Текст книги "Рождение Чарны. Том 1. Шпионы Асмариана (СИ)"

Автор книги: А.Д. Лотос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 38 страниц)

Медленно вышагивая по колоннаде, Аксельрод рассказывал мне, что во время богослужения я делала неправильно. А неправильно было почти все. Я неправильно сидела, неправильно держала шею, отвратительно вздрагивала от дождя и вообще ужасно искоса разглядывала молящихся. Так нельзя, это неприемлемо, некультурно и плохо! Кто меня, такую деревенщину, вообще учил манерам⁈ Слава недремлющей Митаре, что большая часть прихожан молилась, но ведь нашлись и те, кто вместо того, чтобы славословить богиню, откровенно пялился на меня!

Я не знала, что ответить и тщательно отводила глаза, чтобы не встретиться взглядом с недовольным Аксельродом. А тот все ворчал и ворчал. Чтобы хоть как-то отвлечь Друида, я ткнула пальцем куда-то в толпу на нижней площадке Храма у фонтана и громко спросила:

– А кто это?

Аксельрод резко остановился и посмотрел в сторону, куда я указывала. Перенесение внимания сработало, ура! Сперва Друид чуть прищурился, потом широко и, внезапно, искренне улыбнулся.

– А, о ней я тебе уже говорил. Акшар Галатея, Воплощающая Огонь, Член Круга Друидов. Хорошая и умная девочка. Я вас как-нибудь познакомлю.

Случайности не случайны, как любил говаривать отец. Вот и теперь я не могла отделаться от ощущения неслучайности. Как же я умудрилась спросить именно про Огонька, когда вокруг еще столько людей стоит?

– Акшар сейчас беседует с Ма́йло Хэ́лдиром, охотником. Они уже несколько лет вместе работают над второй половиной церемонии Воскрешения Богини. За неделю до праздника Майло уходит с группой обучающихся воинов охотиться. А в Баха́д Мунташе́й Акшар возжигает пиршественный огонь и кормит его живой дичью, пойманной на болотах. Ведь богиня голодна.

От того, как была произнесена последняя фраза, я вздрогнула. Что это за богиня такая, которую нужно кормить в ритуальном огне живыми животными⁈

– Но ты на этом присутствовать не будешь, – продолжил Аксельрод, – Иначе привлечешь к себе лишнее внимание. Которое и так повышено из-за твоих нежных вздрагиваний от дождя. Отправляйся назад, в комнату приготовлений. Там тебя ждет записка. Я вернусь вечером и хочу, чтобы ты уже была готова.

И я поблагодарила неизвестного кого-то, за то, что не увижу пиршество, по описанию больше похожее на казнь.

– Иди уже, – Аксельрод строго смотрел, взглядом подталкивая к колоннаде.

Когда Друид не видел, я все же обернулась. Заинтересовала меня эта пара возжигателей, честное слово! Они будто были… Такими похожими… Близкими… Акшар и Майло. Вот, он протянул ладонь для рукопожатия, а получил порцию торопливых объятий. Акшар поправила прядь огненных волос, отправив ее за ухо и открыв угловатые скулы, засмеялась. Майло слегка улыбнулся в ответ, кивнул. Девушка пронзительно свистнула – услышали все на площадке. Опустив глаза в пол, она что-то говорила, и огонь взбирался по платью и опадал. Мужчина внимательно слушал, сложив руки на груди, не перебивал. И, махнув рукой на прощание, Акшар взошла на доставленную по зову квадригу, увитую цветами. Погоняя лошадей громким «Ййяяяя, ййяяя!», она скрылась из виду.

Покачиваясь с пятки на мысок, Майло размышлял. И, видимо, почувствовал, что за ним следят. Черные глаза на загорелом лице, украшенном легкой небритостью. Он без труда вычислил наблюдателя. Черные глаза и бездонный океан тьмы – никогда не узнаешь наверняка, о чем он думает. Кивнул, приветствуя. От макушки до пяток обдало жаром, какого я в жизни никогда не испытывала. Сбежала, не отвечая…

В каморке меня действительно ждала записка. И коробка.

Из записки я поняла, что третьей частью праздника является грандиозный весенний бал, и я должна на нем присутствовать, так как там будут все Члены Круга, с которыми мне необходимо познакомиться. Это было, пожалуй, самым неожиданным, ведь о бале нигде, ни в каких книгах не упоминалось.

В коробке лежал костюм. В бархатном футляре рядом – легкая золотистая маска. Бал-маскарад.

* * *

15 Синара́н 1038 год со дня основания Империи или 20 ку́бат 3360 год Друидского календаря. Асмариан. Вечер

Я никогда не носила вещей такой тонкой работы и не видела, как их носят другие. Эти дикари-друиды умудрились создать красоту из самых простых тканей, используя для украшения лишь цветы и неброские камни. И вот передо мной на соседнем кресле лежал шедевр портного искусства – легкое газовое платье лавандового цвета без рукавов и всякой поддержки в плечах. Держаться оно, наверное, будет на «честном слове». К нему прилагался широкий черный поясок и такая же бархотка – милая и простая. А вот открытые босоножки на высоком каблуке вызвали целую лавину счастья, не в последнюю очередь из-за мысли о том, что туфли здесь носят вполне в моем вкусе. Как же все-таки хорошо, что мне не бывает холодно, и от ношения летней обуви зимой меня останавливают только снег и грязь! С прической все было просто – сооружу какой-нибудь элегантный пучок и украшу парой цветков из вазы, там как раз стояли какие-то нужного цвета.

Сами сборы оказались не такими тяжелыми, как мне рисовало воображение. Крючок сюда, узелок здесь, завязать, застегнуть, оборвать длинные стебли, оставив одни бутоны, – и, вуаля, все готово! Даже столь открытое платье сидело крепко и уверенно, как сшитое на заказ прямо по моим меркам, конечно, абсурд. Лишь ажурную золотистую маску я долго вертела в руках и не могла решиться примерить… Она казалась символом – наденешь ее и окончательно вступишь в игру, отказаться от которой уже не сможешь.

И пока я размышляла над тонкостями шпионских игр, в комнату тихо нагрянул Аксельрод. С присущей ему насмешкой в голосе с порога поинтересовался, все ли мне подошло.

– Это поразительно, но да! Как я выгляжу? – я обернулась, приложив маску к глазам, так и не надевая.

– Очаровательно! – сарказма хоть отбавляй, но мне хотелось ему поверить. Признаться, мне казалось, что сегодня я смогу покорить кого угодно. Хоть самого Императора, взбреди ему в голову такая странная фантазия, как посещение бала в честь Бахад Мунташей. Однако такие мысли показались мне больно уж кощунственными (ну нельзя в адрес Императора так думать) и я их быстренько отмела.

А вот Друид к балу подготовился плохо. Всего лишь сменил свой повседневный белый тюрбан с красным камнем на белый тюрбан с крупным белым камнем. Отчего он так усердно прячет голову в тюрбан? У него там прячется мозговой червь или банальная лысина? Маски, казавшейся мне непременным атрибутом маскарада, на Аксельроде вообще не оказалось. На мой немой вопрос он, поджав губы, ответил так:

– Членам Круга разрешается являться на бал без маски. Что ж, сегодня вечером я представлю тебя Кругу, расскажу твою грустную историю и испрошу разрешения обучать тебя…

– То есть это можете быть и не вы? – меня посетило удивление, сменившееся замешательством. А ведь раньше я и не думала, что такая возможность существует, а ведь ситуация вполне житейская… И холодный голос разума сразу затвердил, что я еще слишком неопытна в общении с настоящими Друидами и могу ненароком выдать себя и всю нашу таинственную «миссию». Нет, Аксельрод наверняка избежит любых наказаний, скажет, что он тут вообще не причем и взятки с него гладки. От этого старого змея можно ожидать и такого. Он и сам не раз заявлял, что я буду спасать себя сама. И тогда мне придется испытать на себе весь гнев обозленных на полсвета Друидов и их паствы. Брр, нет, лучше не думать об этом. Все уладится!

– Ладно, хватит копаться, пойдем! Я вечно из-за тебя опаздываю, – внезапно забурчал Аксельрод и шумно направился к лестнице.

Поднявшись на земную поверхность, освещенную теплым закатным солнцем, сразу за старинной аркой я увидела рядом с Друидом наших лошадок.

– Но как же так? – расстроилась я. – От езды на лошади платье ужасно испортится!

– Не испортится, материал магически защищен. Давай быстрее, – отвечал Друид, уже взобравшийся на своего черного жеребца.

Платье было очень жалко… Я переводила взгляд с Салмы на лавандовое чудо и искренне страдала. Об неудобное седло можно запросто изорвать на лоскутки легкое газовое платье. Даже простая попытка встать на стремя могла обернуться провалом. И я никак не решалась. Больное воображение рисовало развалившийся на части костюм, посыпавшиеся из прически цветы, погнутую маску…Ну нельзя же заявляться на первый в жизни настоящий бал в таком виде!

Из-за деревьев раздался невнятный, но очень гневный окрик Аксельрода. Взглянув в добрые глаза белоснежной лошадки, я со всей аккуратностью и, почти не помня себя, запрыгнула в дамское седло. Тщательно осмотрелась – никаких зацепок вроде не появилось. Салма немного нервничала – мое состояние передалось ей. Не бойся, родная, ну, вперед!

Друида я нагнала у самого входа в Храмовый комплекс. Несмотря на все возмущения и угрозы оставить меня добираться в одиночестве, он все же ждал. Угрюмый взгляд, полный недовольства, знак следовать за ним и пришпоренный конь. И не успела я очнуться, как Аксельрод уже скрывался за поворотом. Ох, теперь придется еще и в скачках поучаствовать!

Я настигла его рядом с узким мостиком, когда Аксельроду пришлось пропустить целую вереницу всадников. Друид глубоко дышал и испепелял взглядом каждого медленного болтающегося туриста, в общем, был на взводе. Но молчал, то ли не желая терять лицо, то ли считая данных наездников людьми третьего сорта, недостойными его гнева или милости. Как только дорога освободилась, мы молниями помчались дальше.

Подставляя лицо встречному ветру, я представляла, как может выглядеть бал у Друидов. Хотя, раньше я на балах ни разу не была, поэтому отличить его от любого другого вряд ли смогла бы. Но ведь все девчонки, начитавшиеся в детстве красивых сказок, мечтают попасть на бал! Танцевать всю ночь напролет, любоваться искусными фейерверками, испробовать дивных заморских закусок – да-да, вот этот синий фрукт нарежьте, пожалуйста, – и найти своего принца. И уже танцевать всю ночь с ним, утонуть в его глазах и объятиях, услышать томное, робкое признание… А внутренний голос, подозрительно похожий на голос несносного Себастьяна, вторил – найти себе много лишних забот, вспомнить хотя бы один танец, не опозориться, не напиться, не выдать себя одним неаккуратным словом или жестом. Я даже мотнула головой, прогоняя неприятные мысли, Себу, совесть, словом, всех, кто мог испортить зарождающийся вечер, отчего чуть не свалилась с лошади. Судорожно ухватившись за поводья, решила, что благоразумнее будет смотреть под ноги и сосредоточиться на дороге. Мало ли – не сама упаду, так задавлю кого-нибудь.

Оглядевшись по сторонам, я заметила, что мы покинули пределы Храмового района и вновь попали в Торговый. И хотя солнце клонилось к закату, а день – к концу, район продолжал оставаться одним из самых оживленных местечек города. И я смотрела во все глаза на бойкую торговлю, довольных, раздраженных и несчастных покупателей, на прилавки, растянувшиеся до горизонта и гомон, гомон! Желающие могли приобрести себе все, что душе угодно и необременительно для кошелька – от кондитерских изделий (запах шоколадного пирожного я учуяла, наверное, за два квартала от лавки) до смертоносных ядов и острых, как бритва, клинков. Центральный бульвар острова, к которому выходили частые узенькие улочки, сиял чистотой и опрятностью – как юнец, тщательно причесавшийся и приосанившийся. Полоса небольших фонтанчиков и голых деревьев, составляли гармоничный ансамбль, и стали отдыхом для глаз, после буйства красок, в котором тонул Храм. Вновь посетила мысль – сочная листва и цветущие сады Храмового района немного не совпадали с картиной ранней весны в Районе Торговом. Все же, Природа должна быть красивой всегда. Особенно в своем святом месте. Особенно в день своего воскрешения. И, думаю, это близко к правде. Или Друиды хотят, чтобы все так думали.

Довольно быстро пробравшись мимо центральных мастерских, расположенных вдоль аллеи, мы вновь оказались на Мосту Первых посевов. Постепенно я начинала соображать, что окружающая меня действительность немного не совпадает с тем образом «Темных веков», что нарисовала мне фантазия, красноречие Аксельрода и прочитанные когда-то книжки. Да, в Асмариане не пользовались новейшим транспортом, на котором ездили мы в столице, здесь довольствовались лошадками и мулами, а жили за счет натурального хозяйства и ремесел. Но районы сверкали чистотой благодаря заботе горожан, орудия казней и пыток, если и существовали, то были где-то надежно запрятаны, на площадях возвышались удивительные памятники, а мосты, связывающие острова, не только искусно украшены, но и построены, будто на века.

Созерцая окружающие красоты, я не заметила, что мы приближаемся к третьему на нашем пути мосту – широкому и крепкому. Я проследовала за Аксельродом и даже обогнала его, так сильно мне не терпелось добраться до конечной точки нашего маршрута. Но перед самым спуском, я услышала резкий, почти надрывный крик Аксельрода. Пугающий. Наверное, не умей я совсем обращаться с лошадью, тут же оказалась бы на мостовой, но следуя непостижимой интуиции, умудрилась остановить лошадь. Обернулась обеспокоенно, пытаясь выяснить причину, заставившую нас застопориться. С ним все в порядке? Может сердце прихватило или там спина стреляет? А он, вполне здоровый и целый, озабоченно смотрел вперед, задумчиво потирая подбородок.

– Скажи, Минати, живешь ли ты в согласии со своей совестью? Не терзают ли тебя совершенные тобой преступления и загубленные души? – спросил он и, выразительно подняв брови, взглянул мне в глаза.

– Что? – легкая тревога улетучилась, уступив место всепоглощающему удивлению, – Мы с совестью прекрасно живем, не беспокоим друг друга и не думаем о прошлом. А к чему такие вопросы?

– По городу ходит легенда, – все также загадочно продолжил Друид, – Что человек с нечистой совестью или преступник, ступивший на зачарованные камни Района Круга, не сможет сдвинуться с места. Потому я и спрашиваю. Хочу быть уверен, что меня не арестуют в компании со шпионкой и аферисткой.

Сказав это довольно громко, будто желая, чтобы его услышали, а меня непременно схватили, он рассмеялся прерывистым каркающим смехом, который теперь точно будет преследовать меня в кошмарах.

– Расслабься, девочка, это всего лишь легенда! – продолжил он, всецело насладясь моим изумлением и легким нервным тиком. – Уж кого-кого, а на меня, камни, будь они действительно зачарованными, указали бы в первую очередь. И, наверняка, дослали бы «карающий огонь» с небес. Учись отделять сказку от правды.

Теперь он, пришпорив жеребца, стрелой полетел дальше, оставив меня недоумевать на мосту. Пугать меня, взывать к моей совести, когда у самого рыльце в пушку! Ну, разве так можно вообще?.. Но, несмотря на инцидент, нам нужно торопиться.

Итак, Район Круга интриговал. Хотя бы потому, что он, единственный из всех островов-районов, был окружен высокой несокрушимой стеной серого камня, такого же, что охранял периметр города. Сердце города, хранящее внутри многочисленные сокровища, таинства и священный огонь веры – вот что такое Район Круга. В исчезающих солнечных лучах этого долгого дня мы мчались мимо старинных зданий библиотек, которые еще помнили начало эпохи, роскошных многоуровневых парков, небольших домиков – скромных обиталищ Друидов. Повсюду царила сильнейшая магия, защищающая святыни, хранящая секреты от непосвященных, вычисляющая чужих. Пройдя сквозь меня, она заявила – я здесь чужая. Я не должна находиться тут, где свет и гармония, я не принадлежу этому миру. Я не могу прикоснуться к воде и, почувствовав каждую каплю, понять, откуда она пришла, как была создана и могучим потоком принесена в мои руки. Я не могу, заслышав порыв ветра, подставив лицо его обжигающему поцелую, увидеть то, что видел он, узнать то, что знает он, овеять, растрепать, остудить, как может он. Я не могу одним своим взглядом исцелить от недугов и болезней нуждающихся, напоить ароматными настоями жаждущих и словом истины просветлить обуреваемых сомнениями. Но в том призыве звучал интерес. И приглашение – поделиться своими знаниями, получить новые и стать частью Природы. Милостивой и карающей, прекрасной и жестокой, щедрой и справедливой. Вдох.

– Ты слышишь Зов, Минати? – раздался изумленный далекий клич, будто взывающий ко мне сквозь плотную снежную пелену, – Это значит, что ты не потеряна. Держи это в тайне, слышишь! Никто не должен знать! Это будет нашим козырем!

– Слышу что? – не своим, тихим, отстраненным голосом спросила та, что когда-то была мной. Из моего тела. Выдох.

Отчаяние, сменившееся надеждой, а затем тревогой, вызванной ворвавшимся в мое сознание незнакомцем. Страстное желание удержать сладкое наваждение-обещание. Мысли смешиваются, железный обруч сжимает голову, и только нежный женский голос шепчет: «Чужая, чужая, чужая»… Вдох. А потом все заканчивается. Я снова Минати. Я нахожусь в Асмариане за тысячи километров от моего родного дома. Но я хочу здесь остаться. Меня зовет мой долг. И я хочу быть достойной Знания. Выдох.

– Мы на месте, – говорит Аксельрод. Узнаю. Это он начал разрушать тот транс, в который я неожиданно впала. Как он сказал? «Зов»? Это что-то новое… Потрясающее и пугающее до дрожи одновременно.

Слегка тряхнула головой в попытке прийти в себя, повела блуждающим взглядом, попыталась хоть на чем-то сфокусироваться. Мы находились на едва освещаемой последними солнечными лучами площади перед огромным трехэтажным особняком с двумя башенками по бокам. Его темный мощный фасад, ни дружелюбный, ни гостеприимный – скорее строгий, пугающий и очень древний. В стенах друг под другом проделаны глубокие ниши – из которых недобро смотрели клыкастые животные, суровые воины в могучих доспехах и угрюмые согбенные старцы. Здание украшали многочисленные высокие колонны, на них же покоилась часть далекой крыши. Здесь кусты роз и гортензий не расцветали пышными бутонами, как в Храмовом районе, – стояли обнаженными, с поникшими от долгой зимы веточками. Парадный вход в Дом Круга охраняло двое стражников в прочных металлических доспехах и с неизменным тонким деревом, запечатленном на груди. А прямо перед нами, в центре вымощенного пространства, высилась статуя высокого бородатого старика с посохом. Он развел руки, будто яростно жестикулировал во время спора, но так и замер, зачарованный и превращенный в безмолвный камень.

Как только мы спустились с лошадей, к нам сразу подбежал мальчик в очень легкой для этого сезона голубенькой курточке и коротеньких штанишках, взял под узды лошадей и куда-то повел. А я, недолго думая, решила задать самый волнующий из своих многочисленных вопросов.

– Вы что-то говорили про «Зов». Что это такое? Я… Немного напугана.

Вопрос не понравился Аксельроду. Он нахмурился и, после некоторого раздумья, ответил:

– Минати, Зов – это не моя специализация, и я знаю об этом весьма немного. Поэтому ничем не могу развеять твой страх. Знаю только, что очень немногие слышат его. Считается, что это благословение богини, и услышавший способен в корне повлиять на жизнь друидского общества. Я удивлен, что ты, девочка моя, удостоена такой чести.

– И что это значит? Что это за честь? Я вообще ни на чьи жизни влиять не намерена.

– Однако ты уже влияешь, – Аксельрод не спускал с меня странного неодобрительного взгляда. – И все же, Митара может и ошибиться в тебе. Я, например, вообще потенциала в тебе не вижу. Юна, зелена, глупа, к операциям и учебе подходишь, спустя рукава. Я не вижу за тобой «великого избранного» будущего. Даже подрасти и поумней – ты все равно будешь не достойна услышать Зов.

Это было больно. Как пощечина, только словами. Я «не достойна» оказанной мне богиней милости, хотя даже не осознаю, в чем эта самая милость заключается. И еще, как он там сказал – юна и глупа. Может он и прав, может я молода и малоопытна, но сам Император меня выбрал. Аксельрод не заметил оскорбленного блеска в моих глазах и, как ни в чем не бывало, подошел к статуе, спросил:

– Ты знаешь кто это?

– Ни малейшего понятия, – ответила, стараясь не показать голосом, что расстроена.

– А надо бы. Ведь это Шанделье – создатель Дома Круга, первый его зачарователь и основатель Академии Друидов. Выдающаяся личность. Прекрасный маг, целитель, просветитель и воин. Поговаривают, что во время Войны с бесами он первым придумал, как от них можно избавиться. А потом – заново отстроил город, по своим собственным чертежам, между прочим. И прожил сто пятьдесят лет, мудро руководя и завещая свои деяния лучшему из учеников. С тех пор, кстати, пошла традиция назначать Членов Круга пожизненно. Учи историю – пригодится! Идем, нам пора.

Поднявшись по массивным ступеням в, последних солнечных лучах, мы вошли в Дом Круга. Об этом здании я немного читала и вот, наконец, после небольшого замешательства знания дружной стайкой вернулись на место. Так вот оно действительно было создано и зачаровано Шанделье, многократно перестраивалось, но не теряло первозданной магии. И на протяжении долгих сотен лет оставалось официальной резиденцией и храмом Круга. Отсюда, собственно, и название. Ходили многочисленные слухи о том, что в коридорах и гостиных Дома Круга можно заблудиться, найти забытую всеми богами библиотеку с еретическими фолиантами или даже наткнуться на то, чье существование отрицается всеми исследователями – Портрет Богини.

Широченная дубовая лестница – вот первое, что я увидела, войдя в холл первого этажа. По краям от нее располагались две стройные скульптуры обнаженных мужчин, которых я так и не успела внимательно разглядеть из-за Аксельрода, который потащил меня за собой наверх, предложив локоток.

В настоящем жилом дворце древности, вынутом из детских сказок, я бывала всего раз. Роскошь, невиданные растения, богатая отделка мебели, подлинники картин, драпировки, мягкие ковры, серебряные вазоны – все потрясало и удивляло. Если бы не направляющая рука Аксельрода, я свернула бы в другую сторону и увлеклась осмотром галереи портретов Друидов. Но строгий и целеустремленный кавалер протащил меня дальше, что-то бубня и ногой открывая двери, не замечая молчаливых слуг, лакеев и многочисленных стражников. Вокруг вихрем пролетали шедевры самых разных искусств – миниатюрные серебряные собачки, застывшие в бесконечном прыжке, или совершенно белого дерева арфа, своей короной упирающаяся прямо в потолок. Количество диковинных сервизов, гобеленов и ковров ручной работы поражало воображение. Казалось, что в подобных помещениях просто невозможно жить – как невозможно жить в музее.

♪Мелодия : InfiniteScore – Iron Wings♪

Но вскоре все мысли оказались вытесненными другой, полной восхищения и радостного воодушевления, не подобающего взрослой шпионке, – я увидела бальную залу. Она являла собой грандиозное двухэтажное помещение, выполненное в красных с золотым тонах, и выглядела даже богаче, чем кабинет, где нас принимал Император. Над головой сверкали огнем и светом роскошные люстры из тиффалейского цветного стекла. Окна, протянувшиеся до самого потолка, изящно принарядились портьерами и перемежались с гигантскими золочеными зеркалами. Во время нашего движения вперед я все-таки улучила минутку и увидела себя. Ох, Минати, знали бы мама с папой – какая ты красавица и как тебе идут длинные платья!

В зале собралось множество гостей. Музыканты затянули длинную, сложную композицию и самые нетерпеливые уже танцевали. Остальные посетители группировались у стен – возле зеркал и столиков с напитками и легкими закусками. Дамы – верх грации и изысканности, поправляли платья, качали пышными прическами, сооруженными с использованием настоящих фруктов и цветов, и кокетливо посматривали сквозь маски, разговаривая со спутниками. Голубой шифон, розовый газ, синий бархат, черные шелка, белоснежный атлас – подчеркивали стройные фигурки, скрывали недостатки и выделяли полные объема достоинства. Лебединые шеи обнимали богатые колье со вставками драгоценных бриллиантов, изумрудов и рубинов – наследство покойных предков. И не существовало ни одного кавалера, способного устоять перед женскими чарами. Довольные, изрядно раскрасневшиеся после продегустированных вин, мужчины выхватывали жадными взглядами самых хорошеньких дам – предлагали пройтись, стать парой в следующем танце или рассудить спорщиков. Постепенно танцующие и прогуливавшиеся заполнили все свободное пространство залы. Меж ними сновали лакеи в салатового цвета ливреях и разносили напитки в бокалах.

– Постойте, девушка, кто вы? Посторонним запрещено! Покажите свой пригласительный! – как из-под земли перед нами вдруг кто-то выскочил.

– Она со мной.

– Что? – удивленно я взглянула на горбоносого низенького мужичка в синем фраке и черных узких штанах. Взгляд мне вернули сполна – полный пренебрежения. Несмотря на ответ Аксельрода, мужчина не собирался нас покидать, все также пытаясь преградить путь уверенно вышагивающему Друиду.

– Я повторюсь, лиджев Гофмайер, девушка пришла со мной. Приглашена по моему распоряжению. Займитесь, пожалуйста, делом, гости скучают.

Покрепче взяв меня под руку, Аксельрод отошел и тихо выругался. Да, он очень не любил зарвавшихся Правителей – ничего не стоящих, но строящих из себя богиня весть что! И мы, что было сил, протискивались мимо гостей, стараясь никого не задеть ненароком. Иногда Друид останавливался, чтобы ответить на приветствие и переброситься парой слов, но чаще ограничивался лишь скупыми кивками. Он торопился.

В дальнем конце зала на небольшом пьедестале я рассмотрела пять тронов – по количеству Членов Круга. За ними находились две лестницы, которые вели в верхнюю часть залы. Странное дело, вход был сокрыт непроницаемо-черным пологом.

– Лиджев Аксельрод, – прошептала я, – Что располагается там? Зачем закрывать вход?

Аксельрод, до этого как разбивающий волны корабль, двигавшийся вперед, вздрогнул и крепко, до боли сжал мою кисть, покоившуюся у него на сгибе локтя. И тихо прошипел:

– То, что находится за Черной Ширмой, есть – великая тайна. Не смей даже смотреть в ту сторону. Будет лучше, если ты сделаешь вид, что не видишь ее и этих лестниц. И никогда, слышишь, никогда к ней не приблизишься!

Я тихо ойкнула, кивнула. Не мой дом – не мои правила. Хотя куда логичнее было бы замаскировать этот вход, чтобы всякие любопытные, как я, не задавали неуместных вопросов. Неуместных и тревожных вопросов, которых становится все больше.

Центральный трон занимал сгорбившийся старичок в старом, довольно потертом сюртуке и с седой бородой, лежащей на коленях. Издалека могло показаться, что он спал, так тихо и мирно он себя вел, но приблизившись, я поняла, что он смотрит сквозь прорези своей маски, с каким-то детским задором разглядывая танцующих.

– Это самый удачный момент, чтобы представить тебя Тильгенма́йеру, – кивнул Аксельрод. И мы подошли. Старичок тут же заметил нас. Стянул маску и чуть каркающим голосом весело сообщил:

– Устал я от этого ежегодного маскарада. Пусть молодежь развлекается, а я слишком стар для этого уме́дре [5: Уме́дре – дерьмо (мет.)]!

– Потому я не ношу масок на праздник, – согласился Аксельрод, успевший занять трон по правую руку от старичка.

– Я говорил тебе, Аксельрод, – продолжал он с улыбкой, – что Бахад Мунташей – мой любимый праздник именно из-за следующего за ним бала. Ведь именно в танце человек раскрывает истинные порывы души, а То́ния никогда со мной не соглашалась… – голос сидящего был низким и глубоким, будто доносился из бездн его мудрости, – Так вот куда вы так рано сбежали сегодня утром, Аксельрод! Всем сказали, что поедете в Храм готовить праздник, а сами отправились за юной спутницей! Где же вы держали ее все это время?

– Она недавно прибыла в наши окрестности и остановилась у добрых людей за стеной, пока я готовил пропуск в город, – сухо отвечал Аксельрод.

– Не стоило держать эту прекрасную особу за стенами, дорогой лиджев. Сразу вели бы сюда! Мы прекрасно вас знаем и приняли бы тут, в Доме Круга. Однако не забывайте по друидские обеты.

Казалось, Аксельрод слегка смутился, но ничего не сказал.

– С какой же целью вы все-таки привели ее? – не сбавляя градус веселости, продолжал старичок. – Хотя, постойте, пусть она сама расскажет о себе, про ваши планы мы узнаем позже.

Я широко распахнула глаза и тут же потупилась. Негоже так лупиться на уважаемых людей. Нужно отвечать, биографию мы зазубрили. Аксельрод цепко и испытующе смотрел на меня, Тильгенмайер глядел с восторженным интересом. Откашлявшись, я повела свой рассказ:

– Меня зовут Минати Летико, я из города Пелеплене́с…

– Да-да, я чувствую, что у вас не наш выговор, дорогая. Вы так мягко и медленно произносите согласные! – перебил Луноликий. – Простите, продолжайте!

Я слегка оторопела. Какой-то десяток слов, произнесенных со слабым акцентом, способен выдать меня⁈ Аксельрод тоже напрягся, хоть по его расслабленной позе и отсутствующему выражению лица сложно было об этом догадаться.

– Я сирота, – нервничая, я стала говорить еще медленнее, – и долгое время воспитывалась в Добром приюте у лиджи И́нгрид И́збоэн. А потом в пятнадцать, я умудрилась заморозить при купании всю воду, и тут же была направлена в Чертог…

– Как, как вы сказали, «заморозить при купании»? – и в полутьме залы я увидела, как у старичка заблестели глаза.

– Да… – я снова потупилась, всем своим видом показывая, что мне, собственно, нечем гордиться.

– Это восхитительно! И много воды вы заморозили? – не унимался пожилой Друид.

– Пару кувшинов и деревянную бадью…

– Прелестно, прелестно! Продолжайте, пожалуйста!

– В Чертоге преподаватели занимались со мной по индивидуальной программе. Я оказалась ледяным магом, без всякой предрасположенности к природной магии.

– Как жаль, как жаль… – сокрушенно покачал головой собеседник. Глядя на него, я никак не могла понять – говорит он это искренне или просто притворяется безумным стариком.

– Именно поэтому Минати и приехала, – внезапно вмешался Аксельрод. – Негоже, когда наши колдуны не знают азов природной магии. Дирекция Чертога решила прислать девушку сюда, чтобы лучшие учителя Академии сделали из нее Друида. Ну, а я решил взять на себя смелость и стать личным учителем лиджи Летико. Требуется лишь ваше позволение, Луноликий.

– Как интересно… – протянул Глава Круга, задумчиво запустив руку в длинную седую бороду. – Самостоятельное обучение, да? Знаете, мой друг, я не дам вам своего позволения. У вас и так много забот и достаточно учеников в Академии. Эту милую девушку обучу я сам. Давно не брался за учеников. К тому же – ледяной маг! Минати, как вы на это смотрите? – Тильгенмайер уже разминал руки и с энтузиазмом взирал на меня.