Текст книги "Таня Гроттер и кольца Четырёх Стихий (СИ)"

Автор книги: Becky Kill

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 33 страниц)

Почти сразу она нащупала взглядом фигуру, которую искала, распростёртую на полу чуть в стороне. Таня хотела подойти, но обнаружила, что пальцы её левой руки намертво сжали холодное основание разрушенной колонны. Не-ет, с неё уже хватит! У Тани было чёткое ощущение, что если окажется, что он не дышит, она всё-таки тронется сегодня умом.

Но она должна была знать. Неизвестность была хуже медленно прокручивающегося в животе ножа.

Отлепившись от колонны, она медленно добрела до Глеба – хотела побежать, но ноги уже еле держали. Так же медленно, здраво опасаясь отключиться в любой момент от упадка сил, Таня опустилась возле Бейбарсова и отвела волосы с его лица.

Его веки были полуприкрыты, лицо в полутьме – словно восковое, щека – ледяная под её ладонью. Танина дрожащая рука соскользнула на шею, пальцы замерли там, где должна была пульсировать сонная артерия.

Таня выдохнула – она даже не поняла до этого, что не дышала – и, уронив голову, уткнулась лбом в грудь Бейбарсова. Из глаз покатились слезы. Ведьма всхлипнула.

Он был жив – но едва-едва. И сомнений в том, что Бейбарсов умирал, не оставалось. И она понятия не имела, как ему помочь.

Таня попыталась взять себя в руки – очень попыталась. Слёзы сейчас никого из них не могли спасти. Она снова вытерла лицо рукавами, переложила голову Глеба себе на колени и огляделась по сторонам, теперь концентрируя своё внимание на том, что оставалось всё это время за его пределами, оттеснённое осознанием произошедших событий.

В зале царил полный разгром, как будто в нём сражались не шестеро магов, а как минимум войско златокрылых, вооружённых бронебойными флейтами, с отрядом Чёрной Дюжины мрака. От некогда мрачного и таинственного зала остались одни руины. Земля под ногами ходила ходуном от ударов, раздававшихся со стороны Жутких Ворот: древние боги больше не намерены были терпеть и собирались лично заявить права на свою собственность. Удары в Ворота звучали набатом, отсчитывающим последние мгновения власти магов и стражей. Таня видела, что свод галереи вот-вот рухнет – уцелевших колонн, ещё способных поддерживать его треснувший арочный купол, осталось мало. «Слишком, слишком мало… Под такими ударами не выдержат», – Таня беспомощно наблюдала, как по гранитным бокам ползут чёрные паутинки трещин: медленно, но неумолимо. Потолок, теряющийся в вышине, упадет от силы через пару минут, придавив тела шести магов вместе с двумя древнейшими артефактами, за которые они так яростно и безрезультатно сцепились. Они умрут, всего-то на несколько часов опередив остальных обитателей мира, которым было суждено замёрзнуть насмерть.

Вдруг Таня поняла, что начинает странно хихикать и, испугавшись, оборвала себя. Однако, ситуация и вправду была до смеха идиотской. У неё были оба подлинных кольца Четырёх Стихий – кольцо Персефоны по-прежнему серебрилось у неё на пальце, а кольцо Аида уже несколько минут настойчиво пропаливало ей джинсы, – но она даже придумать не могла, что с ними теперь делать. Гроттер лихорадочно припоминала, что именно было написано о кольцах в справочнике, так и оставшемся в магпункте. Но там абсолютно ничего конкретного не было сказано о том, как их обезвредить. Кольцо Персефоны подсказывать временной хозяйке способ своего уничтожения тоже что-то не торопилось.

К горлу начало подниматься отчаянье. Удары по Жутким Воротам отдавались взрывами в Таниной голове. Ведьма просто не понимала: почему она? Какого Лигула всё время она?! Почему вечно от неё зависело столько жизней? Почему, ну почему бы им всем не оставить её в покое и не найти себе другую девочку-которая-за-всех-отдувается? Хватит с неё таких «приключений»! Всё, надоело!

Ощущая себя полной идиоткой, Таня, сунув руку в карман, нащупала буквально пылающий обод кольца Аида и с каким-то садомазохистским удовольствием зажала его в ладони, ощущая, как кожа покрывается ожогами. Дальняя колонна издала треск и накренилась. С потолка полетели камни, один из которых – внушительных размеров валун – рухнул оземь в нескольких шагах от магов.

– Да что вам от меня надо? Что вам всем от меня надо?! – потеряв самообладание, завопила Таня в потолок.

Где был Сарданапал, где были все стражи, да хоть кто-нибудь, какая угодно помощь?! Они только науськивали и науськивали, загребали жар чужими руками, двигали фигуры на шахматной доске…

Времени не оставалось. Таня буравила взглядом сжатый кулак, лежащий на груди Глеба. Да какой, ну какой это мог быть обряд, Древ-

Предположение огрело Таню по голове, оборвав поток претензий к Древниру и нелестных эпитетов всем составителям книг об артефактах, а так же лично Афродите, на середине. Так просто! Невероятно просто и так очевидно! И тогда ясно, почему…

Очередная колонна рухнула, издав раздирающий уши шум – впрочем, практически потонувший в рёве из-за Ворот. Взгляд ведьмы метнулся к кольцу Персефоны у неё на руке, надетому на неё… разумеется, кем ещё, кроме Бейбарсова? Шансов взвесить все «за» и «против» единственного пришедшего в голову решения не было. Возможно, глупость, но тогда это станет последней глупостью в её жизни, о которой, к тому же, никто не успеет узнать – так что какая разница?

Таня дотянулась до руки Бейбарсова.

– Надеюсь, в МЗАГСе мне это не засчитается! – искренне пробормотала ведьма, негнущимися пальцами надевая Глебу на палец тонкий серебряный обод кольца Аида. На безымянный палец правой руки – туда же, где у неё было надето её собственное кольцо Персефоны.

Кольцо подошло Бейбарсову как влитое, и Таня охнула – она сама не верила в то, что её экспромт-предположение окажется верным. Однако Бейбарсов действительно был хозяином второго кольца. Был уже давным-давно – с тех пор, как коснулся и разбудил его на Алтае. И, кажется, сам об этом не догадывался, а вот стражи света знали! Поэтому-то и приложили столько, казалось бы, ненужных усилий, чтоб снова отправить его в Тибидохс – именно его!

Тем временем несколько последних колонн начали крениться набок, а с потолка уже беспрерывно сыпались крупные камни. Один из них задел Танино плечо, и она подалась вперёд, загораживая собой тело Бейбарсова. Это было глупо – она не могла защитить его, так как была меньше. Гораздо целесообразнее было закрыть руками собственную голову, так как непосредственно от неё, от Тани Гроттер, сейчас зависело около семи миллиардов жизней и прогноз погоды на улице на ближайшие тысячи лет, но плевать она хотела на целесообразность.

Между тем, обряд требовал завершения. Таня здраво сомневалась, что имитируемая ею церемония хоть в чем-то напоминала то, как это всё должно было выглядеть в исполнении древнегреческих богов, но от души надеялась, что в данном случае важна была не концепция, а сам факт. Ухватив с пола камень с гранью поострее, она распорола себе вторую, необожженную ладонь, и позволила крови накапать на пол – должно было сойти за трепетно любимое богами жертвоприношение. Хоть Таня и не была откормленным бараном или целомудренной девой неписаной красоты, но ритуальное кровопролитие все же с горем пополам состоялось, это сложно было отрицать. Из ключевых пунктов остался последний. Замешкавшись всего на мгновение, Таня наклонилась и, взяв лицо Глеба в свои ладони, легко, нежно коснулась своими потрескавшимися губами его губ. Сердце в этот момент колотилось с бешеной силой в области печени.

Обряд был завершён. Одновременно с тем, как Танины губы оторвались от губ Глеба, кольца на их руках «взорвались» ослепительно-ярким белым светом. Очерчивая ровный круг, в центре которого находились ведьма и бывший некромаг, по земле пробежали и взметнулись сплошной стеной вверх языки пламени. В лицо дыхнуло настолько сильным жаром, что Таня вскинула руку, заслоняясь локтем. За окружающей стеной огня, параллельно той, вверх взметнулись столбы воды. Неизвестно откуда взявшийся вихрь заставил огонь и воду разветвляться и извиваться, переплетаясь между собой, опаляя и заливая вздыбившуюся третьим кругом землю. Ветер гудел в стенах галереи, закручивась смерчами, поднимавшими в воздух камни и грудки земли; вода заливала огонь; земля впитывала воду. Зал заполнял рокот рушащихся сводов и разочарованный рёв Хаоса, грохотали слабеющие удары в медные створки с кольцами-львами. Потолок продолжал осыпаться.

Таня почувствовала, что сознание, наконец-то сжалившись, милостиво покидает её. Она зажмурила глаза, но сквозь веки всё ещё видно было, как полыхают, усмиряя друг друга, древние стихии, чьи силы столько лет были прикованы к кольцам и наконец–то получили свободу. Прижавшись лбом к ледяному, измазанному кровью и грязью лбу Глеба, и все ещё пытаясь заслонить его своим телом от окружающего безумия, Таня успела подумать: «Ну, всё! Больше никакого снега в июне. Ягун с Катей как хотели свадьбу отгуляют… после наших похорон». И после этой, саркастично порадовавшей её мысли, она окончательно отключилась от реальности.

====== Глава 17. Дела минувшие ======

В жизни говорят или слишком много, или слишком мало. Точная доза известна лишь драматургам.

(с) Пьер Данинос

Туман клубился по земле, опутывая ноги, и тянул свои неосязаемые щупальца к запястьям. Вокруг чувствовалась неприятная сырость. Таня сделала неуверенный, пробный шаг вперёд, и где-то под ногами хрустнуло.

«Ветка?» Холодная влажная земля вокруг была усеяна ими вперемешку с иголками и опавшей хвоей. Девушка стояла на небольшом свободном от растительности клочке земли, на который со всех сторон, нависая над ним грозным шатром, наступал густой хвойный лес. Лапы голубых елей растопыривались в свинцовое, закрытое щитом облаков ночное небо, и свет звёзд не проникал сквозь эту черно-фиолетовую массу. Туман, сбиваясь в неопрятные клочья, ползал между стволами елей и сосен, опутывая их и оседая на шершавой, покрытой подтёками густой смолы коре. Темнота безжалостно проглатывала всё, что находилось дальше нескольких метров от растерянно стоявшей на «выгрызенном» кусочке леса девушки.

Таня в смятении топталась на месте, тщетно вглядываясь в темноту между силуэтами стволов и веток и краем сознания удивлялась тому, что совсем не интересуется, что это за место и как она тут оказалась в одной длинной ночной рубашке.

Среди темноты вдруг мелькнул огонёк. Таня настороженно замерла. Лимонно-желтый огонёк мигнул ещё раз и Гроттер пошла в ту сторону: «Всё же лучше, чем продолжать глупо стоять на месте в темноте и переминаться с ноги на ногу!» Ветки захрустели под босыми пятками, иголки то и дело кололи ступни, но Таня не останавливалась, боясь потерять из виду мечущуюся впереди искорку света и стремясь убраться подальше от этого тухлого сырого места. Она продолжала идти, раздвигая белеющими в темноте руками колючие ветки и углубляясь в чащу.

Здешнее ночное небо больше не проглядывалось через вершины елей. Крошечный огонёк маячил уже ближе, петляя в воздухе между тёмными кривыми стволами. Из-за сосны, мимо которой только что прошла Таня, вынырнуло ещё два ярких огонька и, присоединившись к первому, непрерывно кружась, помчались дальше. Тане пришлось ускорить шаг, чтоб поспевать за ними.

Между тем туман сгущался. Он уже поднялся значительно выше и клубился на уровне её груди. «Светлячков» собиралось всё больше, и вот уже десять или двадцать маленьких снопов света, разгоняя мрак, кружились рядом с ней. Туман стал ещё гуще, и Таня почувствовала, что он начал приобретать материальность. Стало трудно продвигаться вперёд. У ведьмы появилось чувство, будто кто-то кинул её барахтаться в чашку с быстро загустевавшим киселём. Она уже еле передвигала ноги. Руки отяжелели и не поднимались на уровень, необходимый для того, чтобы убирать в стороны лапы елей, тыкающиеся в лицо и «хватающие» за волосы. Правый бок заныл в области рёбер. Голову тянуло вниз, словно на шею ей повесили гирю или, по крайней мере, внушительную такую гантелю, и Тане стоило большого труда держать её более или менее прямо. В голове, до этого почти пустующей, начали проскакивать отдельные мысли.

«Куда это меня определили? – недоумевала, но как-то вяло, скорее для проформы, Таня Гроттер. – Эдем? Очень вряд ли, разве что у них там канализацию с ядерными отходами прорвало. Для Тартара что-то уж слишком климат благоприятный, да и не встречает меня никто… Где Харон с Летой? В Чистилище угодила? А вот это уже более вероятно. Так мне и надо! Всю жизнь подсознательно металась от Света к Тьме, а вот теперь и всю смерть буду… Да что за идиотские светлячки?!»

Таня сделала попытку отмахнуться от огонька, мелькающего у неё прямо перед носом и слепящего глаза, но рука не поднялась даже на сантиметр. Таня почувствовала только, как запястье, где-то там, за непроглядным слоем тумана внизу, слабо трепыхнулось и снова безвольно повисло. Левая рука слушалась ещё хуже правой, попытка повернуть шею ничего не дала. Туман обволакивал Танино тело со всех сторон, словно закатывал в бетон. Лимонно-желтые огоньки мелькали перед её глазами всё быстрее и сливались в ярко-жёлтые мерцающие полосы. Тело окончательно налилось свинцом, бок заныл сильнее. Боль была странная, пощипывающе-щекочущая. Вполне терпимая, но раздражающая. В этом месте чувствовалось сильное давление на рёбра.

Ощутимо потеплело: мурашки перестали пробегать вдоль позвоночника под тонкой тканью рубашки. Искры метались так быстро, что за вспышками она уже не различала мрачного силуэта леса, и вскоре переросли в ровный яркий свет, который вдруг стал тускнеть и приобретать красноватый оттенок. Под пальцами ощущалось что-то прохладно-терпкое, сверху накрыла почти неощутимая тяжесть, голова погрузилась во что-то мягкое, затягивающее. В мыслях начали хаотично роиться разные звуки и образы: сначала всё так же вяло и неохотно, но с каждой минутой ускоряя темпы и наполняя её голову, как пустой стакан, в который кто-то невидимый наливает воду из неисчерпаемого графина.

Таня моргнула. Яркий свет, усилившись в несколько крат, тут же ударил по глазам, и она снова старательно заморгала, пытаясь привыкнуть к нему.

Свет приобрёл размытые контуры. После ещё одного последовательного смыкания и размыкания век резкость изображения вернулась, являя собою край висящей на стене деревянной полки с непрозрачными баночками без этикеток или каких-либо других видимых опознавательных знаков. В таинственных глубинах мутного стекла рассеивались яркие солнечные лучи, падающие из высоких окон на ровный ряд застеленных кроватей и тумбочек, отделённых друг от друга сейчас сложенными ширмами. Рамы нескольких окон были приоткрыты, и легкий сквозняк бесцельно блуждал по помещению, от скуки теребя белые занавески и края свисающих с кроватей простыней.

Таня с недоверием смотрела на всё это. Разум выпал в осадок: все его логические умозаключения говорили о том, что сейчас она должна была находиться в одном из трёх мест. И не под одним из этих трёх вариантов не подразумевался школьный магпункт.

Каждая кость в её теле весила по меньшей мере несколько тонн. Таня с трудом повернула голову на подушке. На соседней койке, через проход от неё, недвижимо лежал Бейбарсов, по грудь накрытый одеялом.

Таня с тихим стоном еле-еле поднялась на локте и потянулась к его лежащей поверх одеяла руке. Она плохо контролировала своё тело, поэтому потеряла равновесие и едва не свалилась в проход. Её поймали поперёк груди сухонькие, но на удивление сильные старческие руки.

– Тихо, деточка, не так быстро, – прошуршал голос Ягге, пока та укладывала Таню назад на простыни.

– Но… Но… – пролепетала Таня, сражаясь с не слушающимся её языком. Сознание снова стремительно «уплывало» от неё, и она не смогла даже мысленно сформулировать предложение, только беспомощно поворачивая голову в сторону соседней койки – ничего уже, впрочем, не видя сквозь слипающиеся веки.

– Всё с ним будет в порядке! И с тобой будет – теперь. На вас как на упырях заживает, ей-богу! – услышала она откуда-то издалека очень тёплый, как будто облегчённый смешок. – Спи, Таня. Теперь спи.

Таня повернула голову на другую сторону, потерла щеку о накрахмаленный угол подушки. Хотя она уже, в общем-то, проснулась, открывать глаза и прощаться с остатками сна не хотелось. Она уже начинала забывать, что ей грезилось, но это точно было что-то лёгкое, приятное и по ощущениям бесконечное. В стране Морфея ей было спокойно и хорошо, в это чувство хотелось вцепиться всеми руками, ногами и зубами, и никогда не отпускать.

Но окружающий мир уже бесцеремонно вторгался в её сознание. Солнце, падающее сквозь занавески на кровать, нагрело щеку, и теперь та «горела», словно забытая на сковородке яичница. Нос дразнил резкий запах лечебных трав, а уши – громкие звуки, врывающиеся через открытые окна в помещение магпункта.

Таня замерла в постели, недоверчиво прислушиваясь – настолько она уже успела отвыкнуть от них за несколько морозных недель на острове. За окном чирикал воробей. И если воробьи в экстренном порядке по срочной необходимости не научились жить в Ледниковый период, это могло означать только одно.

«Буян оттаял», – с облегчением поняла Таня. Всё! Больше никаких снегопадов в июне, а заодно июле и августе. Природа вернулась в своё обычное русло, спешно подстраивая погоду за окном под часы сезонов года. Таня плотнее, с удовольствием зажмурила веки, подставляя лицо тёплым лучам солнца, падающим на её кровать. «Получилось всё-таки», – эта мысль приносила уверенность, но не спокойствие. Червячок тревоги шевелился в середине грудной клетки, внушая, что она упустила что-то важное. Таня открыла глаза и, щурясь, скользнула взглядом по складкам одеяла. У неё получилось… Но что?

Таня приподнялась на локтях и с удивлением отметила, что тело практически не болит, если не считать неприятно «ноющий» и чешущийся бок и легкого головокружения. Она подтянула тело вверх, сев в кровати, и чистое, накрахмаленное, как и простыни, одеяло с шуршанием сползло вниз. Ведьма рукой отгребла назад запутанные волосы, заметив при этом, что кто-то надел на неё такую же безупречно свежую ночную рубашку и, поморщившись, коснулась правого бока. Под тканью, примерно на пол ладони ниже груди, нащупывалась тугая бинтовая повязка под которой, судя по непрекращающемуся зуду, сновали костеростки.

«Хм. Я сломала ребра? – нахмурилась Таня. Она не помнила момента, когда это случилось. Воспоминания вообще всплывали неправильно-маленькими фрагментами, всё остальное же тонуло в тумане. Девушка посмотрела на свои руки, ощупала лицо – но много информации о своём физическом состоянии не получила. Если ещё какие-то травмы, ссадины, синяки и были – и что-то подсказывало ей, что точно были – их уже успели залечить. Так что Таня мысленно вернулась к более насущной проблеме.

Она не помнила почти ничего, что происходило с ней в последний час перед тем, как она отключилась в подвалах под школой. С частичной потерей памяти Таня – не считая своего фееричного приключения в параллельном мире – сталкивалась впервые. «Либо это щадящий эффект какого-то зелья Ягге, либо следствие того, что я капитально приложилась обо что-то головой», – оптимистично хмыкнула про себя девушка, что, однако, не заставило червяка беспокойства уняться. Тревога уже звонила во все колокола и колотила во все набаты, до которых могла дотянуться. Таня едва могла усидеть на месте.

Поняв, что напролом идти не прокатит, она сменила тактику и стала медленно, воспоминание за воспоминанием, вытягивать нужную информацию, как терпеливый рыбак, старающийся сохранить интригу размера улова золотых рыбок до конца, медленно вручную вытягивает сети из Лысегорского пруда в полнолуние.

Странные обрывки образов. Она помнила всё чётко до того момента, как зашла в подземную галерею, а затем только вспышки от заклинаний, рушащиеся колонны, снова вспышки, чей-то смех, неразборчивые крики… И ничего, за что можно было бы зацепиться.

Таня разочарованно скрипнула зубами. «Безнадёжно. Как будто мне специально стёрли память! Древнир, ещё несколько минут в том же духе, и стану всерьёз рассматривать этот вариант, который, кстати, тоже особой радости не приносит. Даже думать не хочется, что там могло произойти такого, что учителя или кто там ещё нашли бы необходимым затереть мои воспоминания!» Фыркнув, она резко поднесла руку к лицу, намереваясь провести по нему ладонью – но рука застыла на полпути.

Таня Гроттер, сидя в постели, смотрела на тонкий серебряный обод, обхватывающий основание пальца. Безымянного пальца правой руки. И тут непробиваемая чёрная стена, абсолютно неприступная минуту назад, рухнула в один момент. Волна воспоминаний накрыла Таню, перехватывая дыхание, заставляя холодный мелкий пот выступить на ладонях и лбу. С места в карьер вгоняя в панику.

– А вот этого не надо! Спокойно.

Чья-то ладонь предостерегающе сжала плечо ведьмы за мгновение до того, как паника готова была выплеснуться из её сознания и перейти в действия.

Почти сразу, вместе с чужим прикосновением, Таня ощутила неестественный прилив спокойствия. Мысли перестали плясать безумным хороводом. Она сделала выдох и обернулась.

На кровати слева – с той стороны, в которую она ещё даже не смотрела, почему-то всё время косясь на правую койку, пустующую – широко расставив ноги в вылинявших джинсах, сидел Юрий. На страже Света так же обнаружилась растянутая футболка с изображением (глаза Тани округлились) Германа Дурнева, с многозначительным видом указывающего пальцем на отпечатанные выше кроваво-красные буквы «Поддержим отечественное донорство!» Русая растрёпанная чёлка владельца и активного пользователя футболки падала на устало, даже как-то апатично глядящие на Гроттер серые глаза.

Страж хмыкнул, отвлекая Таню от созерцания зеленоватого и, казалось, ещё более усохшего лица любимого родственника с вовремя не застиранным пятном непонятного происхождения на носу.

– Ну что, я тебя, так сказать, от лица всей небесной канцелярии поздравляю с успехом! – в голосе Юры явственно звучали довольные нотки. – Обряд был проведён верно и кольца Четырёх Стихий полностью освободили магию, что была в них заключена. Природа забрала назад своё. Все живы, Апокалипсис предотвращен – ещё одно спасение грешного мира в твою копилку.

– Все живы? – хрипло переспросила Таня.

Заметив, каким взглядом она оглядывает помещение магпункта, Юра торопливо подтвердил:

– Да! Бейбарсов уже очухался, и ваша целительница его выписала. Конечно, досталось ему не меньше твоего, и то последнее заклятие, что в него угодило… Ягге всё причитала, что минут на десять бы позже его принесли – и всё. Но она его вытащила: у парня закалка хорошая, он привык к подобной магии, и на своей шкуре в том числе. Как очнулся, два дня ещё выхаживала, а потом отпустила. В принудительном порядке, – чуть улыбнулся Юра.

Затем страж вздохнул.

– С Ростовой всё хуже – она ещё не приходила в себя. Но Ягге считает, что явной угрозы для жизни уже нет.

Юрий кивнул головой в сторону. Таня перевела взгляд в указанном направлении и уперлась взглядом в койку неподалеку от входа – единственную из всех коек в магпункте, заслонённую ширмой. Так что саму Ростову Таня не увидела – возможно, и к лучшему. Она была не уверена, что когда-либо вообще захочет её видеть.

Таня отвернулась и, сделав глубокий вдох, провела по лицу ладонями, с силой надавив на него. Значит, всё в порядке. Наташа не убила Глеба, а она не убила Ростову. Теперь, когда ответ на главный вопрос был получен, можно было начать разбирать ворох менее значительных.

– Сколько я здесь?

– Пятый день. Два была в отключке, последние три – просто проспала. Здорово же ты, видно, устала! Сарданапал тут недавно зашёл тебя навестить – так ты, прям не просыпаясь, на другой бок от него отвернулась, натянула на голову одеяло и – я клянусь! – очень чётко пробормотала оттуда: «Отвалите! Я больше не работаю!» Должен сказать, уходил он слегка… смущённым. Зато старушка очень хохотала.

Ведьма застонала.

– Стыд-то какой!

– Ясно, – потерев лоб рукой, хмыкнула девушка. – А как мы здесь вообще оказались – в магпункте, в смысле? Что произошло? Я вспомнила обряд. Потом стихии взбунтовались, всё начало рушиться… Как мы с Глебом выжили? И что с остальными, можно про «все живы» поконкретнее?

Таня подалась вперёд, желая немедленно получить ответы на всё. Юра как раз зевнул и, захваченный потоком вопросов Гроттер в этот ответственный момент, вяло замахал на неё руками.

– Подожди-и!.. – протянул он, делая «потягушеньки». – Что ты такая нетерпеливая? Как я устал!.. Все пять дней ношусь из Тибидохса в Эдем, из Эдема в Прозрачные Сферы, из Прозрачных Сфер в Тибидохс, как рядовой посыльный какой-то. Отчёты-доклады, доклады-отчёты… Поспать нормально не дают! – закончив процедуры потягивания и зевания, пробурчал Юра, виновато косясь на Гроттер. – Кстати, вам с Бейбарсовым Троил свою личную благодарность велел передать.

– Спасибо, – машинально кивнула Таня и с опаской уточнила. – А кто такой Троил?

Юра удивлённо воззрился на неё, а потом махнул рукой.

– А, забудь! Возвращаясь к твоим предыдущим вопросам, если они тебя, конечно, ещё интересуют…

Таня быстро кивнула.

 – О том, что вы в подвалах, и с кем, рассказали привидения – ты ведь их сама за помощью и отослала. Сарданапал с Поклёпом как раз закончили беседовать с твоими прибежавшими к директору с глазами навыкате и всё время перебивающими друг друга друзьями, и все сразу бросились туда. В общем, преподаватели оказались в галерее как раз в самый последний момент. Сарданапал применил какое-то мудреное заклинание замедления времени, и они успели вытащить вас до того, как зал полностью обрушится. Всех шестерых человек, включая магфицеров и приспешника Канцелярии. Мальчиков Кощеева вместе с остальными их коллегами спровадили с острова, как только академик вернулся из магпункта, куда вас принесли. А прелестного Мыколу Тешивголовеколова – так зовут нашего друга из Канцелярии, – успешно переправили конвоем специально присланных Кощеевым де-ментов в Дубодам.

– Вот и отлично, – с мрачной удовлетворённостью кивнула Таня. Она не испытывала больше ни малейшего укола жалости по отношению к лже-магфицеру.

Но была ещё одна вещь – вернее, куча вещей, которых она не понимала. На Юрия хлынула очередная лавина вопросов:

– Откуда ты знал, где будут Наташа и остальные? Как много ты вообще знал? Почему не вмешался в самый нужный момент, но помогал мне раньше? Зачем вернул Глебу магию? И вообще, простите, какого хрена?! – распалилась Таня.

– Какого хрена что? – любознательно уточнил Юрий.

– Какого хрена всё!

Страж вздохнул, критически изучив зло скомкавшую одеяло в пальцах девушку, буравящую его выжидающим взглядом. Затем снова вздохнул, на этот раз более тяжко, очевидно поняв, что отделаться от расспросов не удастся.

– Мне кажется, уж будет проще, если я сразу расскажу, как выглядело происходящее в эти недели со стороны Эдема. Тем более, что мой рассказ включает в себя ответы на все вышеперечисленные вопросы и на ещё три тысячи тех, которые ты задать не успела.

Парень, потеснив ведьму, живо пересел на Танину кровать, сложив ноги по-турецки и при этом в равной степени ничуть не заботясь ни чистотой покрывала, ни грязнотой своих подошв. Таня, скорчив недовольную гримасу, подтянула к себе колени – она терпеть не могла, когда в её личное пространство влезали без спросу, да ещё и без необходимости на то (исключение, пожалуй, можно было сделать для Ваньки с Ягуном, ну и для Бейбарсова – в последнее время). Спихнуть стража пяткой на пол ей помешали только крошечные крупицы уважения, которые у неё ещё остались к Юрию как к представителю вышестоящих инстанций. Оставалось неодобрительно сопеть и слушать.

– Дело было так… В Прозрачных Сферах с, фактически, начала их существования, ведётся строгий контроль и учёт всех артефактов: как тех, что находятся непосредственно в пользовании Эдемом и Тартаром, так и тех, что относятся к миру магов. У нас есть отдел, функция которого заключается в отслеживании перемещений и определении настоящего местонахождения всех артефактов. Если какой-то из них исчезает из нашего поля зрения, им занимаются специальные поисковые группы, причём не только Эдема, но и Тартара, где ведётся точно такой же учёт… Ну, знаешь, контроль баланса сил в мире и всё такое! Для того, чтоб поддерживать этот баланс, надо знать о любых источниках магии, особенно таких мощных, как кольца Четырёх Стихий. Что касается последних, они, разумеется, тоже состояли у нас на учете, так что, ясное дело, мы всё время знали, где находилось каждое из них…

– Так ты всё время знал, где их искать?! – мгновенно рассвирепела Таня.

Значит, этот нахальный мальчишка, будь ему на самом деле хоть триллион лет, преспокойно сидел в сторонке и болтал ногами, пока вся школа на грани паники пыталась выяснить то, что было ему прекрасно известно, и не счёл нужным поделиться этой информацией, рискуя жизнями стольких людей, ставя их под удар! Светлый, леший его за ногу, страж!..

Юра возвел очи к беленому потолку и вздохнул:

– Ну да, трудновато, но сделай над собой усилие, будь любезна… Не перебивай, когда взрослые говорят! Избавь от лекций, я тоже, знаешь ли, не по своей воле молчал! Смирись и слушай дальше.

Таня терпеливо смежила веки, приводя себе очень разумные аргументы в пользу того, что поселиться в Дубодаме до конца жизни за покушение (она не льстила себе мыслью, что ей удастся его прикончить) на светлого стража идея не фонтан.

– Так вот. Все перемещения колец все время находились под нашим контролем. Вернее, перемещения одного из них – кольца Аида. Потому что кольцо Персефоны за историю своего существования как отдельного источника магии пределов Буяна никогда не покидало. Сферы были знакомы с пророчеством о том, что кольца в конце концов проснутся, и каких неутешительных масштабов, – Юра наглядно раскинул в сторону руки на всю ширину, при этом чуть не съездив Тане по лбу, – достигнет всё это дело – тоже. Конечно, стражам и самим Эдему и Тартару грядущий ледниковый период на планете не принёс бы ощутимого вреда, но Свет таким количеством жизней, а Мрак – питающих его эйдосов, пожертвовать не мог, так что, вопреки нашей обычной политике, нам пришлось вмешаться в дела магов.

Таня нетерпеливо цокнула языком.

– Ты перескакиваешь. Вернись к кольцу Аида! Ты начал о нём что-то говорить.

Юра картинно-неодобрительно поджал губы.

– Я и так возвращаюсь, неугомонная девица!.. За историю своего путешествия из рук в руки кольцо Аида не раз сменило хозяев, но, тем не менее, не просыпалось. Да, оно значительно увеличивало силы своих владельцев – силы все, без исключения, тёмные, – но стихии, заключённые внутри, всё так же продолжали их игнорировать. Пока одна крайне противная и злобная, но, вопреки распространённому мнению, не чокнутая старая некромагиня как-то под вечер не решила отправить за кольцом, на поиски которого она положила треть жизни, двух своих учеников. Одним из которых, как ты знаешь, оказался некий юный персонаж Глеб Бейбарсов. Который несколькими часами спустя и коснулся того самого кольца. И вот тут-то и произошёл никем не ожидаемый пассаж: кольцо – не просто кольцо, но и стихии в нём! – наконец-то устроил кандидат на владение им. Но главный, в данном случае неизменный плюс ситуации, заключался в том, что сам Бейбарсов о своей великой чести, как и об истинном значении кольца, тогда понятия не имел. Да и ему на тот момент все мировые проблемы, окромя собственных, были глубоко до… Ну, ты поняла. Он отдал кольцо своей хозяйке…