Текст книги "Таня Гроттер и кольца Четырёх Стихий (СИ)"

Автор книги: Becky Kill

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 33 страниц)

На стуле рядом с кроватью, спиной ко входу, сидел Глеб Бейбарсов. Подавшись вперёд, он тоже разглядывал лицо Ростовой. Таня заметила, что его рука держала её ладонь, и Глеб, скорее всего, неосознанно, водил большим пальцем по её бледным костяшкам, иногда сильнее сжимая их и отпуская. Трудно было сказать, сколько он уже сидел так, но темные джинсы и футболка бывшего некромага явно давали понять, что высматривала его на празднике внизу Таня совершенно напрасно – он наверняка там и не появлялся.

Оперевшись плечом о дверной косяк, Таня негромко постучала по дереву. Глеб обернулся к ней через плечо. Удивленным встречей он не выглядел.

– Поговорим? – негромко предложила Таня.

Бейбарсов со вздохом кивнул, наблюдая, как ведьма заходит с другой стороны койки Ростовой и садится на соседнюю. Таня, не сдержавшись, улыбнулась – едва-едва, потому что, провожая её взглядом, Глеб щурился: как будто ехидно или подозрительно, но на самом деле просто потому, что свет бил ему прямо в глаза.

– Как она?

Глеб пожал плечами.

– Плохо и стабильно.

– Никогда не был согласен с тем, о чем мяукала Склепова: ты умеешь выбирать одежду, – без перехода сообщил он, всё ещё её разглядывая.

– Но разве тебе не понравилось бы больше, надень я какое-нибудь жутко красивое платье? – с любопытством протянула Таня.

Бейбарсов снова пожал плечами и спокойно ответил:

– Понравилось бы, не будь ты так хороша в том, что на тебе сейчас.

Таня усмехнулась.

– Спасибо.

Аккуратно прислушиваясь к себе, она отметила, что ей нравится, что ему нравится. Но при этом её так и подмывало попросить его перестать трогать Наташу Ростову, так как это обстоятельство её отвлекало. Бейбарсов, разумеется, не мог этого не понимать, но руку той не отпускал. Не исключено, что назло. Так что Таня предпочитала игнорировать этот факт, дабы спасти руины нервной системы хотя бы для душевного музея.

– Она тебе не нравится? – вдруг спросил Глеб, кивая на некромагиню.

Брови Тани выгнулись вверх: вопрос, по её мнению, был как минимум странным, учитывая все недавние события… Если бы это был вопрос, конечно. Но Бейбарсов как обычно утверждал – дурацкая, безмерно раздражающая её привычка ещё со времён Бейбарсова-некромага, но подло подкупающая своей уверенностью.

– Это потому, что я взял её за руку?

– Это потому, что несколько дней назад она почти прикончила нас обоих и едва не открыла Жуткие Ворота.

«…А теперь ты держишь её за ручку», – мысленно добавила Таня.

– Она не виновата, – негромко произнёс он, отпуская руку некромагини и откидываясь на спинку стула.

Брови Тани поднялись ещё выше.

– Разве?

– Я знал Наташу довольно долго и достаточно хорошо. Она совсем не такой человек, какой мы её видели, Таня.

– Ну да, люди меняются. Характеры портятся. Так бывает, если предавать друзей и бросать их в ямы к голодным мертвякам, например, – вовремя прикусить наточенный с детства язык великовозрастной Гроттер в очередной раз не удалось.

Бейбарсов тяжело посмотрел на неё.

– Зачем ты сюда пришла, Таня? – вкрадчиво-холодно поинтересовался он. – Зачем ты пришла, если ты меня не слушаешь?

Таня вздохнула.

– Ладно. Что там про Ростову? – если Бейбарсов хотел заходить настолько издалека, что ж, флаг ему в руки.

– «Ростову», – Глеб фыркнул. – Это даже не её фамилия! К тому времени, как мы познакомились, свою настоящую фамилию она не помнила – слишком маленькая была, когда старуха её забрала. Только первую букву знала – «Р». Вот Лена её и прозвала Наташей Ростовой – это из книжки какой-то, вроде как знаменитой. Лена эту книжку как раз читала, когда Хозяйка её утащила.

Бейбарсов потёр пальцами переносицу.

– Слушай… Я хочу, чтоб ты поняла. Наташе досталось больше, чем нам всем, но к моменту нашей встречи она была настолько адекватным человеком, насколько это было возможно при данных условиях: без планов на мировое господство или чего-то в этом больном духе. И такой она и оставалась до самого конца своего «обучения». Не могу сказать точно, что было после, но могу предположить. Её магические силы никуда не делись, и некромагом она так и осталась – хоть и слабым, так как силы старухи на неё не поделились, а без них мы, вообще-то, не блистали, – усмехнулся парень. – Скорее всего, она отлеживалась в какой-нибудь глуши продолжительное время, пока не привыкла и не перестала бояться людей. Потом перебралась в город или на Лысую гору. Нашла работу – Сарданапал ведь говорил, она специализируется на артефактах. Он поэтому её и пригласил – хотя, скорее всего, она сама ему навязалась. В любом случае, судя по всему, она жила получше, чем мы до смерти старухи и передачи Дара. Но всё полетело к Чуме, когда Дар у нас забрали.

По щекам Глеба прокатились желваки, и он ладонью провёл по жёстким чёрным волосам, от чего те замялись в разные стороны. Таня переплела пальцы и сунула ладони между коленей – подлые руки так и тянулись через кровать пригладить бардак на голове бывшего некромага. Спустя какое-то время Глеб раздраженно мотнул головой, вполне справившись с этой задачей сам.

– Никогда не вникал во все тонкости передачи Дара (мне это светило ещё не скоро), но то, что мне доподлинно известно: высвободившиеся силы сами ищут себе хозяина, наиболее подходящего им, если только их не освободил другой некромаг посредством убийства владеющего ими некромага – в этом случае, победитель получает магические силы жертвы в виде трофея. Третий вариант – некромаг с последним вздохом добровольно передает свои силы своим ученикам. Это был наш случай. Ведьма разделила свой Дар на троих. После того, как я через Ваньку фиктивно от него отказался, я отказался и за Жанну с Леной, так как, с точки зрения силы, мы представляли собой единое целое. Высвободившийся Дар снова собрался воедино и начал искать нового хозяина. И нашёл, – Глеб кивнул в сторону лежавшей на койке девушки. Похоже, Ростовой снился сон, и, судя по тому, как дрожали рыжие ресницы, это было не видение о радужных пони.

– Дар выбрал Наташу по принципу самой подходящей кандидатуры: как единственную оставшуюся в живых наследницу, помимо нас троих. Но она была не готова, как и никто не был бы, – бывший некромаг помедлил. – Видишь ли, с передачей Дара не всё так просто. Чтоб сделать это правильно, наша старуха за несколько месяцев начала проводить ритуалы для нашей подготовки. И это только для того, чтобы отдать часть своей силы каждому из нас. Когда же передача состоялась, это стало, наверно, самым извращённым из всех испытаний, которые нам устраивала ведьма. Характеры стали портиться с устрашающей скоростью. Мы ссорились по несколько раз на дню, пару раз доходило до драки, причём даже не магической. Жанна – Жанна-то! – однажды даже кинулась на меня с ножом. Мы в первый раз радовались, что находились посреди глухой чащи, и вокруг не было других людей, а мы были настолько затравлены, что не решались отходить дальше, чем на пару километров от землянки. Дело усугубляла ещё и ментальная связь между нами, так как любая эмоция моментально усиливалась на три. Постепенно мы научились справляться как с силой, так и со связью. Эмоции улеглись, характеры почти восстановились. Но, к тому моменту, например, когда Магщество нашло нас, этот процесс ещё не закончился, и мы, что называется, оторвались на них за все шесть лет обучения, – хмыкнул Глеб.

Таня рассеянно потерла ладонью шею, путаясь пальцами в рыжих кудрях и пытаясь угадать, к чему он ведёт: Бейбарсов был не из тех, кто склонен просто ностальгировать, причём вслух. Одновременно вспомнились фотографии сотрудников Магщества, когда-то вывернутых бывшим некромагом наизнанку, и приступы ненависти подчинённых Кощеева при любом упоминании некромагической троицы. Ей сразу расхотелось уточнять, что именно имел ввиду Глеб под определением «оторвались».

– Это то, что было с нами, – напомнил он. – А теперь подключи воображение и представь, что начало твориться с Наташей, когда на неё одну внезапно, без подготовки, свалилась вся наша сила целиком. Старуха не зря разделила её на троих: кроме того, что ей не удалось извести нас так, чтобы остался один «достойнейший», она ещё, надо отдать ей должное, под конец таки поняла, что если обрушить такую огромную магическую мощь на одного подростка, то она получит не наследника, а психопата с ядерной бомбой в руках… Что, собственно, и вышло теперь. Сила, в прямом смысле, смела личность Наташи, покалечила. Сыграла на её самых ярких эмоциях, усиливая их: гнев, обида, ненависть. Она стала такой же, как наша старуха. Почти такой же. Но ты же знаешь, о чем я, да? Это буквально то, что происходило с тобой в том зале. Ты сама мне говорила. С вами обеими случилось одно и то же. Только Наташа оказалась в этой ситуации из-за меня.

Таня исподлобья кинула на него короткий острый взгляд: ну наконец-то они стали подбираться к сути! Затем перевела глаза на кровать между ними, снова вглядываясь в безмятежное лицо спящей. На неё опять, как и тогда, во время разговора с некромагиней в гостиной Жилого Этажа, накатила жалость, но тут же отшатнулась при воспоминании более позднем и включающем в себя элементы мясорубки. Да уж, вряд-ли она сможет простить Ростову в ближайшее время. «А вот он, похоже, смог», – удивилась Таня, исподтишка разглядывая бывшего некромага.

– Что случилось в тот день?

Глеб наклонился вперед на стуле, опершись локтями о колени, и растер ладонями лицо.

– Ты и так знаешь.

– Значит, словам Наташи можно верить?

– Я тебе уже говорил, что да. Что дальше? – Глеб с любопытством уставился на неё.

Таня нахмурилась.

– Дальше?

– Ну, ты явно пришла сюда в надежде услышать какую-нибудь красивую историю, почему то, что я сделал, не было на самом деле плохо. Или что этого не было вообще. Или ещё что-нибудь, что сделает мой поступок менее мерзким, более удобным для прощения, – ехидно подчеркнул он. – Мне просто интересно, что ты собиралась делать в случае, если нет никаких оправданий. Если всё действительно было настолько плохо, и я, жестокий расчётливый эгоист, как ты меня, помнится, очень даже точно охарактеризовала на пятом курсе, подставил Наташу, забрал кольцо и вернулся к Хозяйке, не испытывая никаких угрызений совести по поводу того, что бросил умирать одного из, пожалуй, самых близких мне на тот момент людей.

Таня вздохнула, наклонившись вперед и уперев руки в кровать по обе стороны от себя.

– На самом деле, за последние дни я так себя накрутила, что была готова уже к какому угодно заявлению, лишь бы я точно знала, что это правда, и не пришлось больше гадать, что было в твоей голове в тот момент.

Бейбарсов выгнул рассеченную бровь.

– И?

– И я всё ещё здесь. Даже если всё было настолько плохо. Даже если раньше ты действительно был таким.

Бейбарсов какое-то мгновение разглядывал её, а затем вдруг горько рассмеялся, откинувшись назад на стуле.

– Знаешь, Таня, я даже не знаю, что хуже: то, что ты действительно допустила, что я мог быть настолько уродом, или то, что ты готова это принять!

Ведьма раздраженно куснула губу.

– О, нет, я не отрицаю: уродом я был! – тут же заверил её Бейбарсов. – Но единственная вещь, которой я ещё могу гордиться: при всём этом я никогда не был убийцей. Я не убил ни одного человека, и намеренно не собирался убивать. Да, я был готов на убийство – каждый некромаг готов, нам это легко дается – но только в крайнем случае, в целях самозащиты, когда никакого другого выбора не останется!

Таню помимо воли начал разбирать смех.

– Ну да, как же! Гуня Гломов, Пуппер, Ванька – они же злобно угрожали твоей бессмертной жизни, они не оставили тебе никаких шансов, бедный ты мой! Платочка не найдётся? А то я сейчас зарыдаю от жалости. Защищаясь из последних сил, ты их всех чуть не прикончил!

– Я что, похож на полоумного? Да не собирался я никого из них убивать! Я хотел их только напугать.

Таня нехорошо сузила глаза.

– Что, и тогда, когда потащил Ваньку в логово голодных упырей, где даже тебя в процессе чуть не сожрали? Его тогда ты тоже хотел «просто напугать»?

Глеб бессильно уронил руки.

– Нет, к тому времени было уже предельно очевидно, что испуг за свою жизнь Валялкину неведом как быку настоящий цвет тряпки, которой перед ним машут. Так что я наоборот решил это использовать.

Глеб косо поглядел на неё.

– Признаться, не лучшая моя идея. Но Лигул хотел, чтоб я принес ему твою душу, и я не знал, как ещё выбраться из Тартара, кроме как сделать вид, что я согласился. А выбраться мне ну очень хотелось! Я уже говорил тебе, что надеялся выяснить, как кинуть Лигула, когда снова вернусь в мир живых – но в конце концов выяснил только то, что я самонадеянный дурак, а кинуть главу Мрака невозможно. Отпущенное время утекало, я чувствовал, что зажат в угол, Тартар уже маячил на горизонте, на мне была метка Каина… Так что да, это был случай «самозащиты» – так я подумал. Единственный шанс спасти себя, не отдав ему тебя, был в том, чтоб, использовав оставшуюся связь зеркала, вместо себя подсунуть Лигулу Ваньку. И я думал, что готов был заслониться им, когда привел его в тот подвал… Но когда на нас напали, вдруг понял, что на самом деле не хочу этого. Видишь ли… Мне нравится Ванька. Большую часть времени я терпеть не мог его за то, что он мне мешал, но я всегда его уважал. А тут ещё этот благородный идиот, вместо того, чтоб следить за своей спиной, начал защищать меня, представляешь? В общем, в хаотичном свете событий жертвовать им показалось… в корне неправильно, он этого не заслуживал. Да и по отношению к тебе это было всё то же подлое предательство – с меньшими последствиями для твоей души в перспективе вечности, но тем не менее. Ты бы никогда не простила.

Бейбарсов задумчиво дернул шнурок какого-то амулета, обмотанный вокруг его широкого запястья.

– Поэтому я дотянулся по нашей связи до Жанны, позвал её. Я знал, что они с Леной тут же примчатся, когда поймут, что что-то не так, и успеют вытащить Ваньку – так, собственно, и случилось. Я, правда, не рассчитывал, что сам до этого момента доживу. Как я и сказал тебе когда-то: обломок косы должен был убить меня мгновенно.

Таня медленно выпрямила спину, сильнее вцепившись пальцами в края кровати.

– Ты хочешь сказать, – членораздельно уточнила она, – что ты ранил себя обломком специально?!

– А ты правда поверила, что некромаг может вогнать себе в ногу один из самых опасных для него артефактов случайно? – насмешливо протянул Глеб. – Нас и не в настолько тесных пространствах сражаться учили. Если бы я был настолько неуклюжим, я бы не дожил даже до нашей первой встречи.

– Но ты говорил…

Глеб с вызовом вскинул подбородок.

– Ну, говорил!

И, не оставляя Тане повода для сомнений, невесело усмехнувшись, добавил:

– Я изменил свой план, решил встретить неизбежный финал прямо там и тогда, пока, под влиянием адреналина, у меня ещё доставало смелости принять свою заслуженную судьбу и сказать Лигулу огромное «пошёл ты!» Я хотел исправить всё, вытащить Ваньку и убить себя. Разрази громус!

Сухая молния треснула под потолком магпункта. Бейбарсов удавом уставился на Таню.

– Почему ты мне этого не сказал?

У Тани внутри нарастала революция, но она её упорно душила.

Глеб мотнул головой.

– Не посчитал нужным.

Всё. Плотина внутри ведьмы рухнула и поток раздражения с воинственным рёвом вырвался наружу.

– «Не посчитал нужным»?! То есть, по-твоему, это была не достаточно важная для меня информация? По-твоему, для меня не имело значения, поранился ты, пытаясь убить человека, которого я люблю, или в попытке совершить гребаное настоящее самоубийство?!

Таня подскочила с кровати, ощущая себя довольно странно. С каждым новым словом тон её всё повышался, и она с лёгким изумлением осознала, что начинает закатывать Бейбарсову форменный скандал, достойный былой Зализиной, но затормозить себя уже не могла – слишком много накопилось в ней и требовало выхода, в противном случае грозя растерзать на части её саму.

– А какая разница? Я в любом случае умирал! – раздраженно оборвал её Глеб, вслед за ней рывком поднимаясь на ноги.

– И даже на краю могилы продолжал мне врать! – взвизгнула Таня и, в бессильной злобе топнув ногой, ехидно спохватилась: – Ах да, ты же не врёшь: ты просто ни Лигула никому не говоришь! Я не понимаю, не понимаю, что сложного в том, чтоб открыть рот и сказать, как всё есть на самом деле! Почему, Чума тебя побери, нельзя было просто рассказать всю правду?!

Их с Глебом разделяло около трёх шагов, но судя по громкости крика, между ними простиралась как минимум стометровая пропасть, а докричаться до Бейбарсова было делом жизни и смерти.

– Да потому же, почему я и пытаться не стал оправдаться перед тобой за то, как поступил с Наташей! Потому что тебе гораздо проще не любить меня, имея на то на одно весомое основание больше, в котором, судя по тому, как ты цеплялась за каждое, ты отчаянно нуждалась! – сорвался Глеб. – И с тех пор, как променад на тот свет прочистил мне мозги, я тебя в этой инициативе исключительно поддерживаю!

Таня Гроттер с детства была не из робкого десятка и за словом в карман никогда не лезла – но сейчас просто потеряла дар речи. Не найдя, как иначе выразить свои чувства, она сорвалась с места и, проскочив разделявшее их расстояние в три шага, влепила явно не ожидавшему этого Бейбарсову хорошую пощёчину.

Правая рука, ударившись о совсем не резиновую скулу бывшего некромага, страдальчески заныла, но Тане было не до того сейчас.

– Какой же. Ты. Невыносимый! – сквозь зубы прошипела она.

Глеб посмотрел на неё сверху вниз, шевельнул челюстью и медленно, вымученно-спокойно произнёс:

– Какой есть. Можешь бить меня, пока не полегчает.

И тут же получил ещё одну оплеуху, на этот раз по другой щеке. И ещё одну. И ещё.

Таня била зло, наотмашь, по удару за всё: за кровь Вепря, за шантаж, за все лукавые полуправды, которыми он пичкал её много лет подряд, за зеркало Тантала… «Вот тебе, вот! Ты каждый заслужил!» – мысленно кипела она, в запале толкая его ладонями в грудь (Бейбарсов пошатнулся, но устоял).

Рука снова взметнулась, но замерла в воздухе. Запал как-то разом кончился, и Таня почувствовала себя порядком разбитой, как будто только что ещё раз сразилась с Ростовой. Ведьма, ещё тяжело дыша от охватывающего её мгновение назад гнева, уставилась себе под ноги, затем, сквозь завесу из сбившихся на лицо курчавых прядей, на Бейбарсова.

Тот снёс её гнев, даже не попытавшись заслониться. На его щеках горели красные следы от Таниных ладоней – да уж, что ни говори, а рука у Тани Гроттер оказалась не из лёгких. По правой скуле тянулась красная кровоточащая полоса – видимо, Таня зацепила её ногтем.

Откуда-то сбоку раздалось пакостное хихиканье, и, синхронно обернувшись, Таня с Глебом увидели маленького бородатого человечка в фиолетовых шароварах, зелёной рубашке и красной шляпе, торопливо выбиравшегося из-под кровати напротив. Прежде, чем кто-то из двоих магов успел опомниться, человечек, всё продолжая потешаться, ускоренной рысцой пересёк помещение магпункта и ласточкой нырнул в окно. «Псих», – задней мыслью констатировала Таня, проведя его взглядом, а вслух буркнула только:

– Вот блин…

Психи были одной из разновидностей мелкой нежити, принадлежащей к тому же классу, что и Глюки, в изобилии обитавшие в Тибидохсе. Однако, в отличие от практически безобидных Глюков, Психи могли причинить ощутимый вред, так как своим присутствием провоцировали людей на скандалы. По этой причине маги, особенно тёмные, у которых причин для воплей и стычек и так всегда было в избытке, Психов методично изгоняли, и те, в большинстве своём, перебрались в лопухоидный мир. «Удачно, что сюда занесло всего одного, а то пощёчинами дело бы не кончилось», – про себя хмыкнула Таня, теперь, наконец, находя причину столь несвойственной ей тяги к шумным разборкам. Однако от сожаления о том, что сделала, она была далека так же, как её почтенный заведующий В.А.М.П.И.Р. дядюшка от раздачи своих фамильных регалий бездомным.

– Ты не сняла, – чужой задумчивый голос отвлек её от размышлений.

Отвернувшись от окна, в котором только что скрылись от мести босые розовые пятки Психа, Таня поняла, что Глеб, сдвинув брови, изучает серебряное кольцо на безымянном пальце её руки, которую она, забывшись, всё ещё держала занесённой для очередной пощёчины.

Таня опустила руку и заметила, движением подбородка указав на него:

– Ты тоже.

Тонкий серебряный обод на его пальце бросился ей в глаза ещё в начале разговора, когда он сжимал руку Ростовой.

Глеб хмыкнул, бегло взглянув на свою ладонь, и, подойдя к окну, несколько минут стоял там, засунув руки в карманы джинс и наблюдая, как лучи летнего солнца отбиваются от защитного купола драконбольного поля. Соловей уже сегодня с утра, до свадебной церемонии, успел погонять там новый набор Тибидохской драконбольной команды, к величайшему и более чем воодушевившему тренера «восторгу» последней.

Налюбовавшись, Бейбарсов отвернулся от рамы, сразу же потеряв интерес к открывающимся из магпункта особенностям пейзажа, и сел на подоконник, пристально уставившись на внутренне подобравшуюся Таню.

– Почему? – спросил он, продолжая пригвождать её взглядом к месту.

– Что почему? Почему небо голубое? – невинно уточнила ведьма, поднимая угловатую бровь. Надо признать, испытывать терпение Бейбарсова доставляло ей определённое удовольствие, и она уже начинала входить во вкус. Однако Глеб на провокацию не поддался, продолжая всё так же мрачно взирать на неё с подоконника.

– Почему ты не сняла кольцо?

Таня прислонилась поясницей к высоким белым перилам в изножье одной из коек и сложила руки на груди.

– Меняю ответ на ответ. Почему ты сделал с Ростовой то, что сделал?

Бывший некромаг устало кивнул.

– Я хотел помочь. В данном случае, нам обоим.

– Дальше, – упрощенной версией Таня довольствоваться не собиралась. Ей нужно было понять.

Бейбарсов раздраженно закатил глаза к потолку, но начал разъяснять.

– Когда старуха послала нас за кольцом, мы оба, разумеется, отлично знали, что вернуться должен только один из нас – хотя и клялись, что бросать друг друга не станем. Вот в этот момент идея, если так можно назвать, ко мне и пришла, а ориентироваться я решил уже по месту. Наташа была моим другом, она знала меня лучше, чем Лена или Жанна тогда – как и я её. И я уже тогда понимал, что силы старухи она не потянет. Тот факт, что Ростову готовили дольше и жёстче, чем нас, вопреки мнению ведьмы, не только не сделал её восприимчивей к некромагии, но и оттолкнул её от этого вида магических искусств в принципе. Наташа чувствовала такое отвращение к «трупному колдовству», как она его называла за глаза нашей ведьме, что отдала бы много чего, чтобы избавиться от сомнительной чести его унаследовать. В отличие от меня и остальных девчонок.

Заметив выражение Таниного лица, Глеб вдруг тихо засмеялся.

– Да, Таня. Вообще-то мы, тогда ещё не знавшие всех граней Дара, находили довольно неплохой перспективой стать наконец-то полноценными некромагами. Если ты помнишь, изначально у нас не было почти никаких способностей. Старухе пришлось работать почти с нуля, что порядком её злило. Мы хотели скорее начать колдовать по-настоящему – хотя бы потому, что это значило избавление от ведьмы, свободу. Лене – так той вообще учиться было в кайф, если дело касалось теории, а не практики. Наташа же, живя со старухой с шести лет, знала о том, что значит быть полноценным некромагом, гораздо лучше, и перспективы, мягко говоря, её совсем не вдохновляли. Она много раз пыталась убежать – сначала сама, потом вместе с нами, затем опять одна – но у нашей ведьмы были длинные руки.

Бейбарсов на мгновение замолчал, смотря невидящим взглядом куда-то перед собой, а потом из его голоса разом пропала вся ирония.

– И вот в тот день я понял, что это был тот самый шанс. Если я вернусь один и скажу, что Наташа погибла – это будет как раз то, чего добивалась старуха. Она не станет её искать или проверять лично. Но долгие годы общения с ней вполне убедили меня, что наша ведьма, хотя временами так и казалось, отнюдь не выжила из ума. Она потребует доказательства смерти моей соперницы. Я понимал, что она наверняка полезет в мою память – её излюбленный трюк в таких случаях. Это было нечто, схожее с подзеркаливанием, но опиравшееся не на мысли (которые, при достаточной тренировке, можно было изменить как угодно и выдать за настоящие, что мы часто и проделывали и что не осталось ведьмой незамеченным), а на зрительные образы, которые ты просматриваешь, словно фильм. Так что, если я хотел обмануть старуху, было очевидным, что всё должно выглядеть максимально правдиво. А значит, рассказывать о своём плане Наташе было нельзя – Хозяйка бы это сразу увидела.

– Прежде, чем приписывать мне в этой грустной истории статус непонятого героя, вспомни, что заботы о себе, любимом, мой план отнюдь не был лишён, – не дав Тане себя перебить, ядовито заметил Глеб. – Если честно, то я не знаю, кому из нас двоих я больше хотел помочь. В случае, если бы всё удалось, я бы избавился от соперницы и увеличил свои собственные шансы на то, чтобы выползти из этого проклятого леса живым. А если бы её поймали, ко мне не было бы никаких претензий, так как Наташа искренне подтвердила бы мою версию событий: я хладнокровно бросил её на смерть, невзирая на клятву. В любом случае, старуха была бы от меня в восторге, а именно того мне и надо было!

Таня печально хмыкнула.

– Естественно, до того, как мы оказались на месте, я не знал, с чем конкретно нам придётся иметь дело, как «подставить» Наташу и удастся ли мне это вообще. Но события сложились для меня как нельзя более удачно, если то, что происходило, вообще могло иметь лучшую сторону. К слову сказать, старался подстраховаться я не зря, так как ведьма потом действительно прошлась по моей памяти и увиденным была очень довольна. Дескать, наконец-то хоть один ученик ведёт себя «как подобает истинному некромагу» – то есть, как эгоистичная, подлая, жестокая тварь, – лицо Глеба судорожно дёрнулось. – Я опасался, что Лена и Жанна могут проболтаться, поэтому решил не рассказывать правду никому. Но выдал девчонкам достаточно облегчённый для того, чтобы они не считали меня хотя бы предателем, вариант рассказанного старухе. Собственно, на этом всё.

– Но… – начала было Таня, по-прежнему не до конца улавливая тогдашний ход мыслей Глеба.

– Я знаю, о чём ты хочешь спросить, и говорю сразу, что у меня нет устроивших бы тебя ответов, – перебил её парень, качая головой.

– Раз нет устроивших бы, давай, какие есть, – скептически разрешила Таня. – Из последних сил постараюсь пережить.

Глеб растер ладонью шею и одарил её взглядом, которым дворовые собаки, запутавшиеся в цепи, смотрят на раскормленных хозяйских котов, которые прямо перед их носом вытаскивают из миски последнюю ненужную им косточку и не спеша удаляются, издевательски помахивая хвостом сантиметрах в двух от пасти.

– Таня… Бросить Наташу там было одним из самых дурацких решений за всю мою жизнь. Глупее даже, чем напоить тебя кровью Вепря, – Бейбарсов в который раз уже мрачно усмехнулся, взглянув на неё. – Но, как и во втором случае, в первом я был слишком самонадеян и ни на минуту не задумывался о вероятных последствиях. Даже о том, что Наташа сама, без магии и посторонней помощи, не сможет справиться с таким количеством голодной нежити и действительно останется валяться на дне разрытой могилы по соседству с уже разложившимся трупом нашего коллеги. Веришь ли, эта мысль пришла мне в голову только когда я отошёл относительно далеко от того места и не имел возможности даже вернуться и подстраховать её в случае чего, так как это рисковало провалить всю легенду. Несколько следующих дней я едва спал. На четвёртую ночь не выдержал и на рассвете, пока старуха и остальные ещё не проснулись, а мертвяки уже не рыскали по лесу, шпионя за всеми нашими передвижениями (удивительно, но они действительно могут быть бесшумны и незаметны, когда надо, особенно разведчики Второй Мировой – те вообще не хуже ниндзя!), пошёл на то место проверять. Не найдя никаких следов, опровергавших успех моей невинной затеи, вернулся назад, чрезвычайно довольный собой. Ввиду своей эмоциональной ограниченности я и представить себе не мог, какие последствия окажет моя «спасительная операция» на девушку-подростка с уже довольно подорванной психикой, и уж тем более не задумывался, какие чувства после этого она будет испытывать лично ко мне – куда уж мне было! Я даже самовлюбленно полагал, что, при условии, что мы когда-нибудь ещё встретимся, она меня поблагодарит. И, надо сказать, «поблагодарила» она меня более, чем заслуженно! – с иронией закончил он, разглядывая спящую на кровати ведьму.

Гроттер некоторое время молчала, переваривая всё услышанное. Затем дёрнула плечом.

– Я не сняла кольцо, потому что не придумала, куда ещё его деть.

– И потому, что оно мне нравится, – неопределённо качнув головой, прибавила она.

– Ещё я могла бы ответить, что оно с меня просто не слазит, но… – Таня без особого усилия демонстративно сдвинула обод кольца вверх-вниз по пальцу.

– Ты издеваешься?

Не спеша подходя к подоконнику, Таня скорчила гримасу картинного возмущения:

– Нет!

Ведьма остановилась перед бывшим некромагом, сунув руки в карманы штанов. Повисла тишина, в которой за окном щебетали птицы. Ветер едва колыхал полупрозрачные длинные занавески.

– Знаешь, Таня, я до смерти хочу сейчас поцеловать тебя, – пристально разглядывая её, произнес Глеб. – Но я должен знать, что я могу это сделать.

Таня приподняла брови.

– Раньше ты не спрашивал разрешения.

– И зря, – резонно заметил Бейбарсов.

– Но тогда я бы и не разрешила.

Глеб поднялся на ноги, и теперь они стояли почти вплотную друг к другу. Бывший некромаг пытливо сузил глаза.

– А сейчас?

– А сейчас я прошу сама, – негромко выдохнула Таня, не отпуская его взгляда и чувствуя, как всё быстрее начинает колотиться сердце. – Поцелуй меня.

От него «холодно», «колюче» пахло мятой и хвоей – Таня стояла так близко, что могла уловить тот самый еле-слышный запах его одеколона, который так сбил её с толку в Скаредо. Хотелось закрыть глаза и закутаться в него, как в одеяло. Глеб коснулся её щеки, погладил ладонью, и Таня смежила веки, чуть повернув лицо в ту сторону. Медленно, он склонил голову и поцеловал её.

…И сразу же отстранился. Таня, инстинктивно потянувшаяся за ним, стряхнула с себя блаженное полузабытье и громко фыркнула.

– И это всё, что я получу? Один поцелуй?

– Это всё, о чем ты попросила, – хрипло напомнил Бейбарсов, водя большим пальцем по её щеке.

– Ты осторожничаешь, – улыбнулась ему ведьма.