Текст книги "Таня Гроттер и кольца Четырёх Стихий (СИ)"
Автор книги: Becky Kill
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 33 страниц)
– Ну, допустим. Слушай, Гроттер, ты бы пошла отдохнула, что ли, а то…
Конец фразы Таня уже не расслышала, метнувшись в гущу толпы. Она быстро шла, почти бежала через зал, по пути оглядываясь по сторонам. В толпе мелькали возбуждённые лица бывших выпускников и преподавателей. Под ногами то и дело проносились ученики первых и вторых курсов, которым как всегда было всё до жути интересно. Снисходительно косясь на младшекурсников, старшие школьники вели себя более сдержано. Они пришли сюда исключительно с целью стянуть с праздничных столов побольше бутылок с отечественным шампанским, чтоб потом подкупать неравнодушного к нему Пельменника и тайком удирать ночью на Лысую Гору. Краем глаза Гроттер замечала знакомые лица. Вот она пролетела мимо Семь-Пень-Дыра, остепенившегося и возмужавшего, который о чём-то серьёзно беседовал с молодой незнакомой девушкой, чуть дальше натолкнулась на Дусю Пупсикову, Риту Шито-Крыто и Зализину. При виде Тани Гроттер последняя тут же принялась голосить про расфуфыренную Танечку, которая в кои-то веки отрыла на помойке приличную тряпку и теперь несётся толкать её на ближайший лопухоидный рынок, но её истерический голос уже заглушил гул других голосов у Тани за спиной.
– Эй-ей, Танька! – окликнул её кто-то со стороны праздничных столов. Таня остановилась и, обернувшись, увидела Ягуна, водрузившегося прямо на блинную скатерть. Внук Ягге сидел между тарелкой медовых блинов и деревянной миской со сметаной и призывно махал ей рукой, с удовольствием уплетя последний кусок вишнёвой запеканки.
Решив, что найдёт Ягуна позже, Таня только махнула рукой в ответ играющему комментатору и, по пути увернувшись от Склеповой, наконец добралась до выхода из зала.
– Ого! Чего это Гроттерша такая шуганая сегодня? – сгорая от любопытства, поинтересовалась Пипа Дурнева, провожая Таню взглядом.
– Не знаю, – беззаботно пожала плечами стоявшая рядом с ней Гробыня. – Может, опять со своим Валенком лежащих при смерти лешаков не поделили? Смотри, как рванула! А ещё ныла, что на каблуках ходить не может. Да даже я с такой скоростью на десятисантиметровой шпильке носиться не умею, а у меня, между прочим, этот навык старательно и любовно развит годами практики. Вот и верь после этого сироткам! – фыркнула Склепова. Она терпеть не могла, когда кто-то хоть в чём-то превосходил её многочисленные таланты.
Ванька уже битый час бродил по увеличенному Пятым измерением Залу Двух Стихий, выискивая в толпе Таню. Они с Баб-Ягуном ждали её, как она и просила, но Гроттер так и не явилась. Ванька хотел было сходить за подругой ещё раз, но Ягун только расхохотался и заявил, что приходящая вовремя женщина – это примерно как всегда стирающий свои носки мужчина – нехило, но нереально. И хотя Ванька возмутился, что он свои носки стирает регулярно, но за Таней всё-таки идти передумал. Вскоре вечно неунывающего комментатора позвала его невеста, которой вдруг приспичило сию секунду и во всех эпизодах в который раз обсудить со внуком Ягге детали предстоящей свадьбы, а Валялкин направился в глубь зала. Один раз ему показалось, что он видел мелькнувшее в толпе обеспокоенное лицо Тани, но она тут же как сквозь землю провалилась. Походив ещё немного между гостей, Ванька опять наткнулся на Ягуна. Уши у играющего комментатора ярко пунцовели, он нервно оглядывался.
– Уф, спасай! Только что еле сбежал от Катьки! – пропыхтел он, со значением округляя глаза. – Она с этой свадьбой как с цепи сорвалась. Счастье делает с женщинами страшные вещи! Представляешь, она захотела обсудить со мной фасон своего нижнего белья для брачной ночи! – красные уши Ягуна мигали, как сломанный светофор в час пик, и Маечник, не удержавшись, фыркнул в кулак от смеха. Несмотря на внешне непрошибаемую броню его юмора, смутить внука Ягге, вопреки распространённому мнению, было раз плюнуть.
– Эй, Маечник, а куда ты Таньку дел? – уже возвращая своим лапоухим слуховым локаторам здоровый окрас, поинтересовался играющий комментатор. – Моя душа жаждет общения с нормальными, не озабоченными женщинами, пока я в них окончательно не разочаровался.
– Я её ещё не видел, – помрачнев, отозвался Ванька.
Брови Ягуна удивлённо поднялись.
– Правда, что ли? Странно… Я видел минут двадцать назад. Она мне ещё рукой махнула, вроде как «отвяжись», и смылась куда-то. Я думал, она к тебе побежала.
Ванька взлохматил свою светлую шевелюру и с надеждой посмотрел на друга.
– А ты помнишь хоть, в какую сторону?
– Ну, к выходу, вроде, – неуверенно протянул внук старой богини. – У неё ещё выражение на лице какое-то странное было…
Друзья переглянулись и, не сговариваясь, быстро зашагали в сторону широких дубовых дверей. Шестым чувством, выработанным за долгие годы их бурной учёбы в Тибидохсе, они уже уловили, что влипли в очередную историю. Но тут откуда-то слева вынырнула сердитая Катя Лоткова в красивом бежевом платье и со словами: «Ягун, мы ещё не обсудили высоту свадебного торта и узор салфеток для гостей!» – бесцеремонно уволокла играющего комментатора за собой. Баб-Ягун успел только страдальчески закатить глаза к потолку и грустным осликом поплёлся за невестой, утешаясь мудрой мыслью, что иногда Большая Любовь требует Больших Жертв.
Проводив Ягуна сочувственным взором, Ванька в одиночестве направился дальше, по пути отловив за локоть Склепову.
– Гробыня, ты Таню не видела?
– Гроттершу-то? – спросила Склепова, презрительно вскидывая брови. – А как же, видела! Вылетела из зала наша бедная сиротка, как Грызька Припятская из моего шоу! Нервная вся. Вот, Пипенция подтвердит.
Выкатившаяся из неоткуда бодрым колобком Пипа Дурнева согласно закивала.
– И вы не в курсе, что случилось? – сразу напрягаясь, уточнил Валялкин, переводя взгляд своих проницательных васильковых глаз с одной девушки на другую. Он чувствовал, как в нём постепенно поднимается волна тревоги.
– А вот это я у тебя, Валенок, хотела бы узнать! – строго сказала Гробыня, тыкая своим накрашенным ярко-бирюзовым лаком ногтем в грудь юноши. – Чего ты там нашей Гроттерше опять наговорил, а? Учти, если она сегодня всю ночь будет в подушку реветь и не давать спать умным и красивым женщинам, я попрошу Гуню тебя придушить!
– Да не говорил я ничего! – защищаясь, развёл руками Ванька. – Мы с ней ещё даже не виделись сегодня вечером.
– Да ну? – недоверчиво хмыкнула Гробыня, прищурившись на ветеринара. Её шустрый мозг уже фильтровал полученную информацию, выискивая новую сенсацию.
Пока Гробыня мысленно строила схему завтрашнего допроса Гроттер, Ванька улизнул от неё и наконец добрался до выхода. Сначала он хотел попасть на Жилой Этаж через лестницу Атлантов, но там, у широкой щели возле ступеней, обнаружились два шипящих и извергающих проклятия хмыря. Прогнать их без магического кольца нечего было и думать, поэтому пришлось выбрать другой маршрут. Петляя по узким Тибидохским коридорам, парень обходным путём направился к лестнице Атлантов. Периодически он слегка вздрагивал от невесть откуда взявшегося сквозняка, гуляющего по галереям. Хотя Валялкин был в рубашке и джинсах, а на улице стояло лето, в замке явно стало ощутимо прохладней. Списав всё на холодный вечерний бриз с моря, он сделал ещё один поворот, прошмыгнул через потайной проход и, оказавшись на второй площадке лестницы Атлантов, сразу увидел Таню.
Ведьма медленно спускалась навстречу ему по ступеням. Она о чём-то напряжённо думала, уставившись себе под ноги, и, казалось, не замечала ничего вокруг. Танина правая ладонь безвольно скользила по перилам. На Гроттер было бесспорно восхитительное зелёное платье, и Ванька, сразу даже не узнав девушку, несколько секунд просто, с примесью легкого удивления, любовался ею. Когда Таня почти поравнялась с Валялкиным, остановившимся чуть в стороне, у ноги ближайшего атланта, он негромко окликнул её. Таня подскочила от неожиданности и резко обернулась.
– Ванька? – возможно, ему только показалось, что в её глазах напополам с заметным облегчением промелькнуло разочарование.
– Привет, – улыбнулся Ванька, подходя к ней. – И сразу, к слову, ты замечательно выглядишь!
Таня улыбнулась в ответ, её щёки немного зарделись.
– Гробыня заставила, – тут же доверительно нажаловалась она.
– Где ты была? Я тебя в Зале искал, но ты коварно обставила нас с Ягуном и куда-то запропастилась.
– Ой, блин, извини, Ванька! Я пришла… – Таня запнулась на секунду. – Но потом вспомнила, что мне надо срочно кое-куда наведаться.
– Куда это? – лукаво улыбнулся Маечник.
– В библиотеку, – после секундной паузы, живо отозвалась девушка. – Соловей просил меня узнать, как лечить у драконов зубы мудрости.
Ванька озадаченно фыркнул.
– И зачем же тебе, ради Древнира, для этого нужна была библиотека? Я сам могу рассказать всю схему лечения наизусть, даже если ты меня разбудишь сковородкой по голове в третьем часу ночи.
– Ну… Думала, сразу ты не вспомнишь, да и не хотела тебя напрягать, – пожимая плечами, объяснила ведьма.
– Ты всё-таки странная, – ласково улыбнулся Маечник, обнимая её рукой за плечи и исподлобья шутливо заглядывая в отражающую пламя факелов лихорадочную зелень глаз. – Жутко умная, но иногда совершенно нелогичная.
«Эх, Ванька-Ванька… – грустно подумала Таня, глядя на него сквозь упавшие на глаза, уже постепенно высвобождающиеся из тисков Гробыниных чар и беспорядочно закручивающиеся рыжие пряди. – Какой же ты всё-таки наивный валенок!».
(Получасом ранее)
Таня вылетела из Зала Двух Стихий, будто за ней как минимум гналась восставшая из гроба Чума-дель-Торт. Одной зелёной искрой разогнав копошащуюся возле ступеней нежить, девушка стала быстро подниматься по лестнице Атлантов. На площадке четвёртого этажа она остановилась, восстанавливая дыхание и оглядываясь по сторонам. Коридоры были абсолютно пусты. Все ученики либо уже отправились спать, либо праздновали в Зале Двух Стихий, либо, воспользовавшись ситуацией, уже под шумок свалили на концерт «Вредных Вурдалаков», этой ночью проходящий на лысегорском кладбище. Только в конце коридора показался призрачный силуэт худой дамы в непомерно большой розовой шляпе, и Таня поспешно спряталась в ближайшей нише за резным сундуком – ей сейчас совсем не хотелось слушать про различные аппендиксы, шумы в груди и внеплановые обмороки Недолеченной Дамы. Подождав, пока Дама, не обнаружив в коридоре никого, достойного выслушать о её невзгодах и подставить ей дружеское плечо в трудную минуту (восемьдесят седьмую по счёту за последние сутки), скроется в каменной кладке, Таня покинула своё убежище. Она не видела академика за праздничным столом и логично предположила, что пожизненно-посмертный глава Тибидохса скорее всего находится в своём скромном кабинете, где, судя по всему, сейчас находилась и Лена Свеколт. И где Таня в данную минуту тоже испытывала просто таки огромное желание поприсутствовать.
Отдышавшись, она свернула направо, в узкий проход между ног двух атлантов, так как это был один из самых коротких путей в Башню Привидений. Но до кабинета Сарданапала так и не дошла.
На узкой лестничной площадке с двумя надгробиями Таня почти налетела на спускающуюся вниз Свеколт. Свободное чёрное платье некромагини загадочно поблёскивало в неровном свете факелов. Волосы, всегда заплетённые в две разноцветных косы, сегодня, презрительно начхав на повседневность, были убраны в красивый узел на затылке. Разноцветные пряди, причудливо переплетаясь между собой, выпадали из причёски и отдельными локонами свисали на лицо. Всё это Таня отметила машинально, перед тем, как сознание включилось и узнало некромагиню.
– Лена, привет!.. – выдохнула Гроттер и замолчала. Она не знала, как начать интересующий её разговор, да ещё учитывая обстоятельства, при которых они с ней и с Жанной Аббатиковой расстались в прошлый раз. А именно, когда некромагини бесцеремонно выставили Таню из домика возле железной дороги, где лежал раненный Бейбарсов, даже не пустив увидеть его, а Гроттер в отместку назвала их бессердечными эгоистками – в чём сразу же раскаялась, но извиняться не стала. Сейчас, вспомнив об этом, Тане стало ужасно стыдно, и она уткнулась взглядом в верхнюю ступень лестницы, на которой стояла.
Проницательная Свеколт, в свою очередь, кажется, в объяснении присутствия на лестнице Башни Привидений дочери Леопольда Гроттера не нуждалась.
– Привет, Таня, – вежливо кивнула она, и Таня испытующе покосилась на некромагиню. Тон Лены звучал вполне дружелюбно. По крайней мере, ей так показалось.
– Ты уже знаешь, – некромагиня, напоминая этим своего хорошо знакомого магической общественности брата по дару, не спрашивала, а утверждала. – Идём!
С этими словами Свеколт бесцеремонно поймала Таню за руку, пропустив мимо ушей её растерянный вопрос «Куда?» и, нырнув в один из тёмных боковых коридоров, повела её за собой.
Шли они недолго. Найдя ближайшую незапертую комнату, Свеколт свернула туда и, всё так же не церемонясь, дрыгнула Поручика Ржевского – тот вознамерился было поиграть с ними в «Дурака» на щелбаны. Хитрость заключалась в том, что призрак, как существо нематериальное, получить щелчок по лбу в принципе не мог, зато каким-то невероятным образом был вполне способен отвесить его любому другому игроку. Да причём так, что звёзды перед глазами начинали танцевать национальные танцы. Но Лена играть в карты с, к тому же, ещё и всё время мухлюющим призраком явно не собиралась, и дрыгнутый Ржевский, обиженно фыркнув, с громким чвяком втянулся в стену.
Пока Лена разбиралась с Поручиком, Таня с любопытством огляделась. Комната, в которую они попали, была настолько нетипичной для пропитанного русским духом Тибидохса, что девушке даже на миг показалось, что некромагиня перенесла их куда-нибудь в другое место. Например, в Трансильванский замок графа Дракулы, теперь всецело, кстати, принадлежащий её дяде, почётному председателю В.А.М.П.И.Р. Герману Дурневу.
Пипа как-то телепортировала туда вместе с Таней – хвастаться перед бедной родственницей имуществом. Правда, от навязчивой идеи жить в замке, которая в последнее время всё чаще донимала наследника графа Дракулы – сказывались вампирские гены, – мужа отговорила практичная тётя Нинель, заявив, что вой оборотней под окнами может нарушить её здоровый сон. На самом же деле Дурнева-старшая не безосновательно побаивалась, что вампиры, узрев её внушающую здоровый аппетит фигуру, не устоят перед соблазном. Так что в замке семейство Дурневых не обитало, хотя дядя Герман регулярно наведывался на родину пару раз в неделю. Но даже тут бывший самый добрый депутат не упустил своей выгоды и начал под шумок сдавать комнаты дворца в аренду разным мелким трансильванским фирмочкам типа «Ритуальные услуги для любимого зятя», или «Добровольная регистрация доноров харчевни “До последней капли”». Помнится, они с Пипой тогда ещё в шутку прикидывали, не подбить ли Сарданапала на такую халтурку, а то академик вечно жаловался, что школе не хватает средств на глобальный ремонт.
Вот и сейчас у Тани возникло такое чувство, будто она снова оказалась в родовом имении графа Дракулы. В комнате, в которой она стояла, не было и следа пушистых ковров, резных сундуков по углам и расписных потолков, в изобилии наблюдающихся по всему Тибидохсу. Гостиная – а это, без сомнения, была именно она, – была окутана мрачноватым полумраком и освещалась только несколькими горящими на шатком столике возле оббитого бордовой тканью дивана свечами. На полу отсутствовал ковёр, из-за чего сразу начинала ощущаться вся сырость замка. Стены, выложенные камнем, украшали всего несколько портретов каких-то неизвестных бывшей магспирантке почтенных старцев. В отличие от всех остальных портретов в школе, эти были абсолютно неподвижны. На узком окне висели длинные шторы тёмного бархата. Их золотистые кисточки, качаясь на сквозняке, дувшем из щелей, подметали пыльный пол, который, судя по всему, кроме них не подметал никто. Посреди гостиной, как уже раньше упоминалось, стоял большой диван и пара одинаковых кресел. Возле них разместился низкий деревянный столик, служивший своеобразной подставкой для свечей. На этом вся меблировка комнаты и заканчивалась. Дверей, кроме той, через которую вошли ведьмы, в комнате не наблюдалось.
От созерцания странной гостиной Таню отвлекла Лена, присевшая на подлокотник одного из глубоких кресел и жестом предложившая Тане сделать то же самое. Внучка Феофила кивнула и быстро пересекла комнату. Немного помедлив, она опустилась на диван напротив некромагини. Ткань, которой он был оббит, показалась девушке жутко холодной, но приятной на ощупь. Она чем-то напоминала бархат, хотя казалась для него слишком жёсткой. Устроившись удобнее – что было трудно, с учётом, что вся её нервная система сейчас уселась на иголки, – Таня выжидающе уставилась на Свеколт.
– Позавчера вечером, в Магфорде, – без всяких предисловий начала Лена, периодически поглядывая на свою собеседницу, – я возвращалась из библиотеки («А откуда же ещё?» – подавив улыбку, про себя фыркнула Таня). Тут уместно уточнить, что мне вот уже несколько недель снились довольно странные сны про нас с Жанной и Глебом… – Таня невольно напряглась, когда некромагиня упомянула имя Бейбарсова, но та ничего не заметила (или сделала вид, что не заметила) и продолжала. – Так что я хотела поискать там ответ на вопрос, могут ли бывшему магу сниться вещие сны, но так ничего и не откопала. Когда я шла к себе в спальню, почувствовала головокружение и странную, неприятную слабость. А в следующую секунду просто потеряла сознание. Всё. Не было никаких молний, вспышек боли, озарения или биений головой о стену в истерическом припадке. Очнулась я буквально через несколько секунд на том же месте, где и упала – на верхней ступени лестницы, неподалёку от жилого коридора, к слову. Мне здорово повезло, что, когда я теряла сознание, я упала вперёд, а не назад. В этом случае, возможно, ты бы разговаривала со мной в Магфордском магпункте – полёт кувырком с крутой винтовой лестницы вряд ли кому-то пойдёт на пользу, – иронично усмехнулась Свеколт и чуть дёрнула плечом, поправляя сползшую вниз бретель платья. Затем продолжила.
– Магия вернулась так же резко, как и ушла. Как только я поняла, что именно случилось – тут же связалась по зудильнику с Жанной. Она была в Париже – там сейчас живут её родители.
– Знаешь, а ведь Жанна единственная из нас троих решилась показаться своим близким, – вдруг задумчиво добавила Лена, отведя глаза и устремив взгляд куда-то в направлении столика со свечами. Одна из них с шипением погасла. – Я так ни разу и не виделась со своей семьёй после того, как меня забрала старуха. Глеб, насколько я знаю, тоже. Просто духу не хватило. Да и что бы мы им сказали? «Мам, пап, привет. А мы тут как раз на соседнее кладбище за внутренностями для гаданий залетали и, дайте, думаем, заскочим. Между прочим, мы не умерли в детстве, мы просто всё это время жили в чащобе с одной забавной старушкой, учили Магию Смерти и препарировали оборотней живьём. Сюрприз! Давайте возьмёмся за руки, пойдём за стол и отметим все дни рождения, которые мы пропустили, а потом сядем и поностальгируем по всем нашим любимым игрушкам, которые вы выкинули на помойки давным-давно!»? Глупо. Бессмысленно… – тут Лена спохватилась, что совсем отклонилась от темы разговора, и мотнула головой, прогоняя грустные мысли. Продолжила она уже более ровным тоном.
– Так вот. Я позвонила Жанне по зудильнику. Причину звонка она уже знала, так как с ней в то же время произошло в точности то же самое. Я надеялась, что она сможет мне что-то объяснить, но Жанна, как и я, ничего не понимала. Мы пытались связаться с Глебом, но безрезультатно. Перепробовали все способы, которые смогли вспомнить. Ты же знаешь, когда он хочет, чтоб его оставили в покое, найти его становится практически нереально, – вздохнула Свеколт, кончиками длинных пальцев касаясь лба. – Но, по крайней мере, это означает, что к нему так же вернулся дар. Так что, вот я и прилетела сюда, – добавила Лена, легко пожимая плечами. – И Жанна тоже, она прибыла час назад. Мы думаем, что Глеб, возможно, тоже может объявиться в Тибидохсе.
– Почему? – быстро спросила Таня.
– Я ничего не знаю точно, Таня. Это только предположение. Одно из многих, – покачала головой Свеколт. – Просто те сны, которые снились мне в Магфорде… – тут она нахмурилась. – Впрочем, неважно. В конце концов, у меня даже нет подтверждения, что они вообще могли что-то значить. Я только что говорила с Сарданапалом, и директор в полной растерянности, как и мы. Но он обещал, что постарается что-нибудь выяснить. Понимаешь… Дело даже не в самом факте возврата магии. Такое иногда случается, и, с учётом того, что вроде как отказывался от неё и не сам Глеб, это могло произойти, хотя бы в теории. Дело в том, что изменилась сама природа нашей магии. Другими словами, мы… Ну… – Лена на секунду запнулась. – Мы больше не некромаги.
Таня смотрела на напряжённо замолчавшую Свеколт и пыталась осознать то, что та ей сейчас сказала. Мысли вдруг начали странными обрывками мельтешить в голове. Некромаги получили назад... не некромагию.
«Получается, им не вернули дар, а словно бы обменяли его, что ли. Как и кто способен такое сделать? Да и зачем? Не верю. Сарданапал говорил, уже ничего нельзя изменить!» – Таня безотчетно нахмурила лоб. Ведь она была уверена, абсолютно уверена, что магию, от которой отказались добровольно, невозможно вернуть! Да, признаться, как и в том случае, когда она привязала некромага Локоном Афродиты к главной тибидохской истеричке, она жалела Глеба, считала не вполне справедливым отнимать у него то, что принадлежало ему по праву, чем он жил. Но теперь, когда выяснилось, что у него вновь появилась возможность колдовать, Таня не знала, как реагировать и чего ожидать. Хорошо, а вдруг… Вдруг упёртый как сто ослов Бейбарсов, Тьма его побери, снова вернётся к своей навязчивой идее заполучить её, Таню? Или захочет отомстить Ваньке за то, что он лишил его магии, что более вероятно? Или сделает что-нибудь ещё более безрассудное? Древнир его знает, что взбредёт в голову бывшему некромагу, только что вновь обретшему способности к магии!
Лена без труда бегущей строкой считала все эти невысказанные опасения с лица внучки Феофила. И если бы Таня сейчас была не настолько поглощена мучившими её мыслями, то заметила бы горькое выражение, на несколько секунд промелькнувшее на лице бывшей некромагини. Из неосознанного созерцания трещин на пыльном полу гостиной Гроттер вывел негромкий, но твёрдый голос Свеколт.
– Гроттер, успокойся. Тебе необходимо понять одну вещь: мы больше не некромаги. У нас нет тех сил, что были раньше. Даже если он и захочет, он не сможет сделать вам ничего плохого.
Подняв взгляд на Лену, Таня не смогла сдержать горькой ироничной усмешки. Это Бейбарсов-то не сможет? Да если он захочет, он и лопухоидом без проблем отравит ей жизнь. «Нам. Нам с Ванькой», – поправила себя ведьма.
– Но ведь не отравил же! – резонно всплеснула руками Свеколт, и Таня спохватилась, что забыла экранировать свои мысли. – Поверь, я не защищаю Глеба, да и никогда этого не делала, в отличие от Жанны. Это её жизненный девиз – «вы сломали мои розовые очки, но я купила себе контактные линзы», – Свеколт фыркнула. – Что бы Глеб не натворил, она всегда находила ему оправдание, порой даже такое, которое сам Бейбарсов выслушивал, заинтересованно подняв брови, – Таня мотнула головой, отгоняя тут же услужливо выданную коварной памятью наглядную иллюстрацию вышесказанного. «Чудненько. Давай ещё сейчас вспомни, как он улыбается и что любит есть на завтрак. Очень вовремя!» – со злобой на саму себя подумала Таня, и тут же совершенно неожиданно поймала себя на мысли, что действительно заинтересовалась, а что Бейбарсов, собственно, любит есть на завтрак? Никогда не обращала внимание, надо же.
– …Это то качество в Жанне, которое спасло её от превращения в тупого, бездушного маньяка-убийцу, которых старательно лепила из нас чокнутая старуха. У меня это – тяга к знаниям, у неё – вера в самые лучшие стороны человека, у Глеба – думаю, сама понимаешь, – его чрезмерная заинтересованность тобой, – Свеколт сделала паузу, красноречиво кивнув головой в сторону Гроттер. Она была не совсем уверенна, приятно ли Тане об этом вспоминать. Но, так и не дождавшись никакой реакции, продолжила уже более уверенным тоном. – Тебе и правда не следует волноваться по поводу Глеба. Он больше не сделает ничего, что могло бы тебе навредить, – и поймав настороженный взгляд рыжеволосой ведьмы, быстро добавила. – И Ваньке тоже, разумеется. Думаю, Глеб наконец повзрослел.
– И откуда ты знаешь? – мрачно спросила Таня, совсем не убеждённая словами собеседницы. Ей очень хотелось поверить Лене, но она физически не могла. Слишком уж много всего за последние пять лет натворил Бейбарсов.
Лена только покачала головой.
– Не спрашивай. Просто поверь мне, идёт?
Таня безразлично кивнула – просто так, чтоб не обижать, кажется, совершенно искренне и непонятно почему уверенную в своей правоте Лену, – и, чтоб как-то сменить тему, спросила:
– Ну, так и кто же вы теперь? Я имею в виду, какого рода ваша новая магия?
– Да обычная. Тёмная, конечно, – пожала плечами бывшая некромагиня. – Думаю, теперь мы просто три тёмных мага вполне среднего магического потенциала. Ты же знаешь, врождённо-то у нас почти и не было никаких способностей. Ну, до старухи. А так, даже в Тибидохс вряд ли бы взяли.
По тону голоса похоже было, что Свеколт не сильно убивается из-за потери некромагии. Таня же с интересом разглядывала сидящую перед ней ведьму. Внешне казалось, что в Лене ничего не поменялось. То же проницательное выражение, те же манеры, те же задумчивые нотки в голосе…
Но тут Свеколт вскинула голову, и как раз в этот момент ветер, поднявшийся на улице, распахнул окно. В комнату, раздувая длинные шторы, ворвался сквозняк, от чего стоявшие на столе перед ведьмами свечи вспыхнули особенно ярко. Пламя на несколько мгновений осветило лицо Лены, и Таня чуть отшатнулась на диване.
Глаза Свеколт были голубыми.
Они действительно были светло-голубыми! Не чёрными, затягивающими, как трясина, лишающими воли, а совершенно обыкновенными. Таню это удивило больше, чем если бы Гробыня напялила на себя её любимый свитер, выкинула из окна все косметички и добровольно, в качестве шефской помощи домовым, отправилась мыть тряпкой лестницу Атлантов с первого этажа по последний. Но в её случае это ещё можно было бы списать на пиар.
С самой первой встречи с некромагами всем, в первую очередь, запоминались их глаза – глаза, которые, как не старайся, невозможно вспоминать без содрогания. Чёрные как ночь, абсолютно не отражающие света. Для Тани это было чем-то, неразрывно связанным в её воображении с некромагической троицей. И сейчас, глядя на голубоглазую девушку Шурасика, тонко улыбающуюся ей, Таня обнаружила, что уже не может состыковать эту новую Лену с той шестнадцатилетней некромагиней, которая впервые стояла когда-то у входа в Тибидохс, окружённая толпой школьников, в оборонительной стойке и спокойно предупреждала, что остановит сердце любому, кто попробует тронуть её или её друзей.
Тем временем, бывшая некромагиня поднялась со своего кресла и захлопнула ходившую ходуном от резких порывов ветра раму. Свеколт поёжилась.
– Прохладно тут у вас. Обычно такой ветрище только осенью поднимается, а сейчас, как ни крути, середина июня.
– Да уж, – рассеянно кивнула малютка Гроттер, отрываясь от своих мыслей. – Странно, да?
– Возможно. Но, я думаю, – тут Лена весело посмотрела на Грозную Русскую Гротти, – нам пора вернуться в зал к остальным. Шурасик мне проболтался, что Баб-Ягун стащил у Поклёпа какой-то мелкий артефакт-пересмешник и теперь собирается испробовать его в действии.
Таня невольно коротко засмеялась и, поднявшись со своего места, пошла к двери, понимая, что, таким образом, разговор можно считать оконченным.
– Ты иди, я тебя позже догоню, – махнула ей вслед Лена. – Мне ещё надо кое-что проверить. И, Таня, не волнуйся из-за Глеба. Если что, мы сможем оградить тебя от его… мм… нежелательного внимания. Хотя, я почти уверена, это не понадобится! – поспешно заверила она Таню, увидев, как вытянулось у той лицо.
Уже когда Таня собиралась выйти из комнаты, она вспомнила ещё кое о чём. Обернувшись на пороге, Гроттер окликнула Свеколт.
– Лен! Тебе никогда не снились… слишком реальные сны? Очень реальные, понимаешь?
Бывшая некромагиня, вопросительно глядя, повернулась к ней.
– Сны? Кошмары, что ли? Да чуть ли не каждый день – после Алтая-то…
– Да нет! – замотала головой Таня. – Я не знаю, как это объяснить… – она пожевала губу, пытаясь придумать понятное определение. – Это вроде как то, что случается во сне, случается наяву. Что-то на подобие вещего сна, только то, что ты видишь, происходит как раз в тот момент, когда ты спишь… судя по всему. – Таня замолчала, окончательно заблудившись в лесоповале своих слов. Она на секунду дотронулась до того места, где ещё виднелась наскоро залеченная аптечным заклинанием ссадина от камня, проверяя, не померещилось ли ей всё это – она бы уже ничему не удивилась! Но порез остался там, где ему, по логике – а скорее, наоборот, вопреки ей – положено было находиться, тем самым не оставляя обладательнице сомнений в своей реальности. Тем временем Лена Свеколт задумчиво смотрела куда-то поверх Таниного плеча и не заметила её жеста. Бывшая некромагиня молчала довольно долго, словно что-то взвешивая в уме, но, наконец, перевела взгляд на Таню и покачала головой.
– Первый раз о таком слышу, если честно. А что, тебе снились подобные сны? – с любопытством смерив Таню взглядом, поинтересовалась она.
– Да нет. Просто интересно стало, – пожала плечами внучка Феофила. Ей очень не хотелось сейчас пересказывать странный и запутанный сон про кольцо и подземелье.
– Ну-ну… – хмыкнула Лена. По её виду невозможно было понять, поверила она Тане, или нет. – А ты точно уверена, что это был не обычный вещий сон?
– Точно. Вещие сны мне в последнее время вообще не снились, – ляпнула Таня и запнулась, в мыслях выругав себя. Её элементарно подловили, как младшекурсницу! Да ещё и на мелком вранье, что было вдвойне неприятно. Ведь, получается, что она сама только что призналась, что какой-то сон ей всё-таки снился.
Свеколт только ухмыльнулась, взглянув на Гроттер, но дальнейших расспросов, к удивлению последней, не последовало.
Быстро распрощавшись, Таня покинула комнату. И только спускаясь по лестнице Атлантов, она поняла, что соврала бывшей некромагине за последние пять минут далеко не раз. Ведь один вещий сон ей всё-таки снился…
