Текст книги "Таня Гроттер и кольца Четырёх Стихий (СИ)"

Автор книги: Becky Kill

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 33 страниц)

– Ты же знаешь, о чём я! О том, что сейчас происходит. Ты же в самом деле не думаешь, что я такая слепая дура. Просто расскажи мне, что ты знаешь, пожалуйста. Это не сложно, – голос Тани, несмотря на то, что она пыталась говорить увещательным тоном, звучал твёрдо.

Аббатикова нервно поправила хвост. Она ничего не говорила, но ничего и не отрицала. «Значит, ей всё-таки что-то известно», – заключила Таня, прикидывая, что она будет делать, если бывшая некромагиня откажется с ней разговаривать. Не силой же из Жанны ответ выбивать, в самом деле?

Бывшая некромагиня на секунду прикрыла глаза, неосознанно отчаянно кусая губу, а затем, глубоко вздохнув, медленно произнесла:

– Хорошо… Я не могу тебе сейчас всего сказать. Правда, не могу, иначе ты сама же потом пожалеешь, как и все мы! Но я отвечу на один твой вопрос. Какой хочешь. Только спрашивай быстрее, иначе, если мы и дальше будем торчать посреди подземелья, очень скоро нам точно кто-то, а, вернее, что-то составит компанию. Но, знаешь, мертвяки, на мой взгляд, не самые галантные кавалеры, сколько бы наша старуха не пыталась в своё время убедить меня в обратном.

«Ну, это уже хоть кое-что!.. – про себя вздохнула Таня, напряжённо закусывая щёку. Вопросов к Жанне у неё было предостаточно, и выбрать из них самый важный было занятием отнюдь не простым. Таня вспомнила разговор с Ростовой, странную встречу на крыше со стражем из Прозрачных Сфер, Бейбарсова, игнорировавшего все её расспросы на эту тему… И, возможно, делая самую большую глупость в жизни, которая грозила обернуться летальным исходом для всего магического мира, Таня, внимательно разглядывая в полутьме Жанну, выбрала:

– Наташа.

– Ростова? – Аббатикова удивлённо приподняла брови. Похоже, этого она ожидала меньше всего.

– Да. Расскажи мне о ней, что знаешь.

До самого последнего момента она колебалась между двумя вопросами: о новой некромагине и об амулете, который ей дала Аббатикова –  точнее, для чего именно он ей понадобится, ведь Жанна прямым текстом дала это понять. И всё-таки спросила о Ростовой. И если Жанна не знает ничего, что поможет разобраться, кто же из двоих Таниных новых знакомых говорит правду о Бейбарсове, а кто лжёт, то можно будет считать её попытку истраченной впустую.

Тем временем Аббатикова окинула взглядом скользкие стены тоннеля, местами перемазанные хмыриной слизью, и тихо произнесла:

– Не знаю, почему из всех вопросов ты выбрала именно этот. Точнее, я догадываюсь, но… В общем, хорошо. Я расскажу тебе про Наташу, но я понятия не имею, что конкретно тебя интересует. Или ты хочешь, чтоб я рассказывала тебе по дням все те семь лет, что мы провели вместе? В таком случае нам и месяца не хватит, а у нас его, разумеется, и нет.

– Нет, не надо всё, конечно, – фыркнула Гроттер. – Мне нужен только день. Тот, в который она «умерла».

– А что тут рассказывать? – пожала плечами бывшая некромагиня. – В тот день ведьма отправила её вместе с Глебом куда-то в сторону заброшенного кладбища – очень далеко, через болото и несколько перевалов, места гиблые даже по нашим меркам. Вернулся Глеб уже один. О том, что происходило там, я знаю очень мало, и то, только с его слов.

– А что он говорил?

– Ну… Дай вспомнить... Он не очень разговорчив тогда был – как, впрочем, и всегда. Сказал только, что магия там не работала, на них напала нежить, и они не смогли с ней справиться. Что пытался помочь Наташе, но не смог. Так что до недавнего времени мы все и думали, что она давно мертва... пока Сарданапал каким-то чудом не отыскал её и не привёз сюда. Мы с Леной в первую минуту подумали, что у нас крыша поехала, но обрадовались, конечно – всё-таки, приятно знать, что кто-то ещё из той дыры смог живым убраться.

– А что сама Ростова вам про тот день сказала? Вообще говорила что-нибудь?

Ответ на этот вопрос был важен для Тани. «Если Наташа рассказала Лене с Жанной то же, что и мне, тогда она вряд ли врёт. А вот если не рассказала, то, похоже, хоть на одну загадку тут станет меньше».

Аббатикова после недолгой паузы кивнула.

– Говорила – мы с Леной её спросили, конечно. Сказала, что мертвяки столкнули её в разрытую могилу, и они с Глебом потеряли друг друга из виду. Так что он решил, что её убили, но, на самом деле, она ухитрилась оттуда выбраться. К старухе, разумеется, возвращаться не стала – такой идеальный шанс сбежать вряд ли кому-нибудь ещё выпадал. И я её понимаю. Если бы это случилось со мной, я бы тоже так поступила. Как-то так. Она не вдавалась в детали и явно вообще не хотела об этом разговаривать.

Сердце Тани едва не пропустило один такт.

– Жанна, как ты думаешь… Она могла бы вам по каким-то причинам соврать?

– Думаю, нет. Хотя, никогда не можешь знать наверняка, верно? – быстро добавила бывшая некромагиня, стрельнув в Таню, как той показалось, едва ли не испуганным взглядом.

«Значит, получается, Ростова мне солгала. Но зачем нужно было придумывать такую длинную и путанную историю? Неужели только для того, чтоб поссорить нас с Бейбарсовым? Но вот зачем ей это надо? И, самое главное, почему Глеб подтвердил её слова – а ведь куда важнее то, что он их подтвердил. Нет, что-то тут не сходится, не срастается, как ни верти. Он же ясно сказал, что сам её бросил! Чума побери, вопросов стало ещё больше! Словно бы головы у Гидры отрубаешь: избавишься от одной, и на её месте тут же появляются три новых». Почему-то не хотелось вспоминать, что в действительности, а не в мифах, случилось с тем героем, который продолжал рубить эти головы с упорством маньяка-дилетанта.

Мысли Тани были прерваны донёсшимся откуда-то снизу шипением. Гроттер опустила глаза и отшатнулась: прямо возле её ног обнаружился тощий хмырь с на удивление ровной парой рог на голове. Хмырь скалил жёлтые клыки и смотрел на ведьму светящимися в полумраке алыми глазами.

– Чуж-ж-жаки-и-и… – прошипел хмырь. – Маги в наш-ш-ших подземельях… С-с-смерть вам… Все с-сдохните, ж-ж-жалкие, мерзкие, вонючие…

Не дожидаясь дальнейших дискуссий, Таня вскинула кольцо.

– Мотис-ботис-обормотис!

Полыхнула зелёная искра, на несколько мгновений осветив узкий коридор, а затем короткий визг хмыря подтвердил, что заклятие достигло цели. Таня опустила кольцо, однако в этот момент снизу вновь раздалось разгневанное шипение. Но на этот раз оно исходило из кожаной противопожарной сумки, висевшей у девушки на бедре.

– Тангро проснулся, – с досадой и отчасти виновато призналась Таня Аббатиковой. – Придётся его выпускать, иначе он будет буянить, а это точно хорошо не кончится.

Аббатикова, отчаянно замотав головой, открыла было рот, но слова бывшей некромагини потонули в разъярённом шипении и невнятном бормотании, заполнившем весь подземный тоннель. Почти одновременно вокруг них во тьме вспыхнуло не меньше трёх десятков пар злобных красных угольков. «С-сме-е-ерть чуж-ж-жакам… С-смерть безмозглым ведьмам…» – слышалось со всех сторон.

– Ну вот, дождались! – обречённо уронила руки Аббатикова и выставила перед собой своё магическое кольцо. – Теперь надейся, что нас встречают только хмыри. Мотис-ботис-обормотис!

С кольца Жанны сорвалась ярко-алая искра и ударила в нос крупному, перепачканному слизью существу, рискнувшему сунутся ближе всех. Это послужило сигналом к атаке. Раздался гневный вопль, а затем осветительное заклинание на перстне Жанны перестало действовать, рассеянное другими, выкрикиваемыми хозяйкой. Подземный тоннель погрузился в кромешную тьму, освещаемую только поочерёдными алыми и зелёными вспышками.

====== Глава 12. Кольца Четырёх Стихий ======

Мне иногда кажется, что моя золотая рыбка сдохла, задохнувшись в чьих-то чужих сетях, волшебная палочка, склеенная на изломе скотчем, оказалась бракованной, крёстная фея лежит в психбольнице с амнезией, а старик Хоттабыч сам повыдёргивал на себе все волосы, глядя на мои жалкие попытки осуществить мечты.

(с) Народное творчество

– Чума побери, да сколько же их тут?! – раздражённо вскрикнула Таня, очередным Фронтисом отправляя в нокаут ещё одну пару светящихся красных угольков, которая, судя по всему, только что собиралась привести в исполнение своё обещание «выдрать ведьме патлы и перегрызть горло».

– А про Чумиху – это ты зря сейчас, не акцентируй внимание! А то как поберёт – и магическая Вторая Мировая начнётся!.. Две минуты назад было семьдесят две штуки, а дальше ты толкнула меня локтем под рёбра, и я сбилась со счёта, – охотно подсказала воюющая с нежитью тут же, неподалёку, Аббатикова, одновременно ногой бутсая вознамерившегося откусить ей уши и, судя по звуку, с которым он впечатался в противоположную стену, довольно жирного хмыря. – И это ещё при том, что у тебя отпугивающий нежить амулет. Без него их бы тут пара тысяч уже собралась, не меньше. А это так, самые голодные! Они бы и на валькирий, будь они на нашем месте, я думаю, напали.

– Угу. Только у валькирий ещё копья есть и оруженосцы, и их двенадцать! – резонно возразила Таня, припоминая один из абзацев её учебника по теории магии за третий курс (Если честно, только этот абзац она из него и запомнила).

Рядом полыхнул огонь, и сразу около полудюжины хмырей с громким визгом и руганью кинулись наутёк, передвигаясь кувырком, чтоб затушить горящую и усиливающую и без того отвратительное зловоние шерсть: Тангро, вызволенный Таней из сумки пару минут назад, тоже проявлял активное участие в общей потасовке. «И всё равно мы так долго не протянем. Они же со всех щелей лезут! – уныло подумала Гроттер, как раз в этот момент открывая для себя неприятный факт, что изгнанные ими хмыри через пару минут, восстановив силы, снова присоединяются к атакующей стороне. – Мы, конечно, взрослые самодостаточные женщины, но нам бы помощь, чтоб хотя бы отсюда выбраться! А то с такими темпами…»

– Кажется, какая-то взрослая и самодостаточная женщина заказывала помощь? – раздался среди общей военной суматохи не к месту жизнерадостный голос, сопровождаемый усиленным Искрисом Фронтисом. Заклинание услужливо отправило в увлекательнейший полёт сквозь стены подземелья несколько вцепившихся в волосы Жанны Аббатиковой мерзких вредителей.

– Итак, мои продрыглики, мы ведём прямой репортаж из подземелья пока ещё существующей школы для трудновоспитуемых волшебников Тибидохс, где в эту минуту разворачиваются масштабные военные действия по очищению жилплощади от нелегальных и, к тому же, смею заметить, ещё и жутко вонючих жильцов! Может, стоит, наконец, задуматься о проблеме оборудования подвалов душевыми кабинками, дабы не смущать и без того редких в этих краях гостей своими благоуханиями, по силе затмевающих даже…

– Ягун!!! Ты что, головой долбанулся?! Ты что вообще несёшь? Помогай давай! – раздался другой, гневный и не менее знакомый девушке, чем первый, вопль справа от Тани.

– Извините, дорогие продрыглики, у нас помехи в эфире, не обращайте внимания – это летающие хмыри и нервничающие почти-женихи распугивают своей неблагоприятной аурой все зудильные волны. Эм… а у хмырей вообще есть аура? Ну да неважно! Для съёмки освещения маловато. Эй, где там ассистенты режиссера подевались? Что, опять всё самому делать? Светус Засветус!

Заклинание, сопровождаемое ещё одной зелёной искрой, сработало поразительно качественно: свет, мгновенно заполнивший всё узкое пространство подземного коридора, был таким ярким, что Тане пришлось поспешно зажмуриться, чтоб не ослепнуть. Зато хмыри, привыкшие к жизни под землёй, в темноте, пронзительно заверещали и, неся тяжёлые потери, кинулись врассыпную, спеша зарыться как можно глубже в сырой грунт или же просто укрыться в вязком мраке узких ходов, ответвляющихся от главного.

– Ну-с, дорогие зудильникозрители, только что вы наблюдали прямой репортаж из самой горячей точки самой заледеневшей магической школы о. Буяна. Обязательно переключайтесь, потому что дальше у нас на канале реклама нового фильма «Ромео и Грызьетта» с Грызианой Припятской в роли юной четырнадцатилетней девушки, которая за год перетравила ядом двадцать восемь своих женихов с именем Ромео, удачно симулировав собственную смерть. А такое зрелище ой-ё-ёй не каждый выдержит… Ай, не надо меня бить! Ты что, шуток не понимаешь?! Всё, я больше не буду, только слезь с меня!

Дальше «в эфире» послышались странные звуки. Ванька Валялкин, пытаясь двинуть Ягуна в челюсть, но нарочно промазав и вместо этого повалив на пол, сел на него сверху и симулировал попытку задушить горе-ведущего; Таня, щурясь от льющегося с потолка света и фыркая от смеха, за плечи пыталась оттащить Маечника от «тонкой и нежной», по словам её же обладателя, шеи внучка Ягге. На заднем плане Жанна Аббатикова с задумчиво-рассеянным видом пыталась поймать за хвост Тангро, победно поливающего каменно-земляной потолок шквалами огня.

Спустя несколько минут Ягун был благополучно спасён, Ванька усмирён Таней воистину коварным женским способом, не предполагающим произношение слов, а Тангро пойман и водворён на законное место в сумке, теперь снова перекочевавшей на плечо к законному владельцу.

– Уф, ну вы как, целы, мамочка моя бабуся? – всё ещё пыхтя и отдуваясь после, судя по всему, продолжительного бега, спросил Баб-Ягун у двух исцарапанных и перемазанных в глину и землю девушек.

– Почти. Ничего серьёзного, только ушибы и ссадины. И Жанну, кажется, за ногу укусить успели?.. – Таня вопросительно взглянула на Аббатикову.

Бывшая некромагиня, выдавив улыбку, отрицательно покачала головой.

– Ничего ужасного, жить буду. Я в своей жизни и не с таким встречалась. И спасибо вам! – с чувством добавила Аббатикова, обращаясь к Ваньке и Баб-Ягуну и неловко заламывая грязные ладони.

– Да нет проблем! – бодро отмахнулся внук Ягге, отряхивая свою куртку от налипших на неё комков земли. – Если чего – обращайтесь!

– А кстати, как вы тут оказались? – спохватилась Таня, так же занятая процессом очищения своей одежды (хотя уже смутно догадывалась, что после знакомства с хмырями и грязью подземелья ей вряд ли поможет даже самая радикальная лысогорская магчистка).

– Сарданапал отправил нас помогать вам, когда узнал, куда вас занесло. Он, кажется, серьёзно беспокоился, и, как видно, не зря, – не слишком весело пояснил Ванька, аккуратно вытаскивая из Таниных курчавых медных прядей запутавшийся в них кленовый лист. Причем, откуда он там взялся, ведьма не имела не малейшего понятия, так как раньше была стопроцентно уверена, что в катакомбах деревья не растут.

– Наверно, хмыри притащили. Они же лазят везде, вот и цепляется на них всякой фигни, – предположил, невинно шевеля ушами, внук Ягге.

– Ягун, не смей меня зеркалить! – вспыхнула Гроттер.

– А ты не подставляйся! Стоишь тут, сознание нараспашку, а мне и чуть-чуть даже заглянуть не дозволено. Я же, между прочим, лучший друг! – обиделся Баб-Ягун.

– Да уж, Ягун – он у нас как лопухоидная штука такая, «сканер» называется: ему, чтоб существовать, надо что-то постоянно сканировать, – засмеялся Ванька, шутливо пихая друга в плечо.

– Вот тебя пусть и сканирует! – заявила Таня. Она терпеть не могла, когда в её мысли лезли, пусть даже и близкие люди. Особенно сейчас, когда там было кое-что, о чём Таня – по крайней мере на данный, слабо подходящий для подобной цели, момент – совсем не горела желанием ставить в известность мировую магическую общественность в лице её непомерно-ушастого друга.

– Маечника? Да мне его уже неинтересно подзеркаливать. Как не залезу, так вечно: зверушки, Таня, зверушки, Танечка, зверушки, Таня, Таня, Таня… За десять лет так ничего и не изменилось! Весь мозг мне уже прожужжал. Веришь, Танька, мне от твоего имени уже нехорошо становится, мамочка моя бабуся! Походу, пора арендовать у Склеповой авторские права на придуманные тебе ею прозвища, а то моя голова скоро не выдержит, – с готовностью отозвался внук Ягге. – Да и, к тому же, мне это, как профессионалу, неинтересно. Ванька же теперь блоки ставить не может – зеркаль до не хочу. А вот тебя пробить – это удовольствие. Так что не расслабляйся, Танька!

И Баб-Ягун заговорщицки подмигнул. Он ещё продолжал что-то тарахтеть, но Таня с чистой совестью пропускала всё прямым транзитом мимо ушей, зная, что всё самое важное тот уже сказал и дальше несёт весь свой лексический запас уже на автопилоте.

– Эй, люди... Извините, что вмешиваюсь, но не пора бы нам уже идти? Или вы решили дождаться ещё пару десятков мертвяков? – послышался сзади слегка раздражённый голос.

Жанна Аббатикова, про которую Ягун, Таня и Ванька во время своей дискуссии уже успели благополучно забыть, стояла, боком прислонившись к стене тоннеля, и, скрестив руки на груди, недовольно смотрела на них. Лучики света, вызванные заклинанием Баб-Ягуна, прыгая по каменным сводам коридора, уже начинали гаснуть, и на подземелье вновь медленно опускался полумрак. Когда затих звук Жанниного голоса, отдавшись где-то вдалеке эхом, стал отчётливо слышен стук капель, доносившийся из одного из ответвлений подземного коридора, и еле уловимый шорох, производимый копошащейся в своих ходах нежитью. К тому же, теперь, когда они не были отвлечены боем и разговорами, стал явственно ощущаться холод, о присутствии которого уже свидетельствовали покрасневший нос Ягуна и побелевшие пальцы Тани.

– Жанна права. Идёмте отсюда быстрее, и так уже кучу времени потеряли, – спохватилась внучка Феофила.

– Я как раз хотел предложить то же самое, – кивнул в ответ Ванька Валялкин, вслед за своей девушкой наугад сворачивая в ближайший проход. Аббатикова и Ягун, пожав плечами, последовали за ними.

Маленькая поисковая группа прошла уже несколько коридоров, сканируя окружающее пространство с помощью различнейших заклинаний, которые все только могли припомнить (а напрячь память для этого пришлось изрядно!), когда Таня услышала обеспокоенный голос Баб-Ягуна, вместе с Аббатиковой заключавшего их небольшую процессию.

– Эй, ты чего? Всё в порядке? Выглядишь, если честно, неважнецки! По крайней мере, если бы так Катька выглядела, я бы на ней жениться передумал.

Ванька и Таня, ушедшие вперёд, удивлённо обернулись.

Выглядела бывшая некромагиня, и правда, «неважнецки», и это было видно даже в полутёмном коридоре при слабом свете колец. На лбу у Жанны выступили капли пота, от чего несколько русых прядей прилипло ко лбу, а под глазами появились чёрные круги. Дышала девушка часто и прерывисто.

– Да нет, всё нормально! Просто немного голова... кружится, – попыталась улыбнуться им Жанна, но вместо улыбки получилась, скорее, неприятная гримаса. – Почему у вас всех такие лица озабоченные-то? Я же сказала, порядок… Ай!

В этот момент Аббатикова пошатнулась и рисковала свалиться на рыхлый земляной пол, если бы не схватилась за плечо рядом стоявшего Ягуна. Васильковые глаза Ваньки подозрительно сузились.

– А ну, покажи мне свою ногу! – внезапно выпалил Маечник, и прежде, чем Жанна успела ответить, он уже шагнул к бывшей некромагине.

Опустившись рядом с ней на корточки, Ванька быстрыми движениями закатал вверх местами порванную хмыриными когтями правую штанину её джинс и попросил Таню направить на неё свет своего кольца.

– Кощеев конь, так и знал!

На ноге Жанны, чуть выше стопы, сквозь прорванные гамаши и тёплую пару колгот виднелась глубокая рана, имевшая чёткий отпечаток чьих-то острых как переточенная маньяком бритва зубов. Кожа вокруг раны приобрела нездоровый сине-зеленоватый оттенок, а вены вздулись так, что по ним можно было свободно изучать строение кровеносной системы человека. И без того неприятную картину отнюдь не красила запёкшаяся внутри и кое-где странно надувшаяся пузырьками воздуха – точно как при ранении в лёгкое – кровь.

– Хмыриный яд, – констатировал и без того уже понятный всем факт Ванька, аккуратно, чтоб не причинить Аббатиковой боль, осматривая её ногу и лёгкими профессиональными движениями прощупывая кончиками шершавых пальцев места по краям раны, таким образом определяя, насколько глубоко уже впиталась отрава.

– Тебя ведь только что хмырь покусал? – он вопросительно взглянул на Жанну. Та слабо покивала, тыльной стороной ладони вытирая с лица капельки пота и дыша тяжело как после тридцатикилометрового марафона наперегонки с богатырями-вышибалами.

– Так какого же лешего ты нам соврала, что всё в порядке? Ты хоть понимаешь, к чему это могло привести, если бы Ягун вовремя не заметил твоё состояние? – закончив прощупывать воспалённые ткани, сердито нахмурился Ванька, от чего поперёк лба его пролегла глубокая складка.

– Но я, правда, думала, что всё будет в порядке, – замявшись, пробормотала Жанна, однако, нарочно смотря куда-то в сторону, на кирпичную кладку стены тоннеля. – Просто раньше…

– Просто раньше ты была некромагом, и тебе даже беспокоиться о таких вещах, как укусы нежити, не надо было, да? – тихо закончила за неё Таня, сочувственно глядя на Аббатикову. Ей было жалко бывшую некромагиню, и эта жалость эхом отдавалась где-то с левой стороны грудной клетки.

«Наверное, это больно… – подумала Таня, глядя на растерянную и подавленную, по-прежнему опирающуюся на плечо Ягуна ведьму. – Иметь всё, и вот так вот, внезапно, лишиться этого одним махом. Ведь она даже не подумала о том, чем может для неё теперь закончиться даже обычный хмыриный укус. Она привыкла к своему всемогуществу, привыкла быть почти неуязвимой, ничего не бояться, идти напролом. И вот теперь стоит с лицом пятилетнего ребёнка, потерявшегося в, казалось, таком знакомом городе. Пусть ей и вернули силы, но не прежнее всевластие, которое было у неё с детства. Кажется, это только глубже задело её, хотя она никогда этого не покажет. Отчаянно стараясь стать лучше, исправить свои ошибки, она будет раз за разом спотыкаться на таких вот мелочах и снова испытывать досаду потери. Постепенно чувство это будет слабеть, пока однажды совсем не утихнет. Пока она окончательно не выгонит из души тьму, уже ставшую её частью. Но попробуй дотянуться к свету, если лежишь на дне уже тобою же зарытой могилы. Землю придется разгребать руками, исцарапывая их в кровь, ломая ногти, и, если повезёт, со временем выберешься. Всё зависит оттого, хватит ли тебе на это сил».

«А ведь Глеб такой же, – внезапно оформилась у Тани мысль, которая уже давно крутилась у неё в голове. – Он точно такой же как и Жанна, и чувства у него те же самые. Просто его маска безразличия куда прочнее, чем у Аббатиковой, но вот за маской… Я элементарно боюсь узнать, что за ней. Боюсь и предпочитаю травить себя неизвестностью».

Таня бессильно закрыла глаза, признавая простой факт. Боялась… Всегда боялась его, даже когда почти влюбилась, всё равно боялась. Даже сейчас она до сих пор боится. Боится того, что страх этот, надёжно отгораживающий её от него, ушёл. И она, чувствуя свою беззащитность, тщетно пытается вернуть этот непробиваемый барьер между ними всеми силами. И... не получается.

Из затягивающей трясины мыслей и смутных предположений Таню выдернул громкий голос Ягуна, в данный момент обращённый, однако, не к ней, а к бывшей некромагине.

– Ты чего ещё здесь? Бегом давай в магпункт к бабусе! – скомандовал внук Ягге, ничуть не смущаясь тем, что как раз бегом передвигаться для Жанны сейчас было несколько проблематично.

– Хорошо, иду, – покорно согласилась Жанна, наконец отпуская плечо Ягуна и делая пару неуверенных шагов назад.

– А ты сама точно дойдёшь? Может, тебя лучше проводить? – усомнился Ванька Валялкин, глядя на то, как бывшая некромагиня кончиками пальцев придерживается за стену.

– Н-не нао! – поспешно заявила та, делая ещё несколько, более уверенных, шагов и гордо поднимая голову. – У о маунта…

Жанна запнулась и сделала глубокий успокаивающий вдох.

– Простите. Я имела в виду, уж до магпункта я дойти смогу, не волнуйтесь. Идите дальше патрулировать, хорошо?

– Ладно, – неохотно кивнули трое друзей и, подождав, пока Аббатикова, прихрамывая, скроется за поворотом коридора, направились в противоположную ей сторону.

– Странная она, – задумчиво протянул Ванька, хмуря светлые брови. – Но она определённо изменилась. И общалась с нами вполне дружелюбно, хотя на её месте многие бы не стали.

Голос Маечника приобрёл виноватый оттенок. Таня только печально улыбнулась. Она-то знала, что Ванька до сих пор чувствует ответственность за то, что лишил силы троицу некромагов, и как никто его понимала в этом плане. Дочь Леопольда отлично помнила, как сама мучилась со своей совестью, когда импульсивно, толком ничего не обдумав, соединила судьбы Глеба и Лизы Локоном Афродиты. Так там хоть два человека было, и особого вреда им, теоретически, не должно было быть нанесено, а тут три, да ещё и без всякой компенсации. Тем более, зная Ваньку, у которого чувство справедливости было обострено чуть ли не в десять раз сильнее, чем у неё самой, Таня честно была удивлена, как Маечник ещё не пошёл просить прощения у бывших некромагов. По крайней мере, у двух точно. Разговоров же о третьем они старались избегать. Даже после того, как Ванька увидел её рядом с Бейбарсовым в магпункте, они больше ни разу об этом не упоминали в те редкие мгновения, когда им удавалось остаться одним. Хотя на самом деле оба знали, что, как бы сильно они не игнорировали аспект проблемы под названием Глеб Бейбарсов, рано или поздно им ещё придётся о нём вспомнить.

«Но я люблю Ваньку. И что бы там Бейбарсов не думал, это ничего не изменит. И на меня не подействует всё это напускное благородство, рассеивающееся дымом при малейших признаках ветра, покровительственная насмешка, поверхностная внимательность, и это дурацкое «спасибо» его тоже! Хотя, пожалуй, надо было бы его поздравить: за пять лет он, наконец, выучил элементарные слова вежливости!» – тихо фыркнула Таня, шагая по подземному коридору рядом с лучшими друзьями и стараясь не позволить оформиться в чёткую мысль голосу её ехидного подсознания, которое с вежливостью интересовалось, как долго вся эта ерунда с её сердцем и разумом ещё будет продолжаться.

Мысли её постепенно переключились на сказанные чуть раньше Ягуном слова: «Как не залезу, так вечно: зверушки, Таня, зверушки, Танечка, зверушки, Таня, Таня, Таня... За десять лет так ничего и не изменилось!». Значит, Ванька, действительно, всё так же любит её, как и тот вихрастый тощий паренёк в латанной-перелетанной жёлтой майке, с которым она впервые встретилась в Общей Гостиной после приезда в Тибидохс? Эта мысль не могла не радовать Таню и, совсем немного, не льстить ей, но вот только в том-то и дело, что «за десять лет так ничего не изменилось», а их отношения за последние четыре года так вообще не сдвинулись и на сантиметр, даже несмотря на вмешательство Бейбарсова с Зализиной и прочих.

Таня говорила однажды на эту тему с Ягуном, и он назвал это состояние чем-то наподобие замедления перед финишным рывком.

– Вот хотя бы на нас с Катькой посмотри! Три года только и делали, что мирились-ссорились, ссорились-мирились – никакого прогресса в отношениях. А потом в один день бац – и решили пожениться. Ну, ладно, Катя решила, но не важно, мамочка моя бабуся! Зато одним махом сразу всё упущенное наверстали, считай. Разве не гениально? Это как в лопухоидных гонках. (Недели две назад, представляешь, Катька пыталась зудильником словить лопухоидный канал моды, потому что Пипа ляпнула, что он в десять раз круче, чем наш, и попала на трансляцию гонок на скоростных карах. Эх, классная штука, но не драконбол, конечно…). Когда остаётся последний поворот перед финишем, надо сбавить скорость, чтоб не вылететь с трассы. Пережмёшь педаль – врежешься в ограждение; не дожмёшь – тебя обгонят. Но если ты смог правильно пройти поворот и оказался на финишной прямой – жми на полную. В человеческих отношениях то же самое. Вот это я и называю замедлением пред финишным рывком, мамочка моя бабуся! А знаешь, что такое этот финальный поворот? У людей он обычно состоит из вопросов типа: «Почему?», «Уверен?», «А точно?», «А ты хорошо подумал?», «А может быть?..» – и так у кого на сколько фантазии хватит. У всех людей без исключения перед принятием какого-то кардинально важного решения, способного изменить всю их жизнь, начинается подобная лихорадка. Даже у меня. Вот уж никогда раньше не подумал бы! – Ягун скромно хмыкнул. – Так что такие оладушки, Танька. Но как бы там ни было, наш последний поворот мы с Катей уже проехали, теперь дело за вами с Ванькой. Кстати, Тань… А вы там с Маечником, случаем, эту тему ещё не поднимали?

– Какую? – слегка рассеянно спросила тогда Таня, потому что как раз в тот момент отвлеклась на зазвеневший зудильник.

– Свадебную, Танька, свадебную! С таким двухкилометровым тортом с живыми лебедями из крема, моими дикими воплями восторга и Ванькиными четвероногими пациентами в роли друзей жениха, конечно! – хихикнул играющий комментатор.

Однако долго говорить о ком-то другом у Ягуна, как всегда, не хватило силы воли, и, не получив немедленного ответа, он переключился на следующую тему, будоражащую его юркий разум в данный отрезок времени.

– К слову, знаешь, я недавно открыл, что мне безумно хочется увидеть Лоткову в свадебном платье. Вот прям хочется – и всё! Даже в примерочную пролезть пытался, чтоб на неё посмотреть, но меня вышвырнули, представляешь? Можно сказать, практически мужа она прокляла смертельным сглазом! Хорошо хоть, нас Зубодериха в своё время так выдрессировала, что я отвод от девяти самых зверских проклятий и во сне помню. Но, в конце концов, я же не виноват, что залез в примерочную именно в тот момент, когда Катька переодевалась?..

Признаться, тогда Таня была рада всеславящемуся непостоянству Ягуна, не распространяющемуся только на летающие средства передвижения с турбо-насадками и любимую невесту, так как не в состоянии была употребить в речи такое, почему-то пугающее её, слово как «свадьба», да ещё и вместе с определением «моя». Особенно разговаривая с внуком Ягге, для которого слово «любовь» включало в себя три составляющих: красивая девушка, ушастый парень и новые пылесосики. Таня же, для которой это же слово включало в себя как минимум с пару десятков существительных и ещё с полсотни прилагательных, заведомо считала такую беседу с Ягуном безрезультатной и неинформативной. Не говоря уже о том, что при каждой мысли о, в теории, когда-то всё же грозящем ей бракосочетательном мероприятии, у неё начинали странным образом дрожать коленки.

Вновь нахлынувшие на Таню Гроттер совсем нежелательные и, как всегда, не подходящие времени и месту мысли прервал короткий вскрик, раздавшийся откуда-то сбоку, из одного из ответвлений тоннеля, по которому шли трое друзей. Таня остановилась.

– Что это было?

– Глупый вопрос. Это был крик, – отозвался Ягун, с совсем непривычным для него напряжением в голосе.