Текст книги "Таня Гроттер и кольца Четырёх Стихий (СИ)"

Автор книги: Becky Kill

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 33 страниц)

Глеб вздохнул и откинул голову назад, прикрыв глаза. На лбу, над левой бровью, у него теперь красовались ещё две длинные красные полосы. Кровь тонкими дорожками соскальзывали с их краёв и текла вниз, застилая глаза. Когда очередная липкая струйка, скатившись, прочертила на запачканном пылью лбу светлую дорожку, Бейбарсов, не открывая глаз, раздражённо поморщился и стёр её тыльной стороной ладони.

Таня продолжала смотреть на него, сидя рядом на коленях. Бейбарсов казался совершенно невозмутимым. Его дыхание стало спокойным и глубоким. Со стороны это выглядело так, будто он просто вышел в солнечный день на прогулку по тибидохскому парку и теперь пристроился отдохнуть где-нибудь под деревом под аккомпанемент кукушки. Как будто его совершенно не беспокоило, что как раз в эти самые минуты Ростова или приспешник Лигула могут, подкравшись, выскочить из-за любой соседней, пока не разгромленной колонны, тонущей в неестественном свете кольца, по-прежнему покоившегося на своём постаменте шагах в двадцати от них, и развеять их пеплом по всей, внушающей уважение размерами, галереи.

Но Таня знала, что беспечности в Бейбарсове на самом деле не было и в помине. Внутренне он был напряжён ещё больше, чем она. Но железная сила воли удерживала его здесь, в сидячей, физически расслабленной позе, позволяя одеревеневшему от усталости телу отдохнуть перед следующим «раундом». И ей бы тоже последовать его примеру не помешало.

– Сколько, думаешь, у нас времени? – тихо спросила Таня.

– Семь минут, плюс-минус. Наташе отдых не нужен – она просто думает, как от нас лучше избавиться. А долго думать не в её стиле.

Таня кивнула. Она верила Глебу. Его спокойствие передалось ей легко и естественно, словно вирус гриппа зимой. Оно растекалось по артериям и венам, замедляя учащённое сердцебиение и упорядочивая разбегающиеся мысли, превращая их хаотичное дезертирство в организованное отступление. Она знала: даже вдвоём они вряд ли смогут отвоевать кольцо у некромагини и лжемагфицера. Она знала, что после окончания этих семи минут снова начнётся бушующий хаос из взрывов, сыплющихся с потолка камней и искр, мелькающих в воздухе как реактивные, смертоносные светлячки. И она знала, что помощи со стороны им не будет, как и пощады. Но всё равно она почему-то продолжала ощущать это странное спокойствие и ясность мысли. Страх как будто отключило. Семь минут… Целая вечность для вконец измотанного человека.

Таня опустилась на пол и легла на спину, через майку и свитера ощущая подвернувшиеся под её тело мелкие камни, выбоины плит и исходящий от них холод. Всё тело даже не ныло – оно истерически рыдало. Сердце где-то за грудной клеткой, мышцами, нескончаемым слоем её вымазанных в землю свитеров стучало в убаюкивающем тихом ритме. Очень хотелось спать, глаза закрывались. Чувствуя спиной, затылком и ладонями холод, струящийся по полу и только усиливаемый огромными древними плитами, слушая далекое эхо ударов в железные створки Жутких Ворот, Таня параллельно уже слышала нарастающий гул. Гул какой-то странный, неритмичный, как будто живой…

В колючих кустах лежал не так давно распотрошенный чьими-то когтями олень. Над ним, громко жужжа, клубился рой мух. Большие мертвые глаза животного слепо смотрели прямо на неё.

– Это не оно, – голос был низким, хрипловатым.

Вытянув руку, Таня изучала собственные худые пальцы, усеянные с десятком колец. Одно из них, вырезанное целиком из черного, мерцающего в глубине своих гладких граней камня, надетое на безымянный палец, в данный момент приковывало её взгляд. Она была разочарована.

– Что? – голос за её спиной дрогнул. – Как это может быть? Варфоломей ведь…

– Варфоломей был отличным лжецом и распоследним хвастуном, – холодно оборвала Таня, со вздохом уронив руку и обернувшись.

В дневном сумраке густого подлеска перед ней стояла молодая женщина в длинном, потрепанном платье и темно-сером плаще с глубоким капюшоном. Капюшон был откинут, открывая копну темных волос, вытянутое худое лицо и угольно-чёрные глаза некромагини. Это лицо за последнее время Тане уже порядком надоело.

– Дальше я пойду одна.

Некромагиня нахмурилась.

– Куда?

– Всюду, – легко объявила Таня. – Я потратила на тебя слишком много времени, но, думаю, я ошиблась. Пусть это кольцо Аида – не то, которое я искала, но, тем не менее, с этим и другими я достаточно сильна, чтоб поднять нежить в одиночку. Оно мне больше не нужно, и ты мне не нужна тоже.

Она отвернулась и накинула на голову капюшон собственного – точно такого же, неприметного – плаща. У Варфоломея тоже был ученик. Надо найти сопляка – вдруг самое дорогое сердцу колечко старый друг всё же успел «передать по наследству»…

– Но…

– Сколько мне учить тебя не перечить?! – раздраженно пресекла Таня.

– Нет, Чуми, постой!.. – опомнившись, девица кинулась за ней. – Стой! Ты не сможешь одна… Я прошу тебя, позволь мне помочь!

– Ещё шаг, – Танин голос угрожающе зазвенел, – и ты будешь разлагаться под кустом рядом с этим оленем… или с Варфоломеем, – стягивая с правой руки грубую кожаную перчатку, только что надетую, добавила она.

– Ты этого не сделаешь, – вторая женщина, не остановившись, попыталась поймать её за руку.

Она не успела. В Тане вскипела злоба, и крупная голубая искра, ударив ученицу в грудь, отшвырнула её в сторону.

На этом Таня не остановилась. Вытянув вперед усеянную магическими кольцами руку, она начала медленно, испытывая при этом мрачное удовольствие, сжимать пальцы. Скорчившаяся на земле некромагиня хрипела, схватившись пальцами за горло. Глаза её начали наливаться кровью.

– Знай своё место, Марья! – продержав её достаточно долго – смертная уж давно бы испустила дух, – процедила Таня, отпуская.

Некромагиня сделала глубокий, визгливый вдох и закашлялась. Кое-как она поднялась на ноги и, не отряхнув с подола землю, листья и сосновые иголки, замерла в нескольких шагах от Тани – ничуть не разгневанная на вид, только совершенно… потерянная.

– Ты же знаешь, что я люблю тебя, – дрожащими губами, едва слышно пролепетала Марья. – Я одна люблю тебя. Не поступай так со мной. Я не смогу никого другого…

Какое жалкое зрелище.

Таня снова надела перчатки.

– Я оставляю тебе жизнь и Дар – и лучше бы тебе принять их, пока я не изменила своё решение. Ты так сильна… – она вдруг смягчилась, испытав что-то, вроде гордости. – Я хорошо тебя учила. Я бы многое получила, убив тебя сейчас. Не искушай меня. И больше никогда не попадайся мне на пути: дважды я эту ошибку не совершу, – ледяным тоном закончила она и, шурша подолом плаща по листьям, зашагала в глубь леса.

– Ты ошибаешься! – с отчаяньем взвизгнула Марья ей в спину, комкая в кулаках юбку. – Ты пожалеешь! Я никуда не пойду, слышишь? Я останусь здесь. И я буду здесь, я буду на этом самом месте, когда ты изменишь своё решение и вернёшься!

Таню на ходу разобрал злой, ехидный хохот.

– Ну так оставайся на Алтае навечно! – весело крикнула она через плечо.

– Таня! – новый голос позвал откуда-то сбоку.

«Таня? Кто это?» – мысленно удивилась она.

Плечо вдруг отдало болью.

– Таня, нельзя.

Лес пропал. Вокруг было темно, хоть глаза выколи.

Таня с трудом разлепила веки. Приподнявшись на локтях и перевернувшись на живот, она вяло потрясла головой. Марья и гниющий олень всё ещё стояли у неё перед глазами. Сев на колени, она провела рукавом свитера по покрывшемуся испариной лбу. Её тошнило.

Бейбарсов обнаружился рядом. Его пальцы всё ещё сжимали её плечо, а тёмно-зелёные, с карими вкраплениями глаза из-за падающих на лицо прядей всматривались в её лицо в полутьме. Убедившись, что ведьма осознаёт, где находится, он удовлетворённо кивнул и снова подался назад, прислонившись спиной к камню.

– Ты, похоже, сильно устала, раз надумала спать сейчас, – негромко заметил он. Тане показалось, что она уловила в голосе парня лёгкую иронию.

– Я что… кхм… спала?

Какое облегчение!

– Кхм… – её голос охрип. Ведьма ещё раз запнулась, чтоб откашляться. – Как долго?

– Не больше полуминуты. Я сразу тебя растормошил.

Таня опустила лицо в ладони. Жужжание мух преследовало её. На голову словно надели кастрюлю и теперь колотили по той молотком. Лигула с два это был сон! Всё выглядело настолько реально, что она даже не сомневалась: это действительно происходило. Всё было чудовищно реально, и она была этим чудовищем.

Хотелось вывернуть себя наизнанку и оттереть мочалкой с хлоркой. Неужели это и её вскоре ждет? Вся эта злоба, жестокость, упоение чужой болью… И всё это будет ей искренне нравиться?! Похоже, уже начинает нравиться.

Бейбарсов, всё время настороженно наблюдавший за ней, снова подался вперёд.

– Таня, что с тобой происходит?

Гроттер отняла голову от рук и поглядела на него в ответ.

– Кажется, то же, что и с ней, – сдавшись, сипло прошептала она и кивнула в ту сторону, где они в последний раз заметили Ростову. – Я использовала силы Чумы, чтоб вынести кольцо из Скаредо. Как будто «распечатала» их. И теперь магии слишком много, и она сводит меня с ума.

– Я теряю над своими эмоциями контроль, ко мне лезут какие-то отвратительные мысли, – не выдержав повисшей тишины, продолжила она, ногтем сосредоточенно соскребая мох с пола. – И, Тьма, у меня просто разламывается голова! И я слышу её хохот, и я только что не спала – я вспоминала. Только воспоминания были не мои, а её. И всё это усугубляется так быстро, что с такими темпами у меня остался максимум час до того, как я… – Таня запнулась и растерянно развела руками.

– Я не знаю, что со мной будет, – честно заключила она, уставившись на Глеба.

Скулы его дёрнулись.

– Ну, – медленно произнёс Бейбарсов, сосредоточенно разглядывая её шею, – я тоже без понятия, что будет со мной через час.

Он поднял глаза и, хмыкнув, добавил:

– …Как и со всеми, кто находится на этом острове и за его пределами. Вероятно, мы с тобой умрем гораздо раньше. Так что не повод париться.

– Умеешь же ты поддержать! – ехидно заметила Таня.

– Ну, я какую-то секунду рассматривал вариант, где я обнимаю тебя, жалею, глажу по волосам и всё в этом духе, а ты плачешь на моей груди, но, честно, у нас нет на это времени.

– Я не собираюсь плакать.

– …И плакать ты не собираешься, конечно, – одновременно с ней закончил Бейбарсов и сделал красноречивый жест рукой в её сторону.

– А что, насчет остального у тебя возражений нет? – улыбнувшись, запоздало заинтересовался он.

– У тебя не по случаю хорошее настроение, – не ответила ему ведьма, придвигаясь ближе к укрывающей их глыбе и откидываясь на неё спиной.

Глеб помрачнел.

– На самом деле, нет. Просто за свою жизнь я мог сдохнуть столько раз, что уже не впечатляет.

Таню вдруг разобрал беззвучный, судорожный и усталый смех.

– И правда.

Бейбарсов осторожно приподнялся и выглянул из-за края глыбы. Ничто не выдавало присутствия некромагини и ещё одного мага в, казалось, абсолютно пустой галерее.

Он вернулся назад и опустился рядом. Какое-то время Бейбарсов изучал пострадавший от Таниных ногтей клок подмерзшего, грязно-зеленого мха, выглядывающий из-под подошвы его ботинка, затем упер затылок в гранит за спиной и покосился на ведьму.

– Я скучал по тебе, Таня.

Глеб улыбнулся одним уголком рта и, протянув руку к её лицу, пропустил между испачканными пальцами курчавую рыжую прядь. Та распрямилась, а затем снова скрутилась несколькими мелкими колечками.

– У тебя волосы длиннее стали, – отрешенно, как бы между прочим заметил он.

– Ага, – рассеянно отозвалась Таня, оглядывая зал, и провела рукой по своей всклокоченной шевелюре (на пол упало несколько пожухлых сосновых игл). – Надо подстричься… если вдруг доживу.

Глеб разочарованно вздохнул.

– Длинные мне больше нравятся.

– Это заметно, – с иронией намекнула Таня на его собственную прическу.

Глеб усмехнулся и кивнул.

– Я правда скучал.

Гроттер пожевала губу.

– Я не могу сказать тебе то же самое, – нахмурившись, честно ответила она. – Но я правда очень рада была снова тебя увидеть, Глеб. Больше, чем я от себя ожидала, – вздохнула Таня, натягивая на ладони рукава свитера.

– Холодно?

Дрожащая ведьма обменялась взглядами с бывшим некромагом. Наступила секунда колебания.

– Не то слово.

Приняв его молчаливое предложение, Таня, внутренне испытав облегчение и какое-то совершенно новое и непонятное, затаённое ликование, придвинулась ближе. Глеб привлёк её к себе за плечи, и ведьма, прижавшись щекой к его плечу, ощутила тепло, исходящее от его тела.

– У нас от силы пара минут, – предупредил Глеб, глазами считая выбоины в поднимающейся напротив них стене.

– Знаю.

Её рука лежала на груди бывшего некромага, под ней размеренно вздымалась и опускалась его грудная клетка. Через грязный вязаный свитер даже можно было различить удары сердца. И Тане вдруг пришло в голову: что бы она делала, не будь его рядом? Не только сейчас – вообще? Что было бы, если бы некромаг Глеб Бейбарсов погиб во время обучения на Алтае у сумасшедшей фанатичной некромагини и никогда не прилетел бы в Тибидохс?

Чутье у Бейбарсова и правда было хорошее, потому что он тут же вкрадчиво спросил:

– О чем думаешь?

– О том, что голос в моей голове перестал хохотать и теперь бормочет слова на каком-то зловеще непонятном языке, и об альтернативной версии моей жизни, где тебя и в помине не было, – промычала Таня, теребя выбившуюся из вязи его свитера нитку.

– И как, хорошо без меня жить? – искренне заинтересовался Бейбарсов.

– Ну, – вздохнула она, устраиваясь удобнее. – Моя личная жизнь сразу стала бы значительно проще, а нервов было бы истрепано гораздо меньше. Но не думаю, что моя жизнь, как явление в целом, ещё длилась бы на этот момент. Без тебя, без Жанны с Леной, мы бы не вытянули всю эту историю с колодцем Посейдона… Не раскрыли бы план Зербагана и Лигула… Я бы напоролась на пику во время магфордского матча после выпускного… Или фальшивый магфицер добил бы меня ещё две недели назад… Как ни крути, выходит, я здорово тебе должна, Бейбарсов, – задрав подбородок, вяло улыбнулась она.

Он почему-то только нахмурился.

– Ничего ты мне не должна, Таня, – проворчал бывший некромаг, растирая ладонью её плечо. – В последние годы на Алтае я выжил только благодаря тебе, и тебе это известно. Я не любил тебя тогда, но ты, твои друзья, то, как ты живёшь, было мне интересно – достаточно интересно, чтоб каждый раз возвращаться к котлу. А для того, чтоб вернуться к нему, мне просто нужно было прожить ещё один день, – просто объяснил он.

Бейбарсов пошевелился, собираясь оставить Таню и проверить, как обстоит ситуация под сводами остальной галереи: затишье длилось уже слишком долго, что не могло не настораживать. Разбитая и накрученная по самое не хочу ведьма мгновенно отозвалась на это движение и прежде, чем смогла себя остановить, обеими руками удержала Глеба за свитер и порывисто обняла его, уткнувшись свезенным веснушчатым носом в шею.

– Таня?.. – голос Глеба стал очень мягким.

– Останься.

Он улыбнулся ведьме в волосы и сомкнул вокруг неё руки – сначала легонько, словно проверяя, не рискует ли получить за это «Фронтисом» в нос, как она недавно обещала, а потом сильнее, прижав к себе. Когда он наклонил голову, зарыв лицо в её волосы, его тёплая шершавая щека скользнула по гладкой холодной щеке девушки, и та инстинктивно прижалась к ней.

– Не понимаю, – пробормотала Таня Глебу в плечо. – Зачем Ростовой кольцо Персефоны? Оно «разбужено», у него уже есть хозяйка, а значит, Наташу оно слушаться не будет, и ей должно быть об этом прекрасно известно.

Бейбарсов, отстранившись настолько, чтоб посмотреть на неё, скептически изогнул рассеченную бровь и ответил вопросом на вопрос:

– А за что Чума-дель-Торт чуть не прикончила тебя на первом курсе?

Таня поморщилась.

– Она хотела отнять у меня Талисман Четырёх Стихий. А он был ей нужен, чтоб...

Далёкое эхо нового, колоссальной силы удара где-то в подземельях и звонкого резонанса меди волной прокатилось по залу одновременно с тем, как Гроттер успела договорить:

– …открыть Жуткие Ворота!

Таня охнула.

Ну конечно! Её отец, Леопольд Гроттер, создал Талисман Четырёх Стихий в качестве аналога Колец, так было сказано в книге об артефактах. А значит, свойствами они обладали теми же самыми.

Всё было так просто. Наташа Ростова не хотела Кольца в свою коллекцию артефактов и не мечтала присовокупить их силу к своей магии. Её не заботило, покроется этот мир льдом или нет, и сколько человек умрет, если это произойдёт, потому что она не намерена была давать им никаких шансов вообще. Она делала то, чего хотела, к чему стремилась неудержимая, льющаяся через край сила внутри неё – магический дар, полученный от Алтайской некромагини, наконец снова собравшийся воедино в одном теле, и полностью его себе подчинивший. А Алтайская старуха – Хозяйка, Марья, как бы её не звали, – хотела того же, чего всегда хотела её обожаемая Чума.

Наташа Ростова собиралась открыть Жуткие Ворота, а ключи от них были прямо перед ней. Один – на маленьком постаменте в центре зала, другой – в Танином кармане.

Две ярко-алые искры раскололи камень над головами Тани и Глеба и, осыпав их фонтаном гранитных крошек, врезались в пол в паре сантиметров от них. Громкий, с нотками иронии окрик служащего Канцелярии огласил:

– Перерыв объявляю закрытым! Раз, два, пять – кто не спрятался, я не виноват! – демонстрируя широкие познания в области детской лопухоидной литературы, хохотнул он, сопровождая свои слова вторым проклятием.

Ответом на него были сразу три, одновременно сорвавшиеся с колец магов, искры: зелёная – Танина, алая – Глеба, и синяя – некромагическая, возникшая в месте, где спустя мгновение появилась сама Ростова, тут же молча отправившая в Таню сдвоенную голубую искру. Ведьма бросилась на пол, за спасительную глыбу камня, утаскивая за собой и Глеба. А в следующую секунду тот уже схватил её за локоть и, вскочив на ноги, одновременно с лжемагфицером ринулся к кольцу. Отколотый кусок стены, за которым они всё это время укрывались, развеялся прахом за их спинами, а некромагиня раздосадовано закричала.

====== Глава 16. Конец начал ======

Любовь – кипение в крови, вихрей зов

Она не знает страха, смотрит властно

Любовь – огонь и молнии и гнев

Бороться с ней и спорить с ней опасно.

(с) Лопе Де Вега, «Собака на сене»

Подземная галерея с каждой минутой всё больше приближалась к своему полному разрушению. Сразу стало заметно, что экспромтом проведённый тайм-аут между участниками сражения пошёл на пользу не только Тане с Глебом. Град алых и голубых искр обрушился на них, не успели они пробежать и метра в сторону кольца. На пути к тому, словно Цербер при входе в Аидово царство, тут же выросла растрёпанная рыжеволосая некромагиня, выражением лица и намерениям сейчас явно не уступавшая вышеупомянутому домашнему питомцу оного древнего бога. Примерно в этот же момент шальная искра взорвала стену неподалеку, оставив на вековом камне уродливую выбоину, и один из отлетевших в их сторону острых камней больно ударил Таню между лопаток. Она сдавленно охнула, почти повиснув на руке Бейбарсова. Тем самым она заставила его неожиданно, буквально на несколько сантиметров, отклониться в сторону и по чистой случайности спастись от выпущенного некромагиней проклятия.

Однако отблагодарить Счастливый Случай, столько раз за шиворот оттаскивающий Таню и её друзей от порога загробного мира, куда они все эти годы так упорно пытались сунуть нос, времени снова не представилось, потому что уже в следующую минуту Глеб крикнул: «Береги голову!» Уже не мешкая, она упала на четвереньки рядом с Бейбарсовым, и целый огненный шквал, достойный составить конкуренцию хоть лопухоидному огнемету, хоть дракону, прокатился над их макушками.

Пламя рассеялось, но полдесятка заклинаний, посланных ему вдогонку, почти одновременно врезались в дальнюю колонну зала. Та, как и следовало ожидать, не выдержала мощности магии. По её рельефной поверхности поползли мелкие паутинки трещин, оплетая основание, а затем на вскидку пятидесятиметровая громада пошатнулась и, на мгновение замерев, рухнула вниз, увлекая за собой ещё три впередистоящие колонны. В момент соприкосновения их с полом раздался оглушительный грохот, от которого у всех присутствующих в подземелье магов заложило уши. Таня, перестав опираться руками о землю, перекатилась на спину и зажала их ладонями. Звон в голове стёр все звуки мира вокруг. Открыв глаза, она увидела, что Бейбарсов, сцепив зубы, уткнулся лбом в плиты рядом с ней, а Наташа метрах в пяти от них сжала голову руками. Взгляд Тани заметался по залу, ища четвёртого участника действия, но его нигде не было видно. Упавшие колонны подняли в воздух слои осевшей на полу за века пыли, в которой всё тонуло, как в густом тумане. Пыль забилась в нос и рот. Кашляя, ведьма перевернулась на живот и села.

Пока Наташа отвлеклась – напряженным, бегающим взглядом она тоже пыталась найти третьего противника, озираясь по сторонам, – Глеб вскочил с пола. Таня с его помощью тоже поднялась и встала рядом. Оба замерли шагах в десяти – от некромагини и от кольца.

Бейбарсов тронул ведьму за локоть и указал на руку, торчащую из-под обломков двух рухнувших колонн. Под ними она, вглядевшись, различила в сгустившемся полумраке очертания тела. «Значит, лжемагфицера придавило, когда рушились подпоры. Это точно он – оба настоящих остались совсем в другой стороне», – поняла Гроттер.

Они переглянулись. Что ж, по крайней, наименее ужасной мере, одной проблемой меньше для них… но и для Наташи. Та тоже наконец заметила тело лжемагфицера и улыбнулась довольной, ужасающей своей искренностью улыбкой. А затем обернулась к оставшимся противникам.

– Предлагаю вам просто сдаться и сэкономить всем присутствующим время!

– Время до конца света? Что-то как-то не хочется, – мрачно отрезал Глеб, выступая вперёд и при этом невзначай заслоняя Таню плечом. Тане, от которой эта «случайность» не укрылась так же, как и от некромагини, захотелось его ударить. «Не смей-не смей-не смей!» Глаза Наташи весело заблестели.

– …Кроме того, у меня сложилось чёткое впечатление, что ты в любом случае не успокоишься, пока не пустишь мне кровь.

– Ну, это само собой разумеется, – обыденно пожала плечами Ростова. – Ты умрешь раньше всех, Глеб, и тебе будет больно – торг неуместен. А вот твою подружку могу пока пожалеть, если ты прекратишь бессмысленное и жалкое сопротивление прямо сейчас, а она перестанет мешаться. Мне незачем её мучить, мне на неё всё равно. В отличие от нашей карги, бессмысленную жестокость я не приемлю.

– От имени «подружки» – катись в Тартар, к своей идейной вдохновительнице в гости! – огрызнулась Таня, выходя из-за спины Бейбарсова. – Здесь ты никого и ничего не получишь.

Ростова с притворным сожалением вздохнула.

– Досадно. Ты, Таня, мне, в общем-то, понравилась: совсем не такая светленькая оказалась, как чудилось. Я была о тебе худшего мнения.

Последние слова она договаривала, когда крупная синяя искра уже кометой неслась в их направлении.

Таня среагировала инстинктивно, выставив незримый – но заставляющий воздух вокруг едва уловимо дрожать – магический щит. Искра Ростовой врезалась в него и с шипением погасла.

Ростова коротко, удивленно выдохнула. Маги застыли.

Наташа стрельнула взглядом в Танино лицо, словно силясь разглядеть на нём что-то, и стремительным движением кисти отправила в неё ещё две искры. Как и первая, обе с шипением погасли, соприкоснувшись со щитовыми чарами ведьмы.

Таня сжала и разжала кулак, поглядев на свой магический перстень. В ней медленно поднималась волна ликования: ведьма прекрасно понимала, почему у некромагини был такой вид, будто та проглотила живого ежа.

Сила щитовых чар зависела от силы мага, их использовавшего, а эффект – от сопоставления этой силы с силой противника. Если совсем слабый маг сражался против значительно превосходящего его, щит и вовсе не спасал – только ослаблял температуру атакующей искры; если щитовые чары использовались против мага с меньшим перевесом сил (но ощутимый перевес всё же был), искры просто отскакивали от щита – так происходило всё время, когда Глеб или лжемагфицер блокировали атаки Ростовой. Щитовые чары гасили – то есть полностью уничтожали – заклинание соперника только в том случае, если магический потенциал сражавшихся был примерно равен. Если он был сопоставим.

Глеб не мог победить Ростову, но это вдруг стало неважно – потому что она могла! Сейчас, теперь, с силами Чумы – конечно, она могла! Она уже сделала так сегодня, в Скаредо! Чума всегда была сильнее, опытнее. Она учила алтайскую старуху. И Таня получила всё это, всю эту столетиями накапливаемую мощь, получила давно. Ей только нужно было прекратить сопротивляться, наконец принять эту силу целиком, полностью, выпустить из-под замка, оставить бессмысленные попытки остановить цунами плотиной из ивовых прутиков. Тане нечего было терять – она и так уже лишилась контроля; плотину покидал последний отважный бобёр.

До этой минуты Ростова не знала о том, что происходило с Таней Гроттер – но она быстро сопоставила в уме факты. Тем более, что симптомы были ей прекрасно известны.

– Ну и как, я тебе ещё нравлюсь?

– Ты даже не знаешь, как этим пользоваться! – прошипела некромагиня. Она явно намеревалась сделать это презрительно, но сквозь интонацию все же прорвалась одна предательская, тонкая нотка тревоги. Это совершенно точно не входило в её планы.

– Да, – просто согласилась Таня.

Она действительно ни Лигула не смыслила в некромагии: не знала ни теории, ни практики; ни стилей, ни пасов, ни одного заклинания. И на краткий экскурс от Бейбарсова не оставалось ни времени, ни возможности.

– ...Но мне и не обязательно, – с мрачной уверенностью закончила она, быстро шагая к Наташе.

Некромагиня метнула в неё какое-то заклинание. Затем ещё одно и ещё. Таня не атаковала в ответ, лишь снова и снова выставляла банальный, но прекрасно срабатывающий щит, о который крупные голубые искры ударялись и гасли одна за другой. Но с каждой их прощальной вспышкой ведьма становилась всё злее и злее. Адреналин вскипал у неё в крови, она прибавила шагу. Перед глазами начали расползаться круги, болела голова. Когда Ростова отправила в неё шестое по счёту проклятие, Таня, продолжая сокращать дистанцию между ними, вытянула вперёд руку и скрючила пальцы.

Она соврала – не намеренно, просто забыла. Кое-что, одно-единственное из некромагии, она всё-таки усвоила. Около десяти минут назад.

Наташа закашлялась и схватилась за горло. Таня, чувствуя между кончиками пальцев – там, где была пустота – странное, упругое сопротивление, сжала воздух сильнее, и Ростова выпучила глаза. Она силилась сделать вдох – и не могла. Зашаталась на месте, словно пьяная, пытаясь устоять на ногах.

Замечательно. А теперь ещё сильнее.

– Я ведь предупреждала, чтоб ты не смела больше попадаться мне на глаза, Марья! – прошипела ведьма, подходя к некромагине почти вплотную.

Теперь только её воля держала ту на ногах. Ростова синела, царапая ногтями горло, и стояла на самых кончиках пальцев, словно бы её кто-то вздёрнул, накинув на шею петлю.

Сквозь нарастающий звон в ушах её несколько раз окликнул Бейбарсов.

– Таня!

Голос у него был странный. Громкий, напряженный, и как будто… с оттенком паники. Она едва тот узнала. Тане он показался очень смешным, и она засмеялась.

– ТАНЯ!

В её виски как будто резко вогнали два раскалённых прута. Таня завопила от боли, сгибаясь и хватаясь обеими руками за голову. Она ослепла. Пропали звуки. Кто-то схватил её, но сразу же отпустил. Как будто куда-то оттолкнул. Она едва почувствовала удар о бок и затылок. Новая волна боли накрыла её, грудную клетку сдавило. Тело начало бить мелкой дрожью, из носа хлынула ярко-алая кровь – её железный привкус, смешанный с грязью, сразу почувствовался во рту.

У Тани было чувство, будто её личность насильно засунули под огромный, беспощадный металлический пресс и нажали кнопку «пуск». И теперь двухтонная плоская плита неумолимо надвигалась на неё, а она, упираясь одними расцарапанными, в лиловых синяках руками, пыталась остановить её движение, словно ещё барахтающийся, но уже полураздавленный муравей пытается отпихнуть в сторону ботинок наступающего на него мальчишки. И всё это в то время, как её тело подожгли изнутри.

«На этот раз ты сломаешься! Признай: в конце концов, ты проиграла…» – шуршащий голос мёртвой старухи в её голове был полон предвкушения. Был ли этот голос настоящим, или Таниной галлюцинацией, вызванной недостачей воздуха и болевым шоком, но он вгонял в её вены ещё больше страха, заставлял сердце сокращаться чаще, используя резервы оставшегося в лёгких воздуха. Это был страх панический, всепоглощающий, неконтролируемый, детский. До этого дня она и не подозревала, что ещё может испугаться настолько. Корчась и царапая ногтями выщербленные плиты пола, с меркнущим сознанием, Таня оказалась безвыходно зажатой в угол между ужасом и болью. Сил кричать и упираться больше не осталось. Горло раздирала пыль, тело словно отторгало все органы, что у него были, в одночасье, а разум уже практически ей не принадлежал. Слабая, опустошенная, Таня задыхалась, лёжа на боку на холодных плитах, в крови и грязи. Сознание померкло.

…И снова возвратилось.

Способность ощущать вернулась первой, из чего Таня сразу сделала вывод, что перестала замерзать. Холод как температурное явление в целом вообще больше не чувствовался. Какие-то камни по-прежнему впивались ей в спину – она ощущала, как давят ей в позвоночник их острые грани – но боли не было.

Не успела она как следует этому удивиться, как вернулись все остальные чувства – в один момент, как будто кто-то ткнул кнопку на пульте телевизора. На уши обрушилась какофония звуков, состоящая из грохота продолжавших хаотично рушиться колонн, рева и отзвуков ударов из-за Жутких Ворот, выкриков и заклинаний. Пелена перед глазами рассеялась.

Ярко-синяя случайная искра врезалась во что-то позади Гроттер – это окончательно вернуло ведьму в сознание. Таня, оттолкнувшись руками от пола, вскочила и кинулась бежать, спасаясь от последовавшей ей вдогонку, уже совсем не случайной искры – та обернулась пятью кинжалами, последний из которых едва не оставил на одной из стен автограф некромагини в виде чужого рыжеволосого скальпа. Перепрыгнув через

выкорчеванную из земли, почти вертикально вставшую плиту, Таня, не церемонясь с собой (если брать в учёт всё, что с ней до этого уже случилось сегодня, церемониться было как бы даже и не с чем), плашмя бросилась на пол, и как нельзя вовремя: на этот раз раздвоенный синий луч рассёк воздух в том месте, где ещё недавно находилась её грудная клетка.