Текст книги "Таня Гроттер и кольца Четырёх Стихий (СИ)"

Автор книги: Becky Kill

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 33 страниц)

Бейбарсов только пожал плечами. По его мнению, закрывание окна было не тем поступком, за который надо благодарить.

– М-м… Слушай, а я тут давно? – желая как-то нарушить наступившую тишину, да и нельзя сказать, что всерьёз не интересуясь ответом, спросила Таня.

– Не очень, – качнул головой Бейбарсов. – Я принёс тебя к Ягге сегодня вечером.

Он усмехнулся.

– Вообрази, она даже не стала прогонять меня или спрашивать, как я здесь оказался. Осмотрела тебя, перевязала, напоила какими-то зельями и велела, чтоб не позволял тебе вставать, если проснёшься.

Таня невольно улыбнулась. Уж кто-кто, а она-то имела совсем не счастье знать по собственному богатому опыту, что упрямства Кусайсобачкина, при надобности, хватит и на мобилизацию батальона ослов, Разрази Громусом поклявшихся не сдвинуться с места. Ну и Ягге, конечно, не стала тратить время впустую. Что, одновременно, подводило их к другому вопросу, который уже несколько минут как оформился у Гроттер в голове.

– Ну и как же ты здесь оказался? – спросила Таня со смутным волнением. Она вспомнила свой сон и догадку, кто мог быть собеседником светловолосого юноши, и желала проверить её. – Как ты вернул себе магию? Я, признаться, думала, это невозможно.

– Я тоже так думал, – кивнул Глеб, подтягивая стул ближе к Таниной кровати и снова опускаясь на него. – Но, оказывается, и такое бывает.

– Расскажи! – потребовала, уже полноценно усаживаясь на кровати и откровенно наплевав на все запреты Бейбарсова и Ягге, Таня. Бывший некромаг одарил её мрачным взглядом, но третий раз предпринимать попытку уложить непоседливую девицу не стал: в глазах у той уже разгорались жадные огоньки любопытства. Бейбарсов недовольно поморщился, но поняв, что ведьма не отстанет, со вздохом начал рассказывать.

– После того, как… Как моя рана полностью зажила, я решил отправиться в Питер. Не знаю, почему именно туда. Может, свою роль сыграли детские воспоминания…

Таня удивлённо вскинула голову. Никогда раньше Бейбарсов не упоминал при ней о годах, проведённых до знакомства с чокнутой старухой-некромагиней. Но Глеб, похоже, был не настроен сейчас рассматривать семейные альбомы и обливаться слезами умиления, потому что резко оборвал себя и продолжал уже более сухо.

– В общем, не имеет значения. Когда я туда приехал, то, кажется, впервые за последние лет десять ощутил полную беспомощность. Кто я такой, в сущности, без магии? Да никто! – при этих словах в его голосе проскользнула неподдельная ирония, смешанная со злобой на самого себя. – Воображаю, как я выглядел тогда. Стоит посреди вокзала двадцатидвухлетний парень в порванной рубашке, со старым джинсовым рюкзаком за плечами, папкой для рисунков и бамбуковой тростью... Зачем я её взял – понятия не имею. Наверное, просто по привычке. Мне-то она всё равно даже омлет поджарить уже не помогла бы!.. И озирается по сторонам, как загнанный в клетку тигр. Наверно выглядел я и вправду жутковато, потому что пока я там стоял и соображал, что делать дальше и куда идти, люди от меня шарахались, как первокурсники от Гробового Покрывала. Один дежуривший на платформе милиционер даже хотел меня в участок забрать – особенно когда выяснилось, что у меня нет документов, – но тут как раз в соседнем поезде обнаружился безбилетник, и дежурный помчался разбираться, а я воспользовался моментом и тихо слинял. Вышел из вокзала. Лопухоидных денег нет, знакомых, кроме наших магов, тоже нет, идти некуда.

– А Жанна с Леной? – удивилась Таня. Ей не верилось, что обе девушки могли оставить Глеба околачиваться под заборами и собирать пустые бутылки на стеклотару, создавая здоровую конкуренцию местной бомжацкой элите.

Бейбарсов усмехнулся. «Вот скотина!» – возмутилась Таня, резко захлопывая своё сознание. Но прищучить такого же наглого, хоть уже и бывшего некромага, ей не удалось: Бейбарсов выскользнул из её мыслей раньше, чем «двери метро» успели захлопнуться, и, не обращая внимание на негодующий взгляд Тани, продолжал.

– Жанна с Ленкой как раз меня и не бросали – это я их бросил.

– Почему? – недоуменно спросила внучка Феофила.

Бейбарсов нахмурился. Заметно было, что на этот вопрос он предпочёл бы не отвечать.

– Не хотелось терпеть их сочувствие. От него… От него становилось только хуже. Конечно, они его старались не показывать, но я же прекрасно видел, как они переглядываются за моей спиной. Как будто опасаются, что я каждую минуту могу выброситься в окно или забиться в нервном припадке, как псих в дурдоме, – наконец неохотно объяснил он. – Конечно, девчонок тоже сначала огорчила потеря дара, но им почему-то казалось, что я должен был переживать по этому поводу больше их.

Таня на мгновение отвела взгляд. Если честно, ей тоже всегда казалось, что для Глеба потеря магии должна была стать серьёзным ударом. Да и сейчас она продолжала так считать. Но бывший некромаг, разумеется, не собирался в этом признаваться даже самому себе.

– А дальше что было? – спросила она.

– А дальше мне просто повезло, – пожал плечами Бейбарсов. – Помнишь ту девушку, Алёну? Ты её как-то видела со мной на фотографии.

Таня напряглась, не сразу вспомнив снимок, когда-то случайно выпавший из кармана Глеба.

– Это та светленькая девушка, которую ты спас от ревнивой одноклассницы? Ты ещё ей нравился, – протянула она.

– Не исключено, – равнодушно согласился он. – Так вот, я её встретил возле журнального киоска напротив вокзала. Странно, но, кажется, её мой внешний вид не особо смутил, – задумчиво хмыкнул бывший некромаг.

«Ну ещё бы! – подумала Таня с неожиданным приливом раздражения на тупого Бейбарсова, надёжно замешанным на вязком цементе ревности. – Как же, смутил! Вряд ли она тогда вообще думала о его одежде». Ей снова вспомнилась фотография и то, как девушка на ней (как её там? Алёна?) держалась за карман Глеба. Держалась всего одним мизинцем, надеясь, что он не заметит. Так что вряд ли Алёна стала заморачиваться по поводу порванной рубашки высокого темноволосого загорелого парня с прожигающими всё насквозь взглядом, который спас её от взбешенной толпы школьников.

Однако, Таня немного ошиблась. Заморачиваться Алёна всё-таки стала.

– Она спросила, что со мной случилось. Пришлось на ходу сочинять историю, как я приехал в Питер на похороны двоюродной бабушки вместе с родственниками, но им пришлось немного задержаться, а я успел за это время влипнуть в беседу сугубо коммерческого характера с местной любящей самоутверждаться элитой ближайшего ПТУ. Алёна предложила мне помочь. Сказала, что приехала в Питер на пару недель и остановилась недалеко от вокзала у тёти, так что может, пока я жду «своих», зашить мне рубашку.

На этом месте Таня не удержалась и фыркнула. Ну конечно! Рубашку бедному мальчику зашить надо, а то ещё сквозь дырку сквозняк залетит, и бедный мальчик простудится! Рассказать бы этой Алёне, как этот самый несчастный Глебушка несколько лет назад раскапывал в полнолуние могилы с вурдалаками, спал в каменном склепе, окутанном пламенем Тартара, и сдирал кожу с мертвяков. Тогда бы сердобольная девушка резко переосмыслила вопрос, стоит ли зашивать рубашки, а заодно свитера, курточки и носки всяким таинственным юношам, возникающим из ниоткуда.

Глеб внимательно посмотрел на дочь Леопольда.

– Ревнуешь, что ли?

– Ага, держи карман двумя руками! – мгновенно ощетинилась Таня, тут же забыв, что язык иногда не плохо бы и за зубами придержать.

– Ну-ну, и что дальше было? – язвительно поинтересовалась она. – Ты не стесняйся, здесь все свои! Люди мы взрослые, совершеннолетние…

Слова вырвались непроизвольно, раньше, чем Таня успела вникнуть в их смысл. Когда же они уже были сказаны, то поздно было просить упаковать их тебе в красивую вместительную коробочку и бандеролью отправить по обратному адресу.

Однако на Бейбарсова её слова желаемого эффекта не произвели.

– Таня, тебе что, переходный возраст покоя не даёт? – вежливо поднял брови бывший некромаг.

– Переходный возраст у меня уже кончился, Глеб, и я... Я не то имела в виду. Извини, – сконфужено пробормотала Таня, снова отводя глаза. Как часто бывает в жизни, слова, предназначенные оскорбить другого человека, ласково опустили свою дубину на голову тому, кто их произнёс, заботливо подстелив под место удара газетку. Что же конкретно Таня имела в виду, она ещё не придумала, поэтому испытала заметное облегчение, когда Бейбарсов, предпочтя не вдаваться в подробности, продолжил говорить.

– Я сначала хотел отказаться, но потом вдруг подумал – а почему, собственно, нет? Делать всё равно было нечего, а девушка мне, в принципе, нравилась, да и могла быть полезна. В общем, мы с ней пошли к её тётке. Кстати, та оказалась вполне милой женщиной, бойкой такой... Правда, ужасно разговорчивой. На вид лет пятьдесят, а энергии больше, чем у Малютки Клоппика. Я даже попытался её проверить на предмет наличия магии, но потом вспомнил, что больше не могу этого делать, – Глеб раздражённо дёрнул головой, будто пытаясь отогнать какого-нибудь особенно назойливого комара. – Короче, проторчал я там часа два. Алёна мне рубашку зашила (кстати, оказалось, она на швейные курсы ходит), потом мы чай пили. Она всё пыталась узнать, куда я тогда пропал, и есть ли у меня подружка.

– И что ты ответил? – заинтересовалась Таня.

– Есть, – невозмутимо заявил Глеб.

На Таню напал внезапный приступ кашля.

– То есть как «есть»? Ты же только в город тогда приехал! Да когда ты вообще успел?

– Ну должен же я был ей что-то ответить, чтоб её сильно не обнадёживать, – с самым невинным видом пояснил Бейбарсов. Однако даже в полутьме не смог за ним скрыть довольной ухмылки. – Ты становишься такой разговорчивой, когда речь заходит о моей личной жизни!..

Гроттер тут же захотелось огреть его чем-то банальным и тяжёлым. Например, прикроватным подсвечником. Однако любопытство пересилило в ней жажду мести.

– А дальше?

– Кажется, ты начинаешь повторяться. За последние четверть часа я слышу от тебя эту фразу уже третий раз, – лукаво улыбнулся Глеб.

– Бейбарсов, не увиливай!

– Да ладно! По-моему, известие о «подружке» Алёну не обрадовало. В конце концов, она оставила мне свой мобильный, и я ушёл. А на улице меня уже ждал Сарданапал.

– Академик? – удивилась Таня.

– Угу. Он-то мне и объяснил, что там у вас в Тибидохсе со Сфинксом произошло. В общем, он извинился за то, что случилось, и предложил помощь. Дал ключи от двушки на окраине Питера – ну знаешь, одной из тех квартир, которые обычно ученикам по окончанию обучения предлагаются. Платить мне за неё не надо было, там всё на чистой магии работает. Лопухоидных денег на первое время тоже дал. Ну вот после этого, в общем-то, следующие месяца три ничего не происходило. Жил не скажу, что шикарно, но вполне сносно. В Питерскую академию художественную поступил. Ещё несколько раз с Алёной встретился. А потом, несколько дней назад, появились они.

– Кто? – жадно спросила Таня. Наконец-то рассказ бывшего некромага переходил к наиболее интересующей её теме.

Глеб дёрнул плечами и как-то странно посмотрел на ведьму, над чем-то напряжённо размышляя. Наконец, он медленно проговорил:

– Стражи Света. Точнее, даже не стражи, а хранители из Прозрачных Сфер.

У Тани в прямом смысле отвисла челюсть. С какой радости Прозрачные Сферы мог заинтересовать какой-то потерявший дар некромаг? Конечно, Таня весьма расплывчато представляла себе стражей и их мотивы, но судя по тому, что она усвоила из нескольких лекций Сарданапала в магспирантуре, которые имела сомнительное удовольствие посетить, дяденьки они были очень серьёзные и редко заморачивались даже волшебниками уровня Черноморова, а не то что рядовыми, да к тому же утратившими дар магами.

– И что они от тебя хотели?

– Если честно, я и сам до сих пор не понял, – мрачно ответил ей Бейбарсов. – Один из них заявился ко мне на рассвете и прямо с порога, за здорово живёшь, стал предлагать вернуть дар.

– Но как он мог это сделать? Нельзя же просто взять и вот так вот, запросто, вернуть человеку магическую силу, от которой он отказался добровольно! – недоумевала Таня.

Глеб усмехнулся.

– Только что ты сказала очень правильно: нельзя вернуть человеку магическую силу, от которой он отказался добровольно. Это действительно невозможно. Но тут есть одна оговорка: заметь, магию нельзя вернуть только тому, кто отказался от неё сам.

– Но ведь ты и отказался сам, – возразила Таня, ощущая себя сбитой с толку.

– Разве? – приятно удивился Глеб. – Что, правда? А я и не заметил!

Тут до Тани наконец дошло, что как раз Бейбарсов-то ни от чего не отказывался. Фактически, Ванька ведь отнял у него магию против его, Глеба, воли. А то, что этим он спас ему жизнь, в данном случае – дело третье.

– Как-то всё равно всё слишком просто, – недоверчиво покачала головой Таня, не желая сразу сдаваться. – Если существует такая оговорка, почему Сарданапал или Медузия сразу не вернули тебе магию? Они ведь наверняка должны были знать о такой возможности!

– А кто говорил, что всё так просто? – резонно заметил бывший некромаг, наклоняясь к ней на стуле. – Конечно, такие маги как Сарданапал или Ягге должны были знать такое простое правило, и, я думаю, они бы вернули мне магию, если бы смогли. Но в этой истории не последнюю роль сыграло и Зеркало Тантала. Благодаря ему наши с Ванькой жизни, ровно как и всё остальное, оказались слиты воедино. Да что я рассказываю, ты и так всё знаешь, верно? – хмыкнул Глеб, мимолётно взглянув на Таню и снова переводя взгляд куда-то за окно, в уже морально начинавшую готовиться встречать утро ночь. – По этой причине и возникла заминка. Вроде как, Ванька отказался от магии сам – а значит, вернуть ему её не представлялось ни единого шанса. С другой стороны, хоть я лично от неё и не отказывался, но мы с Валенком были намертво связаны в тот момент друг с другом – так, что заклинание посчитало нас не двумя разными людьми, а одним человеком. В общем, дальше уже пошла куча тонких нюансов. Они сами по себе не очень важны, но в итоге получилось, что вернуть дар обычным способом мне не выйдет. Вот тогда посланник из Сфер предложил мне некое подобие сделки. Видишь ли, на хранении у Света находится один достаточно мощный артефакт – Жезл Истины. Если правильно его использовать, то он позволит… хм… скажем так: восторжествовать справедливости. Когда я согласился, посланник провёл с помощью него один короткий обряд и ушёл. А уже вечером, на закате, вернулась магия.

– Но слово «сделка» подразумевает, что тебе дают что-то, а ты отдаёшь что-то взамен, ведь так? – уточнила ведьма, пристально глядя на Глеба. От её внимания не укрылось, что он так ничего и не упомянул о своей части договора.

При Таниных словах бывший некромаг помрачнел. Заметно было, что он не случайно обошёл в разговоре стороной свою роль в сделке.

– Я же сказал: я пока сам не до конца во всём разобрался. Хотя, кажется, после того, что случилось сегодня, картина смутно начинает проясняться… – наконец туманно изрёк он, и у Тани создалось ощущение, что Бейбарсов сказал это не столько ей, сколько самому себе. У самой же Гроттер от полученной информации начинала идти голова кругом. Но разговор на этом ещё не был закончен. По крайней мере, ей требовалось узнать ещё одну вещь.

– Хорошо. Но почему тогда ты снова не стал некромагом? Ну, раз дар вернулся.

Тут Глеб иронично усмехнулся.

– Это всё заморочки Света. Если бы они вернули мне некромагию, то фактически собственными руками выписали бы мне путёвку в Тартар. Как ты знаешь, некромаги в Эдеме не в особом почёте. А ослабив мою природную магию до уровня просто тёмной, они дали мне крошечный шанс.

– Шанс увидеть Эдем не только на картинках в Истории Магии, – заметив вопрос в Таниных глазах, уточнил он. – И нельзя сказать, что я этому не рад. Прошлое путешествие в гости к милейшему Лигулу меня, признаться, не очень вдохновило.

Таня уставилась на Бейбарсова. «Глеб в Эдеме?» – об этом она никогда не думала, ровно как и ни о чём столь отдалённом. Всегда важно было то, что происходило сейчас, в данную минуту, а потом... «Потом» будет после.

Похоже, Бейбарсов неправильно понял замешательство, отразившееся на её лице, потому что неопределённо махнул рукой.

– Ладно, давай больше не будем об этом. Итак, я рассказал тебе то, что ты хотела знать. Теперь я хочу, чтоб ты рассказала мне то, что интересно мне. По-моему, это будет честно, не находишь?

Таня обречённо вздохнула, мимоходом вспоминая любимую поговорку Соловья: «Любишь играть в драконбол – люби и песочек носом пропахивать!» Что ж, Глеб действительно рассказал ей если не всё, то многое из того, о чём она его спросила, так что приходилось теперь с ним расплачиваться. «Хорошо хоть никаких поцелуев в этот раз не требует!»

– Ну, и что ты хочешь знать?

– Чего от тебя хотели те два… магфицера? – Бейбарсов явно хотел использовать в их адрес более красочное существительное, но передумал.

Таня потёрла кончиками пальцев лоб, собираясь с мыслями, и, рассеянно запустив здоровую руку в спутанную рыжую шевелюру, начала пересказывать историю о лже-Ягуне.

После того, как она закончила, Бейбарсов некоторое время сидел молча, чуть нахмурив брови.

– Значит, кольцо?

Таня кивнула.

– Они называли его обручальным кольцом Света, или что-то в этом роде… – для самой Тани это словосочетание звучало как бред сумасшедшего, да к тому же бред жутко пафосный, сродни тому, который печатают в лопухоидных фантастических романчиках.

– И его у тебя действительно нет? – поинтересовался Глеб, поднимая голову и испытующе глядя на девушку.

– Нет конечно! – возмутилась Таня. Что, и он ей не верит?

– Ладно, Таня, не психуй. Я всего лишь уточнил, – примирительно улыбнулся Глеб. – Просто никогда ни о чём подобном не слышал. Они не объяснили, почему считали, что кольцо у тебя?

– Да, десять раз! – фыркнула Таня. – Хотя… Один из них сказал, что на мне остался какой-то «отпечаток магии стихий».

– Вот как? – в голосе бывшего некромага прозвучала заинтересованность. Таня даже не успела уловить его перемещение, как Глеб уже оказался рядом с ней. Подтянув под себя одну ногу и усевшись поверх светлого одеяла, Бейбарсов поймал лицо ведьмы в свои ладони и, заставив поднять подбородок выше, повернул к тусклому свету из окна.

– Не шевелись, – приказал тихий бархатный голос.

В этих словах не было никакой надобности – Таня и так буквально оцепенела от неожиданности и ещё какого-то чувства, происхождение которого представлялось ей в тот момент (впрочем, как и все окружающие её предметы) весьма расплывчато. Возмущённая мысль о том, какого лешего делает Бейбарсов, если достаточно было просто посмотреть на неё истинным зрением, перескочила и сконцентрировалась на том, что у него очень уж тёплые руки для настолько не летней ночи. Затем и она вылетела из головы, потому что Бейбарсов наклонился к Тане и заглянул той прямо в глаза. Хотя «заглянул» – не совсем удачное слово. Правильнее было бы сказать, что он «нырнул» в них на несколько секунд. Затем бывший некромаг быстро отстранился от ведьмы и вернулся на свой стул.

– Зачем ты это сделал?

– Истинное зрение – только один из вариантов проверки, его я уже использовал перед этим. Хотел убедиться наверняка, – пожал плечами бывший некромаг.

– И что там со мной?

– Так и есть, – задумчиво кивнул он. – На тебе действительно имеется отпечаток стихийной магии.

– К-как это? – запнулась Таня, ошеломлённая ответом Бейбарсова. Вот ведь Тьма! Меньше недели в Тибидохсе, а она уже во что-то снова вляпалась!

– Это означает, что совсем недавно ты пользовалась артефактом, заключавшем в себе магию какой-либо стихии или стихий, – тем временем спокойно пояснил Бейбарсов. Таня сдержалась, чтоб снова не фыркнуть от такой «исчерпывающей» информации.

– Но я ничего не делала!

Глеб только пожал плечами.

– Уверена? А теперь подумай внимательно! Я ошибиться не мог, в отличие от баранов Магщества.

Таня, вот тут уже не удержавшись, закатила глаза. Интересно, откуда у Бейбарсова только берётся такая чудовищная самоуверенность? «Что ж, господин Топчислоников, придётся Вас обломать!»

Но когда Таня уже собиралась начать спорить, в памяти внезапно всплыл тот странный сон про… Кольцо! Одновременно она наконец вспомнила, где видела раньше то голубое свечение, которым все факелы сейчас освещали Тибидохс.

– Оно исходило от его поверхности!.. – уронив руки на одеяло, охнула Гроттер, и, заметив вопросительно изогнувшуюся вверх рассеченную бровь Глеба, принялась быстро, стараясь ничего не упустить, пересказывать ему свой сон.

Дослушав до конца, Глеб кивнул головой.

– Я знаю, что это было. Не помню точно, откуда я это взял… Кажется, когда-то читал в одной из книг нашей старухи. Такие сны называются проекциями сознания, или, по-другому – сны-пересмешники. Суть сна-пересмешника в том, что он проникает в сознание мага во время, когда тот наиболее уязвим, и, пользуясь ослабленной защитой, создаёт его астральную проекцию. Она отличается от тех, которые обычно делают маги с помощью заклинаний. Их проекции бестелесны и больше похожи на призраков. Проекции же, создаваемые снами-пересмешниками, вполне материальны – можно ощущать температуру воздуха, ходить, передвигать предметы и касаться их, ну и так далее. Если рассматривать всё по принципу табуретки (в духе: табуретка – это доска и четыре торчащих из неё палки), то сон пересмешник – это сон, который временно отделяет твоё сознание от тела и переносит его в другое место, наделяя материальностью. Разумеется, вызвать такой сон может только чудовищно сильный магический артефакт.

– Но зачем артефакту вызывать такие сны? – хмурясь и путая пальцы в своих волосах в попытке распутать образовавшееся там кубло, протянула Гроттер.

– Чаще всего – чтоб использовать человека для своей активации. Что, по всей видимости, с тобой и произошло, – устало сказал Глеб.

– То есть… – медленно уточнила Таня – Ты хочешь сказать, что это я разбудила артефакт, способный навечно заморозить весь магический мир?

«...При этом не вылезая из собственной кровати. Даже не проснувшись!» По Таниному мнению, это уже была вершина её неудачливой карьеры.

– Ну почему навечно? Лет через семь тысяч, думаю, вполне оттает, – оптимистично предположил Бейбарсов, с невозмутимым видом одёргивая помявшийся рукав своей футболки.

Таня ошарашенно наблюдала за ним. Нет, конечно, это была не новость, что в степени пофигизма с Бейбарсовым труп мамонта, скончавшегося от простуды примерно в районе первого тысячелетия до нашей эры, был не конкурент, но в этот раз даже для Глеба это – перебор. «Нет, ну это надо! На улице через пару дней грядёт новый Ледниковый период, а он сидит, поправляет одежду с таким видом, будто его это ни капли не трогает! Он что, нашёл способ свалить на постоянное жительство в Параллельный Мир?» – разозлилась девушка.

– Бейбарсов! Тебя что, вообще ничего в жизни не интересует?!

– Почему же? Меня много чего интересует, – ухмыльнулся он. – Например, у меня есть созидательный интерес: люблю считать, сколько дней одна упрямая рыжая ведьма способна прожить без того, чтоб не затащить Тибидохс в очередные неприятности. В этот раз ты установила новый рекорд – четыре месяца. Я впечатлён.

– А я что, виновата, что все возможные проблемы цепляются именно ко мне? Это дурацкое кольцо могло выбрать кого угодно – так нет же, опять я! – возмутилась Таня. Ей невольно вспомнились слова Склеповой, как-то сказанные той ещё курсе эдак на четвёртом или пятом: «Гроттерша, я умиляюсь! Ты прям как героиня романа! Если пролетающий мимо одинокий кирпич должен свалиться на чью-нибудь хорошенькую головку, то можно даже не сомневаться, чья она окажется!».

Дочь Леопольда в очередной раз со вздохом осознала, что Гробыня была права на весь сто один процент. Именно так с ней, Таней Гроттер, вечно и происходило. Правда, ей всегда почему-то подсовывали романы исключительно с летающими вместо, в общем-то, вполне безобидных кирпичей, роялями. «Может, меня кто-то в детстве сглазил?» – с тоской предположила ведьма.

– Нет, я проверял. Скорее уж, это твой врождённый магический дар.

– Бейбарсов! Ещё раз подзеркалишь меня – и на утро тебя обнаружат очень брутально размазанным по Тибидохской стене!

Глеб только насмешливо покосился на неё, но промолчал. Что толку доказывать дворовому щенку, что он не бульдог и не стоит идти в лес рвать волков, как тузик грелку? Всё равно щенок не поймёт, зато непосредственно оказавшись в лесу, возможно, он резко вспомнит, что оставил курятник без присмотра, и удалится блюсти порядок назад в деревню.

Его насмешка, впрочем, улетучилась при повторном взгляде. Наверное, вспомнил, что на практике волком в этой аллегории оказалась Таня, роль же слишком много возомнившего о себе щенка больше подходила...

За окнами магпункта уже светало. Ночь торопливо скатывала в рулончик своё чёрное покрывало и, насвистывая, собиралась отправляться на заслуженный перекур до следующего вечера, уступая своё рабочее место недовольно ворчащему и зевающему спросонья дню.

– Скоро рассвет, – заметил Бейбарсов, с прищуром наблюдая за уже начинающими отливаться багровым золотом облаками. Это сияние пока было еле заметно, но с каждой минутой становилось всё ярче.

Таня тоже повернулась к окну. Огромное и пустое драконбольное поле, которое было хорошо отсюда видно, казалось в предрассветной дымке заброшенным и сюрреалистичным. Чуть в стороне от него безмолвно раскинулся Тибидохский парк. Бушевавший всю ночь сильный ветер утих, давая деревьям лёгкую передышку перед следующей атакой, и на их кронах сейчас не шевелился ни один листок. Даже начавшие щебетать ещё часа пол назад за окнами магпункта птицы прервали своё занятие на эти несколько предрассветных мгновений. Буян застыл в ожидании восхода солнца, которое мгновенно снимет с него возникшее оцепенение.

Глеб бесшумно поднялся со своего места, отвлекая Таню от любования окрестностями замка.

– Ты куда? – удивилась она.

Бейбарсов неопределённо дёрнул плечом.

– Думаю, магфицеры уже поняли, что я в Тибидохсе, а значит, мне надо уйти отсюда до того, как они нанесут тебе визит профессиональной вежливости. Не исключено, что это будут наши старые знакомые полувампирчики, – ухмыльнулся он.

Таня поморщилась, вспоминая Франциска и Вацлава – крайне неприятных типов из Магщества, питавших болезненную слабость к «раздирателям некромагов» и томатному соку. Кстати…

– Стой, Глеб, на тебя же больше не действует «раздиратель»? – встревожилась Гроттер. Оно, конечно, Бейбарсов хоть и бывший, но всё же некромаг. Мало ли, как действует оружие, придуманное человеком, до потери пульса ненавидящим всех представителей подобной профессии без исключения.

Бейбарсов чуть сдвинул брови.

– Понятия не имею. По идее не должен, но проверять это пока не входит в мои жизненные планы, – серьёзно ответил он. – А теперь ложись спать, пока не проснулась Ягге и не прикончила нас обоих за нашу небольшую полуночную дискуссию. Я попробую узнать что-нибудь об этом кольце Света. Искать меня не пытайся – за тобой наверняка опять установят слежку.

Таня хотела вставить, что слежку установили уже давно, причём за всей школой, да и она особо не горит желанием носиться по Тибидохсу с воплями «Глебушка, родной, где же ты?!», как некогда Бедная Лизон, но Бейбарсов не дал ей себя перебить.

– …Наши милейшие блюстители закона наверняка не упустят возможность поймать «опасного преступника». Если я что-то узнаю, то сам тебя найду. И ещё… Думаю, твоим друзьям лучше не знать о моей скромной роли во всей этой истории. Исключительно для их же душевного спокойствия. До встречи, – и Бейбарсов с вежливо-шутовским, как пародия на свою некогда привычную манеру прощания, поклоном удалился весьма оригинальным для него способом – через дверь. Тане же подумалось, что упоминая «друзей», бывший некромаг имел в виду одного, вполне конкретного «друга».

«Что-то Глеб на редкость сдержанно себя ведёт… Даже слишком холодно, что определённо странно. И как это понимать? Прощай любовь, завяли помидоры?» – вспоминая их сегодняшний разговор, успела удивиться Таня до того, как она снова сползла на подушку, и её отяжелевшие веки окончательно сомкнулись.

Первые лучи солнца скользнули в магпункт, освещая стайки пылинок, беспрерывно кружащих в воздухе, и отражаясь на гранях мерных колб и пузырьков с лекарственными настоями, стоявших на деревянной, вырезанной с большим искусством полке в углу. Свет заблудился в так и не распутанном гнезде непослушных волосах спящей ведьмы, заставляя рыжие пряди пылать, как кленовые листья в октябре. Лицо её было спокойно, уголки губ – чуть приподняты. Судя по всему, в это утро Тане Гроттер снился сон, далёкий по своему смыслу от конца мира и мрачных подземелий. Но, разбуженная несколькими часами позже громким стуком в дверь, она так и не смогла вспомнить, что ей снилось.

====== Глава 6. Вести, магвести и пятьсот шестьдесят три артефакта ======

Продолжайте панику, девушка – теперь у вас есть для неё повод!

(с) Шурасик

В это утро пожизненно-посмертный глава Тибидохса, лауреат премии Волшебных Подтяжек, академик Сарданапал Черноморов сидел у себя в кабинете и тихо похрапывал, склонив седую голову на большой старинный фолиант, лежащий на столе директора и явно позаимствованный из запретной секции библиотеки джина Абдуллы. Академик всю ночь не спал, листая этот самый фолиант и пытаясь найти в нём хоть какое-то подтверждение или опровержение своей догадке, но так ничего и не обнаружил.

Сарданапал чувствовал себя уставшим и пребывал в скверном расположении духа. Накануне, в одиннадцатом часу вечера, к нему в кабинет ворвалась растрёпанная Ягге и, метая из добрых карих глаз молнии, сообщила, что на Таню напали люди Магщества. Убедившись, что девочка жива, однако очень даже вредима, разгневанный Черноморов тут же телепортировал прямо из магпункта в личный кабинет Кощеева – до полной блокировки Гардарики оставалось ещё ровно полчаса, – чем изрядно напугал последнего, и потребовал немедленных объяснений. А то, что выяснилось после них, Сарданапалу не понравилось ещё больше.

Оказалось, что маги, напавшие на Таню Гроттер, не числились ни в одном нынешнем списке магфицеров, и слышал о них Кощеев впервые в жизни. Академик даже заподозрил, что Бессмертник как обычно наглым образом украшает его уши лапшой, но нет – на этот раз тот говорил чистую правду. Похоже было, что и самого Кощеева до смерти напугали эти никому не известные «магфицеры». Но выяснить что-либо ещё академику не удалось, так как, взглянув на часы, глава Тибидохса обнаружил, что ему срочно надо возвращаться в школу – если он, конечно, не хочет погостить в Магществе ещё недельку, до открытия Гардарики.