Текст книги "Таня Гроттер и кольца Четырёх Стихий (СИ)"

Автор книги: Becky Kill

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 33 страниц)

– Не забудьте про тёплые вещи! Их нужно надеть сейчас, – безрадостно напомнил Ванька.

– Издеваешься?! – простонал Ягун, с которого можно было воду выжимать.

– Ванька прав, – отрезала Таня. Она, как и Валялкин, вовремя вспомнила, что творилось за пределами здешнего купола, над океаном, через который им ещё предстояло возвращаться. И хотя натягивать назад тёплые свитера, шарфы и куртки казалось сейчас просто невыносимым наказанием, друзья покорно сделали это.

Облачившись во всё, в чём она прилетела, и сразу почувствовав надвигающийся на неё тепловой удар, Таня не без труда забралась на контрабас. Подстегнув инструмент Торпыгусом Угорелусом и взмахнув смычком, она взмыла в продолжающее быть издевательски голубым, без единого намёка на облако, небо. Раскалённый воздух хлыстом проехался по щеке. Сзади послышался рёв пылесосов, но Таня не стала оборачиваться, стремясь как можно скорее добраться до защитного барьера острова – между смертью в крематории и смертью в морозилке лично она отдавала предпочтение морозилке!

Под оцарапанным веткой днищем контрабаса в последний раз мелькнула пожелтевшая роща с высохшей речкой, выжженное по краям, кипящее озеро и скалистый обрыв берега, после чего Гроттер, ощутив волну облегчения, выкрикнула:

– Инграндиум Верум!

Но прежде, чем она снова погрузилась в водоворот искр, в измученном сознании Тани вдруг вспыхнуло неожиданное озарение: она поняла, где слышала «колючий», слабый и необъяснимый запах мяты с хвоей, раздразнивший её во время её прошлого перехода на остров.

Так пах одеколон Бейбарсова.

Комментарий к Глава 14. Скаредо Я наконец смогла. Фанфик разморожен, редактура возобновлена. Did you miss me with this shit again?

====== Глава 15. Склока ======

Как у ведьмы четыре крыла, платье до пола, ой, до пола

Свили гнезда в ее рукавах совы, соколы да перепела

Ай, дурная голова, в волосах листва, и руки красны

Просит беса незрячей луны, чтобы за зимой не было весны.

Там, где ведьма, там жито не свячено, кони не подкованы

Прахом пусть улетает, бродячая, во четыре, ой, стороны

Как завертит суховеем танец Смерти, что иных древней,

Ведьма спляшет, а с верою нашей не справиться да не сладить ей.

(с) Мельница, «Ведьма»

Повторно испытав букет подаренных проходом через защитный купол Скаредо ощущений, Таня поспешно пересмотрела свои предпочтения в выборе способа смерти. Едва её душу вернули назад в тело и выпустили с острова, её обдало ледяным душем. Как оказалось, это был дождь – точнее, по силе своей ливень. Тяжёлые капли градом падали в тёмные провалы между гребней ревущих и вздымающихся вверх волн. Ледяной пронизывающий ветер сталкивал Таню с контрабаса, мгновенно намокшего и ставшего предательски скользким. За ту минуту, что ведьма, зажав смычок в руке с магическим кольцом, пыталась правильно произнести водоотталкивающее заклинание (вспомнилось то не сразу, а дед Феофил подсказок больше не давал), инструмент отяжелел и сбавил скорость.

Подкрутив один из колков, Таня определилась, в какую сторону лететь. Хотя догадаться было не так уж и сложно, если учесть, что в одном конкретном направлении, куда сейчас и тянулась, тускло мерцая, золотая нить Ариадны, ветер, вода и молнии «сцепились» между собой, закручиваясь бешеными вихрями. «Прямо как в гигантском блендере», – хмыкнула про себя Таня, пока закладывала вираж в попытке обойти эпицентр бури.

Но сделать это было невозможно. Едва Таня бросила контрабас в сторону, очертив в воздухе «бочку» и неполную «восьмёрку», она, выровняв свой полёт, обнаружила, что такое творилось везде в той стороне, где должен был находиться Буян. Столпы морской воды смерчами поднимались в грохочущее громом небо с низкими, облепившими его фиолетово-чёрными тучами. Смерчи покачивались, сталкивались и водопадами обрушивались в тёмные провалы между волнами, чтобы через несколько минут подняться над ними в очередном вихре. Молнии сверкающей сеткой оплетали тучи, и едва новые водные смерчи поднимались над бурлящей бездной океана, раздвоенные кончики молний меняли направление и жадно вонзались в их сердцевину, сюрреалистично освещая крутящуюся в воздухе воду изнутри. В животе у Тани похолодело, когда одна из шаровых молний «проткнула» ближайший к девушке смерч, и вихрь воды, «вспыхнув» ярко-зелёным, угрожающе качнулся в её сторону. Добрая тонна воды нависла над ведьмой – ещё мгновение, и рухнет вниз, сметая всё, что попадётся на пути. Контрабас для неё как щепка, а сидящая на нём девушка – не значительнее мухи. Тут уже никакое щитовое заклинание не поможет: оно могло отогнать дождь, но не это.

Таня как-то смешно, по-детски ойкнула, но реакция одной из лучших драконболисток мира её не подвела. Тело среагировало быстрее, чем мозг, и рука со смычком инстинктивно дёрнулась в сторону. Повинуясь приказу, контрабас нырнул резко вниз и, перевернувшись в воздухе, коброй поднялся вверх, уходя влево. Гроттер сквозь удары грома услышала, как за её спиной смерч с грохотом и шипением, сопровождаемыми клочками белой морской пены и дождём брызг, рухнул в океан, чуть не задев её.

«Чумиха, да что за день-то такой!» – была первая раздражённо-осмысленная мысль Тани, пока она лихорадочно оглядывалась, ища глазами летевших за ней Ваньку и Ягуна. Друзей нигде не было видно, и страх совсем иного рода, чем мгновение назад, тронул Танино сердце холодными липкими лапками. «Ну где же они? Где?» – глаза метались от одного водного смерча к другому; молнии били золотистыми хлыстами; ветер, истошными завываниями обрывая последние нервные окончания, гудел в ушах, придавливал к холодному и скользкому боку контрабаса, терзал волосы, то и дело закрывая ими лицо и мешая нормально видеть – что и так было сложно за пеленой дождя. Хаос. Это был хаос из действий, звуков и перепрыгивающих с одного на другое мыслей. В какой-то момент Тане даже показалось, что Жуткие Ворота уже разверзлись, и теперь вырвавшиеся на свободу древние боги бушуют, уничтожая мир, разбирая его по кусочкам, как мать разбирает и укладывает обратно в коробку уже собранный ребёнком и ставший ему неинтересным картонный пазл с бессмысленно-яркой картинкой.

Быстрее угадав, чем почувствовав, что впереди ещё одна водяная стена, ведьма ушла вправо. От того, что направление полёта изменилось, изменилось и направление ветра. Прядь, до этого сбившуюся на лицо, сдуло встречным потоком. Таня снова обрела возможность видеть, и первое, что она узрела – это с надрывным рёвом выныривающий у неё из-за спины пылесос с двумя седоками.

– Ягун, Ванька! – у Тани отлегло от сердца. – Что с вами случилось?!

– Да так, ерунда! Я тут малость в океан свалился, но Маечник меня вовремя выловил! – как можно невозмутимее прокричал в ответ внук Ягге, когда Ванькин пылесос поравнялся с Таниным контрабасом.

– А ты как? – перебил его Ванька.

– Так себе, – коротко охарактеризовала она и снова набрала скорость, умчавшись вперёд.

Таня не сочла нужным посвятить друзей, что последние несколько минут её ощутимо подмывало переломить смычок, выкинуть его в океан и сдаться. К чему так надрываться? Это всё было бесполезно и совершенно не нужно. Этот мир стремился к самоуничтожению как патологический самоубийца, и она зря ему мешала. Таня припоминала все аргументы против идеи распахнуть Жуткие Ворота настежь и стереть этот загнивающий мирок с лица мироздания, и ни один из них больше не казался ей достаточно весомым. Она соскальзывала в пропасть слепой злости и какого-то мстительного злорадства, словно по наклонной плоскости, которая становилась всё круче и круче. Её злило все: что она устала как собака, что вокруг слишком мокро и холодно, что друзья потащились за ней и теперь приходится за них переживать, что Бейбарсов НЕ потащился за ней, а она всё равно за него переживает, что она опять во всём виновата и что опять ей всё разгребать… А вот она сейчас возьмёт и не станет! Ха, что, съели? Да гори оно всё… или замерзай! Так им всем и надо, чтоб знали, как из Тани Гроттер крайнюю делать!

«Это просто тьма, которую я впустила в себя; эхо Чумы, зовущее её, – твердила себе Таня, делая глубокий вдох. – Она пытается пролезть мне в голову, затянуть в своё чёрное болото и сделать из меня марионетку. Играет на чувствах, подсовывает всякие бредовые идеи… Это не мои мысли. На самом деле я этого не хочу. Не хочу.»

Но не верить самой себе по прошествии стольких лет, за которые только на саму себя в подобных ситуациях Таня и могла положиться, было сложнее, чем она думала.

Ветер, словно голодный вурдалак в полнолуние, продолжал истошно выть над ухом и бить по лицу, но воздух вокруг теперь стал морозным, а хлещущие с неба косые струи дождя превратились в крупный град. Контрабас по кривой дуге обогнул ещё один смерч, и Таня увидела Буян. Большой, заметенный снегом, с бушующей над ним метелью, остров смутно просматривался сквозь к тому времени почти прозрачный, прогибающийся в разные стороны от ветров защитный барьер. За ним ревела вьюга, стремящаяся вырваться на волю. Тане невольно пришло в голову, что покрытый прозрачным куполом остров сейчас был похож на игрушечный шар со снегом. Такие шары продавались почти в каждом лопухоидном супермаркете, и Дурневы часто покупали их Пипе в детстве. Дочурка дяди Германа, в прошлом очаровательного кролика Сюсюкалки и куда менее очаровательного депутата, теперь же грозного главы В.А.М.П.И.Р., обожала трясти эти игрушки и смотреть, как кусочки пенопласта бешено крутятся внутри, после чего с чувством выполненного долга расколачивала шар о пол комнаты, иногда используя для разнообразия молоток или другое подобное орудие. И сейчас, глядя на остров, так чудовищно похожий на этот шарик-игрушку, ведьма каждую секунду подсознательно ожидала по нему решающего удара «молотком». Но Гардарика пока худо-бедно держалась, и если Таня хотела предотвратить новый Ледниковый период (хотела ли?), нужно было поспешить.

Ягун и Ванька заметно отстали на своём пылесосе, так как лысегорским летательным приспособлениям, в отличие от контрабаса Феофила Гроттера, и не снились такие полётные условия (с учётом, конечно, что им в принципе могло что-то сниться). К тому же, вместе парни весили довольно внушительно, и им пришлось перейти на «Пилотус Камикадзис». Ждать их было долго и бессмысленно. Таня решительно направила смычок в сторону мерцающей, кажущейся не толще плёнки Гардарики.

Гроттер выкрикнула заклинание перехода и на несколько секунд прикрыла глаза, гадая, пропустит её на остров давшая сбой защита, или нет. Однако удара не последовало – как, впрочем, не последовало и покалывания по всему телу, и золотистых искр, всегда сопровождающих переход. Магический барьер почти утратил свои защитные свойства. Распахнув глаза, Таня огляделась и с удивлением осознала, что находится уже на острове. Этот факт тут же подтвердил порыв пробравшего до самых костей ветра, о котором Таня уже успела забыть в адском пекле Скаредо, где сложно было поверить не только в существование минусовых температур, но и элементарно холодного душа.

Снег кружил вокруг контрабаса плотным сверкающе-белым коконом и не давал разглядеть, куда тот летит. Полировка на досках почти мгновенно покрылась (впрочем, как и Танина одежда, волосы, брови и ресницы) прозрачной коркой льда. Какое-то мгновение ведьма тупо смотрела, как по грифу инструмента прямо на её глазах расползается причудливый ледяной узор, сродни тем, что в морозные дни украшали витражные стёкла замка, и не могла ничего с этим сделать. Но это было не первоочередным, что волновало её в эту минуту. Самый главный вопрос, сейчас лихорадочно вертевшийся у неё в голове, был элементарен как дважды два, и невозможность его решения повергала Таню в состояние, плотно граничившее с отчаяньем.

«В какой стороне замок?!» – в который раз спросила у самой себя ведьма голосом, который в её собственном воображении уже срывался из растерянности в панику. Вокруг всё было кромешно-белым: ни неба, ни земли, ни одного ориентира! Снег щедро засыпал за шиворот, в рукава куртки и голенища ботинок. Ситуация казалась страшной и одновременно просто идиотской: она, Таня Гроттер, прожившая в Тибидохсе пять школьных лет и ещё полтора года магспирантуры, нападающая сборной Тибидохса по драконболу, которая знала небо над Буяном до того, что могла, лишь раз подсмотрев, с закрытыми глазами точно сказать, где она сейчас находится и что увидит внизу, если посмотрит туда, сейчас не могла даже приблизительно определить, в какой части острова оказалась. Снег и ветер хлестали её по щекам, прижимали к контрабасу и тыкали синим носом в скользкий ото льда гриф. Тем временем инструмент под ней тяжелел с каждым мгновением. Доски набухли, отсырели. Перстень оледенел и больше не выкидывал спасительных искр, лишь бесполезно тлел. Контрабас слушался хозяйку с огромным трудом и скоро грозил вообще отказаться повиноваться движениям смычка. Вьюга, ветер и нарастающая паника (Древнир, она будто ослепла!) лишали Таню любой возможности сориентироваться, а значит, и приземлиться. Таня точно знала, куда ей надо было попасть – в Тибидохс, в кабинет директора. Отдать опасный, вышедший из-под контроля артефакт компетентным в этом вопросе магам и предоставить им возможность разбираться с проблемой самим, а ей за без малого десять лет уже с головой хватило приключений. Но беда была в том, что она просто не знала, в какой стороне теперь замок! Не сработала даже нить Ариадны – а если быть точнее, она просто рассеялась среди метели, и её невозможно было разглядеть.

Вдруг прямо перед ней из сплошной белой пелены вынырнул чёрный, тонкий силуэт. Таня, не разбираясь, что это, резко дёрнула смычок влево, пытаясь избежать столкновения. Инструмент подчинился только со второй попытки и, нехотя, как показалось Тане, очень-очень медленно, свернул. Но не влево, а совершенно противоположно этому направлению – вправо. Никак не ожидавшая такого подвоха от своего верного инструмента Таня уже начала наклонять своё тело в левую сторону, готовясь к повороту, и почувствовала, как неумолимо соскальзывает с гладкого, покрытого льдом деревянного бока. Гроттер мгновенно дёрнулась к противоположному краю, стремясь сохранить равновесие, но опоздала на какую-то долю секунды. Инструмент рванул, уже не обременённый весом хозяйки, ноги перестали упираться в бок контрабаса, и Таня, нелепо взмахнув рукой с уже бесполезным смычком, упала вниз, не успев даже вскрикнуть. Ладонь в толстой перчатке на прощание мазнула по грифу, так и не зацепившись за него плохо гнущимися пальцами.

Полёт оказался недолгим – Таня даже не успела как следует распрощаться со своей не шибко весёлой, но по крайней мере интересной жизнью. Буквально через несколько секунд после его начала он резко прервался приземлением Таниного тела на что-то колючее, холодное и… глубокое. Рухнув на спину с высоты около восьми метров без подстраховочного заклинания, ведьма почувствовала довольно сильный удар, а затем ощутила со всех сторон лёгкое холодное покалывание, сопровождающееся «нытьём» в груди и ногах.

Она лежала неподвижно около минуты, возвращая дыхание, которое вышибло из неё при приземлении, и как-то медленно, осторожно соображала, где сейчас находится. В голову отчего-то настойчиво лез только, как ей казалось, давно забытый рецепт приготовления низкокалорийного омлета с ананасом и филе курицы для тёти Нинель, времён детства на Рублевке. Таня с усилием отогнала «вам понадобится два куриных яйца, мелко порезанный ананас…» и, отстранённо заключив, что головой она ударилась всё-таки больно, опираясь на руки, села. То, на чём она сидела, тут же отозвалось характерным скрипом: она свалилась в сугроб. «Причём такой глубокий, что я, кажется, пробила в нём тоннель», – про себя хмыкнула Таня, потирая макушку и оглядываясь.

Она находилась на дне снежной ямы, причиной возникновения которой, судя по всему, послужила она сама. Края её были достаточно высокими, чтобы ведьма, сидя, не могла достать до них. Снег большими хлопьями продолжал падать сверху, быстро засыпая проделанную в его покрове дыру вместе с Таней. «Как будто могилу землёй закидывают». Сравнение было неприятным и Тане не понравилось.

– Нет уж, спасибо, не сегодня. Сегодня я пока ещё поживу! – пробормотала Таня, рывком вставая на ноги и стараясь не обращать внимания на ноющее и – судя по ощущениям – разваливающееся на куски тело.

Слой снега в высоту достигал уровня её груди. Она опёрлась ладонями о края ямы и, после нескольких неудачных попыток, сопровождаемых падениями и увесистыми смерзшимися кусками снега, сыплющимися на её вымокшие волосы, лицо и одежду, всё-таки выбралась на поверхность. К этому времени мозг Тани вполне вернул себе возможность рационально мыслить и быстро просчитывал варианты. Почти сразу ведьма поняла, что находится на крыше Башни Привидений, а острое «нечто», ставшее причиной падения – её шпиль, венчавший башенку, соседствующую с покрытым – как и всё вокруг – толстым слоем снега каменным шаром, на котором когда-то, невыносимо давно, на их выпускном вечере стоял мальчишка-Бейбарсов. Самоуверенный, недоверчивый мальчишка, угрожавший, что спрыгнет, если она не выполнит очередную его прихоть. И, к тому же, талантливый лжец. Ну и хороша же она была так повестись на его дешевое представление!

Припомнив тот вечер, Таня хмыкнула. Ей показалось, что он был в какой-то другой жизни – настолько эта старая история в эту минуту представилась ей нереальной и незначительной. Но, вспоминая, сейчас она понимала и кое-что ещё, чего не осознавала, да и не могла осознать тогда. В тот вечер на крыше Бейбарсов казался ей кем-то чужим, опасным, но взрослым и точно знающим, чего хочет. Тогда она напрочь не могла понять ход его мыслей и его поступки, сейчас же ей всё это казалось даже чересчур простым.

Он был просто мальчишкой. Чокнутая старуха годами внушала ему свою извращенную, прогнившую философию превосходства силы, а тут ещё в сознание подмешался двойник из параллельного мира, который был и того хуже. Если до этого Глеб балансировал на грани адекватного поведения настолько, насколько вообще мог после полученного на Алтае «воспитания» – а балансировал он довольно неплохо, ведь не зря же понравился, всё-таки понравился ей тогда, в первые недели их знакомства, во время всей заварухи с колодцем Посейдона – то Гулеб сорвал ему крышу, и прошло довольно много времени, прежде чем Глеб подавил его влияние. Возможно она обратила бы на эти странные перепады его поведения больше внимания, если бы сама тогда, помимо всего прочего, не была так заморочена аналогичной проблемой со своим собственным двойником, Таньей. Та тоже ей хорошенько душу разбередила и соли на раны бухнула целый пуд, но такой сволочью, как Гулеб, всё же не была. С ней было легче. С ней можно было договориться. Гулеб, судя по всему, на компромиссы не шёл, и давил Глеба до тех пор, пока он не взял себя в руки и не дал отпор… или пока Ванька через зеркало Тантала ему не помог. Да, скорее всего, всё было именно так. Скорее всего…

«Кольца!» – вспышкой пронеслось в отвлёкшемся Танином сознании. Это слово подействовало на неё сильнее любого отрезвляющего заклинания и разом выкинуло из головы и Бейбарсова, и её злополучный выпускной. Пробравшись к еле определённому ею, предположительному местонахождению люка, Таня немеющими пальцами нащупала в переднем кармане (абсолютно сухом, в отличие от остальной части джинс, из которых можно было воду выжимать) тонкий обод, проверяя, на месте ли кольцо. По мере приближения к Тибидохсу оно нагревалось, но она этого и не заметила. Ожог сейчас показался бы Тане приятным тёплым покалыванием.

С люком пришлось возиться минут пять. Таня испробовала несколько заклинаний, чтоб в начале очистить его от снега, а затем открыть, прежде, чем он поддался. К своей досаде, при этом она обнаружила, что ни одна искра, сорвавшаяся с её перстня, не была зелёной – только ярко-алые. А когда Тане уже всё порядком остолигулило, и она обозлилась на люк, не желающий откидываться в самый неподходящий момент, когда каждая секунда на счету, с перстня, растопив ледяную корку на нем, сорвалась и вовсе белая искра, в которой промелькнул слегка заметный голубой оттенок, очень уж смахивающий на некромагический.

Крышка люка лязгнула и с грохотом отлетела, Таня же так и осталась стоять, глядя на место, куда ударила искра и пытаясь обуздать снова поднявшуюся внутри волну паники. Перстень, от возмущения растерявший свой занудный тон и любимые латинские цитаты, только взвизгнул: «Батюшки-светы, и это моя внучка! Хвала Древниру, я до этого не дожил!»

– Молчи, дед, молчи! – треснувшими губами отчеканила Таня.

Ей вдруг стало страшно, очень страшно. Показалось, что в завывании вьюги, бушующей на крыше, она слышит злобный, протяжный смех мёртвой старухи.

«К Сарданапалу! Немедленно!» – опомнилась Таня.

Ведьма спрыгнула в люк и кинулась вниз по лестнице, оскальзываясь на льду. Ступеньки мелькали под ногами и расплывались в глазах. Таня прекрасно понимала, что может случиться, не успей она вовремя. А вариантов было целых два, причём в обоих из них миру явно наставала полная крышка.

В одном случае, Кольца не будут вовремя обезврежены, и весь земной шар на ближайший миллион-второй лет впадёт в мирную зимнюю спячку. Во втором – всё-таки будут, но учителя не успеют или просто не смогут помочь самой Тане, и силы Чумы, которым она дала свободу, окончательно поглотят её. А там, кто знает… Может свернут ей мозги набекрень, как силы Хозяйки сделали с Ростовой, а может радушно пригласят в Танино тело свою настоящую владелицу. А та уж позаботится о том, чтоб от едва спасшегося мира мало что осталось. И неизвестно ещё, что хуже.

Девушка преодолела ещё пару пролётов и тут получила сильный, невидимый толчок в грудь. Ноги подкосились, звуки перепутались, а в глазах зарябило, как в неисправном зудильнике. Таня с размаху налетела на стену и, упёршись в неё ладонями, прижала лоб к ледяной каменной кладке. Воздуха внезапно стало так мало, что пришлось судорожно заглатывать его ртом. Она снова услышала этот отвратительный смех, звенящий в ушах в этот раз куда громче. Был он настоящим, или плодом её воспаленного воображения?

Камень приятно остужал вспотевший лоб, дыхание восстанавливалось. Руки соскользнули по шершавой кладке. Этот раунд она всё-таки выиграла, но надолго ли? Всё прибывающая сила начинала со всех сторон давить на неё, как давят тонны океанской воды на уже идущий ко дну корабль. Сильно болела голова, «разламывая» виски.

Кто-то, не церемонясь, схватил её за запястье и резко дёрнул, оттаскивая от стены, по которой она уже готова была сползти в лучших традициях драматического жанра.

– Не время отключаться! Эй, не вздумай мне тут!..

Прохладная ладонь легла на её лоб, и ведьма с удивлением ощутила, как отступает бессилие и страх, завладевшие ею. Головная боль тоже стала слабее – не исчезла, но как будто сжалась в размере до двух пульсирующих точек, которые легче было игнорировать. Танин растерянный взгляд стал осмысленным, и она поспешно затрясла головой, отгоняя охватившую было её сонливость. Руки, сотрясающие её за плечи, разжались, и Таня, нагнувшись и упёршись руками в колени, всё же устояла на ногах вполне самостоятельно. Сознание быстро возвращалось под почти полный контроль его нынешней владелицы.

Как оказалось, когда Гроттер выпрямилась, спасительные руки принадлежали высокому светловолосому парню в зимней куртке болотного цвета. Серые «старческие» глаза оценивающе смотрели на неё, очевидно, определяя, насколько она в состоянии двигаться.

– А, это ты… – пробормотала Гроттер, чувствуя себя неуютно под этим взглядом, и отвернула голову. Она была достаточно вымотана, чтоб не тратиться на удивление.

Серые глаза сузились.

– И что значит твоё вялое «это ты?» Где обмороки удивления? Или моё появление для тебя уже в порядке вещей? – с иронией осведомился Юрий – тот самый хранитель из Прозрачных Сфер, так неуловимо чем-то похожий и на Ваньку, и на Глеба, чем абсолютно выбивал её из колеи.

Ведьма передернула плечами. В ответ на его реплику она только устало вздохнула и бросила, собираясь уходить:

– Чего бы ты ни хотел, в любом случае, это подождёт! Мне надо…

– Не надо! – невозмутимо оборвал её Юра. Казалось, стражу стоило определённых усилий спокойно устоять на месте. – Быстро, идём со мной! Идём-идём-идём!..

Едва дотерпев до окончания этой фразы, он схватил Таню за руку и полетел вниз по ступеням, таща её за собой как на буксире. Опешив и по инерции проследовав за ним пару пролетов, Таня затем попыталась воспротивиться, но абсолютно ничего этим не добилась. «Лигулова бабушка, я и так уже сегодня набегалась!» – с тоской подумала она (при этом заменив словосочетание «Лигулова бабушка» на более неприличное ругательство), когда они пронеслись в опасной близости от прикованного меча, даже не рыпнувшегося в сторону стража. Поняв, что они пропустили кабинет Сарданапала, Таня снова яростно попыталась затормозить.

– Стой! ДА СТОЙ ТЫ! Мне нужно к директору!

Но Юрий, только раздражённо дёрнув головой, продолжал нестись куда-то, таща ведьму за собой.

– Поверь мне, тебе сейчас нужно совсем не туда! – бросил он через плечо, когда лестница закончилась, и они во весь дух припустили по тёмным коридорам школы.

Таня чувствовала себя собачкой на поводке. Очень маленькой и слабой собачкой – например, чихуахуа. Факелы вдоль стен слились в две тускло мерцающих синих полосы по обе стороны от ведьмы, а перед глазами прыгал только светлый затылок «болотной куртки», так что она даже не могла определить, куда её волокут.

«Пропади ты пропадом!» – от души пожелала девушка затылку. Мало того, что этот идиот не понимает, что ей необходимо видеть Сарданапала немедленно, так ещё и снова заставляет её бежать! Хотя, надо сказать, после того, как рука стража коснулась её лба, Таня ощущала новый прилив сил. Но что-то подсказывало ей, что это чувство временно.

Под ногами снова замелькали ступени – на этот раз земляные, ведущие в подвалы школы. До её слуха начал доноситься гулкий звук ударов и рёв, что возвестило о приближении к Жутким Воротам. Однако Юрий направлялся не к ним, а куда-то мимо – звуки вскоре стали отдаляться, смешавшись с топотом их ног.

Её заводили всё глубже и глубже под школу, пока, завернув за очередной поворот, ведьма и страж не пробрались через заколдованную под тупик арку и оказались в маленькой, но высокой каменной пещере. Освещал её лившийся непонятно откуда тусклый голубой свет. В противоположной входу части пещеры возвышались огромные каменные двери. Обе их створки покрывали искусно вырубленные – а местами и нацарапанные уже, скорее всего, гораздо позже – руны с такими же причудливыми сочетаниями завитков, как на ободе колец Четырёх Стихий. По одному только виду этих дверей можно было понять, что они были созданы не для того, чтобы когда-либо быть открытыми. Однако сейчас одна из массивных каменных створок была приотворена. Образовавшаяся щель была ровно такой, чтоб через неё мог боком протиснуться человек, и добиться её образования, как прикинула Таня, стоило кому-то немалых магических затрат.

Перед этими дверями Юра затормозил так резко, что Таня налетела на него и толкнула ладонью в спину. Страж невозмутимо стерпел.

– Дальше пойдёшь одна, – приказал он, отпуская её руку и отступая на пару шагов назад.

Его голос изменился до неузнаваемости, стал спокойным и властным. Взгляд не допускал возражений. Сейчас с Таней разговаривал не задиристый мальчишка, а истинный страж из Прозрачных Сфер.

– Но… – только и смогла обреченно выдавить ведьма, подавленная этим взглядом и абсолютно не понимающая, чего от неё, собственно, хотят.

– Иди быстрее. Иди, если ещё что-то хочешь изменить! – с этими словами Юрий отвернулся и зашагал к арке.

– Подожди… -те! – спохватилась Таня, вклиниваясь между ним и путём к выходу. – Что там? Что мне делать?!

Юра пожал плечами и, вдруг снова растеряв всю серьёзность и став с виду совсем обычным, фыркнул:

– Если ты та, кто нужен – сама разберешься. Если нет – ну, видно, не судьба! Больше ничем помочь не могу, извини, – с сожалением добавил он и слинял в проём арки, после его ухода снова превратившийся в толстую каменную кладку с выщербленными кирпичами.

Таню кладка больше не пропустила. Ведьма, вяло ругаясь сквозь зубы, осталась стоять в голубоватом полумраке пещеры и озираться по сторонам, прикидывая, что ей теперь делать. Вариантов, честно говоря, у неё не было – учитывая, что назад она вернуться не могла. Оставалось двигаться вперёд.

Глубоко вздохнув и внутренне собравшись, Таня быстро пересекла маленькую пещеру, на всякий случай стараясь ступать потише. Остановившись перед самыми воротами, она решительно скинула стеснявшую движения глыбу льда, которую представляла из себя её куртка, и верхний свитер – всё равно толку от них сейчас было чуть. К тому же, бегать в верхней одежде, даже в обычном состоянии, было жутко неудобно, а что-то настойчиво подсказывало Тане, что побегать ей сегодня ещё придётся.

Отбросив в угол вещи, ведьма боком протиснулась в дверную щель.

В следующем помещении оказалось гораздо темнее. Тусклое голубое мерцание, не исчезнувшее и тут, едва давало возможность разглядеть массивные силуэты колоннад, подпирающих невидимые во тьме, но, как показалось Тане, высочайшие своды. Помещение, где она находилась, было в разы шире и выше предыдущей пещеры: оно оказалось просто огромным, хотя тьма и скрадывала истинные размеры. Таня сделала несколько медленных шагов вперёд, убрав с лица мокрые рыжие пряди и вглядываясь под ноги. Осветить пространство искрой она из соображений безопасности не решилась.

Пол оказался на удивление ровным, а её шаги по нему – почти неслышными. Носком ботинка Таня нащупала кое-где растущий мох и узкий желоб, за которым снова начинался гладкий камень. «Плиты», – догадалась девушка и поёжилась. То ли в этом зале было ещё холоднее, чем в остальных, то ли это всё-таки сказывалось отсутствие куртки, но её начало «колотить».

Всё чётче и чётче различались громады толстых, в несколько обхватов, колонн, вдоль которых она шла – что значило, что она приближается к источнику света. Ведьму начало терзать ощущение, будто она уже бывала здесь, хотя Таня могла поклясться «Разрази Громусом», что никогда не переступала порог этого зала. Но, скорее, не зала, а… галереи.

Слово сработало как щелчок в голове у девушки. Эта она! Это была та самая галерея, в которой она побывала во сне. Та самая, где она видела второе кольцо! Если оно всё ещё здесь…