Текст книги "Таня Гроттер и кольца Четырёх Стихий (СИ)"
Автор книги: Becky Kill
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 33 страниц)
«Глаза, – внезапно осознала Таня. – Да они же зелёные!»
Да, сомнений не было. После утраты некромагического дара из взгляда Глеба, как и у его подруг, ушла тьма, и его глаза стали такими же, как были когда-то, до знакомства с ужасной старухой. Его зелёный был куда темнее, чем Танин «яблочный», с вкраплениями карего. Но завораживал при этом, почему-то, ничуть не меньше, чем его прежний, непроглядно чёрный, взгляд.
Пока Таня анализировала в голове это изменение, Бейбарсов с досадой поморщился.
– И почему тебя это так удивляет? Я что, по-твоему, не человек?
Таня с лёгкой улыбкой покачала головой.
– Знаешь, – задумчиво протянула она, тщательно сверяясь со своими внутренними ощущениями. – Таким ты мне нравишься уже больше. Правда.
– Что, мне настолько идёт зелёный? – развеселился Глеб.
– Я не цвет глаз имела в виду.
Они разом умолкли.
– И на сколько же больше? – помолчав, негромко поинтересовался Глеб. Его голова при этом чуть наклонилась к ней.
Таня запнулась о фразу, которую хотела сказать, поймав на себе испытующий взгляд бывшего некромага. Тут же остро ощутилось, что Бейбарсов, вообще-то, был к ней очень близко. Ближе, чем она могла позволить себе подпустить его. К тому же, к этому времени «горела» она чуть ли не в самом буквальном смысле – всё-таки с сидением возле «обогревателя» пошёл явный перебор. Дыхание Глеба щекотало ей щёку. Отодвигаться при всём этом упорно не хотелось, хоть ногами себя пинай.
Одна из ладоней Бейбарсова лежала на изгибе её локтя. Таня долго смотрела на неё, а потом просто положила свою ладонь сверху. Просто так.
Взгляд бывшего некромага настороженно скользнул по ней. Очнулась внучка Феофила только тогда, когда Бейбарсов наклонился к ней ещё ниже, почти касаясь её губ. «Какого Лигула я делаю?!» – мысленно всполошилась Таня, раздавленная накатившей на неё при этом волной неконтролируемого чувства, над классифицированием которого ей сейчас что-то не особо хотелось ломать голову.
В этот миг дверь магпункта спасительно распахнулась, и в комнату с пятью свежими царапинами на щеке влетел радостно-восторженный Ванька Валялкин.
– Фух, наконец-то я к тебе вырвался! Знаешь, Тарарах понял, почему… – Ванька так и застыл посреди магпункта, уставившись на обнимающего Таню Бейбарсова.
Дальше, в лучших традициях трагического жанра, последовала немая сцена.
– Ох!.. – только и смогло вырваться у Тани.
Однако её глаза уже начали расширяться от понимания, в какую ситуацию она влипла. «Он знает, что я только что чуть не сделала!», – пролетела, кажется, разом лишившаяся всех своих коллег одинокая мысль в голове. Щёки её к тому времени горели уже не пойми, от чего – то ли от жара, то ли от стыда.
– Ванька!
Она предприняла попытку высвободится из рук Глеба, хоть тот, в общем-то, силой её и не удерживал. Но тут Таня с содроганием вспомнила, взглянув на закутанного в шарф до ушей Валялкина, как на самом деле холодно в магпункте. Заколебалась она всего на мгновение. Но от внимательного Ваньки не укрылось это её замешательство, и истолковал он его по-своему. Таня же, осознав это, рассердилась и тут же изменила своё решение, предпочтя остаться там, где и была. Всё равно смысла стряхивать с себя конечности Бейбарсова больше не было – эффект уже был произведён. Зиму же посреди лета за последнюю минуту ещё никто не отменил.
Наконец отведя долгий, странный взгляд от Тани, Ванька посмотрел на Бейбарсова, который всё это время был возмутительно спокоен. Только сутулую спину держал необычно ровно.
– Как-то не ожидал тебя снова встретить, некромаг, – коротко вздохнув, негромко произнёс Валялкин. – Хоть и чувствовал, что наша прошлая встреча, увы, была не финальной. Но мне всё же хотелось на это надеяться, наверно.
– Как показывает практика, Надежды, вопреки всеобщему мнению, умирают первыми, – резонно заметил Бейбарсов. Заметил, казалось, вполне дружелюбно, но глаза его нехорошо сузились.
– Ну, только не у тебя! – горько фыркнул Ванька, бросая взгляд на Таню.
– Возможно. Только вот конкретно в этом случае ты ошибаешься, любитель зверушек, – настолько в тон ему отозвался Глеб, что Таню покоробило. В сказанных словах явственно проскользнуло столько гремучей смеси тоски и иронии, сколько, казалось, вообще мог вместить человеческий голос. Ванька, не ожидавший такого ответного порыва чувств от всегда показательно бесстрастного Бейбарсова, на секунду даже растерялся, не зная, как реагировать. То ли бывший некромаг над ним откровенно издевался, то ли душу на мгновение приоткрыл.
Тем временем Глеб повернул ладонь и незаметно ободряюще погладил пальцами лежащую на ней Танину руку. Ведьме показалось, что он принял какое-то решение.
Затем Бейбарсов выпустил её и, соскочив с кровати, уже в следующее мгновение оказался рядом с Ванькой. Таня невольно испугано дёрнулась – ей показалось, что бывший некромаг хочет его ударить. Очевидно, Ванька пришёл к такому же выводу, потому что тут же взметнул вверх свой худой кулак. Но Бейбарсов, легко увернувшись, только усмехнулся, мотнув головой. Ванька настороженно застыл на месте, наблюдая, как бывший некромаг подходит к нему, и на всякий случай не разжимая кулаков. Тем временем Глеб с непроницаемым лицом примирительно поднял ладони вверх. А затем просто протянул руку и коснулся плеча Маечника.
Сначала и Ванька, и Таня только с нескрываемым изумлением таращились на него. Потом на лице Валялкина начало проступать понимание.
«Тьфу ты! Бейбарсов же просто показывает ему свой дар!» – запоздало дошло до Тани, и она испытала по этому поводу почти физическое облегчение.
Хотя, собственно, почему «почти»? Оно и так было физическим! Вот только почему-то сопровождалось мелкой дрожью во всём теле и опять начавшими стучать зубами. «Не магпункт, а лапландский филиал Деда Мороза!» – недовольно подумала ведьма, бессознательно обхватывая руками свои плечи и растирая их. Пальцы путались в крупной вязи свитера и, то и дело проваливаясь через неё, кололи холодом кожу. Заодно с этим обнаружилось, что снадобье Ягге начало действовать – рука, перевязанная бинтами, перестала поочерёдно «гореть» и «леденеть», и двигалась уже почти свободно. Если учесть, что до этого старая богиня спаивала Тане кучу всевозможных зелий с абсолютно нулевым эффектом, это событие можно было уже возвести в ранг чуда.
Тем временем Бейбарсов отошёл от Ваньки.
– Теперь понял? – ехидно поинтересовался он у глобально переосмыслившего всю увиденную несколькими минутами ранее ситуацию Валялкина.
– Понял, не дурак, – серьёзно кивнул Ванька. – Но не надейся, Бейбарсов, что это изменит моё к тебе отношение. Чего тебе снова нужно?
На последних словах Ванька непроизвольно оглянулся на Таню, тем временем уже забравшуюся назад во все свои свитера и теперь нахлобучивающую на себя одеяло.
Проследив направление его взгляда, Глеб усмехнулся.
– Нет, Маечник. Не за ней – этого, пожалуй, было уже достаточно, чтоб все во всём разобрались, и все всё для себя окончательно уяснили.
Таня удивлённо подняла брови, глядя на чёткий профиль Бейбарсова. Что значит «не за ней»? Он что, вот так вот взял и отказался от неё? Она ему больше не нужна? Значит, он её больше не любит? Ну и прекрасно, наконец-то! Пускай идёт на все четыре стороны. «Может, хоть теперь оставит нас с Ванькой в покое!» – вспылила Гроттер, отворачиваясь к окну.
– И зачем тогда? – услышала она вопрос Ваньки. В его голосе слышалось любопытство.
– Ты меня, конечно, извини, фанат дикой природы, но у меня нет ни малейшего желания посвящать тебя в мои планы, – лениво протянул Бейбарсов.
Ванька вспыхнул и, демонстративно повернувшись спиной к Глебу, ушёл к Тане.
– Тань, ты... Ого, Древнир, ты же вся ледяная! Подожди, я сейчас, – Ванька, переполошившись, стянул с себя старую пуховую куртку, местами пострадавшую от чересчур тесного общения с чьими-то когтями, и помог Тане надеть её. Ведьма благодарно улыбнулась и потянула своё одеяло назад, потому что ощущение, будто её ноги и руки окунули в прорубь посреди горного озера где-то в районе вершин Гималаев, так никуда и не делось.
Бывший некромаг с лёгкой насмешкой наблюдал за ними из другого конца магпункта. Уходить он явно пока не собирался, и Ванька решил ему на это тонко намекнуть.
– Бейбарсов, тебе не кажется, что тебя где-то ждут? В другом месте.
– Вообрази, не кажется! – неподдельно удивился тот.
– Тогда, может, пойдёшь воздухом подышишь? Очень, кстати, полезно для организма! – прищурив свои васильковые глаза, дружелюбно предложил Ванька.
– Я ценю твою трогательную заботу обо мне, Валенок, но до этого мне хотелось бы убедиться, что к моему возвращению твоя девушка не схлопочет себе обморожения. Мне хладные трупы народных героинь на совести не нужны, у меня и так судимость, – в ответ раздраженно дёрнул головой Глеб.
На что уязвлённый Ванька сдержанно, но с напором на каждое слово, заметил:
– Очень рад, что мы наконец-то выяснили, что это моя девушка. Но, раз уж ты всё равно намерен здесь торчать, лучше бы не языком молол, а помог! Принеси, пожалуйста, ещё какое-то одеяло, что-ли. Сделай что-нибудь полезное!
Однако за одеялом, ровно как и за другим подобным инвентарём, Глеб, вопреки всеобщим ожиданиям, не помчался. Вместо этого он демонстративно пересёк комнату и, усевшись на Танину кровать, стянул с ведьмы плед, а затем и Ванькину куртку.
От такой наглости Маечник просто опешил: бывший некромаг на его глазах фактически раздевал его же девушку!
– Чем могу... – разведя руками, философски прокомментировал свои действия Бейбарсов и притянул к себе колотящуюся от дрожи Таню.
Ванька сделал глубокий вдох через нос. Причиной того, что он ещё не врезал Глебу по морде, был только быстрый просящий взгляд Тани. Однако легче от него Маечнику не стало.
Самой же Тане, если честно, в тот момент было глубоко по барабану, кто и как её согревает, лишь бы больше не чувствовать, как все внутренности покрываются слоем инея. У неё зуб на зуб не попадал, и любые мысли мгновенно кристаллизовались. Инстинктивно прижавшись к Глебу как к батарее, Таня благодарно кивнула сразу обоим парням, ибо на большее в эту минуту её не хватило. Она чувствовала на себе взгляд Ваньки, и половина её сознания, при мысли о том, как именно они с Бейбарсовым сейчас наверняка смотрятся со стороны, начинала вопить во всё горло очень нехорошие слова в свой адрес – причём, почему-то, сварливым старческим голосом деда. Тем временем другая половина сознания, не заморачивавшаяся проблемами совести и самокопания – та часть, с которой Таня ежедневно, час за часом, методично пыталась бороться, – насмешливо утверждала, что да, безусловно, лучше быть замёрзшей насмерть, но непоколебимо верной, чем здоровой и невредимой, но немножечко поступившейся принципами.
Более или менее отогревшись, Таня подняла голову и наконец уговорила себя взглянуть в глаза Ваньке, опасаясь прочитать в них... Ну, в общем, много чего. Но, к её изумлению, она не нашла там и следа гнева или обиды. Во взгляде Ваньки затаилось только поразительное, бесконечное терпение. Но это терпение было, скорее, чем-то вроде терпения узника, которого засадили за решётку и завтра должны были казнить на площади, у всех на виду. И он прекрасно понимал, что вряд ли в последний момент за него дадут выкуп. Судя по всему, по этому же поводу в уголках Ванькиных губ бродила легко различимая дочерью Леопольда, но совершенно незаметная посторонним печальная улыбка.
Таня моргнула. Лучше бы он накричал на неё и ушёл, хлопнув дверью.
Тут дверь – не та, правда, что в её воображении, а другая, ведущая в примыкающую к магпункту комнату, – отворилась. На пороге появилась Ягге, о заочном присутствии которой все уже успели благополучно забыть. В руках старая богиня держала большой котёл, из которого валил густой пар.
К представшему перед ней зрелищу Ягге отнеслась невозмутимо спокойно. Только чуть сдвинула седые брови и, поставив котёл, распорядилась, поочерёдно указав сухоньким пальцем на Ваньку и Глеба:
– Ты и ты – вы оба – марш отсюда!
Три взгляда тут же протестующе уставились на неё.
– Брысь, я сказала! – непреклонно повторила Ягге, пыхнув зажатой в зубах трубкой. – А за Таньку можете не волноваться. Хотя нет... Вы тоже погодите пока.
С этими словами она выудила из забитого всякой зельеварской утварью шкафчика три оловянных кубка и, зачерпнув ими содержимое дымящего котла, по очереди протянула кубки Тане, Ваньке и Глебу.
– Пейте давайте! Это согревающее зелье, – усмехнулась старушка, весело поглядывая на упрямо вцепившегося в Таню Бейбарсова, которого, похоже, эта новость не особо обрадовала. – Конечно, оно и в половину не такое сильное, как должно быть при нормальных условиях, но всё-таки ещё помогает. Тебе-то, Бейбарсов, может, оно и не надо, да только всё равно так надёжнее будет... А ты совсем обнаглел, я гляжу – завалился посреди дня, когда по всему Буяну целые роты магфицеров рыщут!
– Отчаянные ребята! – иронично усмехнулся Глеб, косясь на воющую за окном метель.
– И это только доказывает серьёзность их намерений! – отрезала старушка, отбирая у всех троих пустые кубки. – А теперь выметайтесь отсюда, молодые люди, пока моё безграничное терпение не обрело границы. А ты, Бейбарсов, чтоб больше не совал сюда свой нос, а то я лично расскажу обо всём Сарданапалу. Ой, расскажу!.. – пригрозила старушка, взглядом метая шаровые молнии. – Ишь, какой! Девчонка отдыхать должна, а ты ей мало того, что ночью – днём спокойно спать не даёшь!
При этих словах к тому времени попрощавшийся с Таней и собравшийся было шагнуть за порог Ванька застыл в дверном проёме. Но Ягге уже окончательно потеряла терпение и взмахом руки вызвала такой порыв ветра, что Ваньку в самом прямом смысле сдуло из магпункта, а дверь за ним с грохотом захлопнулась.
Старушка повернулась к Глебу и уставилась на него взглядом терминатора, обнаружившего Сару Коннор. Тонко чувствовавший перепады дружеской атмосферы в помещении Бейбарсов не стал дожидаться, пока его сметёт очередной ураган. На прощание быстро ткнувшись носом в Танины волосы и шепнув: «Ещё увидимся», – он добровольно исчез в небольшой каморке, так же примыкавшей к комнате. Таня предположила, что там наверняка есть какой-нибудь потайной ход, позволяющий ему беспрепятственно покидать магпункт, избегая встреч с недружественно настроенными субъектами вроде типов из Магщества.
Едва за бывшим некромагом закрылась дверь, Ягге обратила свой взор на Гроттер.
– Ну и что ты делаешь, девочка? – сурово покачала она головой, укоризненно глядя на Таню. – Неужели не понимаешь, что сама растравливаешь себе едва зажившие раны?
– Я случайно! Но они и правда, вроде, уже зажили, – спохватилась Таня, критично изучая свою забинтованную руку, о которой она уже успела позабыть. Однако, поймав в поле зрения недоуменно вздёрнутые брови старой богини, сразу сообразила, что Ягге говорила совсем не о её руке.
Гроттер уставилась на складки своего одеяла и резко провела тыльной стороной ладони по щеке, словно надеясь стереть проступившие на лице неравномерные красные пятна.
– Ничего я не растравляю!.. – пробормотала она. – Да и потом, Глебу сейчас не до меня. Это у него так, скорее по привычке. Остаточное явление. А я Ваньку люблю. Даже многоглазка так сказала.
– Ага. Решила действовать в духе: самовнушение решает все проблемы? – насмешливо фыркнула Ягге. – Ладно, к этому разговору, если захочешь, мы ещё вернёмся, но позже. А сейчас – давай сюда руку, бедовая, и посмотрим, как с ней обстоят дела после крови Ийета.
Ведьма поморщилась, вспомнив о гадком лекарстве, и с опаской стала наблюдать, как Ягге ловко разматывает в некоторых местах пропитавшиеся кровью бинты. Но, к Таниному облегчению, когда её рука полностью освободилась от повязки, на ней не было и следа ужасных ран. Только чуть выше локтя тянулись несколько длинных поверхностных шрамов, но Ягге заверила, что и они должны сойти через несколько дней. Немного поцокав языком и повертев в своих морщинистых ладонях Танино предплечье, Ягге наконец отпустила её и удовлетворённо отметила:
– Никаких повреждений не осталось. Ты абсолютно здорова – если, конечно, не подхватила сегодня простуду. Но с ней, думаю, ты в состоянии справиться и без меня. На всякий случай, останешься у меня до вечера, а после выпишу. Склепова, кажется, жаловалась, что снова некому доводить её до истерики, – усмехнулась старушка.
– К слову!.. – уже с другого конца магпункта окликнула Таню Ягге. Розоватый дым валил из её трубки и курился вокруг низенькой сухонькой фигуры. – Ты знала, что многоглазка – растение с пожизненным эффектом? Если кому-то посчастливилось вдохнуть аромат её цветков, выдохнуть его уже невозможно. Она не разменивается на мелочи и не предназначена облегчать человеку какой-то определённый выбор – она для того, чтоб научить выбирать правильно. Видеть правду за шелухой. Поступать согласно своему сердцу, не отвлекаясь на сомнения разума. Неограниченное количество раз.
====== Глава 8. Мемуары ведьмы ======
I had to leave my life behind
I dug some graves you’ll never find
The story’s told with facts and lies
I had a name – but nevermind.
There is no need that this survive
There’s truth that lives
And truth that dies.
Your victory was so complete
That some among you thought to keep
A record of our little lives
The clothes we wore, our spoons
Our knives.
(c) Leonard Cohen – Nevermind
К вечеру Ягге, наконец, признала Таню здоровой, и девушка, собрав свои немногочисленные вещи, буквально сбежала из магпункта.
В школе было кошмарно холодно. Ещё хуже, чем в больничном крыле, потому что по узким каменным коридорам во всю гулял сквозняк. Этой же причиной объяснялось и отсутствие в коридорах учеников. За весь путь, проделанный Таней от магпункта до лестницы Большой Башни, она не встретила абсолютно никого. Даже неприхотливые к погодным условиям Тибидохские приведения – и те предпочитали не высовываться из своей башни, ссылаясь на то, что резкие порывы ледяного воздуха неизвестного происхождения крайне затрудняют скольжение по нему.
Таня была уже почти у лестницы Большой Башни, когда у неё в голове зазвенел знакомый интуитивный колокольчик. Ведьма остановилась у подножья лестницы и настороженно огляделась. Вокруг никого не было, стояла почти полная тишина, разве что с верхних жилых этажей доносились еле слышные голоса учеников.
Колокольчик звякнул ещё раз, на этот раз проявляя большую настойчивость. Продолжая оглядываться себе за плечо, Таня отошла от ступеней и медленно пошла по широкому коридору с множеством высоких окон. На улице ещё не совсем стемнело, но, тем не менее, коридор был погружён в гнетущий полумрак. Тускло мигающие голубоватым светом факелы на стенах освещение ничуть не улучшали. Что стоило одному из слуг Канцелярии Мрака притаиться вот в таком вот месте и, выскочив из тени, запросто ухлопать её? Гроттер напряжённо вглядывалась в царящий полумрак и, немного согнув в локте руку с магическим перстнем, продолжала брести вперёд по каменному коридору, повинуясь всё тем же отзвукам невидимого колокольчика. А он, надо сказать, очень настойчиво звал её к высокому яркому витражу, расположенному ближе к середине коридора. Скудный сумеречный свет, пробивавшийся сквозь мелкие стёклышки, отбрасывал разноцветные блики на пол и противоположную витражу стену.
На шершавом каменном подоконнике лежал плотно сложенный лист желтоватой бумаги. Поскольку другого адресата вокруг не наблюдалось, Таня протянула руку и, взяв записку, с опаской развернула её.
Всё, что было написано на скудном клочке бумаги, которым он оказался: «Прежде, чем верить чужой правде, убедись, что это не придуманная тобой ложь».
Едва Таня прочла записку, в её левом нижнем углу вспыхнул маленький синий огонёк, который через несколько секунд охватил весь клочок бумаги целиком. Тот растаял, оставляя в Таниных руках только воздух. «И что это должно значить?» – недоуменно, но не без раздражения подумала Гроттер, вновь начиная оглядываться в надежде найти того, кто оставил на подоконнике послание. Но вокруг по-прежнему никого не было – коридор был совершенно безлюден.
Таня нахмурилась. «Древнирова борода, опять! “Мудрые” записки, какие-то туманные предупреждения… Вот только понять бы, о чём. Да сколько можно-то?! Нельзя хоть раз нормально сказать, так мол и так, у вас, девушка, серьёзные проблемы. Так нет, бумажечки подсовывают! Интересно, кто вообще это делает и… зачем?». Этот вопрос безмолвно повис в воздухе. Таня всё ещё стояла возле витража, неосознанно наблюдая за игрой теней в его разноцветных стёклышках – соединяясь, те образовывали целую красивую картину, изображавшую стаю взлетающих жар-птиц, – и безуспешно пыталась разобраться в очередной возникшей загадке. О чём её стараются предупредить? И… предупреждение ли это вообще? Но даже если и так, то кому это надо? Всем, кто мог это сделать по Таниным соображениям, незачем было прибегать к такому сложному способу. Конечно, был один человек, в чьём духе вполне были подобные фокусы, но… «Даже Глебу – зачем оно? – здраво рассудила Гроттер, предпочитая не уподобляться, подобно большинству магов, поспешным суждениям о поведении некромагов, пусть даже и бывших. – Насколько я его знаю, если бы он хотел меня о чём-то предупредить, то наверняка сказал бы прямо». Нет, Бейбарсов явно не подходил на роль таинственного доброжелателя. Глеб любил темнить, но только не в том случае, когда от этого напрямую зависела чья-то безопасность – а последняя сейчас исчислялась населением всего Буяна в ближайшем будущем и всего мира в перспективе.
Таня мотнула головой, наконец отрывая взгляд от причудливых переплетений стёклышек, и вдруг осознала, что за время, пока она торчала в этом злосчастном коридоре, солнце уже почти полностью село. Ведьма смотрела, как его прощальный, необычно яркий луч пронзил высокий витраж (от которого она немного отступила несколько мгновений назад), заставив его «взорваться» россыпью красок. А затем луч погас, оставив Таню стоять в полутьме галереи, теперь освещённой только призрачным сиянием факелов. Почему-то этот момент показался Тане каким-то подозрительно символическим, и мысль эта не доставила Тане особенного удовольствия.
Сразу стало гораздо холоднее, хотя, казалось, холоднее уже некуда (Эх, как она тогда ошиблась!..). Таня поёжилась. «Похоже, срок действия согревающего зелья имеет жёстко лимитированный предел…» – уныло подумала она, застёгивая молнию на зимней куртке, которая была надета на Тане поверх майки и трёх свитеров. Ещё раз оглянувшись напоследок и, как и следовало ожидать, ничего больше не обнаружив, Таня развернулась и быстрым шагом направилась вверх по лестнице, ведущей в Большую Башню. Тяжёлая, совсем не по-тибидохски мрачная атмосфера не нравилась ведьме, и ей хотелось поскорее добраться до своей комнаты. Поэтому Гроттер решила воспользоваться одним из потайных ходов, который они с Ванькой обнаружили ещё курсе на втором и с тех пор частенько эксплуатировали. Поднявшись до второго пролёта лестницы, Таня отыскала неприметную на первый взгляд щель возле самого пола, в которую с трудом бы протиснулся даже сидящий на хронической диете хмырь. Чуть помучившись, внучка Феофила Гроттера, наконец, вспомнила нужное заклинание и, подняв руку с перстнем, негромко произнесла:
– Халтурус всплывалус!
Зелёная искра скользнула в сторону щели, и та сразу начала расширяться, пока не достигла размеров большой арки. Таня спокойно, как она делала уже тысячу раз до этого, шагнула внутрь, и проход за её спиной тут же исчез, вновь превратившись в обычную неприметную щель. Таня быстро зашагала вдоль узкого коридорчика. Как и весь Тибидохс, его теперь освещал мерцающий голубоватый свет проклятых факелов. Без приключений миновав коридор, Гроттер выскользнула из-за портрета какого-то почтенного мага с кудрявой коричневой бородкой и оказалась в очередном коридоре, соседствующим с коридорами Жилого Этажа.
– Per aspera ad astra! (Через тернии к звездам! (лат.)) – напыщенно изрёк перстень Феофила Гроттера. А затем, на мгновение примолкнув, проворчал совсем уж, как показалось тогда Тане, неуместную в этом случае фразу: – Запомни, внучка! Monstrom in fronto – monstrom in animo! (Чудовище снаружи – чудовище внутри! (лат.))
Таня удивлённо подняла брови, посмотрев на своё говорливое кольцо, но как раз в этот момент…
– Это не так, – раздался сзади негромкий голос.
От неожиданности Таня подскочила на месте и обернулась. Прямо перед ней, забравшись с ногами на подоконник, сидела рыжеволосая девушка. Упершись щекой в колени и обхватив их руками, она скользила ленивым взглядом по окутанным вечерней тьмой окрестностям замка. Костлявая фигура пряталась в тёмные джинсы и лёгкий бежевый свитер, который явно был на неё велик – рукава его почти полностью закрывали ладони, вырез сполз, а из него выглядывало худое острое плечо. Однако, казалось, рыжую это не особо заботило. В целом, по её виду и позе можно было с уверенностью сказать, что ей безразлично абсолютно всё. Давно уже безразлично.
«Наташа Ростова. Та самая девушка-некромаг, которую привел Сарданапал», – вспомнила Таня.
Гроттер в нерешительности остановилась посреди прохода. Наташа продолжала всё так же бесстрастно рассматривать вечерний пейзаж за окном, больше не обращая на Таню никакого внимания. Примерно минуту прождав какой-либо реакции на своё присутствие, Таня пожала плечами и направилась в сторону своей комнаты, когда её догнал всё тот же спокойный голос.
– Это печально, правда? Ведь это должно быть печально, да?
– Что печально? – не поняла Таня, останавливаясь и вновь оборачиваясь к некромагине. Теперь та оторвала свой взгляд от окна и, словно затаившаяся в высокой траве хищница, приподняв голову от колен, смотрела прямо на Гроттер. Вот только хищница сытая и потому не представлявшая в данный момент угрозы.
– Цветы, – пояснила Наташа и, заметив, как Таня в вежливом недоумении вздёрнула брови, добавила всё тем же отстраненным голосом: – Разве ты не заметила? Когда выпал снег, парк был усыпан цветами, ведь лето – разгар их цветения. Когда же внезапно на смену солнцу пришёл холод, они не успели завянуть, и лёд сковал их лепестки, – Наташа махнула рукой в сторону окна. – Все цветы стоят закованные в лёд. Благодаря ему они всё ещё прекрасны, но уже мертвы. Это красиво и печально одновременно, верно? И это так похоже на нашу собственную жизнь…
Некромагиня мягко спрыгнула с подоконника и подошла к изумлённой Тане. «Она странно говорит, – тем временем фоново отметила Гроттер. – Как будто пришла из другой эпохи… Ну, или начиталась исторических романов». Но всё же дочь Леопольда Гроттера не могла не признать, что смысл в словах некромагини определённо был. «Вот только зачем она говорит это мне?».
Тем временем Наташа улыбнулась, не столько подойдя, сколько подкравшись к Гроттер почти вплотную. Секунду вглядывалась в неё, а затем вдруг издала короткий придушенный вздох восторга. За её бездонно чёрными глазами на мгновение словно вспыхнули две лампочки, и всего одно это мгновение Таня была уверена, что Ростова сейчас, прижав руки к груди, с радостным писком запрыгает на месте, словно маленький ребёнок.
«Лампочки» погасли. Наваждение рассеялось, а Ростова выдохнула:
– Надо же, он и вправду тебя нашёл...
– Кто?
– ...А ты почти ему поверила. Совсем-совсем, ведьма, разум потеряла? А я думала... Да как можно быть такой наивной?! – последние слова рубанули воздух резко как щелчок хлыста, и Таня невольно отпрянула от Ростовой на несколько шагов. Наташа вытянула шею и качнулась в её сторону, словно хотела сказать что-то ещё, но одёрнула себя. Вместо этого лишь беззлобно усмехнулась и, развернувшись, быстро направилась в противоположную Гроттер сторону, оставив Таню растерянно смотреть ей вслед. При ходьбе Ростова, натянув на пальцы рукава, рассеянно похлопывала себя по бокам.
Когда некромагиня была уже в другой части коридора, Таня наконец опомнилась и, крикнув: «Эй! Подожди!», – побежала за ней.
Нагнать Ростову Тане удалось только на середине Лестницы Атлантов.
– Подожди! – выдохнула Гроттер, хватая некромагиню за рукав свитера и пытаясь восстановить дыхание. – Что значит «Он и вправду тебя нашёл»? Кто «он»? О ком ты говоришь?
Наташа с нескрываемым любопытством уставилась на Таню.
– Мне кажется, ты уже и так поняла, иначе навряд ли бы стала бегать за мной по всей школе. И не могла бы ты отпустить мою руку? Мне так не совсем удобно, и, честно говоря, даже было бы больно... но нет.
– О, извини!.. – спохватилась Таня, отпуская рукав Наташиного свитера, и неуверенно добавила: – Ты говорила о… О Глебе, так?
Некромагиня фыркнула и передразнила её.
– «О Глебе»! Или у вас тут много томных роковых юношей с глубоко покалеченными душами обосновалось, в ряд сидят вдоль подвесного моста в ступах и портреты на заказ рисуют?
– Почему ты так говоришь? – нахмурилась Таня, обескураженная тем количеством злобной иронии, которая прозвучала в словах Ростовой.
Некромагиня уныло усмехнулась. Глядя на плещущиеся на мраморных ногах атлантов голубоватые блики пламени, отрешённым голосом, совсем не похожим на тот, которым она разговаривала только что, Наташа чётко произнесла:
– Потому что он – подонок.
На лестнице повисла тишина. Голубоватые блики неровного пламени нервно метались по мраморным фигурам атлантов. Две рыжие ведьмы безмолвно глядели друг на друга. Одна с непониманием, другая с безразличием.
– Почему? – наконец первой нарушив гнетущее безмолвие, повторила Таня. Эта девушка... Таня не могла её понять. Она даже на могла с уверенностью сказать, нравится ли она ей или нет. Но её последняя фраза… Нет, Таня, конечно, понимала: Бейбарсов далеко, далеко не подарок. Но чтоб кто-то о ком-то говорил так и таким голосом, как Ростова о нём… Для этого должна была быть очень веская причина.
Наташа склонила голову набок и уставилась на Гроттер, не мигая.
– А ты уверена, что хочешь это знать? Потому что я не сказала бы, что рвусь разрушить какие-либо твои идеалистические представления об этом... хм... человеке, да?
Тут уже настала очередь Тани фыркать.
– Идеалистические представления? О Бейбарсове-то? Ты ошиблась адресом! Идеализм, а заодно и обожествление Топчиёжикова – это к Бедной Лизон.
– Мне всё равно, – пожала плечами Ростова. – Но учти, ты сама захотела. Слово не воробей... История плохая и длинная, и рассказывать её стоя посреди лестницы довольно неуместно. Хочешь знать – пойдём со мной.
С этими словами Наташа встряхнула своими рыжими кудрями и начала легко и совершенно бесшумно подниматься вверх по крутым ступеням. Таня старалась не отставать от своей спутницы, но физическая подготовка их была явно несовместима, несмотря даже на то, что Гроттер, играя в драконбол и тренируясь каждый день по два-три часа, тоже могла кое-чем похвастаться.
