Текст книги "Таня Гроттер и кольца Четырёх Стихий (СИ)"
Автор книги: Becky Kill
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 33 страниц)
Таня отметила, что никогда раньше не видела его в таком угрюмом состоянии. Даже когда в школу грозили нагрянуть древние славянские боги – Перун, Триглав и Велес, – академик и то, кажется, отреагировал позитивнее. Все в комнате притихли, осознавая, какое очередное приключение они нашли на свои головы. Даже плевавшие на всё с высокой колокольни Склепова и Горьянов ощутимо напряглись.
– А если эвакуировать учеников? Отправить всех к лопухоидам, а самим потом уже начать искать? – голос Шурасика вывел Таню из задумчивого оцепенения. Тибидохский отличник как всегда быстрее всех просчитывал возможные варианты.
– Мы не успеем, – покачал головой Сарданапал. – Договор с Бессмертником Кощеевым вступает в силу сегодня в полночь. Грааль Гардарика будет заблокирована на ближайшую неделю: никто не сможет попасть на остров или покинуть его.
Головы почти всех присутствующих одновременно повернулись к старому камину, над которым весели большие настенные часы в резной оправе. Не выдержав такого пристального внимания, часы засмущались и в обычное время белый циферблат зарделся пунцовым цветом. Стрелки ожили, показав без пяти десять – до полной блокировки Гардарики оставалось ровно два часа.
– Так разблокируйте! – тут же встряла недоумевающая Верка Попугаева. – Снимем заклинание – и дело с концом!
– Вера, неужели ты думаешь, что Магщество нам это позволит? – в голосе академика слышался совершенно несвойственный главе Тибидохса сарказм. – Как только раздастся первый полуночный удар часов, Грааль Гардарику замуруют так, чтоб не то, что маг – купидон не смог через неё пролететь.
– Отлично! Значит, если я правильно понял, у нас в запасе ещё два часа? – ожив, уточнил Кузя Тузиков, одновременно поднимаясь со своего места возле окна. Правильно понявшие ход его мыслей выпускники настороженно переглянулись.
А в следующую секунду, галдя и толкаясь, все уже повскакивали со своих мест и ринулись к выходу. Не проявили малодушие лишь немногие. Среди них: Таня, Ванька Валялкин, Ягун, спокойно удержавший за локоть вскочившую было Лоткову, две бывшие некромагини, стоящие с абсолютно невозмутимым видом всё на том же месте, и главное Тибидохское Дарование, смущённо поправившее очёчки. А так же, к удивлению Гроттер, Гуня Гломов, который мало того, что не кинулся вслед за предпочёвшей капитулировать с Буяна до наступления Ледникового периода Склеповой, но и сгрёб любимую супругу в охапку, не дав ей возможности улизнуть.
Как оказалось, кусалась и вопила Гробыня совершенно зря, потому что около выхода перепуганное стадо бывших учеников встретил грозный рык Золотого Сфинкса, соскочившего с двери и надёжно загородившего проход. Сунуться к нему никто так и не рискнул, и, поняв, что дезертировать не удастся, народ неохотно вернулся на свои места. Сарданапал, с грустью наблюдавший за попыткой побега, вздохнул, и Таня поняла, что он предвидел её уже заранее.
– Друзья мои! – обратился к ним директор, устало проведя морщинистой рукой по лицу. – Поверьте, я бы никогда не стал удерживать вас насильно на Буяне. Пока я жив, все маги будут находиться здесь исключительно по собственному желанию – у нас не Дубодам! Но прежде, чем вы выйдете из этого кабинета, я хотел бы закончить и поставить вас в известность, что остров уже окружён со всех сторон плотным кольцом магфицеров в бронированных склепах, вооруженных сглаздаматами и пепеломётами. Они ждут официального приказа Бессмертника заговорить защитный барьер, и поверьте, в их планы явно не входит заботиться о том, в какую сторону может «совершенно случайно» выстрелить сглаздамат. Я сказал всё, что хотел. Теперь все желающие могут покинуть кабинет и идти упаковывать чемоданы. У вас есть ещё, – академик сверился со своими настенными часами, – час и сорок семь минут.
Однако никто из присутствующих больше не двинулся с места. Даже у трусливого Жоры Жикина хватило интеллекта понять, что у него больше шансов остаться в живых в постепенно оледеневающем Тибидохсе, чем во время попытки прорваться сквозь заслон вооруженных до зубов боевых магов.
– Но мы же тут замёрзнем насмерть! – Бедная Лизон вскочила с кресла. В голосе у неё начинали просыпаться профессиональные истерические нотки. – Они что, не понимают? Мы все тут, к Чумихиной прабабке, замёрзнем! – Зализина резко развернулась на каблуках и, нашарив взглядом Таню, завопила уже во весь голос. – Это ты во всём виновата, дрянь ты этакая! Я знаю, это всё опять ты! Моему Глебушке жизнь сломала, а теперь ещё и всем остальным хочешь? Да я тебя!..
Внезапно Лиза запнулась и, как подкошенная косой Аиды Плаховны, рухнула на диван. Сначала Тане показалось, что сработало одно из магических колец, одновременно нацеленных на Лизон ею, Ягуном, Ритой Шито-Крыто и Гробыней, но уже через несколько мгновений осознала, что никто из них заклятие произнести ещё не успел. Оглянувшись, Таня встретилась глазами с незнакомцем в плаще, о котором все в пылу разборок уже успели успешно забыть. Тень капюшона скрывала его лицо, но глаза… Они тускло поблёскивали, отражая блики свечей – чёрные, бархатные и глубокие, как омут. Человек небрежно пошевелил рукой в перчатке, будто стряхивая с пальцев что-то невидимое. Кольцо его медленно остывало.
– Ах да! – спохватился Сарданапал, так же поворачиваясь к незнакомцу. – Я не успел представить вам ещё одну нашу гостью…
При этих словах человек, стоявший за спинкой директорского кресла, сделал несколько шагов вперёд и резким движением откинул с головы капюшон. Волна кучерявых рыжих волос рассыпалась по плечам. Редкие ресницы взметнулись вверх, и не отражающие света глаза некромагини, уже не скрываясь, впились в застывшую на месте Гроттер. В ту же секунду с той стороны, где стояли Жанна и Лена, раздалось два одновременных вздоха изумления, а поднявшаяся было Таня отшатнулась и, получив краем дивана толчок под коленки, шлёпнулась на место.
Посреди комнаты, не спеша расстёгивая пуговицы изношенного синего плаща, стояла она сама.
Таня мотнула головой, отгоняя наваждение.
Нет, конечно же, это была не она! Девушка, стоявшая перед ней, имела совершенно другие черты лица. К тому же, выглядела старше и совершенно точно была некромагиней. Эффект же поразительного сходства в первое мгновение создала причёска и одежда гостьи. Её медно-рыжие, завивающиеся в мелкие локоны волосы непослушными прядями спадали на лицо и спускались ниже ключиц точь-в-точь, как ныне у самой Тани. Под синим же порванным плащом оказался такой же тёмно-синий вязаный свитер с высоким горлом и вытертые джинсы.
С полминуты где-то все молчали. Таня и её «двойник» с любопытством рассматривали друг друга, а все остальные присутствующие с таким же любопытством уставились на них. Одна Рита Шито-Крыто нервно хихикнула, мол, «была у нас одна рыжая в лохмотьях, а стало две», и негромко поинтересовалась у сидящего рядом Тузикова, не летает ли, случайно, вторая сиротка на виолончели. Но гостья всё равно каким-то образом услышала её, и в следующую секунду Ритка уже хрипела на полу, схватившись за горло.
И тут, посреди гробовой тишины, сзади раздался какой-то непонятный звук – то ли всхлип, то ли смешок. Все машинально повернулись на него и увидели чрезвычайно экстравагантную картину: Жанна Аббатикова, белая как мел, во все глаза смотрела на новоприбывшую девушку. Губы у Жанны дрожали. Свеколт, выглядевшая ничуть не лучше своей подруги, уцепилась за её плечо.
«Ого! Что это с ними? – озадаченно подумала Таня. – У них обеих такой вид, будто им объявили, что их срочно забирают в гарем к Тиштре на пожизненный срок!». При этом Гроттер не без удивления обнаружила, что, оказывается, вполне ещё сохранила чувство юмора. А вот бывшим некромагиням, похоже, было совсем не до юмора.
– Н-Наташа? – осипший голос Лены в людной комнате звучал так, будто она говорила с кем-то из Потустороннего мира.
– Здравствуй, Лен.
«Оп-па! Так они её знают?» – Таня, как, впрочем, и все присутствующие, за исключением академика Черноморова, молча стоявшего чуть в стороне, у окна, переводила поражённый взгляд с бывших некромагинь на новую и обратно. Внучка Феофила даже не осознала, как вместе с остальными снова вскочила с дивана.
– В чём дело?! – первой придя в себя – потому что она, в общем-то, никуда из себя и не выходила, – и сгорая от мук любопытства, Гробыня нетерпеливо дёрнула Баб-Ягуна за рукав, получив в свой адрес сразу два возмущённых взгляда: от Кати и от ревнивого мужа.
Внук Ягге тут же оживился.
– Ой-ой-ой, фига себе! – задохнулся он спустя пару секунд. – Там прямо тайна Мадридского двора, по ходу дела, мамочка моя бабуся! Я завидую всеми швабрами души тем, кто не…
– Ягун! Что там?
Внук Ягге наморщил нос, фыркнул и повернулся к друзьям.
– Всё, – раздосадованно объявил он, обиженно потирая лоб, – кина дальше не будет. Аббатикова засекла меня и вышвырнула. Меня, такого умного и красивого. К тому же, совершенно ненавязчивого и практически не сующего нос в чужие дела…
– Ягу-ун! – шёпотом наорали на него Таня с Катей, одновременно пихая ушастого комментатора с разных сторон. При этом Таня вогнала ему острый локоть в бок, а Лоткова изящно шлёпнула ладошкой по плечу.
– Ладно, ладно, какие вы все нервные… – пробурчал картинно обиженный на всю вселенную Баб-Ягун, которому не дали поупражняться в красноречии. – Из того, что я успел выудить, я понял только то, что эта вот дама – Наташа – вроде как, жила вместе с Бейбарсовым, Свеколт и Аббатиковой у их чокнутой старухи. А потом старуха её убила.
– Чего-о? – поперхнулась Таня.
– Того самого, летального! – передразнил Ягун. – Я же говорю, непонятно ничего, мамочка моя бабуся! А дополнительные материалы дела я вытянуть не успел. Разве что, там, кажется, к этому всему Бейбарсов каким-то боком затесался, хотя я могу ошибаться. Подзеркаливание – вообще штука ненадёжная.
– И всё? – разочарованно подняла брови Склепова. – Фи, как тухло… А Топчислоников своего не упустит! Гроттерша, а, Гроттерша, по ходу, ты у него не первая потрёпанная жизнью сиротка была! Вырисовывается типаж, – подколола она, лукаво прищуривая на Таню глазки.
Таня с долей раздражения уставилась в другую сторону – комментарий Склеповой, к досаде внучки Феофила, её зацепил. Одновременно она ощутила на себе вопросительный взгляд Ваньки, но голову так и не повернула.
– А при чём там Бейбарсов? Что он сделал, ты знаешь? – жадно выпытывала у жениха Катя Лоткова.
Ягун терпеливо пожал плечами.
– В десятый раз повторяю: не-а. Но может чего-то и сделал, раз она сейчас посреди кабинета стоит, а не на Алтае в могилке отдыхает.
Пока Баб-Ягун вводил друзей в курс дела, Жанна и Лена уже оправились от изумления и, судя по всему, теперь переговаривались с Наташей телепатически – от чужих ушей подальше. Сарданапал, убедившись, что встреча состоялась, вновь подал голос, подходя к некромагине и громко обращаясь ко всем присутствующим.
– Ещё минуту внимания! – поднимая ладонь, воззвал он, и указал ею на ведьму в синем плаще. – Это – Наташа Ростова. Наташа прекрасно разбирается в артефактах, завязанных на стихийной магии, и, думаю, окажет нам ощутимую помощь в поисках.
Таня краем уха услышала, как Ванька за её спиной озадаченно пробормотал: «Наташа Ростова? Как в книжке*, что ли?», – но не поняла, что он имел в виду.
– Лена, Жанна, я думаю, вы устроите нашу гостью? – директор дождался запоздалого ответного кивка. – Хорошо. В таком случае, на сегодня всё, – усталым голосом закончил академик, потирая кончиками пальцев морщинистый лоб и снова тяжело опускаясь в своё кресло. – Завтра приступим к обыску школы. Зайдите ко мне в кабинет – то есть, сюда, – часам к девяти утра, я буду вас ждать. А сейчас доброй ночи всем!
Выпускники загудели и, прощаясь с директором, начали покидать кабинет. Выходя, Таня заметила, что Наташа и бывшие некромагини сгрудились около стола Сарданапала, и Лена что-то быстро затараторила, изредка бросая взгляды на своих спутниц. Академик ответил, не поднимая головы. Ростова что-то негромко добавила, и пожизненно-посмертный глава Тибидохса буквально подскочил на месте.
В этот момент дочь Леопольда многое бы отдала за то, чтоб научиться читать по губам! Она резко затормозила в дверном проёме, надеясь уловить суть разговора, но толпа тут же вынесла её в коридор, и Таня вздрогнула. Когда она получасом ранее шла в кабинет Сарданапала, факелы на стенах горели обычным, жёлто-оранжевым огнём. Сейчас же их пламя было ярко-голубым, что, впрочем, мало помогало осветить тёмные коридоры школы.
– Ух, заметила, мамочка моя бабуся? – протянул возникший с ней рядом Баб-Ягун. – Жутковато, да?
– Да уж, – кивнула Гроттер, ощущая, как по спине пробегает лёгкая дрожь.
– Ладно, Танька, пошли! – Ягун схватил подругу за руку и потащил в ту сторону, где, призрачные за светом факелов, смутно угадывались очертания лестницы.
– Ягун, стой! А остальные где? Давай их хоть дождёмся! – возмутилась Таня, думая о Ваньке, который всё время с момента появления рыжеволосой некромагини как-то задумчиво косился на ту и испытывая смутный прилив ревности.
– А зачем? – искренне удивился Баб-Ягун, когда протащил её сквозь потайной проход за портретом Древнира в полный рост, и они оказались в узком каменном коридоре. – Они что, без нас заблудятся?
Эти слова заставили Таню насторожиться. С каких это пор Ягун стал так рассуждать? Нет, это было совсем не похоже на внука Ягге! Да и потом, он никогда бы не бросил Катю одну, тем более сейчас.
Ягун продолжал довольно сильно тянуть Таню вперёд. Ведьма резко остановилась. Баб-Ягун, почувствовав, что она не хочет идти за ним, нетерпеливо и довольно грубо дёрнул её за руку.
– Ну, ты чего встала, как вкопанная? Пошли!
Последние сомнения Тани развеялись: перед ней был не Ягун. Точнее – кто-то, примеривший на себя его личину. Стараясь не выдать себя, Таня, незаметно за спиной выпустив искру и переключившись на истинное зрение, увидела отвратительного на вид субъекта, явно служащего Магществу. В данный момент субъект крепко вцепился ей в запястье.
Ведьма резко дёрнулась, пытаясь вырвать свою ладонь из лапы магфицера. Поняв, что раскрыт, тот издал сквозь зубы внушительное ругательство, и морок Ягуна, окутывавший его, окончательно рассеялся.
Чувствуя, что отпускать её не собираются, Таня вскинула магическое кольцо. Реакция у магфицера оказалась мгновенной.
Метнувшись вперёд, он сбил её с ног, и заклинание, пролетев мимо, врезалось в стену, осыпав сражающихся дождём каменной крошки. Упав, Таня ударилась головой о холодный каменный пол и почувствовала, как по лицу стекает липкая струйка крови из вновь открывшейся раны на лбу. Но обдумать этот досадный инцидент у неё не оставалось времени, так как в следующую секунду уже пришлось уклоняться от ответной атакующей искры. Ближайший факел рассыпался прахом.
– Берегись, сзади! – высоким фальцетом завопил перстень на руке у Гроттер. Таня мгновенно обернулась, и как раз вовремя – в неё уже летело оглушающее заклинание другого магфицера – более молодого, чем первый, – возникшего в конце прохода с другой стороны. Таня снова метнулась на пол, заклинание просвистело у неё над головой.
– Да что вам от меня надо?! – в отчаянии крикнула ведьма, тыльной стороной ладони рывком утирая со лба кровь. Она чувствовала себя грустным осликом, запряженным в повозку, которого колотят палками, а он стоит посреди горной дороги и не понимает, за что, собственно, такая несправедливость?
– Где кольцо?! – завопил в ответ первый магфицер – тот, что прикидывался Ягуном, – выпуская в Таню очередную боевую искру. На этот раз заклинание задело Гроттер, и девушка, коротко вскрикнув, схватилась за свою правую руку, покрывшуюся глубокими порезами.
Рукав кофты мгновенно пропитался кровью. Можно было даже и не думать о том, чтоб снова поднять руку с магическим перстнем, и Гроттер, одновременно пытаясь липкими пальцами свинтить его и надеть на левую, бессильно смотрела на приближающихся к ней магфицеров.
Кольцо, не снимаемое годами, слезать не хотело. Спиной она упёрлась в стену – бежать было некуда. Да и далеко она сможет убежать? Таня сейчас уже прикладывала нечеловеческие усилия, чтоб просто не потерять сознание от затапливающей сознание, как вода трюм через дыру в днище корабля, боли.
– Ай-я-яй… – сочувственно протянул старший магфицер, разглядывая находящуюся в полуобморочном состоянии ведьму. – Может, всё-таки скажем, где колечко? А то неприятно получится, если завтра с утра Зал Двух Стихий будет украшен траурными ленточками и чёрными букетиками хризантем, не находишь? Да и аппетит, знаешь ли, напрочь отбивает. А кормят у вас здесь вкусно.
Его помощник, стоявший шагах в пяти позади него, подхалимски хихикнул. Видно было, что шефа он боится до дрожи в коленках. «Знает же, скотина, что начальник его в любой момент ухлопать может, а всё равно подмазывается. Надеется, что сможет завоевать доверие и стать незаменимым!» – мелькнула мысль у Тани. Мелькнула чисто на уровне подсознания, так как сознание уже морально готовилось подписывать некролог и нервно докуривало в сторонке последнюю сигаретку терпения.
– Какое кольцо? – с трудом концентрируя мысль на чём-то, кроме чудовищной волны боли, расползающейся от раненой руки по телу, выдавила она сквозь плотно сжатые зубы. Таня привалилась к стене. Если бы той там не было, она бы, скорее всего, просто рухнула на пол. Перед глазами расплывались жёлтые круги.
– Ах, так ты не знаешь, какое кольцо? Кольцо Света! Обручальное кольцо! – потеряв терпение, рявкнул нападавший, и ещё одно черномагическое заклинание разбилось о стену в сантиметре от Тани. Та только слегка отвернула лицо от фонтана мелкой каменной крошки.
«Обручальное кольцо? Он что, предложение мне собрался делать?..» – недоуменно подумала Таня, с усилием фокусируя взгляд на маге. Тот уже подошёл к ней вплотную, так, чтоб Таня могла видеть огоньки чистой и пугающей своей необоснованностью ненависти, пляшущие в его маленьких чёрненьких глазёнках. Его помощник держал Таню на прицеле своего боевого перстня, однако, близко не подходил.
– Куда ты его дела? Отвечай, безмозглая девчонка, или я тебя заставлю! Или тебе жить надоело? – угрожающе прошипел наклонившийся к ней магфицер.
– Да нет. У меня. Ничего. Понимаете? Серьёзно, нет! Оставьте меня, наконец, все в покое, пожалуйста!.. – взмолилась Таня. Сейчас больше всего в мире ей хотелось просто потерять сознание, чтоб не видеть этих тупых рож, которым невозможно вдолбить, что у неё нет никакого идиотского кольца. Какого лешего им вообще взбрело в голову, что оно должно у неё быть? Обвинять во всех бедах вселенной Гроттершу – патентованная привилегия Бедной Лизон. Так не отнимали бы у неё законный хлеб!
Но Таня понимала, что отключаться сейчас ни в коем случае нельзя. Стоя так, в полуобморочном состоянии, она остро ощущала всю нереальность происходящего. Призрачно-голубоватый свет тусклых факелов предавал обстановке ещё более сюрреалистический вид, делая её похожей на дешёвую декорацию к спектаклю среднеобразовательной лопухоидной школы номер четыре где-нибудь в Урюпинске, а фигурам стоящих в коридоре магов – вид призраков.
– Врёшь, всё врёшь, дрянь! На тебе отпечаток магии стихий, кольцо у тебя! Но раз ты отказываешься говорить по-хорошему, то взвоешь от боли по-плохому!
С этими словами маг вскинул вверх руку с перстнем. Но в этот момент ему в спину ударила прилетевшая неизвестно откуда красная искра, и он, неестественно выгнувшись, начал оседать на пол. Вспышка на несколько секунд ослепила всех присутствующих, и Таня, пользуясь моментом, кинулась в сторону, уворачиваясь от выпущенного наугад проклятия второго магфицера.
Обнимая залитую кровью правую руку левой, ведьма уже ничего не понимала. Мир вокруг превратился в бешено вертящийся, багрово-алый калейдоскоп теней и дикой боли. Отскочив, Таня, отчаянно моргая, налетела на кого-то в кромешной тьме, наступившей после вспышки (или это у неё в глазах всё потемнело?), и чьи-то руки, поймав, резко дёрнули её к себе.
«Вот Лигул! Их трое!» – пытаясь вырваться, девушка яростно забилась в руках у нового нападавшего, мечтая только о том, чтоб вырваться, выползти из этого коридора и наконец-то спокойно потерять сознание. Но сил у неё не хватало.
Сзади раздался чей-то вопль, и, кажется, мелькнула ещё одна вспышка, после чего послышался сдавленный хрип и звук, подозрительно похожий на звук падающего тела. Она снова рванулась, пытаясь сбежать, но держали её крепко.
«О нет! Ну почему так? Лучше бы я умерла ещё на первом курсе, пытаясь помешать Чумихе открыть Жуткие Ворота. В такой смерти было бы ещё хоть что-то романтичное!» – пронеслась у неё паническая мысль. Очень не хотелось завязывать с жизнью вот так, глупо, посреди неровного сырого коридора, вдобавок, почему-то пропахшего рыбой. Ведьма бессильно дёрнулась, с чудовищным усилием преодолевая волну боли.
– Тш-ш, Таня, успокойся. Всё уже нормально... Да перестань ты, ну! – услышала она уговаривающий шёпот над самым её ухом, перешедший в раздражённый окрик.
– Ты на мне больше синяков оставила, чем на них. Ещё раз так сделаешь – и брошу прямо здесь, будешь сама ползти три этажа до магпункта! – угрожающе рыкнул голос и снова сменил тональность. – Не бойся меня. Пожалуйста, только не бойся...
Кто-то поднял её на руки за мгновение до того, как Таня начала проваливаться куда-то во мрак. Вот только «мрак», почему-то, оказался не чёрным, как полагалось по всем законам логики, а ярко-голубым. Но удивиться этому Таня не успела, окончательно потеряв сознание.
Комментарий к Глава 4. Апокалипсис в рукаве *Ната́ша Росто́ва – одна из главных героинь классического романа Льва Толстого «Война и мир».
====== Глава 5. Полуночники ======
– Алло-алло, Джеймс, какие вести?
Давно я дома не была
Пятнадцать дней, как я в отъезде
Ну, как идут у нас дела?
– Всё хорошо, прекрасная маркиза,
Дела идут, и жизнь легка!
Ни одного печального сюрприза
За исключением пустяка:
Узнал ваш муж, прекрасная маркиза,
Что разорил себя и вас
Не вынес он подобного сюрприза
И застрелился в тот же час.
Упавши мёртвым у печи,
Он опрокинул две свечи,
Попали свечи на ковёр,
И запылал он, как костер,
Погода ветреной была,
Ваш замок выгорел дотла,
Огонь усадьбу всю спалил,
А с ней конюшню охватил,
Конюшня запертой была,
А в ней кобыла умерла.
А в остальном, прекрасная маркиза,
Всё хорошо, всё хорошо!
(с) Леонид Утёсов
Таня даже гадать не собиралась, сколько она пробыла без сознания. Когда она открыла глаза, то в первую минуту не увидела ничего, кроме кромешной темноты. Но вскоре предметы вокруг начали худо-бедно приобретать до нервной дрожи в коленках знакомые очертания. Откуда-то слева не спеша выплыл край прикроватной тумбочки, шторы на приоткрытом окне белели в темноте, а чуть дальше начала смутно угадываться ширма.
«Я в магпункте. В очередной раз!» – с тихим cтоном осознала Таня. Не только повреждённая рука, которая, как она чувствовала, была туго перетянута бинтами от плеча до самого запястья, но и вообще вся правая часть тела буквально огнём горела. Таня хотела было, в экспериментальных целях, попробовать сесть на кровати, но чья-то ладонь не позволила ей, надавив на солнечное сплетение.
– Нельзя. Ягге сказала, что четвертует меня через повешение, если я разрешу тебе встать, – послышался негромкий спокойный голос рядом с ней. И на этот раз Таня узнала его мгновенно.
– Глеб?! – несмотря на запрет, Таня резко приподнялась на локте – на том, который ещё не пострадал, разумеется.
Глеб Бейбарсов сидел на краю её кровати и, чуть склонив голову набок, наблюдал за ней. В темноте Гроттер не могла разглядеть его лица, но зная, что её-то Бейбарсов видит прекрасно, поспешно дёрнула назад край коварно поползшего вниз одеяла. Счастье бывшего некромага, что ведьма не заметила в темноте проскользнувшей по его губам улыбки – иначе, возможно, на утро в магпункте обнаружились бы жертвы.
– Я же сказал, не надо вставать, – вкрадчиво-мягко напомнил Глеб, беря Таню за плечи и настойчиво укладывая её на место. Ощутив на себе руки Бейбарсова, Таня инстинктивно отпрянула назад и сама упала на подушку.
«Вот блин! – раздосадованно подумала она про себя. – Уже от людей шарахаться начала. Спокойнее надо быть. Бейбарсов мне ещё ничего такого не сделал, да и не сделает. Ох, хотя…». Надо признать, сложившаяся ситуация её порядком нервировала: глухая ночь, рядом сидит неизвестно откуда взявшийся молчаливый бывший некромаг – так близко, что, если она протянет руку, то сможет дотронуться до его футболки, белеющей во тьме магпункта, – да, вдобавок к уже имеющемуся антуражу, на лицо полное отсутствие вокруг других действующих лиц. Правда, Ягге спала в соседней комнате, но Таня знала, что старушка любит принимать на ночь настойку из сон-травы, так что до утра разбудить её было нереально. Как ни крути, детки-то они уже взрослые, а Бейбарсов и раньше не особо церемонился с её чувствами, так что…
«Древнир, о чём это я сейчас, интересно?» – с долей самокопательного интереса озадачилась Таня. С чего вдруг такие мысли? Это была далеко не первая в истории их встреча наедине, однако раньше подобного предположения касательно дальнейшего развития событий к ней в голову отнюдь не забредало.
Неизвестно, понял ли Бейбарсов в действительности направление её мыслей, или же просто ощутил её смятение, но, окинув Таню выразительным взглядом, он стремительно поднялся на ноги. Затем отошёл и сел на стоящий неподалёку стул с жёсткой спинкой – где, очевидно, и сидел до её пробуждения. Гроттер ощутила некое облегчение и мысленно поблагодарила Глеба за этот жест тонкого милосердия по отношению к её явно слегка подпортившейся, как она заключила, за последнее время психике.
Её мысли прервал бархатный голос.
– Ну, и как ты себя чувствуешь?
– Всё хорошо. Ну, почти, – исправилась дочь Леопольда, вовремя сообразив, что у человека, валяющегося в магпункте с кровоточащими ранами на руке, каждая сантиметров по десять, и которого пару часов назад пытались убить два съехавших с катушек магфицера, в принципе не может быть всё хорошо. Одновременно с этим Таня не удержалась, чтоб не передразнить тон его голоса в конце реплики – настолько несоответственно самому смыслу фразы незаинтересованным он ей показался.
Бейбарсов пропустил это мимо ушей. Но зато, кажется, понял, о чём она думала, говоря – или же, что более вероятно, элементарно подзеркалил.
– Эти сволочи, кажется, по пути в Тибидохс растеряли последние мозги, – сквозь зубы процедил Глеб, и Таня на секунду испугалась злобы, прозвучавшей в его словах. С учётом того, что ещё секунду назад бывший некромаг казался вообще безразличным к состоянию, потенциально, новой драконболистки Сборной Мира, Таня насторожилась.
– Глеб, что ты с ними сделал? С теми магфицерами? – с опаской спросила она, медленно выговаривая слова и про себя молясь, чтоб ответ был не тем, который она готова была уже ожидать.
– Не бойся, ничего ужасного. Просто немного напомнил им, как следует обращаться с девушками, и отправил закреплять пройденный материал в подземелья под Жуткими Воротами, – успокоил её Роковой Юноша, недобро щурясь.
Таня предпочла не уточнять, в какие именно подземелья отправил обучаться культуре общения с девушками двух камикадзе из Магщества Бейбарсов: в те, где располагались логова хмырей, на фоне которых Агух Чумы-дель-Торт смотрелся, как чахлый пекинес рядом с бульдогом, или в те, где обитал призрак Григория Распутина – милейшего дяденьки, после смерти открывшего в себе вредный талант к высасыванию сущностей из всех живых существ, встречающихся ему на пути. Распутина Сарданапал, чуть не лишившись при этом собственного эйдоса, запечатал на самых нижних уровнях Тибидохса с помощью своего перстня Повелителя Душ. При любом раскладе, прогулка у магфицеров обещала быть долгой и незабываемой. С условием, конечно, что они её переживут. Тане даже стало немного жаль неудачливых дяденек, но, при воспоминании о сцене в коридоре, это чувство мгновенно улетучилось.
Тут дотошный внутренний голосок напомнил Тане, что надо бы поблагодарить Глеба за то, что он, фактически, спас ей жизнь. Ведьма взглянула на него и уже открыла было рот – но так ничего и не произнесла. Осекшись, Таня с настороженным прищуром разглядывала, если верить Лене, теперь уже бывшего некромага, приподнявшись на подушках и закутавшись в одеяло. Со стороны она сейчас больше всего походила не на «Великую Русскую Гротти», а на нахохлившегося совёнка.
Глаза постепенно привыкали к прокрадывавшемуся в помещение сквозь занавески тусклому ночному свету. Но его было недостаточно, чтобы хорошо рассмотреть сидевшего на стуле парня, что делало процесс ещё более увлекательным. Таня в который раз поймала себя на том, что на Бейбарсова у неё срабатывает какая-то совершенно непостижимая реакция противоречия. Всё, что он говорил или делал, тут же откликалось в ней до Лигула сильным желанием сказать и сделать всё наоборот, даже если бывший некромаг был абсолютно прав. Причем, это желание вовсе не означало, что Таня действительно собиралась говорить и делать всё наоборот, или что она совсем не доверяла ему, или ещё что-то. Просто было у неё это чувство какого-то постоянного соревнования между ними. Но в чём конкретно это соревнование заключалось, она и сама охарактеризовать толком не могла. Вот и сейчас даже совершенно честные с её стороны слова благодарности слетели с губ не сразу, только через несколько мгновений молчаливого оценивающего созерцания друг друга наконец преодолев провокационное желание не признавать, что она теперь, получается, осталась у него в долгу.
– Кхм, знаешь… В общем, спасибо тебе большое, что ты тогда меня спас. Без тебя, наверное, меня бы уже паковали в целлофановый мешочек, а циклопы, деловито поплёвывая на ладошки, обсуждали, в каком месте рыть ямку для бедной сиротки, – Тане хотелось пошутить, а вышло как-то мрачно. Девушка невольно вздрогнула, представив только что обрисованную ею самой картину. Хотя, возможно, дело было в порывах ледяного ветра, поднявшегося за окнами. Полупрозрачные занавески надувались, как паруса, напоминая Тане молчаливых печальных призраков. М-мда, не радужная атмосфера для дружеской беседы, что тут скажешь!
Таня вздрогнула и потянула край одеяла выше. Глеб поднялся со своего места и, подойдя к окну, захлопнул раму, опустив на место деревянный шпингалет.
– Спасибо! – с чувством поблагодарила Таня.
Благодарность за обыденный жест далась ей куда проще, чем за спасение жизни. В магпункте сразу стало ощутимо уютнее. И теплее.
