Текст книги "Таня Гроттер и кольца Четырёх Стихий (СИ)"
Автор книги: Becky Kill
сообщить о нарушении
Текущая страница: 26 (всего у книги 33 страниц)
Тяжело дыша, девушка привалилась боком к вывернутой с корнем плите и, опираясь на руку, осторожно выглянула из-за её края. С её нынешнего местоположения был виден центральный постамент, на котором всё ещё, мерцая в полутьме, мирно покоилось кольцо Персефоны. Ну что ж, по крайней мере, за неопределённое время её отключки Наташа не успела наложить на него лапы – это немного радовало!
Таня бегло оглядела себя, но никаких новых повреждений не обнаружила. Ущипнула свою руку – но физической боли по-прежнему не ощутила. Она чувствовала себя странно, будто ей вкололи сильную дозу наркоза в коктейле с каким-нибудь мощным психотропом, а после угостили хорошей кружкой кофе. Минуту назад её сознание разрывало на части, тело отравляла, переполняла через край разрушительная магическая энергия – а сейчас всё исчезло. Внутри неё словно образовалась пустота, вакуум. Словно бы некромагию из неё просто вытащили, уничтожили – или изгнали. В любом случае, Таня не чувствовала её больше – ни следа, ни тени. Наступила полная ясность мысли. По правде, так ясно Таня не мыслила уже давно. Ничего лишнего, минимум эмоций – все они словно ушли на задний план, оказались за стеклом.
«Какого Лигула со мной произошло?» – ведьма потёрла ладонью затылок, путаясь пальцами в кубле волос. В одном она точно была уверена: она по-прежнему оставалась сама собой. В данную минуту, определённо, Таня была далека от безумия, как никогда. А вот кого или что стоило за это благодарить, оставалось загадкой.
Ведьма отняла от головы руку, бегло взглянув на ту, чтоб проверить, нет ли крови (могла сейчас вполне треснуться затылком, да так и не заметить!) и на месте ли её магический перстень – и опешила.
Соседний с перстнем её отца палец плотно охватывал узкий серебряный обод. И хотя голубое сияние больше не струилось от его поверхности, узнать украшение не составляло и минимального труда.
Девушка уставилась на кольцо, как кентавр на новое стойло.
– Откуда?!.. – задохнулась Таня.
Первым делом она схватилась за карман джинс – но кольцо Аида по-прежнему было там, а значит, оказаться у неё на пальце никак не могло. Нет, это действительно было кольцо Персефоны! И что бы не лежало теперь на постаменте в центре зала, и за что бы так яростно не продолжали сражаться Бейбарсов с Наташей – это было уже не оно.
Кольцо сидело, как влитое. Желая проверить свою догадку, Таня попыталась сначала аккуратно снять, а потом и бесцеремонно стащить его, но, как и предполагалось, результат остался нулевым. Странно было и то, какой эффект произвело на перстень Феофила Гроттера соседство с гораздо более древним, чем оно само, артефактом: обод фамильного перстня покрылся коркой льда – точно такой же, как Грааль Гардарика. Более тонкой, разумеется, но не менее настоящей и прочной.
Несколько секунд девушке понадобилось на то, чтоб стряхнуть с себя оцепенение. Затем Таня принялась лихорадочно соображать. Откуда оно могло взяться? То, что до того, как чужая некромагия внутри неё взбунтовалась, кольцо Персефоны ещё лежало на своём месте, она помнила чётко. Потом, правда, она мало что могла видеть и чувствовать, вот если только… Момент, когда пальца коснулось что-то ледяное. «Это было оно? – прикинула Таня, недоверчиво покосившись на свою руку. – Что ж, тогда, по крайней мере, понятно, что подавило некромагию – стихийная магия, как самая древняя и более весомая. Она её просто поглотила». Одна из самых длинных лекций Сарданапала на первом курсе о классификациях магии навсегда впечаталась в память (главным образом потому, что Тане тогда было действительно интересно), в нужный момент услужливо всплыв в голове.
Её мысли были отвлечены грохотом ещё одной разлетевшейся вдребезги плиты: в то время, пока Таня приходила в себя и решала загадку так удачно обнаружившегося у неё вожделенного артефакта, Бейбарсов и Ростова продолжали сражаться, уже, казалось, откровенно забив даже на кольцо – для этих двоих поединок был чем-то большим, чем банальной войнушкой за бижутерию богов. Это было сугубо личным.
Некромагиня, казалось, в пылу боя растеряла все остатки самообладания, обезумев от гнева и жажды мести. Сузив глаза до размера хищных щёлок, она, одна за одной, выбрасывала голубые пульсирующие искры, которые, соскальзывая с тёмного камня на перстне по пальцам, отрывались от кончиков ногтей и неслись прямо к своей цели, стремясь ранить, раздавить, уничтожить. По её лицу, искажённому в какой-то безумной, фанатичной, похожей на оскал дикого животного улыбке, струился пот. Рыжая копна волос, так же, как и у самой Тани, была запутана и всклокочена, пряди падали на лицо, прилипая ко лбу, но у ведьмы даже не было времени их убрать. Её легкий свитер теперь был изодран в клочья и висел лохмотьями, почерневшими от пыли и грязи. Босые ноги покрылись сеткой не успевающих затягиваться ран и кровоточащих порезов от множества острых камней, усеивающих место сражения (кроссовки загорелись во время одной из неудачно отбитых атак, и ведьма скинула их ещё в середине боя). Но Наташе было всё равно: её долгожданная цель сейчас была перед ней, и только она имела значение.
Вспышка. Ещё одно смертельное заклинание, словно комета, рассекло затхлый воздух, оставляя за собой мерцающий «хвост», осветивший полумрак. Луч срикошетил о выставленный Глебом щит, который тут же погас, на радость торжествующей Наташе.
В отличие от своей соперницы, Бейбарсов был сосредоточен. Он был вымотан; как и все остальные, перепачкан в крови и грязи; но его настоящие, зелёные, с карими «лучиками» глаза – ох, Тане так нравились эти глаза, и это было самое отвратительное и неподходящее время и место для подобной мысли! – продолжали цепко следить за малейшим движением Наташи, предупреждая её атаки и давая ему возможность вовремя уйти от них. Но Таня понимала, что только опыт некромага сейчас помогает Глебу: он знал её возможные атаки и быстро прокручивал их в уме, по её движением успевая определить… Нет, скорее просто угадать, что она предпримет дальше. Перед каждой новой искрой у бывшего некромага была на это всего-то доля секунды. Это было похоже на заговорённый пас в драконболе: у игрока есть мгновение, пока мяч летит к нему, чтоб угадать контр-заклинание, или же пропахать носом песок поля. Однако в этом случае Бейбарсов имел все шансы вместо драконбольного поля пропахать носом песок Тартара.
– Мёртвус Хапус!
Следующая, необычно тёмно-синяя искра ударила в землю, не долетев и полпути до Глеба. Плиты пола «вздулись», образовывая неровный круг вокруг Наташи. А затем «вздувшийся» камень взорвался, и в тех местах, где обнажилась земля, в зал сквозь пол ворвались призраки. Десятки, сотни молочно-белых, серебристых и прозрачных фигур стремительно заполняли подземелье, что выглядело особенно пугающе в голубом полумраке и вспышках заклинаний.
«Чумиха, откуда они взялись?!» – Таня с тревогой огляделась по сторонам, не уверенная, что ей делать. Призраки продолжали прибывать. «Ещё несколько минут, и они заполнят всё пространство!» Тут, словно в подтверждение её мыслей, что-то едва коснулось Таниной лодыжки – но напряженная Таня уже со вскриком отдёрнула ногу и инстинктивно отскочила, оборачиваясь. Перед ней, там, где плита была расколота и виднелась сырая, взрыхлённая осколками земля, из образовавшейся щели неторопливо выплывал призрачно-белый силуэт. Что-то до боли знакомое было в этих лихо загнутых усах и плохо сидевшем мундире с верхней потерявшейся пуговицей. Гроттер испытала волну неожиданной радости, узнав призрака. Перед ней был Поручик Ржевский.
– Ржевский! – Таня с облегчением кинулась к нему. – Зачем ты здесь?! Ладно, не важно. Быстрее, лети к Сарданапалу! Скажи, что Наташа Ростова… – Таня запнулась.
Что-то было не так с призраком, висящим перед ней в воздухе. Не было на лице Поручика ни его вечно блуждающей идиотской улыбки, ни взгляда с хитрюще-пакостным прищуром. Он не пытался показать ей новую коллекцию ножей в спине и, что было подозрительнее всего – он молчал, то есть, делал то, что в принципе не мог делать в своём обычном состоянии. Призрак покачивался в воздухе и буравил ведьму тяжёлым взглядом.
Таня сделал шаг назад. Подозрение, закравшееся в неё, становилось всё сильнее с каждой секундой.
– Эй, Ржевский! – с фальшивой бравадой позвала Таня.
Призрак качнулся и поплыл в её сторону, всё так же не сводя с девушки взгляда, от которого становилось неуютнее, чем от буравчиков Поклёпа, которыми тот любил часто, с приятным осознанием собственного превосходства, награждать провинившихся учеников.
Странная вещь: Таня всегда была убеждена, что призраков боятся только первокурсники, и то первые две-три недели, пока не поймут, что те абсолютно безопасны и не способны ни на что, кроме мелких пакостей и неожиданного выскакивания из замурованных стен или сундуков, которые ты только собирался открыть. Однако сейчас Гроттер в этом серьёзно засомневалась. Краем глаза Таня заметила движение сбоку и шарахнулась в сторону. Из колонны рядом с ней выплыла Недолеченная Дама и, повернувшись к девушке, начала приближаться. Позади послышался скрип. Таня стремительно обернулась и увидела ещё четыре призрачные фигуры, плывущие к ней. Одну из них она узнала – это была Инвалидная коляска с пледом, под которым сидела мумия; ещё три были ей незнакомы. «Наверно, из тех затворников, что не выходят из Башни Привидений», – без особого энтузиазма отметила ведьма, оглядываясь. Призраки теперь окружили её со всех сторон и медленно начали смыкать кольцо.
– Дрыгус-брыгус! – выкрикнула она и кинула короткий взгляд на кольцо Персефоны – ей было любопытно, как оно себя поведёт.
Однако на стандартное заклинание артефакт никак не отозвался. Соседствующий с ним перстень Гроттеров выкинул слабую, едва пробившую корку льда на нём, искру. Та лениво скользнула к Поручику Ржевскому, ударив призраку в живот, и Танины ожидания в который раз за день издевательски помахали ей ручкой: ничего не произошло. Искра словно увязла в прозрачной, почти несуществующей массе призрака и растворилась в нём.
Привидения продолжали неуклонно приближаться к ней. Таня, пытаясь разобраться, в чем тут дело, смотрела на свои кольца. Она выкрикнула заклинание ещё несколько раз, чувствуя, как холодные пальчики паники снова ласково, уже почти по-дружески сжимают ей горло. По каким-то причинам, универсальное заклинание, раньше ввергавшее всех призраков в стремительное бегство, больше не действовало – более того, оно только привлекло к ведьме внимание остальных мерцающих фигур, которые с разных концов подземелья теперь устремились к ней.
– Вот же Тьма! Никогда не думала, что в Тибидохсе столько призраков, – пробормотала девушка, лихорадочно шаря взглядом по сторонам в поисках решения проблемы. Инвалидная коляска в нескольких шагах от неё радостно скрипела и то и дело виляла в сторону – как биовампир, она уже обожралась Таниной возрастающей тревогой.
– Таня!
Девушка обернулась на окрик. Сквозь призму мутно-прозрачных тел она увидела Бейбарсова, швыряющего в Ростову двойные искры из-за колонны неподалеку. Но смотрел он не на свою цель, а на дочь Леопольда Гроттера, и выражение его лица отнюдь не вселяло последней желаемой надежды.
– Прекрати использовать заклинания, они их только привлекают! – перекрывая грохот, прерывисто крикнул Глеб.
– Спасибо, догадалась! – напряжённо огрызнулась Таня. Нервы были совсем ни к лешему.
– Что мне делать? – крикнула она, оглядываясь. Призраки приблизились к ней уже почти вплотную.
– Они сейчас как зомби: тебя не видят и не слышат, улавливают только твои движения и исходящую магию. Не колдуй, поняла? Вообще не двигайся! И ни в коем случае не пытайся пройти сквозь них, даже не касайся – они поглотят тебя так же, как искры. Просто замри! – голос Глеба был твёрдым и звучал приказом. Он тоже явно нервничал – не разменивался на церемонии.
Прекратить всякие попытки защититься – пусть они ни к чему хорошему и не приводили – оказалось трудно, но Таня все же пересилила себя. Едва она перестала двигаться, ближайший к ней призрак – старик с короткой бородкой и торчащим из груди топором, – замер на месте. То же стало происходить и с другими призрачными фигурами: они, словно потеряв цель своего существования, повисли в воздухе, слабо покачиваясь, как на ветру.
– Да можешь хоть мёртвой прикинуться, Гроттер – надолго тебя это не спасёт! – крикнула Наташа, исчезая в одном месте и появляясь на пять шагов дальше. Предназначенное ей проклятие белой вспышкой погасло в одном из призраков, увязнув в висельнике в лохмотьях, словно в киселе.
– Я внушила им, что я Король Привидений, и теперь приказываю им от его имени – они не могут ослушаться. Этот зал, к слову, не обычный: камень тут древний и не пропускает призраков и прочую нежить. Поэтому они и не смогли помочь нам, когда мы искали это место. Но я воспользовалась тем, что мы разнесли ползала и почти собственноручно открыли им ход – правда, я молодец? – лучезарно улыбнулась Наташа, раскинув руки и в процессе отмахнувшись от заклинания Глеба, словно от мухи. Похоже, эта чокнутая и правда собой гордилась.
– Рассеять иллюзию и отменить мои чары можно только призвав настоящего Короля Привидений, но вот незадача – он приходит только в канун Нового Года, а до тех пор… – Ростова вздохнула и толкнула ладонями воздух. Глеба вытолкнуло из его укрытия и отбросило на пару метров. – …Не мешай! Ты можешь быть хоть в десять раз сильнее меня, но тебе все равно не пройти сквозь строй мёртвых душ. Этот капкан годен и для самой Чумы-дель-Торт! – пропела Наташа.
Отброшенный Бейбарсов прокатился по полу, но, не успев подняться, все же выставил щит в последний момент. Таня сцепила зубы, стараясь дышать реже – это было титанически сложно, пока её сердце выпрыгивало из груди. «Она не знает, что я избавилась от сил Чумы. Не знает, что у меня кольцо!» – Таня пыталась придумать, как выгодно использовать этот факт, чтоб выбраться из сложившейся ситуации – и не находила выхода. Пробовать, способно ли остановить хозяйку древнего божественного артефакта то, что в лёгкую остановит некромага, и кидаться напролом сквозь призраков она не хотела. Это было вариантом отчаянного самоубийства, но никак не целесообразной стратегией боя.
Глеб с Наташей в пылу схватки сместились в сторону и исчезли из Таниного поля зрения – а она не могла обернуться или хотя бы просто повернуть голову, чтоб проследить за ними. Ситуация становилась хуже и хуже. За спиной следующие несколько минут раздавались только громкие выкрики и странные свистящие звуки. По галерее метались всполохи от заклинаний, рассеиваясь в прозрачных телах неподвижно зависших привидений, окружающих её и смотрящих в никуда стеклянными глазами. «Да что же там происходит?!» – мысль металась в голове, как вагончик по рельсам лысегорских горок, заставляя желудок то подкатывать к горлу, то вместе с сердцем падать в пятки. Тане в эти несколько минут навязчиво казалось, что её нервы в любой момент могут отказаться удерживать на весу и так уже до середины надорванных волокон бетонную плиту неопределённости.
– Тиранум Экзекутум!
Послышался новый резкий свист, как будто что-то, напоминающее по звукам хлыст, рассекло воздух с огромной скоростью. Наташа с Глебом вскрикнули почти в унисон. Ведьма дёрнулась в неконтролируемом желании знать, что случилось, и Недолеченная Дама качнулась в её сторону.
– Таня, не шевелись! – гаркнул Глеб.
То ли это было из-за интонации его голоса, то ли из-за выражения лица или ещё чего-то, чего Таня не видела – но Наташа, которой, видимо, уже полегчало, зашлась хохотом.
– Серьёзно? – неверяще вопросила она. – Бейбарсов, ты это что, серьёзно? Ты что, и правда в неё?..
Бейбарсов, не отвечая, отправил в некромагиню ещё несколько искр.
– Ты говорил, она «забавная»! Ты говорил, она на троечку с плюсом! На пару раз! А сейчас что? Что это такое?!.. – не унималась Ростова.
Таня очень понадеялась, что в своём приступе издевательского веселья она споткнется и сломает себе что-нибудь, или хотя бы даст Глебу шанс достать её. Но видимо кредит счастливых случайностей для Тани Гроттер на сегодня был уже исчерпан.
Бейбарсов выплюнул сквозь зубы:
– Да что ты…
Сзади полыхнула яркая голубая вспышка, даже Гроттер ударившая по глазам, а затем Таня, чувствуя, как ноги у неё становятся ватными, услышала торжествующий женский вопль. Одновременно ведьме стало так плохо, будто кто-то зарядил ей кулаком под дых.
Все мысли сразу стёрлись из головы. Лёгкие сдавило, не давая возможности сделать следующий вдох. «НЕТ! Нет-нет-нет!..» – затараторило Танино сознание. Этого просто не могло быть! Наплевав на все предупреждения, Таня волчком обернулась и успела увидеть, как обмякшее, потерявшее равновесие тело Глеба Бейбарсова, словно в замедленной съёмке, кренится на бок и сползает по поднимающейся рядом колонне.
Призраки, окружающие девушку, встрепенулись, обнаружив цель, и снова двинулись к ней. А Таня стояла, опустив руки, в центре смыкающегося круга, и, не моргая, смотрела в исцарапанное, покрытое пылью лицо Глеба с широко раскрытыми зелёными глазами.
Ведьма разомкнула губы, но крика так и не последовало, словно кто-то разом выкачал из неё всю энергию. Он не мог… Он же не мог…
Наташа подошла к полулежащему около колонны Бейбарсову, вгляделась в его лицо и с силой пнула босой ногой в живот. Тело рухнуло на пол и перекатилось на спину. Чёрные взмокшие пряди волос разметались по лицу, закрывая глаза, уставившиеся в далёкий, теряющийся во тьме потолок.
И в этот момент Таня закричала. Закричала от горя, да, но куда сильнее – от ярости. От бессильной ярости; от взметнувшейся ненависти к этому существу рядом с Глебом. Ей было плевать, по своей воле действовала Наташа Ростова, или нет; в своём она была уме, или нет; были ли у неё причины для убийства Глеба, или нет – она желала ей смерти. Долгой, мучительной смерти, и даже такой не было достаточно! Таня ещё никогда не испытывала таких эмоций, ни к кому. Она даже не представляла, что что-то внутри неё способно на такие ужасающие, тёмные желания. Но ей было плевать на мораль, плевать! Она вопила, как ни в себе, и казалось, ещё немного – и по уцелевшим подпорам свода пойдут трещины от этого крика. Её вопль эхом, десятикратно увеличиваясь, отдавался в сводах галереи.
Недолеченная Дама, уже протянувшая руку, чтоб вцепиться Тане Гроттер в предплечье, моргнула. Её взгляд обрёл осмысленность и маленькие глазки (по словам обладательницы, страдающие редкой призрачной формой конъюнктивита) быстро забегали по сторонам.
– А? Что за жуткий крик? Кто-то умер? – с предвкушающей надеждой спросил призрак и торопливо отдёрнул руку, обнаружив себя в таком неловком положении.
Недолеченная Дама отлетела назад и принялась с крайне озадаченным видом оглядываться по сторонам – она явно не помнила, как здесь очутилась. Почти одновременно то же самое начало происходить и с остальными призраками.
– Ого, да тебе бы в оперу!.. – Ростова осеклась, заметив, что её подчиняющие чары дали сбой, и теперь духи недоуменно рассматривают место, в котором оказались. В зале поднимался их всё нарастающий взволнованный ропот.
– Как ты?.. – уставившись на Таню, опешила некромагиня. – Чары господина душ только я могла снять!
Наташа на неё как будто обиделась.
– Ой. Как неудобно получилось, – с ледяной иронией отметила Таня, поднимая руку и демонстрируя Ростовой кольцо Персефоны. Теперь она была очень спокойна. Но всё так же зла.
– Что-то мне подсказывает, что с этой штукой на пальце я сейчас в прямом смысле царица мёртвых. И что-то продолжает подсказывать, что в рейтинге авторитета я значусь выше, чем Король Привидений, который сам не более, чем дух. Так что плохая была идея созвать сюда все мёртвые души школы, – заметила она. – Потому что теперь они все слушаются меня.
Наташа обернулась и рыжей молнией метнулась к постаменту – до него было совсем недалеко. Таня не стала ей мешать.
– Возвращайтесь в школу. Приведите сюда Сарданапала, Ягге и всех, кого найдёте по дороге! – кивнула она Поручику Ржевскому и ещё нескольким духам по соседству с ним. – И как можно быстрее!
Поручик до странного серьёзно, очень официально козырнул ей и в сопровождении своей компании просочился сквозь пол. Тем временем Ростова обеими руками хлопнула по возвышению. Но кольцо, которое на нём лежало, рассеялось дымом под её пальцами и снова возникло, только когда она отняла руки. Это был не более, чем фантом, иллюзия.
– Наверное, Глеб подменил его, пока мы с тобой мерялись некромагическим наследием, – дёрнув плечом, предположила Таня. Имя Бейбарсова странно царапало горло. Она не хотела смотреть в ту сторону, где оставила его Ростова.
– Отдай! – повернувшись к ней, исступлённо взвизгнула некромагиня. – Сейчас же отдай его мне! Оно моё!
– А по-моему – моё.
У Наташи снова «щёлкнул переключатель». Искаженное лицо разгладилось.
– Ну и что дальше? – дружелюбно поинтересовалась она. – Как ты помешаешь мне его отобрать? У тебя только один выход. Натравишь на меня призраков, позволишь им убить меня?
Плечи Ростовой беззвучно задрожали, но несколько смешков все же вырвалось.
– Брось, Таня, ты же светлая. Ты меня не убьешь. А то совесть и чувство вины будут глодать твои кости до конца жизни, – серьёзно закончила она.
– Ага, – Таня пнула мелкий камешек, делая к некромагине один шаг, затем второй. – Точно: я светлая, добрая и жалостливая. Но знаешь, оказалось, эти недостатки поразительно легко устраняются! А знаешь, как? Разозли меня. Потом – может быть – я со своей совестью помучаюсь, и с моралью этого поступка помучаюсь тоже (хотя в случае с Чумой ни один раз так и не проняло – представляешь?). Но сейчас тебе это не поможет.
Раньше, чем на кончиках пальцев Ростовой успели созреть искры, ведьма оглянулась на призраков за спиной.
– Взять её!
Молочно-белое кольцо вокруг Тани распалось: все призраки, которые ещё находились в зале, со вновь остекленевшими глазами устремились к некромагине. Предназначенные Гроттер проклятия угасли в их телах, но одна искра всё же ударила Тане под ноги. «Она промахнулась», – вскользь подумала Таня, поднимая взгляд на Ростову. Чтоб спасти себя, она сделала то единственное, что ей оставалось – то же, что и Тане до неё. Ростова замерла, до побеления сжав руки в кулаки; её лицо кривилось от злобы и досады. В окружении мёртвых душ, в положении беспомощной жертвы теперь оказалась она.
Вдруг Таня почувствовала, как что-то сдавило ей горло. Инстинктивно подняв к шее руки, она осознала, что там ничего нет. Тем не менее, что-то душило её. Гроттер захрипела, в глазах заплясали светлячки.
– Неприятно, да? Мне тоже не понравилось! – донесся до неё из круга окрик Ростовой.
Таня покачнулась и уловила какое-то движение на полу возле себя. С трудом сфокусировав взгляд, ведьма различила в полумраке собственную еле-видневшуюся тень, которая слабо трепыхалась у неё под ногами и пыталась отпихнуть от себя вторую, настойчиво душащую её. Напоследок Наташа решила вернуть ей должок, но кое-что не учла.
То, что Таня, когда пришла в себя, приняла за пустоту на месте сил Чумы, на самом деле не было пустотой. Стихийная магия артефакта не просто избавилась от некромагии: она заняла её место. Действие кольца не было похоже на действие любого из магических предметов, которыми ведьма когда-либо пользовалась. Артефакты всегда были отдельным, ограниченным источником магии, предназначенной для определённой цели. Сила же, которую давало кольцо Света, ощущалась безграничной, а кольцо служило скорее даже не её ресурсом, а проводником извне, инструментом её концентрации. Таня могла брать ещё, ещё и ещё, и кольцо всё равно могло дать больше.
Но это было не всё, что оно хранило. Кольцо носило на себе отпечаток своей владелицы – своей подлинной хозяйки, её знаний, – и стремилось помочь новой, направляло её. Вот откуда Таня знала, что делать дальше.
Таня отняла ладони от шеи и вскинула руку. Ей не нужна была магическая формула – достаточно было желания.
По длинной галерее вихрем пролетел порыв ледяного ветра, отшвырнув тень Ростовой обратно к своей владелице. Таня сделала глубокий жадный вдох, наблюдая, как от кольца Персефоны отрываются одна… две… четыре… шесть искр! Шесть искр, при максимальном пределе для мага – три! Даже Чума и Сарданапал никогда не выбрасывали из одного кольца более трёх искр за раз. Однако, эта мысль не вызвала у Тани удивления. Таня Гроттер одновременно сознавала, что то, что она делает сейчас – далеко за пределами профессиональной компетенции лучших магов мира, но это не внушало ей никаких эмоций, проще говоря: ей было глубоко фиолетово. Все мысли превратились в ледяные кристаллы, покалывающие разум острыми кончиками.
Демонстрация вмещаемой кольцом древней силы не заставила себя долго ждать. Призраки расступились. Шесть серебристо-белых искр, оторвавшись от кольца Персефоны, разлетелись в разные стороны, огибая Ростову и замыкая вокруг неё в воздухе мерцающее кольцо, по которому начала бежать ледяная корка. Секунды – и оно обратилось в десятки длинных острых сосулек, обращённых остриём к некромагине и рванувших к ней.
Ростова вскинула руки в защитной некромагической стойке. От неё навстречу несущимся к ней сосулькам, напоминающим ледяные клинки, отделился тёмный туман. Несколько сосулек взорвались фонтаном колотого льда и осыпались на пол, но остальные, к удивлению, успевшему отразиться на лице некромагини, не встретив препятствий, распороли чёрный туман, и острые ледяные пики пронзили тело Наташи со всех сторон. Ростова, даже не вскрикнув, повалилась на усыпанный ледяными и каменными крошками, разбитый заклинаниями пол.
Таня, ощущая мрачное удовлетворение, неотрывно смотрела на изуродованное, с торчащими в нём сосульками тело Наташи. Ей не было страшно и она не чувствовала ни малейшей жалости, никаких мук совести – главным образом потому, что о полной фальшивости трюка «смерть некромага» была прекрасно осведомлена.
И точно.
С полминуты Наташа Ростова лежала неподвижно, окрашивая пол под собой в пугающе-бордовый цвет. А затем рука, как у тряпичной куклы, небрежно брошенной кем-то в ящик для игрушек, неестественно закинутая за спину, пошевелилась и медленно поползла к торчавшему сбоку от позвоночника ледяному клинку. Окровавленные пальцы обхватили основание и выдернули длинный ледяной шип, отбросив его в сторону.
Совершенно безразлично Танины светло-зелёные глаза наблюдали за тем, как исчезает рана на месте выдернутой сосульки, сращивая порванные мышцы и затягиваясь новой кожей, а некромагиня, приподнявшись на одной руке и перекатившись на бок, без единого звука, кривя лицо, уже пытается выдернуть другой, пригвоздивший её ногу к полу, ледяной клинок.
– И не надейся, – заверила Гроттер, вновь поднимая руку. Сказала, и не узнала своего голоса – до того он был похож на голос самой Ростовой. Той Ростовой, разговаривавшей с ней в гостиной Жилого этажа – не этого, искалеченного ранами и утыканного ледяными шипами, как какая-то неудачная пародия на дикобраза, существа.
Она могла бы передать некромагиню под стражу призраков и забыть о ней до появления школьного руководства, заняться другим, более важным сейчас делом – но она не хотела. Не могла оставить её так: все ещё опасной, все ещё безумной и готовой к действию. Тане нужно было сделать ещё одну, последнюю вещь, пока она чувствовала, что ещё способна на это.
Слова слетели с сухих, потрескавшихся губ резко и отрывисто: Таня не смогла бы их повторить. Как и в прошлый раз, чары были незнакомыми, ведьму направляло кольцо. От тонкого ободка на пальце Гроттер медленно начало отделяться что-то серебристое, похожее на дым или туман. Его сгусток, одним своим концом продолжая растворяться в блестящей поверхности кольца Персефоны, потянулся в сторону пытавшейся в срочном порядке реанимировать себя некромагини. Туман напоминал широкую ленту. Извиваясь, словно змея, сотканная из мерцающего и освещающего полумрак дыма, он скользил по воздуху, не встречая препятствий. Просачиваясь сквозь массивы уцелевших колонн, проходя сквозь встречающихся на его пути призраков и на мгновение сливаясь с ними, достиг тела Ростовой. Некромагиня прищуренными глазами с чёрными зрачками-дырами наблюдала за лентой и пыталась поднять почти перерубленную пополам руку, чтоб защититься: она понятия не имела, что её ждёт.
«Лента» достигла некромагини раньше, чем та закончила регенерацию. Она скользнула ко лбу Ростовой и обняла её голову, заключая в полупрозрачный мерцающий обруч. Другой конец ленты, струясь, соединял ведьм наподобие пуповины.
Сомкнувшись вокруг головы некромагини, «обруч» начал медленно растворяться – но не исчезая, а словно бы просачиваясь внутрь. Ростова открыла рот и вдруг дико завизжала. По соединяющей ведьм связи пробежала рябь. Когда та достигла противоположного конца, Таня не ощутила боли, только резко навалившуюся слабость. Ей подкосило ноги: Таня рухнула на плиты, упершись в разрытую землю руками.
Серебряная лента не гасла. По её поверхности от некромагини до Тани перекатывались всё новые волны, вызывая у Ростовой новые приступы боли, рвущей голосовые связки. Что-то двигалось по этой связи. Что-то, с силой, «с мясом» вырываемое у некромагини и с не меньшей силой вталкиваемое в Гроттер, вызывающее внутри неё протест и отторжение. И хоть Тане больше не было больно, ей было плохо. Её выворачивало. Но она готова была терпеть, потому что знала, что происходит.
Магия стихий через соединившие девушек чары, словно насосом выкачивала, вычерпывала из Ростовой некромагию, как из колодца – до самого дна, до последней капли, – и переливала её в Гроттер. А потом всё происходило так же, как и несколькими минутами ранее с силами Чумы: стихийная магия сталкивалась с некромагией и выжигала ту; брала верх, снова.
На этот раз пытка закончилась быстрее. Ростова обмякла на развороченном полу бесформенной грудой в нескольких метрах от Тани – та не знала, что с ней стало, и узнавать сейчас не хотелось. Ошметки разорвавшейся связи таяли в воздухе серебристыми облачками дыма. В зале как будто стало темнее. Все привидения куда-то пропали – один пятилетний мальчик с ярко-красным мячиком теперь сидел лицом к одной из стен и буравил её взглядом. Этот призрак всегда так делал, и где это делать, ему было всё равно.
Глаза слезились, мешая видеть чётко. Вытерев их рукавом изодранного и грязного свитера, Таня вскарабкалась на ноги. Именно «вскарабкалась», цепляясь за остатки колонны, сваленные рядом бесформенной грудой колотого камня. Тело – потрясающе! – всё ещё поддавалось импульсам периодически дающих по нему разряд невидимых электрошоков-нервов, и Таня повела головой, всматриваясь в окружающее пространство.
