Текст книги "Таня Гроттер и кольца Четырёх Стихий (СИ)"

Автор книги: Becky Kill

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 33 страниц)

Она попробовала донести до Глеба мысль с другой стороны.

– Это, – она подняла руку с кольцом Персефоны на уровень его лица, – ничего не значит! Я сделала это, потому что у меня попросту не было другого выхода. Я ношу кольцо, потому что теперь оно моё, но я ничего тебе не обещаю, Бейбарсов! Нет, и не смотри на меня так! У тебя испытательный срок, во время которого я в любой момент могу передумать. Так что я настоятельно советую тебе пользоваться всем, что тебе готовы дать, сейчас! Ты понял? – вскинула брови Гроттер.

Глеб мгновение разглядывал её, а затем шевельнул челюстью, стараясь сохранить серьёзное выражение лица.

– И всё-таки я рискну.

– Я убью тебя!!! – простонала Таня, хлопая себя по лбу сразу обеими руками и закрывая глаза. Она до сих пор поверить не могла!..

– Надо же, Гроттер, – осклабился Глеб, разворачивая её и за плечи увлекая дальше по узкой дорожке между раскидистыми липами. – Не думал, что ты настолько расстроишься, когда узнаешь, что тебе не удастся сразу же затащить меня в постель. Я польщён!

Таня попыталась двинуть ему острым локтем под рёбра, но Бейбарсов увернулся.

– Эта твоя речь про правильные поступки – полное фуфло! – убеждённо заявила она. – Ты вцепился в обряд Древнира только потому, что он единственный не расторгается вообще никак, это на всю жизнь. Ты просто-напросто собственник!

– Ты прекратишь меня сегодня обижать, или нет?

– А ты прекратишь быть таким невыносимым?

– Когда прекратятся попытки меня вынести – обязательно! – пошутил Бейбарсов, и Таня закатила глаза.

Они свернули на широкую аллею, ведущую к фонтану. Глеб снова притянул Таню к себе за плечи и на ходу чмокнул в рыжую макушку.

– Ладно, пофиг!

Таня всё ещё демонстративно скрещивала руки на груди, но уже перебесилась. Тон её был беспечным, она усмехнулась:

– Не знаю, чего я завелась, если оба мы прекрасно понимаем, что твоих благих намерений всё равно надолго не хватит. И уж особенно, если я буду жить с тобой – а я, к слову, не буду!

Они остановились неподалеку от слабо журчащего фонтана.

– Во-первых, я не животное, Таня. При всей моей действительно огромной любви к тебе, я могу себя контролировать! – как-то слишком резко заметил Глеб.

Затем вздохнул, аккуратно смахнул с её лица несколько рыжих прядей, от ветра сбившихся на глаза, и хитро добавил:

– Во-вторых, поверить не могу, что ты такая эгоистка!

– Я эгоистка? – обалдела Таня, присаживаясь на край каменной чаши фонтана. – Потому что хочу хоть раз в жизни, хоть чуть-чуть пожить в своём собственном жилье, которое мне не нужно будет ни с кем делить?

– Проживание в одиночестве переоценено. Коммуналка каждый месяц всё больше огорчает, а любой поход в магазин – форменный грабёж на кассе.

– Коммуналка? Да ты хоть раз за неё на самом деле платил? – рассмеялась Таня.

– Нет, – невозмутимо ответил Глеб. – Благотворительные квартиры на подобного рода бытовуху заколдованы, вроде как «всё включено» – в ЖЭКе всем кажется, что оплата поступает исправно. Но счета я видел, и у меня такое чувство, что как минимум половина мнимых лопухоидов уже давно научилась колдовать – иначе я не понимаю, как они каждый месяц со своих зарплат умудряются заплатить везде, где нужно, и не помереть с голоду.

– Как будто у магов в нашем собственном мире иначе. Как же достало, что денег вечно ни на что не хватает! – буркнула Таня.

Она долгие годы выживала на тибидохскую стипендию для «нуждающихся» учащихся, которой едва хватало, чтоб купить себе новую пару носков и какой-нибудь уцененный свитер, и была сыта этим по горло. Если честно, ведьма дождаться не могла, когда придёт первая зарплата от Сборной Мира и она наконец-то сможет купить себе не только свитер с носками, но и весь магазин целиком.

Бывший некромаг рассеянно кивнул и вернулся к основной теме разговора.

– Я имел в виду, что количество квартир для выпускников, вообще-то, ограничено, и тебе это известно. Понятное дело: для тебя, любимой ученицы, Сарданапал лишнюю всегда найдёт – а вот какой-нибудь другой, менее выдающейся выпускнице-сиротке, именно этой квартиры может и не хватить! – вкрадчиво молвил Глеб. – А она ей, представь, нужнее, чем тебе, ей вообще негде больше жить! Только подумай, Таня: разве тебе совесть позволяет так поступить с бедной девушкой? Зачем ты отбираешь у неё дом, когда у тебя уже есть квартира, в которой ты можешь круглосуточно пытаться соблазнить меня и таким образом заставить отказаться от моего мерзопакостного замысла?

Таня какое-то время недовольно щурилась на Бейбарсова, а затем ударила по воде ладонью, окатив фыркающего от победного смеха Глеба брызгами из фонтана.

– Ты…

– Да, я помню: невыносимый. Но ты всё равно согласна.

– Чума побери, ты поплатишься за всё это! – Таня выдохнула в небо пару смешков, а затем обернулась поглядеть на журчащие ярусы фонтана.

– Смотри! А это что такое? – удивилась ведьма.

В нижней, самой большой из круглых чаш, куда стекала вся вода и на краю которой она сидела, медленно дрейфовал к Тане небольшой чёрный предмет, похожий на раскрытую обложкой вверх книгу.

– Таня, умоляю: не трогай! – возвёл очи к хмурым тучам бывший некромаг.

Ведьма расхохоталась.

– Что, Бейбарсов, страшно? – обернувшись через плечо, поддразнила она.

– Я в первобытном ужасе.

– Это просто чья-то записная книжка.

Бейбарсов перегнулся через край фонтана и выловил разбухшую от воды книжицу. Мгновение поизучав надписи на расплывшихся страницах, он хмыкнул и показал Тане разворот.

– Ха, да это же бесконечный Жикинский блокнот с телефончиками! – узнала Таня. – Смотри, тут ещё везде и приписано аккуратненько так, в столбик: кто, во сколько, дала себя поцеловать, или не дала, будет второе свидание, или не будет… Так и знала, что кто-нибудь у него в конце концов этот блокнотик отберет и съездит им по его холеному носу! Ну или хотя бы утопит все сомнительные достижения его жизни в школьном фонтане.

– Думаю, он сам их и утопил, – протянул Глеб. – Гляди-ка, все страницы почерканы той же пастой, которой сделаны последние записи. Густо так почерканы, прямо с чувством разочаровавшегося графомана!

Таня удивленно вскинула брови.

– И с чего это вдруг?

Бейбарсов пожал плечами и небрежным жестом бросил блокнот назад в воду. Тот приземлился в фонтан с громким «плюх!» и на этот раз пошёл ко дну.

– А оно тебе интересно?

Таня соскочила с края фонтана и подлезла Глебу под руку.

– Нет. Вообще ни капельки! – фыркнула она. – Идём в замок, вдруг ещё успеем на остатки завтрака. Я после тех черствых ватрушек так ничего ещё и не ела!

– Я тоже. Скучаю по нашей с девчонками шали-самобранке – нам с тобой бы пригодилась! – ухмыльнулся Глеб. – Она, кстати, ещё старухе принадлежала. При всей паршивости нашей жизни на Алтае, там хотя бы еда была приличной – когда нам позволялось есть, конечно.

Его слова натолкнули Таню на новую мысль, которой она заинтересовалась:

– А куда ты дел свою бамбуковую тросточку? Я помню, ты сказал, что забрал её с собой в лопухоидный мир, но в Тибидохс ты вернулся уже с магическим кольцом и без неё.

– Трость – мощный артефакт, и на ней навсегда лежит отпечаток некромагии: я не первый маг смерти, который ею владел. Со своими нынешними силами я всё равно не могу ею эффективно пользоваться – даже если бы и хотел!

– А нам казалось, ты их менял, – хмыкнула Таня.

– Вам казалось, – приподняв уголок губ, заверил Бейбарсов. – Трость всегда была одна и та же. Так что вчера, пока ты общалась с Ванькой, я тоже кое с кем побеседовал и от своего нового официального лица спасителя мира сделал Магществу Продрыглых Магций предложение, от которого оно не смогло отказаться.

– Обменял свою бамбуковую трость на официальное прощение моих преступлений нашей достопочтенной магической общественностью, – пояснил Бейбарсов. – Надо сказать, согласились ребята Кощеева довольно резво – их уже порядком достало за мной гоняться. Они очень обрадовались, когда у меня пропала магия и я перестал считаться магическим преступником; и очень огорчились, когда узнали, что я снова колдую – а значит, им придется снова меня ловить. Так что мы к взаимному удовольствию избавили друг друга от хлопот. Сарданапал всё организовал. На сегодняшний день в личном хранилище Бессмертника Кощеева на один уникальный артефакт больше, а у меня на одну судимость меньше.

– Поздравляю!

– Я тебя тоже, Гроттер: не придётся жить в бегах с уголовником, – усмехнулся бывший некромаг.

Деревянный подвесной мост проскрипел под подошвами. Они миновали дремавшего на своём посту Пельменника и вошли в замок.

И сразу же уперлись взглядами в две фигуры, поджидавшие их на другой стороне холла.

– Ах, Тьма!.. – тихо вырвалось у Глеба. Вид у него стал виноватый.

– Ты что, с ними ещё не говорил? – догадалась Таня.

Глеб покачал головой.

– Вообще? Почему?!

– Лица их видишь? Вот поэтому, – сквозь зубы пробормотал Бейбарсов, делая шаг навстречу стремительно приближавшейся к нему Жанне Аббатиковой. Её тонкие каблуки гулко и дробно стучали по каменному полу холла.

Жанна влетела в объятия Глеба, секунд на десять замерев в них и уткнув лоб ему в плечо. А затем отстранилась и с чувством влупила ему по груди двумя кулаками сразу.

– У тебя хоть капля совести оста-ась?! Мы же пере-и-али! И ы о-и о-очь!

– Да, Глеб. Сначала бросить нас в полнейшем неведении, вместо того, чтоб попросить помощи, а потом прятаться от нас по всему замку – очень по-взрослому! – подходя, ехидно добавила Свеколт. Она была сердита, и это читалось по залегшей на лбу морщине и поджатым губам. – Ты вообще планировал с нами когда-нибудь по жизни ещё общаться, или как?

– Привет, Таня! – чуть отклонившись в сторону, чтобы увидеть её, более дружелюбным тоном поздоровалась Свеколт и снова ввинтилась в парня ледяным взглядом классного руководителя, заставшего главного хулигана класса за сотворением очередной пакости.

– Ну что за бред, Ленка? Разумеется, да! – проворчал «хулиган», привычно косясь на Жанну в поиске моральной поддержки.

Аббатикова, упирая руки в бедра, хмурилась и выступать его адвокатом защиты в этот раз не торопилась.

– Ах, всё-таки «да»? Очень приятно слышать! И что же тебе, в таком случае, до этого момента мешало?

– Я был занят, – буркнул Глеб.

– У твоего занятия развязался левый шнурок: пускай завяжет, пока не переломала себе ещё пару берцовых костей! И я сомневаюсь, что Таня Гроттер потребовала от тебя все последние семьдесят два часа твоего времени. Где-то в этом промежутке ей как минимум надо было спать, и уж с этим, я уверена, она вполне могла справиться без тебя! – припечатала Лена.

Таня, наклонившаяся к своему кроссовку, хихикнула в ворот кофты и встретилась взглядом с Жанной.

– Ну уж простите! – вздохнул Бейбарсов. – Я не хотел впутывать вас в эти старые разборки. А после не хотел, чтоб вы за это выгрызли мне мозг через уши – в особенности ты, Лена!

Пока возмутившаяся пуще прежнего Свеколт устраивала Бейбарсову выволочку, Таня за локоть тихо отвела Жанну Аббатикову в сторону.

– Ты всё знала, – без предварительных вступительных речей негромко заметила Таня.

Бывшая некромагиня переступила с ноги на ногу и нервным жестом убрала за ухо светлую прядь.

– Мм… знала что?

– Знала, чем всё кончится, – Таня неопределённо пожала плечами. – Знала про кольца и про… всё остальное. С самого начала.

– Почему ты так решила?

– Ты дала мне тот амулет и объяснила его свойства очень уж кстати – к тому же, прямо заявив, что мне он ещё пригодится. Ты отказалась отвечать на мои вопросы, сказав, что если это сделаешь – может стать только хуже. И тебя не было в магпункте, куда ты вроде как собиралась после хмыриного укуса – как будто ты специально не хотела мешать мне, когда я вернусь туда за книгой. Ну и ты, кажется, совсем не удивлена, что теперь я с Глебом, – вздернула брови Таня. – Ты и вправду всё знала наперёд. Только как?

Жанна пожевала губу, сложив руки на груди и разглядывая пол под ногами. А затем вздохнула:

– Что ж, наверное, теперь уже ничего страшного не случится, если я расскажу… Помнишь, как перед матчем со Сборной Вечности мы с Леной попросили помочь нам погадать на судьбу Глеба?

– Гадание по глазам, – кивнула Таня. Забыть такое было сложно.

«А гадала-то именно Жанна!..» Ведьме вспомнилось, как Свеколт тогда сказала, что у Аббатиковой был определённый талант к такого рода предсказаниям. А заодно и то, как отшатнулась некромагиня после того, как заглянула в Танины глаза, и как стрелой вылетела из комнаты без каких-либо объяснений. Жанна, дав Тане пару секунд форы на обдумывание и делание соответствующих выводов, продолжила, не став повторять и так очевидное.

– Увидеть-то я увидела, а вот что с этим делать – не знала. Да и, собственно, я не совсем поняла, что именно видела. Гадание – очень сложная штука, – Жанна поморщилась. – И сложности зачастую начинаются не в месте самого приоткрывания завесы, а в понимании того, что за ней – иначе бы гаданием занимались ежедневно все маги напропалую, у которых есть хоть маломальский дар к нему! Чем больше ты видишь – тем меньше понимаешь. Это как…

Жанна задумалась, подыскивая правильное определение.

– Как будто тебя заперли в маленькой комнате с десятком зудильников и включили бы по ним один и тот же фильм, только на каждом зудильнике – с разного места и без звука. И времени на то, чтобы разобраться, что, где, к чему и почему – рекордно мало. А если проделывать такие штуки регулярно – то тут и чокнуться недолго, – Жанна знакомо дёрнула худым плечом.

«Интересно, Глеб перенял у неё эту привычку, или она у него?»

– Собственно, поэтому в магическом мире профессиональных ясновидящих и ценят так высоко, и встречаются они – раз на пару веков. Мне же сперва нужно было всё обсудить с Леной и попытаться выстроить те отдельные обрывки, что я раздобыла с твоей помощью, в логическую цепочку. С учетом, что видела я только результаты определённых событий, а не то, как именно они происходят – было сложно. По итогу, могу сказать, что более или менее мы угадали большинство ключевых моментов, связанных с вами двоими. Только Наташу… пропустили. Я так и не разобрала, когда гадала, кем она была, и когда она появилась в кабинете у Сарданапала…

Аббатикова покачала головой. Гроттер нахмурилась.

– Но, если вы более или менее знали, что будет, почему ничего никому не сказали? Не помогли?

Жанна подняла бровь.

– Таня, подумай. Ты бы сама сказала?

Гроттер замолчала и спустя какое-то время отрицательно покачала головой.

– Нет. Скорее всего, нет. Ведь, если бы кому-то что-то всё-таки сказала, то существовала бы вероятность тем самым нарушить ход событий. А значит, история бы изменилась и неизвестно, к чему бы это привело, – Таня с внутренним содроганием вспомнила Золотую Пиявку, подарившую ей народную любимицу Чуму-дель-Торт, Сарданапала в клетке, «заклятых друзей», Тибидохс без белого отделения и такое чудо спорта, как тухлобол. А всё из-за единственного изменённого поступка, повлёкшего за собой обвинение Сарданапала в убийстве её родителей.

– Вот именно, – кивнула Жанна. – Но, Тьма побери, были моменты, когда я всерьёз думала рассказать кому-то, кроме Лены, если не обо всём, то хотя бы что-то. Я смотрела, как метался Глеб в той сторожке, когда лежал с раненной ногой, и не могла находиться с ним наедине дольше нескольких минут, потому что мне чуть ли не рот зажимать самой себе приходилось, чтобы не ляпнуть лишнего, несмотря на то, насколько мне хотелось, чтобы он перестал себя мучить, чтобы в нём загорелась надежда, или что-то вроде этого. Это очень тяжело, на самом деле: знать, что случится, но не иметь право никому рассказать, даже осознавая, какое облегчение принесут твои слова человеку, – Жанна вновь уставилась себе под ноги.

Таня сочувственно склонила голову. Бывшая некромагиня абсолютно искренне жалела, что не могла помочь, и внучка Феофила, сама от природы человек великодушный и всегда, как бы не пыталась отрицать это сама вышеупомянутая ведьма, рвущийся утешить и помочь всем, потенциально в этом нуждающимся, хорошо могла понять мучения Аббатиковой.

– Ну и, разумеется, во время всей этой истории с кольцами я постоянно думала: может, то, что я видела, должно случиться именно потому, что я вмешаюсь, а не позволю всему идти своим ходом? Хорошо, что Ленка всё знала и в моменты, когда я особо расклеивалась и уже готова была идти вещать правду-матку народному собранию, давала мне хороший морально-отрезвляющий подзатыльник. По её мнению, мы ни при каких обстоятельствах не должны были хоть какими-то своими действиями влиять на течение этой истории.

– В конечном итоге, она была права, – задумчиво протянула Таня и, обернувшись через плечо, выдохнула смешок: – Хотя непонятно, чего она так распекает Глеба за то, что он не рассказал вам всё, что вы и так знали!

– Это воспитательный момент! – засмеялась Жанна. – Ну и если бы он сам к нам пришел – это было бы уже совсем другое дело! Мы бы всё равно ничего лишнего не взболтнули, но могли бы помочь с той же Наташей, например. Если бы он просто взял нас с собой, когда пошел в подземелье… Но это же Глеб! – фыркнула Аббатикова, в досаде хлопнув рукой по бедру.

– И Ленка не совсем была права, – не без маленького самодовольства добавила Жанна. – Я же проговорилась тебе кое о чём по пути в Северные подвалы. И я отдала тебе амулет сознательно, понимая, что вмешиваюсь в ход событий. Но я просто не удержалась, а Лены не было рядом, чтобы вовремя одёрнуть меня.

– А если бы ты не отдала мне амулет, мы с Ванькой и Ягуном не выбрались бы за Грааль Гардарику. А значит, не добрались бы до Скаредо. А значит, не нашли бы второе кольцо, а значит… – быстро подхватила Таня.

– Всё бы провалилось, и магический мир с лопухоидным на прицепе отправился бы в новый Ледниковый период, – закончила Аббатикова, кивая. – А если бы я не знала, что случится в будущем – пусть даже в достаточно приблизительной форме, – я бы не стала влиять на историю и не отдала тебе амулет. Вот в чём главный парадокс. Все эти загадки Змея Времени… В общем, ну их к Чуме! – раздражённо махнула рукой запутавшаяся в собственных выводах Жанна.

– В любом случае, случилось то, что случилось, и вышло довольно неплохо, да? – улыбнулась она Тане.

Заметив, что её узкая юбка измялась, бывшая некромагиня смущенно принялась приглаживать ткань. Наблюдая за ней, Таня вдруг поймала себя на мысли, что ей, вообще-то, нравится Жанна – и даже больше, чем Ленка Свеколт. Лена была приятной, но вместе с тем всегда производила впечатление холодной, прагматичной, и поэтому чуждой совсем другой по натуре Тане. Жанна наоборот оказалась мягкой, доброй, сочувствующей. Просто не верилось, что с таким складом характера она смогла выжить на Алтае – и, более того, сохранить после него все вышеупомянутые качества. Это многое о ней говорило. В конце концов, наверное, Жанне не зря когда-то – единственной из них всех, включая саму Гроттер, – удалось вообще не впустить в своё тело двойника из параллельного мира.

– Ты не замёрзнешь?

Обнаружилось, что Глеб с Леной наконец закончили препираться, и теперь Бейбарсов вернулся к двум другим ведьмам. Вопрос был адресован Жанне, на чью слишком уж воздушную для сегодняшней погоды блузку он вопросительно уставился.

Жанна саркастично поглядела на него в ответ.

– Ладно, знаю: ты сама с усами! – усмехнулся Глеб и между прочим бросил: – У тебя цепочка запуталась.

Аббатикова поймала маленький кулон, который висел у неё на шее, и попыталась отцепить от волос. Поглядев, как она безуспешно возится, Бейбарсов вздохнул и подошёл. Таня наблюдала, как Глеб вместе с Жанной осторожно выпутывает светло-русые пряди из узких звеньев и с удивлением поняла, что совсем не ревнует к Аббатиковой. В том, как Глеб обращался с ней, совсем не чувствовалось романтики, но между тем в его поведении ощущалась какая-то странная, почти болезненная забота, аккуратность. В то время как Жанна явно была привязана к нему сильнее, чем Лена, но опять же – это не было влюбленностью, по крайней мере, не сейчас. Они вели себя так, словно у них на двоих была какая-то общая, так до конца и не зарубцевавшаяся рана.

В голову Тане непрошеной змеей вполз ядовитый голос Ростовой: «…И ты всегда, как самый послушный щеночек, выполнял все её приказы, вилял хвостом, ждал очередной её подачки!.. Ах, а что ты тогда сделал с Жанной – ну просто моё любимое! Слышала, она до сих пор заикается…»

В истории о «глупой детской влюблённости» явно было больше скверных подробностей, чем ей рассказали. «Что бы там ни произошло, – решила Таня, задумчиво разглядывая шрамы за запястье Жанны, – она его простила. Но он не простил себя – точно так же, как с Ростовой. И до сих пор словно пытается загладить старую вину».

– Ну, вы долго ещё будете там копаться? – устало выдохнула в далекий расписной потолок Лена, притопывая каблуком. – Завтрак уже почти кончился. Я была в заблуждении, будто вы хотели есть!

– Ну, мы бы точно успели на него, не вздумай ты устроить мне очередную головомойку! – не преминул напомнить Глеб, за руку увлекая Таню к дверям Зала Двух Стихий, из которого ещё доносились соблазнительные ароматы с вот-вот готовых исчезнуть самобранок. Обе девчонки, тоже порядком оголодавшие во время своей засады на Глеба, последовали за ними.

Тропические рыбки, плавно виляя плавниками, по спиралям медленно поднимались и опускались внутри широкой прозрачной колонны. Золотой сфинкс мурлыкал на двери, лениво помахивая плоским хвостом. Черномагические книги в запертом шкафу шуршали страницами и лязгали цепями, мешавшими им подраться. В кабинете пожизненно-посмертного главы Тибидохса никогда ничего не менялось: отчасти поэтому каждый раз, оказываясь здесь, Таня снова чувствовала себя десятилетней, первый раз оглядывающейся вокруг большими любопытными глазами.

Робости перед самим академиком Черноморовым с тех пор в ней, конечно, поубавилось. Нет, она вовсе не стала меньше его уважать – напротив, считалась с вышеупомянутым полноватым и смешным с виду старичком со шкодливыми разноцветными усами и нервной бородой куда больше прежнего. Однако теперь чувствовала себя с Сарданапалом достаточно свободно, чтоб, сидя в кресле, удобно подвернуть под себя одну ногу и откинуться на мягкую спинку.

Перед ней в двух дымящихся чашках неспешно кружили чаинки. Сарданапал, только что убравший на место чайник, опустился в кресло по другую сторону стола и сложил перед собой руки, словно прилежный ученик за партой.

– А вот теперь, Танюш: о чем ты хотела поговорить? – добродушно улыбнулся в буйные разноцветные усы академик.

Таня, протянув руку, повертела свою чашку по часовой стрелке, затем против. Если честно, она не знала, с чего начать. Одна её часть хотела выпалить всё, что она узнала, холодно и сразу и посмотреть на реакцию Сарданапала, а второй было неудобно и даже немного стыдно обвинять в чём-то академика после всего, что он за столько лет сделал для неё и Глеба. Ведь она не то, чтоб злилась на него – скорее, была обижена и не понимала.

– Да так… – поморщившись после глотка ещё слишком горячего чая, который обжег ей нёбо и кончик языка, протянула Таня. – Обо всём понемногу. Больше даже не поговорить, а поделиться собственными наблюдениями!

– Audiatur et altera pars! (Следует выслушать и другую сторону! (лат.)) – скрипуче напомнил её перстень.

– Чрезвычайно любопытно! – заинтересованно склонил голову Сарданапал, аккуратно беря в руки красивую чашку со змеящимися по ней китайскими драконами и дуя на её содержимое.

– Очень! – с готовностью покивала ведьма. – Заглядывала я тут на днях, если помните, в Скаредо. Не сказать, что место приятное – мрачновато, да и климату остаётся желать лучшего, – но что-то меня в нём зацепило. Когда я вошла в двери, возникло такое ощущение – будете смеяться! – будто школа со мной поздоровалась. По-дружески так, будто со старой знакомой. «Глупость какая!» – подумала я. Ведь я же там никогда не бывала!

Таня внимательно сузила глаза, желая поймать взгляд академика, но Сарданапал был заинтересован двумя драконами, завязавшимися на его чашке в узел и сейчас пытавшимися покусать друг друга за хвосты.

– Удивительно, чего только не найти в школьной библиотеке, если водить дружбу с библиотечным джинном и знать, что именно ищешь! – бодро продолжила Таня. – Например, Абдулла показал мне старый и совершенно скучный томик под названием «Все и каждая магическая школа мира и истории их основания». Он даже не хранился в закрытых секциях, спокойно стоял в общем доступе. Я полистала его и узнала, что магическая академия на острове Скаредо была основана давным-давно некой семьей талантливых тёмных магов, и их же магией возведена, и ими же управлялась. Ими, а после – их прямыми потомками, а в ещё более поздние годы – школьным советом, одно из мест в котором непременно оставалось за кем-то из семьи-основателя. Заинтересовавшись данными любопытными персонажами, я вернулась к Абдулле ещё раз и спросила, нет ли в библиотеке чего-нибудь о магах с такой фамилией. На что, после чуточки торга и четверти часа его ворчливых поисков чуть не получила в лоб здоровенной книгой «Знаменитые магические родословные: чернокнижное издание» – и снова, даже не из закрытой секции! – неверяще усмехнулась Таня. – Просто ещё одна нудная пыльная книжонка, которую никто из учеников в здравом уме не станет читать, и даже Шурасик схватит не в первую очередь. Казалось бы, что толку от сотен выцветших семейных древ с бесконечными именами людей, которые давно умерли?

Академик перестал изучать чашку и теперь медленно гладил довольно подрагивающую бороду, скорбно глядя на свою бывшую ученицу. Он уже понял, что она узнала – но Тане всё равно хотелось закончить.

– Одно из самых больших разочарований юных трудновоспитуемых магов Тибидохса: в школьной библиотеке нет ничего о Чуме-дель-Торт.

Под сводами школы прокатился далекий рокот при звуках этого имени, но ни Таня, ни академик и бровью не повели. Ведьма продолжила:

– Ни одной биографии, ни одного упоминания, кроме коротких заметок о том, что она вообще была, и подшивок старых газет – и то, изъяты все, относящиеся ко временам войн с нежитью. В учебниках никогда не рассказывается, откуда она взялась, кем была в начале, как именно набрала могущество, как объединила нежить – словом, ничего интересного. И всё ради того, чтоб ни дай Древнир не дать никому из беспокойных юных тёмных умов подсказки для повторения «подвига». И не только в Тибидохсе – эту информацию вообще не найти нигде в открытых доступах! Отчасти потому, что никто и не знает, как именно ей удалось настолько подняться. Ну, а то, что известно из достоверных или не очень источников – то хорошо спрятано от всех любопытных. Могу понять, почему при всей этой секретности «чернокнижное издание» знаменитых магических родословных не попало под табу. Ведь по пальцам можно пересчитать тех, кто знает, что молодую Чуму-дель-Торт когда-то звали Чуми. Но вот я как раз знаю.

– Не слишком-то я удивилась, увидев, что именно так звали старшую внучку ведьмы, чья семья и являлась основателями Скаредо: в конце концов, слухи о том, что они как-то были связаны с Чумой, ходили. Изумилась я – и очень – позже, когда проследила семейное древо, которое продолжила младшая сестра Чуми. Книга дописывала имена сама по мере того, как в упомянутых в ней семьях рождались новые наследники, так что в конце концов, блуждая по всё разрастающемуся семейному лабиринту, в самом конце я дошла до… себя.

Таня, плотно сжав губы, растянула их в мрачную улыбку и развела руками.

– И вот так я обнаружила, что убийца моих родителей и самая могущественная, жестокая и неистребимая некромагиня в магической истории – моя пра-пра-в–какой-то-момент-я-запуталась-сколько-пра… тётка! И тут мне вдруг многое стало понятно! И моя связь с магией, воздвигшей Скаредо, и то, почему Чума так отчаянно хотела заполучить именно моё тело, и даже наша жуткая внешняя схожесть! Ванька как-то передал мне слова Глеба о том, что в Тартаре много моих родственников, что у меня в роду чуть ли ни через одного некромаги, что я якобы потомственная ведьма – и это всё тоже вдруг перестало звучать как полный бред! Семейка-то действительно была темна как безлунная ночь: светлые маги в поколениях отмечались особой сноской, как исключения, и бездетные персонажи среди прочих попадались чаще, чем должны были – видимо, те, кто пытался пойти по стопам знаменитой прабабки, да так и не дошли. Словом всё теперь просто и ясно, кроме одного: почему за столько лет всё это не рассказали мне вы?

Сарданапал вздохнул. Затем аккуратно отодвинул блюдечко с чашкой в сторону и мягко произнес:

– Потому что ни о чём из этого ты никогда меня не спрашивала.

Танин рот сам собой распахнулся. Моргнув, она уставилась на академика: похоже, ровно ничего добавлять к своему ответу тот не собирался.

– То есть, если бы я в любой момент просто пришла к вам и задала какой угодно, касающийся этой темы вопрос, вы бы тут же всё мне выложили как на духу? – недоверчиво щурясь, уточнила она.

– Само собой. Это твоя семья: ты имеешь право знать о ней всю правду, и не мне её скрывать. Но ты не спрашивала, Таня. Никогда прежде. И я… – на этот раз Сарданапал вздохнул тяжелее, наклонившись над столешницей и снова сложив перед собой руки.

– Прошу, пойми: у меня не хватило духу завести этот разговор самому. Поначалу ты казалась слишком маленькой для того, чтоб взваливать на тебя ещё и эту ношу. Ну, а после тебя, как и всех молодых людей во все времена, захватил пыл юности, неприятие полутонов между чёрным и белым, и я опасался, что эта информация могла тебя слишком ранить, как-то повлиять, чересчур взбередить душу. Семья твоей матери и её история когда-то доставили Софье много огорчений, и ни к чему было без надобности доставлять их и её дочери. Тяжело расти, зная, что у тебя и убийцы твоих близких – одна кровь. Ведь сколько бы веков ни минуло, ведьмовская кровь – не вода…

– Что это значит? – быстро спросила Таня, жадно подавшись вперёд.

Уста академика Черноморова тронула призрачная улыбка.

– Гроттеры – прекрасный древний род светлых магов (хотя и среди них встречались черномагические фрукты – это, увы, неизбежно!). Но и по линии твоей матери, как ты уже убедилась, семья твоя, и без плесенью разросшейся на её древе Чумы-дель-Торт, была весьма занятной. В отличие от Гроттеров, по большинству тёмной – и временами тёмной очень, ты права! – но не менее уважаемой в обществе и чрезвычайно, чрезвычайно любопытной… Сдаётся мне, Чума никогда бы не поднялась так высоко, родись она в иных обстоятельствах. Ты, верно, заметила, что родословная велась исключительно по женской линии? Что ж, большинству магов всегда были чужды нелепые лопухоидные предрассудки, и наследниками или наследницами принято было считать тех, чья магия была сильнее… Но это уже разговор для иного раза, – деликатно прервался академик, чуть наклоняя голову в её сторону. – Нам понадобятся куда менее сжатые временные сроки и куда больше чая, девочка моя! Чуми, Скаредо и всё, что захочешь знать… У меня много историй – в конце концов, многих из твоих родственниц я знал лично – и теперь уж ты достаточно взрослая для того, чтоб слушать их, не осуждая и не воспринимая слишком близко к сердцу. Многие из твоих предков были… кхм… людьми плавающей морали, и колдовали исключительно красными искрами, но это вовсе не значит, что они были плохими людьми. Некоторыми из них я восхищался так же, как твоей матерью или тобой.