостиво останавливая сглазовую атаку (кольца Тани и Ягуна перестали накаляться). – Ну, так уж и быть, расскажу я вам, спиногрызики вы мои проклятущие. Наш специальный корреспондент Степан Степашка, в дальнейшем именуемый «покойный», пробрался в Магщество через час и две минуты после констатации факта преступления. Там ему удалось подслушать обрывок разговора нашего милейшего Кощеева с не менее милейшим полувампирчиком Вацлавом (о Древнир, какой этот Вацлав мужчина! Я хочу от него сыра! И я хочу от него почку!.. А впрочем, кхм, не будем отвлекаться от сути). Кто не знает, он теперь заведует охраной имущества Бессмертника. По крайней мере, заведовал. До сегодняшнего дня. Но не буду вас томить! Из разговора стало известно следующее: сегодня, около девяти часов утра, Вацлав совершал плановый обход хранилища личных артефактов Кощеева. Поверхностный осмотр места событий выявил, что всё в порядке, но тут наш очаровательный вампирчик всё-таки решил просканировать помещение прибором истинного зрения, от применения которого отлынивал в последние два обхода по причине хронической лени (готова поспорить на новые подпорки для век Вени Вия, что это была его последняя осечка в жизни!). И тут выяснилось, что наиболее сильный и, без сомнения, опасный артефакт, находящийся под защитой, которую вряд ли способен взломать даже (разумеется, ни на что не намекаю!) академик Сарданапал Черноморов – не говоря уже о нас, плебеях, – похищен! Вместо же настоящего артефакта похитителем или похитителями была оставлена искусная подделка, при восстановлении истинного облика оказавшаяся порванным кроссовком фирмы «ОдинРаз» тридцать седьмого размера. В лысогорский офис фирмы тут же был направлен наряд магфицеров, но какую-либо причастность её сотрудников к этому инциденту пока установить не удалось. Известно, что на подделке были обнаружены магические следы, отчётливо попахивающие вуду, а то и некромагией, но они были настолько профессионально затёрты, что выследить по ним похитителя невозможно. Была предпринята попытка пустить по следу Глиняного пса, но даже для него тот оказался слишком слабым. Однако, Магщество не теряет надежды и уже начало перетряхивать всех известных некромагов и вуду-жрецов. Подозреваемые немедленно арестовываются и отправляются в специальное отделение маглиции, расположенное на территории Дубодама, для дальнейшего выяснения причастности к делу. Правда, насколько известно вашей прелестной Грызианочке, пока ещё ни одного подозреваемого в отделение доставлено не было. Число жертв среди магфицеров на данный момент достигает семидесяти одного человека, из них с летальным исходом – двое… Пока что, – с милой улыбкой добавила ведущая, что, впрочем, не помешало ей при этом злорадно хихикать.
– Ну ещё бы! – вслух прокомментировала Таня, которая, сама того не замечая, вместе с Ягуном влипла в экран. – Не хотела бы я посмотреть на тех несчастных, которые попытались отвести некромагов в Дубодам!
Ещё ей при этом подумалось, что либо число жертв с летальным исходом в репортаже корректно занижено, либо наше общество действительно стало ощутимо гуманнее.
– Что же это за таинственный артефакт, спросите вы, мои дорогие и дешёвенькие магвочки и магистры? От чего наш Кощеюшка, в прямом смысле этого речевого оборота, бился своей обильно, но безрезультатно каждое утро поливаемой шампунем от облысения головой о не менее блестящую столешницу своего стола, узнав о пропаже сего предмета? (Ах, нам запретили выпускать в эфир эти незабываемые кадры, так как возле зудильников могут оказаться дети!) Увы, ваша Грызианка не может просветить магщественность. Нашего корреспондента засекли раньше, чем он сумел выведать суть похищенного артефакта или хотя бы его название. Кощеев и команда магфицеров, проводящих магспертизу подделки, отказываются давать какие-либо комментарии относительно произошедшего, но у журналистов есть серьёзные основания предполагать, что именно этот артефакт и собирался перевозить в другое место Бессмертник Кощеев как раз на этой неделе. Для этого даже была наложена серьёзная и отчётливо попахивающая паранойей блокировка на о. Буян, запрещающая Тибидохским магам покидать его пределы. Ну что же, видно, не судьба, хи-хи! На этом наш выпуск экстренных магвестей подходит к концу. С вами была ваша обожаемая Грызианочка, которая и дальше будет держать вас в курсе этой весьма захватывающей истории. До встречи в вечернем выпуске, продрыглики. А кто не будет смотреть – того сглажу! Чао!
На этом экран зудильника зарябил и погас. Таня и Ягун ещё несколько секунд по инерции смотрели на поцарапанное дно миски с лениво перекатывающимся по нему одиноким лимоном. Затем Ягун повернул своё сияющее лицо к подруге.
– Разумеешь, что это значит?
Таня, никак не разделявшая восторг Ягуна, отрицательно качнула головой. Точнее, она-то понимала, что всё произошедшее могло означать и к каким последствиям в теории способно привести, вот только там, по её личному мнению, абсолютно нечему было радоваться.
– Да ты что, Танька! – возмутился играющий комментатор. – Если у Кощеева свистнули его ерундень, то теперь незачем держать Буян закрытым. Улавливаешь? Блокировку снимут, и мы не будем замерзать тут насмерть, как контуженные хмыри ползая по подвалам и ища Чумиха знает какой морозильный генератор!
«Ничего себе “ерундень”!» – хмыкнула про себя Гроттер, оценив степень небрежности, с которой Баб-Ягун упомянул похищенный у Кощеева артефакт. В отличие от неё, внука Ягге он, похоже, абсолютно не заботил.
– Если бы этот артефакт был такой «ерунденью», Ягун, Бессмертник бы так не бесился, – резонно заметила Таня, саркастично изобразив пальцами в воздухе кавычки. Вернее, вышло у неё это сделать только на одной руке. Вторую сразу же прошила жгучая боль, и Таня страдальчески зашипела сквозь зубы. Ягун нахмурился.
– Ну да. Но нам-то какое дело? Нам бы со своим холодильником разобраться, а то Катька мне уже пятую за четыре дня истерику закатывает, что мы умрём молодыми и неженатыми, – тут же снова отбросив чужеродную для Ягунчика маску серьёзности, заявил внук Ягге. Затем вскочил со стула и уже на бегу крикнув Тане, что пошёл разведывать обстановку, на всех парах вылетел из магпункта.
Таня с вялой улыбкой проводила его глазами. Да уж, годы летят – а Баб-Ягун всё не меняется! Наверно и в седой старости, подписав завещание для благодарных внуков и правнуков, дедушка Ягун, завидев на пороге деликатно покашливающую Мамзелькину, резво вскочит с постели и восторженно кинется пожимать гостье сухонькую ручку, выдавая при этом что-нибудь в духе: «Надо полагать, Аида Плаховна? Очень рад, очень рад! Да Вы не стесняйтесь, вползайте, только ножку тут поаккуратнее, а то через трубу от пылесосика перецепитесь и ещё косу сломаете. А я что, не людь, что-ли? Я нормально умереть хочу, полноценной косой аккуратно так чиркнутый, а не обрубком металлическим распиленный, мамочка моя бабуся! Кстати, вам вот никто не говорил, что Вы на бабусю мою чем-то смахиваете, нет?..»
Таня вздохнула и огляделась. В магпункте она была совершенно одна. Несмотря на многочисленные случаи обморожения, серьёзного с учениками пока ничего ещё не случалось, и это радовало. Ягге вышла куда-то по делам. Подумав об этом, Таня ощутила себя обузой. Все вокруг суетятся, помогают, пытаются спасти замок от оледенения – словом, делают хоть что-то, а она валяется тут целыми днями. А ещё она жутко скучала. Из-за того, что сейчас все силы были брошены на борьбу со стремительной пикировкой шкалы уличных термометров, у её друзей практически не было времени её навещать. Ягун, Лоткова и даже ленивая вникуда Склепова практически не вылезали из подвалов, куда отрядил их Сарданапал на поиски неизвестного артефакта. Остальные ученики, кроме младшекурсников, были так же разбиты на небольшие группки и отправлены во все возможные закоулки школы для той же цели. Особенно тщательно, как знала Таня, проверялась Башня Приведений, так как, по слухам, именно там начало холодать раньше всего. Но поиски пока результатов не давали, даже несмотря на активное участие в них Тибидохских приведений.
Ванька тоже редко заглядывал. Они с Тарарахом и Соловьём старались отогреть бедных магических животных, не привыкших к такому климату. Особенно дело плохо было с жарптицами и драконами. Жарптицы, как животные огненной стихии, вообще плохо переносили холод, а сейчас начали просто гаснуть, что в их случае приводит к смерти. День и ночь Ванька с учителем ветеринарной магии отогревали жарптиц всеми известными народными средствами – в силу того, что магические абсолютно не помогали.
Но ещё хуже дело обстояло с драконами. Как всем известно, все драконы впадают в зимнюю спячку с первым снегом (обычно он начинал выпадать на Буяне где-то в конце ноября) и выходят из неё, как только начинает пробиваться первая трава (приблизительно, конец марта). Теперь же получилось, что снег уже выпал (И ещё какой! Занесло все дороги в округе), и по всем законам природы драконы должны были впасть в спячку. Но поскольку на улице был июнь-месяц, то получилось, что они, фактически, только от неё отошли. Так что теперь драконы, не понимая, как себя вести, практически обезумели. Некоторые пытались заснуть, но температура их внутреннего, только набравшего силу пламени не падала, и от этого они в полудрёме метались по ангару, грозя разнести его в щепки. Остальные же, в том числе Гоярын и Рада, беспрерывно ревели и в глухой злобе поливали всё, что подвернётся под лапу, струями шквального огня. Все попытки успокоить их бесславно провалились – драконы никого не узнавали, даже Соловья и Тарараха. И последний был полностью уверен, что, впусти они сейчас в ангар к Гоярыну его любимицу Таню, от девушки не осталось бы через пару секунд и кучки пепла.
Однако одну пользу из поведения драконов маги извлечь всё же смогли. Как-то, наблюдая издалека за сотрясающимися от ударов раскалёнными добела ангарами, Ванька придумал, как спасти жарптиц от погасания: стоило только разместить их на расстоянии нескольких шагов от ангаров. Нагретые драконьим пламенем листы железа отдавали своё тепло окружающему пространству, тем самым согревая жарптиц. Но решить проблему со слетевшими с катушек драконами пока не удавалось, и Ванька, Тарарах и Соловей непрерывно дежурили на драконбольном поле, опасаясь, что в таком состоянии их подопечные легко могут поранить самих себя.
