Текст книги "Таня Гроттер и кольца Четырёх Стихий (СИ)"

Автор книги: Becky Kill

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 33 страниц)

====== Глава 1. Орлы и вороны ======

Огонь и лёд.

Одни твердят, что сгинет мир в огне,

Другие – что во льду;

И миру, часто думается мне,

Погибнуть надо именно в огне.

Но если землю смерть двукратно ждёт,

То без труда я ненависть найду

И так скажу: пусть всё разрушит лёд;

Он, с пламенем в ряду,

Отлично подойдёт.

© Роберт Фрост

Моими устами то и дело глаголет Истина. И такое при этом несёт!..

(с) Народное творчество

БАБАХ!

– Всё, финиш, – спокойно констатировал Ванька Валялкин, созерцая обломки дымящейся деревянной балки, которая только что покинула своё законное место на потолке и теперь валялась прямо на обломках не успевшего разминуться с ней письменного стола. Тангро, который, собственно, и являлся виновником этого события, как ни в чём не бывало носился по комнате и изредка выдавал короткие огненные плевки. Правда, они уже ничего не поджигали, так как все силы крошечного дракончика пошли на методическое обугливание балки с последующим её обвалом.

– Класс! Всегда мечтала пожить под открытым небом! – с иронией сказала Таня, кашляя от пыли. Она стояла чуть дальше Ваньки и торопливо припоминала глобальное восстанавливающее заклинание, которому обучал их Сарданапал на четвёртом курсе.

– Восстановус обломус! – кольцо презрительно чихнуло хиленькой бледной искрой, которая не произвела ровно никакого эффекта. – Нет, Цементус… Закопус?

– Восстановус криворукус! – подсказал Ванька, оборачиваясь к ней. – Девушка, и вы ещё утверждаете, что являетесь магспиранткой? – его васильковые глаза насмешливо прищурились.

– Во-первых, магспирантуру я так и не закончила, благодаря кое-кому. А во-вторых, в этой глуши я умственно деградирую! – фыркнула Таня, пробурчав заклинание. Сверкнула ярко-зелёная искра, и балка вместе со столом тут же починились и встали на место. Обваленная часть крыши, к Таниному приятному удивлению, тоже залаталась.

– Твой дракон – маньяк! – заявила девушка, возобновляя прерванный разговор. – За последнюю неделю он поломал всю мебель, осушил колодец и три раза пытался поджечь дом и мои волосы!

Негодование дочери Леопольда Гроттера было вполне справедливым. За те четыре месяца, что она жила у Ваньки, бросив магспирантуру и перебравшись ради него в лесную глушь, Тангро уже порядком достал её своими ежедневными «развлечениями». Но ещё больше девушку раздражало не столько это, а то, что Валялкина, похоже, совсем не заботила перспектива остаться без дома и, не исключено, без собственной головы. Таню же её тело, хоть и далеко не модельное по её мнению, пока вполне устраивало здоровым и максимально невредимым.

Вот и сейчас вместо того, чтоб попытаться вразумить разошедшегося дракончика, Маечник только весело улыбнулся и, подойдя к Тане, притянул её к себе.

– Ну, он же не виноват в том, что не может контролировать свои врождённые инстинкты, – пожал плечами Ванька. – А я тебя буду любить даже без волос! – лукаво добавил он и, наклонившись, поцеловал негодующую девушку. Тане как-то сразу расхотелось дискутировать дальше. В конце концов, поругаться они всегда успеют.

«Вот свинтус! – восхищённо подумала она, обнимая парня за шею. – Знает же, как меня сбить с толку!»

Тангро радостно носился над их головами, убедившись, что хозяева заняты, и наказывать его никто пока не собирается.

Баб-Ягун прилетел ближе к вечеру. Радостно мерцая своими знаменитыми ушами и пользуясь правами лучшего друга на всю катушку, внук Ягге завалился в дом Тани и Ваньки без приглашения и с кучей грязи на ботинках. Причём, где он нашёл такую грязищу, с учётом того, что всю дорогу Ягун летел на своём очередном новеньком скоростном пылесосике «приятного» фосфорически-зелёного цвета, так и осталось загадкой.

– Вот! Видали когда-нибудь такого красавца? И правильно, не видали, потому что это самый настоящий эксклюзивнейший эксклюзив – весь в меня! – с порога затарахтел играющий комментатор, присаживаясь на корточки и ласково хлопая хромированный бок своего алюминиево-пластмассового друга. – Самая последняя модель, причём, взываю к вашему презренному вниманию, не только в переносном, но и в прямом смысле! Я его прямо из-под носа у какой-то трёхсотлетней ведуньи, увлекающейся скоростными полётами без правил, в одном замечательном магвазинчике на Лысой Горе увёл! – похвастался он. – Правда, потом пришлось четыре дня ходить с рогами на башке и босиком – кроссовки на копыта так и не налезли, – а ещё блеять жутко хотелось, пока бабуся не придумала, как отвести проклятие. Мстительная попалась старушка, – Ягун задумчиво хмыкнул. – Зато Катьке понравилось! Она говорит, что в эти четыре дня я как нельзя лучше внешне передавал моё внутреннее «я», – лицо внука Ягге расплылось в широкой улыбке.

«Ага. Значит ты, попросту говоря, козлом был!» – про себя хихикнула Таня, мимоходом отмечая, что Ягуша заметно похудел – кажется, Лоткова за него конкретно взялась. «Ну и хорошо, давно пора!» – одобрительно подумала рыжеволосая ведьма и, равнодушно покосившись на пылесос, пошла ставить чайник на огонь – самовар на прошлой неделе вдребезги разнёс Тангро, не вписавшийся на лету в поворот. Современные чудеса техники, ломающиеся на третьей неделе эксплуатации, а у Ягуна уже на первой, её мало интересовали. К тому же, это был уже третий его новый пылесос за месяц. И каждый он упорно прилетал им демонстрировать.

Ванька и нерадивый внук Ягге обменялись рукопожатиями.

– Блин, Ягун, ты бы хоть предупреждал, что залетишь! – возмутился Маечник, хотя по его светящейся физиономии было отлично видно, что он ужасно рад видеть друга. – А если бы я сейчас гарпий лечил? Они, когда больные, жутко нервные! Хоть представляешь, что бы они с тобой сделали, или все уроки Тарараха из твоей буйной головы уже выдуло? – улыбнулся он.

– Подчистую! – ничуть не обидевшись, чистосердечно признался играющий комментатор, плюхаясь в единственное кресло в комнате и закидывая ноги в туго зашнурованных кроссовках на край стола. Поймав брошенный на него Таней взгляд, Ягун виновато моргнул и украдкой счистил комьями отваливающуюся от подошвы на столешницу грязь заклинанием. – А фантазия у меня неразвитая! Вот такая вот прискорбнейшая недоработка в моём проекте: родители не доглядели, Магздрав не озаботился! – как ни в чём не бывало продолжил развивать тему он.

Ванька недоверчиво хмыкнул. Уж кто-кто, а Ягун недостатком творческого полушария, по его мнению, точно не страдал.

– А вообще, я же к вам не просто так, мамочка моя бабуся! – тут Баб-Ягун резко подскочил со своего места и принял шутливо-официальный вид. Но за этой клоунадой всё-таки заметно было, что он волнуется.

Таня, не ожидавшая такого резкого движения, тихо ойкнула. «Вот блин, точно нервы лечить надо! Скоро от каждого шороха буду в шкаф прятаться», – раздосадовано подумала девушка, поспешно опуская чашки на ещё пару секунд назад прислуживающий подставкой для ботинок, а ранее проломленный упавшей балкой многострадальный стол. Причём, что-то весьма смутно подсказало ей, что на этом неприятности вышеупомянутого предмета мебели ещё не кончились.

Тем временем Ягун, прокашлявшись и картинно поправив невидимый миру галстук на шее, извлёк из внутреннего кармана своего полётного комбинезона четыре конверта.

– Уважаемые выпускники! Нынче в Тибидохсе, на острове Буяне, состоится… Э-э… Короче, замучился я всем подряд это уже декламировать. Я вам, натурально, не граммофон! Читайте сами, а? – взмолился играющий комментатор, с видом только что сбежавшей от Отелло Дездемоны хватаясь за «севшее» горло и вручая друзьям по пригласительному. Таня мельком глянула на разноцветную карточку – встреча выпускников должна была состояться через два дня и продлиться трое суток. Ничего нового. Близилась очередная годовщина выпускного, и они с Ванькой давно ждали объявления традиционного слёта.

Но сердце Гроттер мгновенно наполнилось предвкушением и радостью. Ей захотелось сейчас же, не дожидаясь срока, бежать, хватать контрабас и мчаться на полной скорости на Буян. Она уже мысленно прикидывала, за сколько её контрабас сможет долететь до Тибидохса с максимальной скоростью и попутным ветром, когда из мечтательного состояния её вывел голос Ваньки, стоящего в шаге от неё.

– А это что за конверты? – с любопытством спросил он, разглядывая оставшиеся в руках у друга два других письма.

По выражению Ягуна сразу стало ясно, что это-то как раз и была главная причина его визита. Не забыв выдержать эффектную паузу, играющий комментатор протянул им оставшиеся письма.

Таня заинтригованно взяла своё и, распечатав, углубилась в чтение аккуратного женского почерка, выведенного на новенькой, перевязанной нежно-фиалковой лентой бересте. Девушка почувствовала, как её рот сам собой открывается. С той стороны, где стоял Ванька, послышался изумлённый вздох.

– О Древнир, ты женишься?!

– Ну, как бы, вот, да, – скромно подтвердил друг, застенчиво мигая ушами.

– Это же просто здорово! Я… Поздравляю! – всё было так неожиданно, что Таня не знала даже, что сказать. Конечно, они с Ванькой не раз в последнее время шутили, что Лоткова, в конце концов, в ближайшие полгода притащит непутёвого Ягунчика под венец, но чтоб так скоро! И всё-таки она была искренне счастлива за лучшего друга, и, когда прошёл первый информационный шок, они вместе с Ванькой наперебой кинулись с энтузиазмом поздравлять Ягуна.

– Да ладно вам, ребят! И вы туда же? Мне бабуся с Сарданапалом и так уже все кости переломали, а Тарараху я вообще неделю говорить боялся! Думал, он меня раздавит. Да только он всё равно узнал, и я потом у бабуси в магпункте с повреждением двух рёбер сутки провалялся. Я же так до свадьбы не доживу, мамочка моя бабуся! – запаниковал Баб-Ягун, отбрыкиваясь от навалившихся на него Тани и Маечника, которые всё никак не могли уняться.

– Когда свадьба-то? – забыв про бересту с датой в руках, поинтересовался Ванька, наконец отпуская новоявленного жениха и привычным жестом, не глядя, ловя за хвост вознамерившегося поиграть в пожарника с Ягуновым пылесосом Тангро. Дракончик, весьма неохотно, но всё же залез в свою противопожарную сумку, и через минуту оттуда уже доносилось тихое похрапывание.

– А, через неделю! – отмахнулся играющий комментатор. Он вообще не понимал всей суматохи, поднятой вокруг их с Катей свадьбы. Ну, расписались и расписались, чего ещё надо? Но, судя по всему, Лоткова была с таким вариантом категорически не согласна, непременно желая провести свадьбу по традиционному для магов обряду Древнира. И, что самое страшное, его любимая бабуся – последняя надежда и опора внука – была полностью солидарна с невесткой. Так что отмазаться от пышного банкета, богатырей-вышибал в смокингах и слёз умиления растроганного академика Черноморова не представлялось никакой возможности, что слегка омрачало настроение жениха.

– Хм, – задумчиво протянула Таня, снова, для подтверждения своей догадки, ознакомляясь с пригласительным на встречу выпускников. – Но если встреча назначена на послезавтра и продлится три дня, то получается…

– …Как раз до дня свадьбы, тютелька в тютельку, мамочка моя бабуся! – радостно закончил за подругу вечно неунывающий комментатор, беря одну из принесённых ею чашек и отпивая из неё. Чай приятно пах мятой, ромашкой и ещё какой-то лесной травой, название которой Баб-Ягуну даже в страшном сне привидеться не могло, так как состояло оно из сорока восьми согласных букв и всего двух ударных гласных – у лешаков, подаривших Ваньке этот сбор, был не особо мелодичный язык и ещё более не особо хорошо с фантазией. Впрочем, на вкус чая названия его составляющих, слава Древниру, не влияли.

– Это Катя придумала свадьбу со встречей объединить, – поведал внук Ягге. – Ну, вроде как, всем хорошо: чего два раза туда-сюда народу мотаться, чешую в своих любимых пылесосиках переводить? А чешуя, она, между прочим, нынче в дефиците – русалки опять бойкот объявили и линять отказываются! Говорят, это Милюля всех подговорила, чтоб Поклёп не смог на международную конференцию по вопросу о практическом зомбировании от неё улететь… – тут Ягун спохватился, что несколько отклонился от темы, и затарахтел. – Ой, пардон, опять мой язык заводит меня за дальние леса, за высокие горы – к вам, други мои, в гости. Вот уж не понимаю, как вы тут живёте? Ладно ты, Маечник, мой скудный разум уже давно оставил тщетные попытки построить к твоему вербальный мост взаиморазумения, но вот на твоём, Танька, месте, я бы уже сбежал куда-нибудь в хищные лапы цивилизации и попросил спрятать от этого лесного аборигена! – играющий комментатор обвиняюще ткнул пальцем в сторону Ваньки.

– Ягун! Давай к делу поближе, – улыбнулась Гроттер. Она отлично помнила, что если вовремя не перекрыть словесный фонтан Баб-Ягуна, то так можно было и до ночи говорить о русалках, пылесосиках и новых розовых майках Тарараха, к которым питекантроп, как выяснилось недавно, питал глубокую симпатию.

– Ага-ага, ну так вот, – продолжил Ягун, даже не утруждаясь такими мелочами, как смена интонации и делание паузы хотя бы между отдельными предложениями, не говоря уже о словах. – Короче: даёшь молодёжи две недели на Буяне! Надеюсь, после нашей с Катюхой свадьбы людям ещё будет, откуда улетать, а то остров-то наш приезд и не пережить может!

Таня экстренно состыковывала в мозгу полученную информацию. «Ни лешего не поняла, – подумала малютка Гроттер, краем уха слушая ещё продолжающего болтать Ягуна. – Он что, издевается?». Ванька тоже, судя по всему, был заинтересован тем же вопросом, потому что подошёл к Ягуну и заботливо приложил тыльную сторону ладони ко лбу жениха.

– Тань, похоже, у нас тут тяжёлый случай! – весело обратился Маечник к Тане. – Свадебный бред. Путает дни, даты и совсем считать разучился. Вот уже, четыре дня от двух недель отличить не может!

– Ничего подобного, сами бредите! – возмутился играющий комментатор, стряхивая руку друга. – Совсем народ от жизни отстал, мамочка моя бабуся! Там у нас дела творятся, а вы даже не в курсе! Вот смотрите, – и он стал для наглядности загибать пальцы, – через два дня мы все летим в Тиб, на встречу. Бузим там три дня, потом ещё два дня свадьбы – это уже неделя получается, – ну, а всю следующую неделю мы никуда улететь всё равно не сможем, – закончил внук Ягге, расплываясь в улыбке, за которую готов был удавиться от зависти не безызвестный Чеширский кот, который, к слову, сейчас жил в кабинете ректора Магфорда и из-за постоянных туманов страдал от приступов глубокой депрессии.

– То есть, как не сможем? С какой это радости? – подозрительно поинтересовалась Таня, недоверчиво косясь на Ягуна.

– А вот так! – развёл тот руками. – Не сможем – и всё. Мне бабуся по секрету сказала, – Таня и Ванька, не удержавшись, одновременно подняли глаза к потолку, – что Сарданапалу из Магщества Продрыглых Магиций пришёл приказ заблокировать на это время Грааль Гардарику, никого не впускать и не выпускать с острова. Вроде как, Кощеев собирается переправлять куда-то какие-то свои артефакты и боится, что кто-то из наших захочет их спереть.

– Бред! – пожала плечами Таня. – Зачем кому-то сдались его побрякушки? Да и при чём тут именно Тибидохс? Что, других конкурентов по сбору артефактов Кощеев не нашёл?

– А леший его знает! Но в письме Сарданапалу он, конечно, не заявил, что лично академик сядет ночью на летающую швабру, спёртую из антикварной коллекции самой доброй тёти Пуппера, наденет шапку-ушанку с прорезями для глаз и вместе со всем преподавательским составом дружно отправится грабить пикирующий гроб Бессмертника с эксклюзивной отделкой от Трупуса Оживило. Бессмертник деликатно изъяснил, что «данные меры предосторожности приняты исключительно в целях безопасности самих учеников». Дескать, вылетит кто случайно за Гардарику, на пикирующий гроб наткнётся, а там глядишь, магфицеры не разберутся и из сглаздаматов палить начнут…

– Не нравится мне это как-то… – задумчиво протянул Ванька, внимательно слушавший друга. – Да и Таня права: зачем такие предосторожности именно по отношению к Буяну?

– Э-э… Тут вот какое дело, – замялся Ягун. – Вроде как, такие меры не только к острову приняли.

Тут внук Ягге плотно сжал губы и сделал большие невинные глаза. Догадливая Таня сразу поняла, в чём дело: старая богиня как всегда не доверяла своему чрезмерно болтливому внуку и стянула с него клятву Разрази Громусом. Но недаром Ягун с Танькой учились в магспирантуре! И хоть Таня и бросила Тибидохс, но всё-таки основные знания она усвоила раз и навсегда – в частности, истину, заключающуюся в том, что лазейка в магических клятвах есть всегда, надо только её найти. Главное – соблюдать все меры предосторожности, потому что пепел, как известно, не срастается.

Поэтому малютка Гроттер, обменявшись понимающими взглядами с внуком Ягге, с крайне беззаботным видом отвернулась от него к Ваньке и рассеянно поинтересовалась у него:

– А ты уже знаешь, как обойти можно, мм?

Ванька удивлённо взметнул вверх светлые брови. Иногда он совсем, к сожалению, переставал понимать свою девушку. Валялкин уже собирался уточнить у Тани, что она имела в виду, но Гроттер быстро приложила палец к его губам. Маечник, прищурившись, перевёл взгляд с беззаботной Тани на рассеянного Баб-Ягуна, которого вдруг очень заинтересовал их многострадальный стол. И тут до Ваньки, наконец, дошло, что его друзья просто решили в очередной раз одурачить Разрази Громус, и теперь старательно пудрят заклинанию мозги.

Тем временем, с противоположного угла комнаты грустным осликом отозвался Ягун, в свою очередь, адресуя своё высказывание всё тому же предмету мебели.

– Не-а. Бабуся на этот раз все лазейки перекрыла. Я читал клятву, как монолог в театре одного актёра, со свитка длинной в два метра!

Таня заинтересовалась. Наверняка там действительно было что-то важное, если Ягге в этот раз так перестраховалась. Хотя, зная Ягуна, надёжнее было бы ей вообще ничего ему не рассказывать.

Она уже прикидывала разные варианты одурачивания Громуса. Несколько решений пришло мгновенно, но Таня понимала, что если бы всё было так просто, Баб-Ягун бы уже певчей птичкой щебетал все Тибидохские секреты в алфавитном порядке. Поэтому варианты с элементарным подзеркаливанием или изложением информации в письменном виде сразу отправились в ментальную корзину. Правда, можно было ещё попробовать, как в прошлый раз (Таня ещё в магспирантуре училась): тогда Ягун выкрутился, рассказав всю интересующую девушку информацию стулу.

Гроттер, не оборачиваясь к играющему комментатору, в смутной надежде поинтересовалась насчёт такого варианта, но Ягун только помотал головой.

– Не прокатит. Это-то бабуся как раз в первую очередь и предусмотрела – помнила же, на чём в прошлый раз прогадала. Хотя, как вариант, можно на всякий случай и подстраховаться, – Баб-Ягун задумчиво покосился на стоящий перед ним письменный стол, на нелёгкую долю которого за один день выпало больше, чем за всю жизнь досталось его деревянным собратьям. Да, предчувствие Таню не обмануло.

Таня, прикусив губу, задумалась. Похоже, в виде исключения, Ягге придумала клятву, к которой ни с какой стороны не подкопаешься, если уж и Ягун это признал. Но когда это Гроттеры отступали?

– А если аналогию провести? С воронами там, например? – невинным голосом поинтересовалась девушка одновременно у всех и ни у кого, беря чашку с уже остывшим чаем и делая небольшой глоток.

– Вороны? – задумался Ягун, и на его лице постепенно начало проступать ликование – похоже, такой лазейки мудрая богиня предусмотреть не смогла. Но комментатор всё равно решил на всякий случай перестраховаться, поэтому, дальнейшие слова он адресовал уже стоящему рядом с ним письменному столу.

– Вороны, они, брат Стол, птички интересные… Только вообрази: вороны натаскивают себе в гнёзда всякой блестящей фигни и никого к ней не подпускают. А вот если ворону что-то напугает, то она хватает свои побрякушки в клюв и тихо сматывается со старого гнезда, делая себе новое где-нибудь подальше.

– А что может напугать ворону, а, Ванька? – сгорая от любопытства, вопросила Таня, продолжая демонстративно «не видеть» и «не слышать» увлечённого беседой со своим лучшим давним другом, дубовым столом, Баб-Ягуна.

Ванька, в свою очередь так же не замечающий болтливого соседа, проникновенно начал объяснять своей девушке:

– Вот ты, Танька, уже почти полгода со мной живёшь, а до сих пор ничего в животных не понимаешь! А ещё ученица Тарараха! Ну как так, а? Вот даже эти вороны: разве не понятно – орлов они боятся.

– Ах, кстати, всё хотел тебе рассказать! – оживлённо «вспомнил» на другом конце комнаты неунывающий комментатор. – Знаю я тут, брат Стол, одну ворону из Магщества. Она вообще, так сказать, птичка пугливая, но особенно боится наша ворона одного такого горбатого, – Ягун выразительно кашлянул, – орла из канцелярии Мрака.

«Тоже мне, орла нашёл! Это Лигул-то орёл? Скорее уж козёл, причём натуральный!» – фыркнула Таня и переглянулась с Ванькой. Воспоминания об этом карлике оба питали самые «душевные», как, впрочем, и все обитатели Тибидохса, имевшие счастье познакомиться с Лигулом как лично, так и в не весьма лестном пересказе школьных сплетниц. И упоминание его очень насторожило обоих.

– М-м… – неопределённо промычала малютка Гроттер, прикидывая, не будет ли её следующий вопрос слишком рискованным. В конце концов, мудрая древнерусская пословица настоятельно рекомендует: «Играй, да не заигрывайся!». А пословицы на пустом месте никогда ещё не возникали. Но Таня всё-таки решила испытать судьбу – слишком сильным оказалось мучившее её любопытство.

Ведьма приблизилась вплотную к Ваньке и, положив ему руки на плечи, лукаво заглянула в васильковые глаза, таким образом максимально давая понять Разрази Громусу, что чихать она хотела на Ягуна с его тайнами.

Маечник встретился взглядом со светло-зелёными, «яблочного» цвета глазами и мгновенно пожалел, что на свете существует такой мешающий фактор, как Баб-Ягун. Ему резко захотелось сейчас оказаться с Таней наедине, и вообще желательно где-нибудь, где не будет ни одной живой души, кроме них двоих. Но, несмотря на смутные надежды Ваньки, Ягун не провалился сквозь землю и не вспомнил, что ему срочно надо на Лысую Гору за новой щёткой для пылесоса и обручальными кольцами. Так что Маечник только вздохнул и легко погладил Таню пальцем по щеке. И тихо порадовался, что клятве не известно ровным счётом ничего о подробностях жизни ворон и орлов. В противном случае, вместо его друзей на полу сейчас бы уже дымились две скорбных кучки пепла, потому что такого, что эти двое уже успели наплести, Валялкин не нашёл бы ни в одном самом бестолковом лопухоидном справочнике о мире животных.

В это время Таня продолжала допрос, стараясь сделать тон как можно безразличнее и даже случайно не глядя в сторону внука старой богини.

– Эй, Ванька! А зачем орлу вдруг могут понадобиться побрякушки вороны? У него вроде бы и так такого добра – лопатой греби, экскаватором помогай! Что он с ними делать-то будет?

– Что говоришь, мой дорогой Стол? А-а, вот и пробел в твоём образовании! Давай я расскажу тебе немного про бижутерию, – оживился Баб-Ягун, наклоняясь к укоризненно отсвечивающей ему в свете лампы столешнице и любовно опираясь на неё локтями. – Побрякушки, они, брат, штука классная. Но, конечно, орлам вороньи вещи не нужны – слишком бесполезные. А вот если у вороны случайно обнаружится, скажем, инкрустированный брильянтами автомат Калашникова без предохранителя, тогда, мамочка моя бабуся, уже совсем другая ботва начинается! – и Ягун многозначительно хмыкнул.

У Ваньки приподнялась бровь, а Таня чуть не повернулась к внуку Ягге, тем самым отправив их обоих на бесплатную экскурсию в один конец по достопримечательностям Тартара.

Гроттер почувствовала, как атмосфера в комнате наэлектризовалась, и с содроганием поняла, что заклинание уже начало подозревать, что его элементарно водят за нос. Надо было срочно закругляться. Очевидно, Ягун тоже это понял, так как, громко откашлявшись, встал и проникновенно обратился к столу.

– Вот такие дела творятся в нашем зоопарке, брат мой Стол! А ты пылишься тут и ничего не знаешь. Но я поведал тебе всё, что мне было известно, а потому прощай, брат мой Стол, и подумай над моими мудрыми словами на досуге!

Тепло распрощавшись со своим «братом» и даже предприняв попытку обнять его напоследок, Баб-Ягун повернулся к Ваньке с Таней и приятно удивился.

– О, ребят, вы уже вернулись! Когда это?

– Да буквально только что! – невинно хлопая ресницами, хором заверили друзья.

– Но вы же ничего не слышали, правда? – озаботился играющий комментатор, а по совместительству и новоиспечённый жених первой красавицы Тибидохса.

– Да ты что? Нет, конечно! – заверила его малютка Гроттер. – Мы с Ванькой вообще ворон обсуждали. Жутко интересная тема! Так увлеклись, что даже тебя не заметили. Правда? – ведьма, обворожительно улыбнувшись, повернулась к Маечнику.

– Чистая правда! – расплываясь в ответной улыбке, подтвердил Ванька и, наклонившись, быстро поцеловал Таню.

– Ой, нет, я вас умоляю! – золотой рыбкой взмолился Ягун. – Подождите с этим пока я умотаю! Кстати, я сделаю это прямо сейчас, – добавил внук Ягге, озабоченно взглянув на магические часы, встроенные в панель на его пылесосе. – А то мне ещё половину нашего курса облететь надо.

Баб-Ягун покосился на сгущающиеся за окном летние сумерки и обречённо вздохнул. Конечно, он мог остаться у друзей на ночь, но прекрасно понимал, что:

пункт А: Ему явно светит спать на полу, за неимением у Ваньки и Тани апартаментов для гостей.

пункт Б: У них наверняка есть свои заботы, кроме как заниматься обслуживанием Ягунчика.

пункт В: Катька точно убьёт его, если он не вернётся до завтрашнего вечера, как божился ей перед отлётом, и опоздает на репетицию свадьбы. А если Ягун останется ночевать, то к этому времени явно не успеет.

Поэтому он быстро распрощался с Маечником и Таней, завёл пылесос и через десять минут уже находился где-то на полпути к Красноярску, где ему ещё предстояло обрадовать в десятом часу вечера своим залётом через распахнутое окно спальни Лизу Зализину, которой как раз в это время снился сон о том, как они с Глебушкой и Ванечкой живьём закапывают вампирюгу Гроттер на Тибидохском кладбище.

Сразу после отлёта Баб-Ягуна Таня вышла на крыльцо с чашкой свежезаваренного травяного чая. Уже окончательно стемнело, и прохладный вечерний ветер теребил на ветру её медно-рыжие курчавые волосы. Откуда-то из леса доносились скрип лешаков и плеск русалок в ближайшем болоте. В кронах тёмных деревьев слышался еле уловимый шорох – птицы укладывались на ночь в своих гнёздах. Где-то в траве, возле самого крыльца, где стояла девушка, проснулся и начал стрекотать сверчок.

Лес жил своей жизнью – жизнью, в которой ей, Тане Гроттер, отводилось очень мало места. Порой Таня чувствовала себя чужой в этой жизни. Да, ей очень нравился Иртыш, нравились его обитатели, нравилось вместе с Ванькой лечить различных забавных зверей. Причём, попадались даже такие, о которых она ни разу не слышала. И именно в такие моменты Таня как никто понимала Ваньку – опыт, полученный здесь, не смогла бы заменить ни одна магспирантура мира. Ведьме было хорошо, легко и радостно на душе среди старого, но всё ещё живущего бурной жизнью леса. Но всё же… Всё же…

«Нет, не моё это всё! – в который раз убеждалась Таня, неизменно возвращаясь к этим мыслям каждый день, когда перепадала свободная минутка. – Я здесь как на экскурсии! Всё красиво, замечательно, и все, вроде бы, рады, но ты знаешь, что вот сейчас экскурсовод проведёт тебя по последнему залу и, пожелав приятного дня, укажет направление выхода».

Это сравнение как нельзя лучше отражало её чувства. Сколько не старалась, Таня не могла отделаться от постоянного ощущения, что всё, находящееся вокруг неё – не навсегда. Что вот-вот придёт дяденька экскурсовод и попросит удалиться из закрывающегося музея. Только вот этим дяденькой, а вернее, тётенькой, будет она сама. «Посмотрели, детки, ручками потрогали, на стульчиках посидели? А теперь пора домой!».

«Домой». Сколько бы Таня не убеждала себя, что теперь её дом здесь, рядом с Ванькой, её любимым, вихрастым Ванькой, который старался сделать всё для того, чтоб она ни в чём не нуждалась и жила счастливо, но сердце, этот вечный враг женщин, упрямо твердило, что маленькой двухкомнатной избушке на Иртыше никогда не суждено будет называться её домом. Гроттер злилась на себя, загоняла мысли в угол, но они всё равно возвращались каждый раз, когда Ванька, уходя лечить лесных гарпий или лешаков, оставлял её одну. Как-то Таня от безысходности даже попробовала поговорить об этом с домовым.

Правда, Прохор, который был уже весьма преклонных лет даже по меркам нежити, пару месяцев назад объявил, что уходит на покой и жаждет провести свою старость где-нибудь в тихом и уединённом месте, где нет грязных котлов и разнесённых вдребезги самоваров. Это оказалось ещё одним его заскоком, потому что домовые, как правило, не любят менять место жительства (за исключением случаев, когда предыдущее было уничтожено). Но свято место, как говорится, пусто не бывает. А с таким хозяином, как Валялкин, который настолько обожал всяких магических существ, что чуть ли не всю работу за домового сам делал, у них всего через неделю уже объявился другой помощник, не упустивший случая занять выгодную вакансию. Нового домового звали Афанасий, и характер у него был довольно скверный, но всё-таки добрый. Этим Афанасий чем-то смутно напоминал Тане её деда, Феофила, и по этой причине рыжеволосая ведьма прониклась к домовому глубокой симпатией. Нафане – как называла его Гроттер, вспоминая старый советский мультик про домового, который как-то раз, в возрасте семи лет, халявно смотрела в гостиной Дурневых, пока семейство отдыхало в аквапарке, – новая хозяйка тоже нравилась, хоть он и отказывался это открыто признавать. С ворчанием выслушав ведьму, домовой, помнится, ответил: «А ты, хозяйка, не терзай себя. Подожди ещё месяцок-другой, к себе поприслушивайся, к ощущениям своим. Слетай в этот ваш Тиби Охс, или как его? А там глядишь, всё и прояснится. Если действительно дорого тебе всё это, – тут домовой широким жестом обвёл рукой избушку и дворик за окном с виднеющейся в паре шагов опушкой леса, – душа назад позовёт. А если не позовёт, там уж сама делай выводы».

Таня усмехнулась, вспоминая этот совет. Самой делать выводы… Принимать решения… Как раз это у неё упорно и не получалось, если только решение не требовалось немедленно, сию секунду, и от него напрямую не зависела как минимум судьба одного мира. Как только же ей предоставлялось вольное неограниченное время на раздумья, способность мыслить быстро, конкретно, чётко и бескомпромиссно проваливалась к Чуме. Последние несколько лет она только и металась от одного решения к другому, пыталась найти компромисс, мучилась. Виновато ли в этом было слияние сознаний с её во многом по характеру противоположным ей двойником Таньей, так и норовившим в первое время «перетянуть одеяло на свою сторону», или же она сама – факт оставался фактом. Даже сейчас, когда, казалось бы, всё было уже решено, и пути назад не было, она всё равно, всё ещё пыталась что-то прояснить, за что-то зацепиться, вернуться назад. А для чего? На этот вопрос даже у самой Тани не было однозначного ответа.