Текст книги "Таня Гроттер и кольца Четырёх Стихий (СИ)"

Автор книги: Becky Kill

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 33 страниц)

– Ты куда это собралась? Я тут, вообще-то, кое с кем разговариваю! – подала голос Склепова, подминая под себя одну из подушек и кладя на неё голову.

– Ну, приятно тебе пообщаться! – от души пожелала внучка Феофила, с помощью восстанавливающего заклинания возвращая двери в их комнату приличный вид и способность функционировать. Не дожидаясь, пока Гробыня выдаст очередную колкую фразу в её адрес, Таня выскользнула из комнаты и быстро направилась по коридорам Жилого Этажа в пока ещё неизвестном ей направлении. Главное сейчас было успокоиться и попытаться выкинуть из головы все ненужные, терзающие её мысли. По крайней мере, отложить их до вечера.

Едва за Таней захлопнулась дверь, на лице Склеповой уже вовсю расцвела самодовольная улыбка. Конечно, она никогда не была сильна в подзеркаливании, но кое-что ей, воспользовавшись замешательством Тани, выудить удалось. И тот факт, что сиротка даже этого не заметила, только подтверждал, что душевное состояние у подруги находилось на грани повторного нервного срыва.

«Вот, значит, как? На манеже всё те же, – зевнула лысегорская телеведущая. – М-да, плохи дела у Таньки. Если её в таком состоянии засекут магфицеры (а уж они-то соображают в подзеркаливании побольше меня), то Барсику каюк – те ещё злопамятные твари. А эта как бы головой после не тронулась. Ох, Топчиёжиков, не знаю, что ты там натворил, но проблем от тебя, как всегда, дофига! Надо бы подумать, как талантливой и скромной Гробынюшке можно выгодно использовать всю эту ситуацию в своих корыстных целях…» – скорее по привычке, чем действительно собираясь что-то предпринимать, про себя отметила Склепова. Ещё раз широко зевнув, она прямо в шубе улеглась спать, напоследок буркнув Пажу, чтоб тот напомнил после убить Гроттершу за несанкционированное проветривание помещения.

Оказавшись достаточно далеко от их с Гробыней комнаты, в одном из многочисленных Тибидохских закоулков, кажется, находившемся где-то в районе Южной Башни, Таня в нерешительности остановилась, размышляя, куда ей податься дальше. В любое другое время она, не задумываясь, отправилась бы на драконбольное поле, повидать грозного тренера Соловья О. Разбойника и навестить Гоярына. Но, учитывая нынешнее положение вещей, как и полёты на контрабасе, это было не самой распрекрасной идеей. Догрести до драконбольного поля через пятиметровые сугробы в метель и мороз под минус тридцать живой ей явно не светило. Если же Гроттер всё-таки выдержит такое ниспосланное судьбой испытание и доползёт до драконьих ангаров, то Гоярын с удовольствием её согреет – посмертно. Так что, взвесив все сомнительные «за» и радикальные «против», Таня выбрала компромисс и пошла в берлогу к Тарараху. Может, там обнаружится Ванька. «Он, вроде бы, говорил, что собирается помогать выхаживать фениксов, так?» – вспомнила внучка Феофила, распахивая дверь и без стука вторгаясь в жилище питекантропа.

Однако, к её разочарованию, там никого не обнаружилось. Точнее, никого – это как сказать. В берлоге действительно не было ни Тарараха, ни Ваньки (оба наверняка всё ещё дежурили возле драконьих ангаров), зато магической живности тут было хоть отбавляй! Таня, стоя на пороге, с изумлением и даже некоторым трепетом оглядывалась по сторонам. Она не могла припомнить другого случая, когда у Тарараха был такой наплыв пациентов. Даже когда однажды, на втором курсе, Пельменник, посланный Поклёпом в Заповедную Рощу по каким-то туманным делам, случайно угодил в капкан, установленный Усыней, Горыней и Дубыней, и сгоряча начал своими убийственными сглазами проклинать всё живое в радиусе нескольких сотен метров вокруг, пострадавших животных и то было меньше!

– Сколько же вас тут? – восхищённо пробормотала Таня, делая несколько шагов вперёд и прикрывая за собой тяжёлую дубовую дверь.

Магические животные были повсюду. В клетке в глубине пещеры ревел заколдованный принц-медведь, совсем не по-королевски стараясь пробить лбом прутья решётки и попробовать на зубок двух сидящих в грубо сколоченном деревянном ящике жеребят пегаса. Пегасята тревожно ржали и хлопали ещё не окрепшими крыльями, но выбраться из ящика не решались, так как тут же, неподалёку, свернувшись калачиком, безмятежно дремала гигантская по размерам огненная саламандра. Наружности она была очень даже не травоядной и находилась по причине заморозок, к тому же, в довольно скверном расположении духа. В противоположном принцу углу сидел, прикованный к выступающему в стене металлическому кольцу, минотавр. Правый рог его был надколот, а копыто неестественно вывернуто. Минотавр меланхолично изучал большими коровьими глазами потолок и изредка издавая грустное «му-у-у». Казалось, ему было абсолютно по фонарю, что стая жарптиц уже минут пятнадцать, кружа поблизости, вполне серьёзно примерялись, а не свить ли им гнездо-другое меж его рогов. Изредка то одна, то другая жарптица предпринимала попытки начать строительство. Тогда минотавр лениво дёргал головой, отгоняя её, словно надоедливую муху. Спугнутая жарптица отлетала в сторону, разбрызгивая вокруг дождь золотых искр и роняя перья, но её место тут же занимала другая претендентка на увеличение жилплощади, так что Таня даже удивилась, как у бедного минотавра хватает терпения.

Пара фениксов, чинно восседавших на жёрдочке под потолком берлоги, снисходительно поглядывала на своих беспокойных родственниц. Фениксов куда больше заботил находившийся прямо под ними, крепко забитый гвоздями ящик размером с письменный стол. Из его щелей доносилось подозрительное урчание и чьё-то тяжёлое дыхание. Стенки ящика раз в минуту угрожающе сотрясались. Такое соседство так же явно не нравилось зеленоволосой русалке, испуганно выглядывавшей из-за бортика своей бочки. Приглядевшись, Таня узнала в ней одну из многочисленных Милюлиных товарок. Завидев Гроттер, русалка тут же начала жаловаться на жизнь и слёзно умолять Таню передвинуть бочку «подальше от этого дикого зверья!». Однако Таня раздумала помогать русалке, вовремя вспомнив, что этот вид нежити крайне лукав, и та может в благодарность запросто защекотать свою спасительницу. Поняв, что выручать её никто не собирается, русалка обозвала Таню нехорошим словом и, продемонстрировав ей свой язык цвета протухшего мяса, скрылась на дне бочки. Всплеск гнилой воды от удара её длинного хвоста вспугнул несколько причудливых шерстяных комочков, которые оказались живыми и с громким писком начали перекатываться по пещере, ещё больше волнуя животных.

«Пожалуй, надо выбираться из этого зоопарка, пока меня ещё, чего доброго, не съели!», – решила внучка Феофила, когда потревоженная писком саламандра недовольно разлепила чешуйчатые веки и нащупала своим холодным взглядом стоявшую напротив ведьму. Нужно было срочно искать Тарараха. «Как он вообще решился оставить всех этих животных в одном помещении? Ещё пару минут – и они друг друга слопают!», – обеспокоено думала Таня, выскальзывая в коридор.

Она совершенно точно знала, где можно было обнаружить питекантропа, но абсолютно не имела понятия, как ей туда добраться. Таня как раз размышляла над этой проблемой, когда перстень Феофила Гроттера внезапно нагрелся и ни с того ни с сего выбросил тройную зелёную искру. Не погаснув, три изумрудных точки закружились перед лицом удивлённой Тани и сплелись между собой в мерцающую в полумраке замка нить. Нить тянулась от кольца на руке у Тани куда-то в глубь коридора, скрываясь за его поворотом. Находясь в крайнем замешательстве, Гроттер не спеша последовала в этом направлении, на всякий случай припоминая известные ей атакующие заклинания.

Напрягалась Таня зря. Дойдя по узкому коридору до угла и завернув за него, она не обнаружила никаких видимых признаков опасности. Изумрудная нить обрывалась сразу за поворотом, возле одного из больших расписных сундуков, стоявшего в стенной нише на деревянной подставке. Задумчиво косясь на совершенно обычный и безобидный с виду ларец, Таня подошла к нему и заметила свёрнутую в несколько раз записку, оставленную кем-то на резной крышке. Уже догадываясь, что это, ведьма быстро протянула руку и, подхватив почти невесомый клочок бумаги, развернула его. Всё те же чуть угловатые, уверенные буквы лаконично и, вопреки всем ожиданиям, на этот раз вполне доступно для Тани сообщали: «Сегодня в полночь на крыше Башни Привидений. Необходимо поговорить. Пожалуйста». Как и в прошлые разы, едва Таня дочитала последнюю строчку, листок в её руках окутался голубым пламенем и исчез.

Таня ещё несколько минут постояла возле ниши с ларцом, собираясь с мыслями. Руки её совершенно автономно от хозяйки сжимали и разжимали кулаки.

– Ну что, Душипёсиков, не вынесла душа поэта позора мелочных обид? – пробормотала Таня, вспомнив строчку одного из классических лопухоидных произведений*, которые она в последнее время периодически почитывала, живя с Ванькой. – А ведь так красиво вчера ушёл! Впрочем, как всегда – пора бы и перестать удивляться.

Теперь уже Таня окончательно уверилась в том, кому она была обязана такой изощрённой заботой о себе. Открытие это не вызвало в ней ровным счётом ничего, кроме прилива негодования. Таню просто таки бесило, что человек, в котором она и без того так разочаровалась, ещё и не говорит ей всего сразу, в лицо, а подсовывает какие-то дурацкие записочки задним числом. Наверняка всю ночь думал, как бы отовраться получше, и вот – созрел теперь, аплодируйте! От всего этого становилось гадко. Гадко и горько.

Для порядка потерзав себя сомнениями, Таня всё-таки решила сходить ночью на крышу. Просто ради интереса: послушать, какое красивое оправдание придумает Бейбарсов на сей раз. Всё ещё пребывая в глубокой задумчивости, ведьма отправилась бесцельно бродить по замку, досадуя на себя и пытаясь усмирить снова поднявшуюся у неё в душе бурю. Тарарах вместе с Ванькой и их неугомонные подопечные были к тому времени надёжно забыты.

Чем меньше времени оставалось до вечера, тем меньше оставалось у Тани желания идти на назначенную Глебом встречу. С одной стороны, ей было противно даже думать о том, что она, как ручная собачка, снова побежит посреди ночи, да ещё в такую холодину, к бывшему некромагу, стоит ему только пальцами щёлкнуть. С другой стороны, аргументы которой Таня старательно пыталась запинать ногами и засунуть куда-нибудь, откуда она точно не сможет их выудить – это была ещё одна возможность спросить у Глеба всё напрямую, и уж на этот раз она не отпустит его, пока не услышит внятных объяснений! Какой-то частью своего сознания Таня понимала, что просто-напросто хочет, чтоб Глеб в очередной раз обманул её, и осознание этого факта снова злило ведьму, отдаваясь ноющей болью где-то в грудной клетке. Медленно, но уверенно, она всё больше начинала походить на героинь тех Ванькиных книжек, действия которых сама же, хохоча, громко комментировала Ваньке как «идиотские и наивные, да кто так вообще поступает?!»

«Я иду туда только ради интереса, а не для того, что ещё раз увидеть эту безмозглую, лживую, подлую скотину! – в который раз убеждала себя Таня, ровно без четверти двенадцать вечера топая по крутым узким ступеням Башни Приведений. – Я иду туда не для того, чтоб его увидеть. Не для… Нет, я вообще никуда не иду!» – взвилась она, разворачиваясь в сторону, на сто восемьдесят градусов противоположную прежнему направлению её движения.

С решительным видом прошагав вниз пару пролётов, Таня остановилась. «Хорошо, ладно. Если я уйду сейчас, это будет означать, что я струсила, – рассудила ведьма, проводя по лицу ладонями. – Ну уж нет! Не зря же я, в конце концов, едва спички в глаза не вставляя, до одиннадцати в комнате просидела?». Сквозь зубы тихо выдав в адрес Бейбарсова несколько морально некорректных эпитетов, она снова развернулась и возобновила подъём.

Так продолжалось ещё пару раз. Двигаясь столь оригинальным способом, в итоге Гроттер потратила на подъём по лестнице вместо обычных десяти минут ровно в половину времени больше. За это время она успела до чёртиков надоесть двум живым надгробиям, стоящим на одной из площадок, мимо которых Таня прокурсировала взад-вперёд раз пять. Под конец даже каменное терпение надгробий не выдержало, и на них запрыгали дрожащие готические буквы: «Ты что, реально дура?» – высветило первое надгробие, проявив меньшую корректность, чем второе, которое ограничилось более сдержанным: «Да ладно! Может, она заблудилась! Эй там, помощь нужна? Тебе указатель высветить?».

И так раздражённая Таня, не оценив благородного порыва второго надгробия, запустила в него Дрыгусом, на что первое ехидно высветило: «Не-а, указатель тут уже не поможет. Ей, по ходу, карта лестницы нужна!».

– Вам самим скоро карта понадобится, – мрачно отрезала Таня.

«Почему это?».

– Чтоб когда вас в подвалы к Жутким Воротам переставят, хмырям дорогу показывать! – уверенно заявила ведьма и, уже в последний раз пройдя через площадку с надгробиями, скрылась за витком лестницы, оставив их в панике высвечивать вопросительные знаки.

Наконец добравшись до люка, ведущего на крышу, Таня, вздрогнув, остановилась. Температура в башне падала на протяжении всего её подъёма, что было ощутимо даже в быстро ставшей привычной всем обитателям замка полудюжине свитеров и пуховой куртке. Как это выглядело со стороны, никого уже не заботило, зато в такой экипировке, по крайней мере, было относительно тепло.

Тут сразу как-то некстати вспомнился Бейбарсов с его согревающим даром. Таня поспешно оборвала свои мысли, не без причины опасаясь, что они могут завести её не туда, куда нужно. Для внутреннего равновесия пару минут подумав о том, какой Глеб гад и какая она всё-таки дура, что согласилась на эту встречу, Таня глубоко вздохнула, собираясь с духом, и толкнула оказавшуюся незапертой крышку люка.

Крыша Башни Приведений встретила внучку Феофила Гроттера шквальным порывом ветра, мгновенно содравшим с головы капюшон и взметнувшим ей в лицо добрый сугроб снега. Фыркая и встряхивая волосами, Таня сделала шаг вперёд и оказалась стоящей в снегу по самое колено. Ноги за считанные секунды промокли, и бывшей магспирантке начало казаться, что она сунула их в ледяную прорубь. Впрочем, если задуматься, почти так оно и было.

– Я. Убью. Бейбарсова, – делая паузу после каждого слова, процедила Таня, зубы которой уже вдохновенно колотились друг о друга. «Нет, это надо было додуматься назначить встречу в таком месте сейчас! Он что, думает, что если у него есть личный подогрев, то теперь можно Гроттер хоть в Заполярье тащить?!» – кипела Таня. Снег продолжал медленно падать: снежинки оседали на Таниных рыжих кудрях, выбившихся из-под ворота куртки, и налипали на ресницы. Волосы быстро намокли, и если раньше Таня стояла в «проруби» только ногами, то теперь окунулась в неё с головой. И какого лешего она не надела шапку?

Таня снова натянула капюшон на голову и вгляделась в застланную снегом темноту. На венчавшем уступы крыши каменном шаре, выпрямившись во весь рост, стояла высокая фигура. Пробираясь по сугробам к центру крыши, ведьма не смогла отделаться от навязчивого ощущения дежавю и с некоторым сарказмом подумала, что Бейбарсов позвал её на крышу, чтоб поностальгировать. Что, теперь он будет угрожать ей спрыгнуть вниз, если она его не простит?

Испытывая очень смешанные чувства, Таня остановилась в нескольких шагах от каменного шара и громко позвала Бейбарсова по имени.

Человек, стоявший на шаре, обернулся на её голос и, легко спрыгнув вниз, сделал шаг навстречу. В тот же момент Таня шумно выдохнула и отшатнулась. Это был не Глеб.

Комментарий к Глава 9. Приглашение по переписке *Таня цитирует строчку из стихотворения М. Лермонтова «Смерть поэта»

====== Глава 10. Двойное свидание с пустотой ======

– Бедная Эми. Он всегда бросает тебя, разве нет? Одну. В темноте. Никогда не извиняясь.

– Ему и не нужно.

– Это хорошо. Потому что он никогда и не станет. И сейчас он бросил тебя со мной. С подозрительным тем-кто-не-заслужил-доверия мной. Всё, что угодно, может случиться...

(c) «Доктор Кто»

Таня стояла на крыше Башни Привидений. В полночь. Почти по пояс в сугробе. Верхняя одежда и волосы промокли насквозь, и резкий северный ветер, беспрепятственно курсирующий взад-вперёд по крыше, нещадно бил ведьму по лицу и всем остальным возможным частям тела, норовя состряпать из бывшей магспирантки Гроттер замороженный пельмень лысегорской фирмы «Гер Фелес», любимые всеми магами за уникальное свойство сохранять тонкую ледяную корочку даже после двухразового кипячения.

Таню колотило примерно так же, как Медузию Горгонову, когда один из магфицеров охарактеризовал её психику как «достаточно неуравновешенную» (больше этот бедняга ничего уже не скажет, никогда. По крайней мере, с каменной щекой и языком это будет очень нелегко). Но, в отличие от вышеупомянутой прекрасной преподавательницы и просто хорошей женщины, Таню Гроттер колотило не от гнева, а от холода. Возможно, в другое время она нашла бы всю ситуацию даже немного романтичной (ну, там: ночь, крыша, пронизывающий ветер, снегопад, таинственный незнакомец…), но сейчас чувство романтики находилось у внучки Феофила где-то на уровне уже не чувствовавшихся ног. Хотя в данную секунду, напряжённо всматриваясь в приближающуюся к ней фигуру, последнего Таня пока не замечала.

Тем временем незнакомец, по-прежнему не проронив ни слова и легко перепрыгивая через сугробы, направлялся к ней.

Таня застыла в нерешительности. «Кто это? Кто это, Лигул его побери?» – лихорадочно крутилась в голове начинающая обретать здоровые признаки паники мысль. Таня не могла видеть лица человека из-за мрака и всё не перестававшего идти снега, но была абсолютно уверена, что этот кто-то – не Глеб. Он был гораздо выше и так не низкого Бейбарсова – хотя так же худ, – и причёска у него была короче, насколько Гроттер могла разобрать в темноте. Да и Глеб бы не вытащил Таню на крышу в такую холодину – теперь она это, наконец, осознала.

Но кто тогда этот парень? Главным вопросом было: друг он или враг? Тане требовалось решить, причём очень быстро, стоит ли ей разворачиваться и бежать отсюда со всех ног, попутно отстреливаясь искрами, или остаться на месте и посмотреть, что он будет делать. Причём, вспоминая не такое уж давнее происшествие с лжемагфицерами, второй вариант казался Тане далеко не блестящим стратегическим решением. Но ведь – если она всё правильно поняла – этот неизвестный был автором предупреждающих записок, которые она получала последние несколько дней. И, раз уж он посылал их Тане, то, наверное, хотел помочь. Но почему и в чём именно?

Вопросов становилось слишком много, и Таня хотела знать на них ответы. В очередной раз её любопытство легко взяло штурмом крепость здравого смысла и, заткнув тому рот стерильной тряпочкой, отправило в неоплачиваемый отпуск.

«Ладно. Подожду, что он будет делать. Если что, ещё успею запустить в него Фронтисом и окопаться в ближайшем сугробе», – нервно дёрнув углом губ, решила Таня. Но сжала в кулак руку с магическим перстнем, готовясь в любой момент отразить возможную атаку (надо сказать, это действие далось ей не так-то просто: Танины руки, как и ноги, уже совершенно одеревенели от холода).

Пока Таня терялась в догадках, незнакомец пропрыгал по сугробам те несколько метров, что отделяли его от ведьмы, и остановился всего в паре шагов от неё. Затем окинул её внимательным взглядом, чуть склонив голову набок.

– Здравствуй! Рад, что ты пришла.

Звонкий голос парня звучал совершенно обыденно.

– Ты ещё кто такой? – простучала зубами Гроттер, про себя добавив, что совсем не разделяет его восторг.

Она настороженно вглядывалась в высокую фигуру напротив, но в нынешних условиях даже с такого близкого расстояния нельзя было разобрать ничего конкретного во внешности её потенциального противника. Светлые, вроде бы, волосы, зимняя одежда.

– Впрочем, не прийти ты точно не могла! Слишком уж хорошо тебя знаю. Даже если бы тебе сказали, что на крыше тебя ждёт сюрприз, но у люка ты встретишь сомнительного джентльмена с топором и неуравновешенной психикой – ты бы всё равно пошла. Просто для того, чтоб узнать, что за сюрприз. Такой уж ты человек! – уверено заявил парень, широко улыбнувшись.

Таня опешила. «Слишком уж хорошо тебя знаю» – это ещё что значит?! Откуда он может её знать?

«Может, учится в Тибидохсе? Или он имеет в виду, что много обо мне читал? Интересно где, в ”Сплетнях и Бреднях”? Или фанат какой-нибудь драконбольный?..»

Но Таня тут же осознала глупость этих мыслей. Он что, в таком случае, вызвал её посреди ночи на крышу, чтоб автограф взять? В тот момент она всерьёз испугалась, что вместе с конечностями отморозила себе и какую-нибудь часть мозга заодно.

– Я спросила: кто ты такой? Почему ты говоришь, что знаешь меня? – надавила Таня.

Но парень лишь отмахнулся от неё рукой.

– Эй, не так много вопросов сразу! У меня уже от одного звука твоего голоса начинает болеть голова.

– Что-о? – задохнулась от возмущения Таня.

Этот не-пойми-вообще-кто вытащил её ночью, на крышу, в мороз под минус двадцать, и ещё обращается с ней так, будто это не он, а она его сюда позвала! Таня испытала прилив жгучего раздражения.

– Отлично! В общем, так: либо ты мне немедленно всё объясняешь, либо я…

– Ну вот, я так и думал! Ты в курсе, что ты вообще не способна разговаривать с людьми в вежливом тоне? – поморщившись, перебил её незнакомец. – Слушай, у меня и так здоровые – здоровенные – проблемы! И, если честно, я понятия не имею, как бы мне так сейчас выкрутиться. А ты не помогаешь. Так что давай ты успокоишься и просто послушаешь меня, хорошо? Ладно?

Таня, выгнув рыжие брови, недоверчиво смотрела на него снизу вверх.

– И для начала хотя бы свет зажжём, а то в темноте разговаривать как-то неудобно – это не способствует установлению между нами доверительной атмосферы.

С этими словами парень дёрнул молнию своей куртки и извлёк что-то из внутреннего кармана. В ту же секунду Таня, наученная горьким опытом, вскинула своё кольцо, нацелив его на незнакомца. Но тот только укоризненно покачал головой, приподнял руку и продемонстрировал в темноте какой-то тонкий длинный предмет. Затем, сопровождаемый внимательным Таниным взглядом, поднёс этот предмет к губам.

Ведьма невольно шумно выдохнула: по крыше, сначала еле слышно, но с каждым мгновением набирая силу, поплыла завораживающая мелодия. Её звуки переплетались, создавая абсолютную гармонию. Повинуясь им, прямо на вершине ближайшего сугроба, среди снега, расцвёл синий огонёк. Чем громче играла мелодия, тем выше поднималось пламя. Уже через полминуты посреди крыши Башни Привидений, весело и невозмутимо, несмотря на холод, ветер и снегопад, потрескивал небольшой костерок.

Парень опустил флейту – а это была именно она – и мелодия прервалась. Но огонь по-прежнему продолжал гореть, отбрасывая на людей голубоватые отсветы.

– Ну, вот... Жаль, конечно, что с таким костром сейчас не согреешься, но извини – сама виновата! М-да уж, что не говори, а все девчонки одинаковые. Увидят побрякушку какую-нибудь – и сразу хватать. Нет бы головой сначала подумать! – хмыкнул юноша, самодовольно глядя на снова опешившую Таню.

– Откуда ты?.. – выдохнула ведьма, отвлекаясь от пляшущего на снегу пламени и оборачиваясь к незнакомцу.

Но конец вопроса умер у неё на губах, потому что теперь Таня наконец разглядела его лицо. И она совершенно точно знала, где она его видела.

Голубоватое пламя достаточно освещало высокого парня на вид лет семнадцати-восемнадцати. Одет он был в тёплую зелёную куртку и местами вытертые – причём явно не по моде, а по небрежности хозяина, – джинсы. Прежде, чем вернуться к лицу, взгляд Тани невольно остановился на криво зашнурованных кроссовках – уж больно оригинален был выбор обуви, учитывая погоду на острове.

Волосы на свету оказались русыми. Промокшие от снега, они отдельными прядями липли к высокому лбу. В самом лице не нашлось ничего примечательного, кроме носа с горбинкой того рода, которая не даёт возможности принять последствие старой драки за врождённый признак аристократизма. Но серые глаза смотрели на Таню с обескураживающим покровительством, и было в них что-то такое, что заставляло Гроттер нервничать и ощущать себя мелкой букашкой, которую рассматривают в микроскоп.

Что-то с этим парнем определённо было не так – и не удивительно, если учесть, что это его Таня видела в своём сне про Бейбарсова. Перед ведьмой стоял тот, кто вернул бывшей некротроице магию, собственной персоной.

Её взгляд скользнул ниже и замер на деревянной флейте с серебряным мундштуком, которую парень всё ещё сжимал в опущенной руке.

– Так ты, значит… из Прозрачных Сфер? – наконец уточнила Таня с нотой здорового скептицизма в голосе.

«И это – хранитель Света? Да это же просто мальчишка, к тому же ещё и младше меня!» Тане не верилось, что вот это вот наглое, нелепое и явно замёрзшее недоразумение без шапки может быть светлым стражем. В представлении ведьмы все стражи, поголовно, рисовались этакими мудрыми старцами вроде Древнира, в свободное от борьбы со злом время сочинявшими философские трактаты. А перед ней стоял парень как парень, при том явно обладавший невыносимым характером и уже безмерно её раздражавший. По крайней мере, именно так ей тогда и казалось. Да и откуда Тане Гроттер, рядовой ведьме, было знать все нюансы и последствия процедуры перехода бестелесных хранителей из Сфер в мир смертных?

– Не веришь? – парень преспокойно смотрел на неё. Было видно, что именно такого развития событий он и ожидал. – Ну, могу и продемонстрировать!

Таня в вежливом вопросе вскинула вверх бровь.

– Ну-ну.

Губы парня изогнулись в почти неуловимой, озорной усмешке. Таня вздрогнула – уж очень знакомой та ей показалась – и недоверчиво впилась взглядом в его лицо.

Она была уверена, что раньше никогда не встречалась с этим человеком. Но когда он улыбался, или вот так поворачивал голову…

«Нет, я, наверное, с ума схожу! – Таня нахмурилась. – Но это же Ванькина улыбка! Я её никогда не перепутаю – только Ванька так улыбается».

Но то, что страж улыбался точно так же, как Валялкин, было ещё полбеды. Другая же её, кошмарная для Тани, половина заключалась в том, что в этих резких, но взвешенных движениях, лёгкой сутуловатости, то ли насмешливых, то ли обеспокоенных взглядах, изредка бросаемых на неё, она с каким-то суеверным страхом узнавала Бейбарсова.

Но такого быть просто не могло! Это был не Ванька, и уж точно не Глеб – в этом Таня тоже была абсолютно уверена. За прошедшие годы она научилась чувствовать бывшего некромага так же хорошо, как и такого привычного и родного Маечника. Если бы кто-то из них был сейчас с ней на крыше, она бы мгновенно догадалась, кто перед ней. Внешность уже не смогла бы обмануть Таню, как пару лет назад на Сером Камне. Но сейчас она не чувствовала присутствия ни одного, ни второго.

Тем временем страж расстегнул ворот куртки и за цепочку вытащил наружу маленькие серебряные крылья, висевшие у него на шее поверх свитера. Снова упрятав флейту во внутренний карман, он коснулся пальцами углубления в месте соединения крыльев, и за его спиной с негромким хлопком материализовались уже подлинные, огромные и ослепительно-белые. Казалось, перья в темноте излучали едва заметное сияние.

Таня несколько раз подряд моргнула. Рот её открылся, но ни одного звука из него так и не вылетело.

Это был первый и последний раз в жизни ведьмы, когда она собственными глазами видела крылья светлого стража. Конечно, она немного знала про стражей из учебников и общеобразовательных лекций Сарданапала, но особо в эту тему маги никогда не вдавались, предпочитая ограничиваться поверхностными сведениями. И, разумеется, вживую эффект от зрелища, любому внушавшему невольное благоговение, был совершенно иной, чем от картинки в учебнике.

– Всё? Вопрос о моём происхождении снят? – вежливо поинтересовался страж, снова касаясь кулона.

Крылья за его спиной пропали. Парень бережно убрал цепочку за ворот свитера и застегнул куртку.

– Угу.

Таня поспешно захлопнула рот. Теперь недоумение и возмущение поулеглись, и в ведьме начало просыпаться любопытство. Если этот парень и правда такая важная шишка, как его занесло в Тибидохс и что ему надо конкретно от неё, Тани Гроттер?

– Ну, раз до тебя, наконец, дошло – думаю, самое время перейти к делу! А то с такими темпами мы и до утра ничего не успеем.

– Чего не успеем?

– Ничего, не придирайся к словам! Кстати, я до сих пор не представился, да? Вот блин... Извини. Такая каша в голове со всеми... ну, этими... если честно... А моё имя Юрий. Можешь звать просто Юрой, а то тебя официоз напрягает. И без фамилии – у нас их не принято давать, – и снова эта, такая знакомая, улыбка! – А как тебя зовут, я знаю, можешь закрыть рот и не утруждаться.

Нет, и всё-таки ей очень не нравилась манера разговора этого парня! «Ведёт себя, будто он тут пуп вселенной, а я торговка с Лысой Горы какая-нибудь! – возмущённо думала ведьма, стряхивая с мокрых волос налипший снег. – Ещё чуть-чуть – развернусь и уйду. И плевать мне, о чём он там поговорить хотел. Тоже мне, “говорилка” нашлась! Выделывается тут!.. Я так тоже умею».

Гроттер вздёрнула подбородок и язвительно поинтересовалась:

– Ну и чего ты ждёшь? Пока я тебе разрешение рот открыть дам? О чём ты пришёл поговорить?

– О Глебе Бейбарсове.

Выражение Таниного лица приобрело некоторое сходство с физиономией каменных атлантов, если бы академик Сарданапал попросил тех бросить своды школы и по-быстренькому сгонять в ближайший лопухоидный киоск за сигаретами для Горгоновой.

Однако она довольно быстро взяла себя в руки.

– О Бейбарсове? Страж из Прозрачных Сфер спустился с небес и неведомо как пробрался на изолированный, катящийся прямиком в Ледниковый период остров для того, чтоб поговорить со мной о Бейбарсове? Вот уж действительно зря старался! Разговор можно считать законченным.

С этими словами Таня развернулась и зашагала к люку, ведущему с крыши. При этом ей приходилось высоко вскидывать колени, чтоб успешно перебираться через наметенные сугробы.

Всё, с неё хватит! Мало того, что этот придурок, будь он хоть самим Древниром, добрых полчаса умудрялся говорить с ней практически ни о чём, так ещё под конец возвестил, что жаждет пообщаться на тему бывшего некромага! А о нём она и так уже достаточно знает и мучить себя дальше не собирается, спасибо огромное за предложение! К тому же, Таня отморозила себе уже всё, что только было возможно. Ведьма ощущала, как лоб и щёки у неё, несмотря на холод, «горят», что было верным признаком поднимающейся температуры, а нос щекочет противный насморк. Мало того, всё остальное, напротив, закоченело, и у Тани появилось стойкое чувство, что тело её покрылось коркой льда – это, по крайней мере, логично объяснило бы, что так мешает ей свободно двигаться по направлению отсюда.