Текст книги "Рождение Чарны. Том 1. Шпионы Асмариана (СИ)"

Автор книги: А.Д. Лотос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 38 страниц)

– Ну и чего ты ждешь? – вполголоса поинтересовался Себастьян, выбравшийся наконец из-под кровати, где до этого прятался от незнакомки. Я же продолжала вертеть в руках флакон с розовой субстанцией, не решаясь откупорить. Кот, как всегда, аргументы «за» нашел быстрее. – Сейчас придет твоя новая подружка, увидит, как ты корчишься, как объяснять будем?

– Ты прав, – только и смогла выдавить.

В нос снова ударил знакомый ужасный запах, от его шлейфа даже кот решил держаться подальше. Выдохнув, я влила в себя снадобье так, чтобы максимально не почувствовать вкуса. Чуть не захлебнулась. Не в силах сделать ни единого вдоха из-за удушающего, резкого кашля, я сползла на пол. Из глаз, заливая сорочку, градом брызнули слезы. Тело свело судорогой, суставы прожгло огнем, хотелось пошевелиться, вправить их на место, но ни в одной клеточке пальца не было достаточно сил, чтобы просто пошевелиться. Рядом находился Себастьян, что-то урчал и тихонько бодал меня в бок, отчего под ребрами расходились опаляющие волны жара.

Через какое-то время медленно и неспешно, но боль, сковавшая все части тела, начала отступать. Дышать стало легче, горло больше не разрывало, в онемевшие пальцы медленно возвращалось тепло. Если бы звериные мордочки могли выражать эмоции, ручаюсь, всегда спокойный Себастьян сейчас выглядел бы напуганным.

– Кажется, в этот раз тебе было хуже, чем вчера, – подвел итог процедуры кот. Я смогла лишь кивнуть, вытирая с щек слезы.

Когда в спальню вошла Ингельда, я вполне ожила и даже нашла силы выбрать из запасенной одежды приличный дневной костюм. Более закрытый и скромный. Девушка метнула в его сторону быстрый одобрительный взгляд и вызвалась сопровождать в ванную комнату.

Одна из дверей передней, оказывается, вела прямиком в просторную уборную. Комната, симпатичная и опрятная, была отделана панелями светлого дерева, по площади стен тут и там тянулись вьющиеся растения с мелкими белыми цветками, а пол – выложен каменными плитами. Ступать босыми ногами по ним, наверное, достаточно холодно. В самом центре на постаменте стояла белоснежная мраморная ванна от которой шел густой клубящийся пар. В воздухе витал аромат хвои и еще чего-то легкого, цитрусового… Пока я стояла, замерев от удовольствия, и вдыхала на всю глубину легких лесное благоухание, растворяясь в его чистоте и свежести – Ингельда уже успела кончиками пальцев попробовать температуру воды, одобрительно покивать и, подойдя поближе, стесняясь спросить:

– Лиджи, позвольте мне вас раздеть и тогда вы сможете принять ванну.

Подкупающее новизной предложение застигло врасплох. Какое-то седьмое чувство подсказало утром снять и спрятать неподходящее для данной работы нижнее белье, привезенное с собой из Империи, и теперь под ночной сорочкой совершенно ничего не было надето.

– Наверное, я и сама могу, спасибо…

– Как скажете, лиджи, – Ингельда чуть отступила, но сдаваться не собиралась. – Но вам все равно потребуется моя помощь. Чтобы привести в порядок ваши чудесные волосы, обтереться, зацепить все крючки на платье. Каждой благородной Правительнице помогает целый штат горничных!

– Ты хотела бы служить при какой-нибудь благородной Правительнице? – спросила невзначай, снимая через голову сорочку. Беглый взгляд в сторону стоявшего на ножках большого зеркала сообщил, что следов от ночного падения и синяков удалось избежать. Хотя видок, конечно, весьма потрепанный.

– О, конечно! Многие об этом мечтают! – пропела Ингельда, набирая из ванны воду в медный кувшин. – Прислуживать в Доме Круга – это несомненно огромная честь, но здесь всегда так скучно…

Опустив истерзанное и уставшее тело в горячую воду, я, наконец, почувствовала настоящее расслабление. Растворенные эфирные масла и соли делали свое дело – помогали забыть о тревогах, усталости, далеком пути и неопределенном будущем. Обо всем можно подумать немного позже. В конце концов, беседа с местными аборигенами – тоже, своего рода, часть работы.

– Но ведь вчера тут было так весело… – почти прошептала, опускаясь в воду по самый подбородок. – Ты была на маскараде?

– О, нет, что вы, лиджи! Только самые благородные лиджев со своими прекрасными супругами имеют право посетить праздник. Даже прислужников для Бахад Мунташей отбирают специально и задолго до самих гуляний. Я пока не подхожу, ни по чину, ни по возрасту. Да и не очень-то хотелось.

Рассказывая, Ингельда даже поморщилась при упоминании о специальном отборе. Для нее это было личное. Присев со своим кувшином на краешек ванной, девушка с интересом меня рассматривала. В какой-то момент в голове даже промелькнула мысль, нет ни на моем теле каких-нибудь подозрительных магических узоров – дани моде, быстро промелькнувшей и схлынувшей в стенах Школы.

– А у кого из Правительниц тебе хотелось бы работать?

Глаза Ингельды загорелись. Кажется, она много думала об этом, сравнивала местных благородных дам, прикидывала, собирала сплетни и собиралась ринуться по первому зову. Взмахнув кувшинчиком, девушка промолвила:

– Если лиджи никуда не торопится и искренне интересуется желаниями такой мелкой и ничтожной сэ́ньи, как я…

– Конечно, ты ведь обещала рассказать об обычаях местной публики.

Дважды просить не пришлось.

– Лиджи Оливия-Сантима Гиланджи-Максвелл – одна из моих любимиц! Она такая красивая, воздушная, грациозная! Она владелица собственного театра «Леку́р», вот так! Правда, ей театр муж подарил, лиджев Пьетер, но она вознесла его сама, своими руками. Там сейчас ставят такие представления – едут даже с самого-самого юга Болот. Жаль только, к ней почти не пробиться, ее горничные – самые замкнутые и самые богатые служанки всего Асмариана…

Оливия и Пьетер?.. Какие знакомые имена. Не тот ли самый Пьетер, с которым мы вчера вечером так прекрасно побеседовали?

– Лиджев Пьетер? Хмм… Такой черноволосый, чуть седоватый мужчина, владелец Банка?

– Вы с ним знакомы? – Ингельда заулыбалась еще шире.

– Совсем немного… Он показался мне весьма приятным мужчиной.

– О да! По отзывам слуг – он самый добрый, самый прекрасный хозяин, которого только можно желать. Не скупится на жалование, не бьет – и даже дает только родившим девушкам несколько дней отдыха!

Надо же – минимальные социальные гарантии… Видимо именно то, что не бьют и иногда позволяют короткую передышку – казалось юной служанке высшей из добродетелей.

– А у кого еще из Правительниц ты бы хотела работать?

– Возможно – у Викандры Ривер. Она немного взбалмошна и требовательна, но точно не будет бить. У лиджи Нибэ́ллы Тезо́нии, говорят, работать невозможно тяжело – она ужасно требовательна к своему костюму, все ее горничные должны не только уметь чинить платье, но и самостоятельно обшивать свою лиджи по последнему модному почину. А в сторону семьи У́лиев никто в здравом уме даже и не смотрит! Нет, находятся, конечно, крепкие нервами…

– Ты выбираешь очень громкие фамилии… – заметила, чуть хитро прищурившись, ведь все перечисленные дамы не страдали от безденежья и малой родовитости. Еще на Болоте Аксельрод называл некоторые из фамилий, требуя уделить представителям пристальное внимание. И попала в точку – Ингельда зарделась, смутилась, свободной рукой принялась теребить косичку.

– Ну что вы… Я ведь буду рада назначению и в более простой дом! К лиджи Ко́ре Сарбо́тти или лиджи Эндо́рре Трапе́ди. У них обеих чудесные дети, нам было бы очень весело! – вдруг девушка спохватилась, спрыгнула с бортика мраморной ванны. – Лиджи, наверное, уже замерзла, пока я болтаю! Я сейчас!

Слушая Ингельду и внимательно впитывая обрывки фраз и чужих мыслей, состыковывая слова еще не ставшего привычным языка, не заметила, что вода успела изрядно остыть. Служанка отошла куда-то в сторону, исчезнув из поля зрения, и вскоре вернулась с новой порцией кипятка. А меня тут же настиг новый обескураживающий вопрос – откуда берется все это великолепие? Горячую воду подают из дыры в полу, прямиком из подвала, где потные мужики сутки напролет ее кипятят для удовольствия обитателей Дома? Пришлось снова изобразить удивление и тихонько похихикать:

– Как у вас тут все ловко устроено, Ингельда. Вам даже не приходится греть воду для купания? Неужели она появляется сама – из воздуха?

– Нет, лиджи, – простодушной девушке вновь выпал шанс козырнуть познаниями, чем она не преминула воспользоваться. Опорожнив кувшин, Ингельда защебетала. – Это все лиджев Аксельрод, ла́о ка-кшаку́р луса́ Митара́м! Он великий кудесник и изобретатель! Он воплотил в жизнь множество невероятных идей и Асмариан расцвел! Он придумал освещать ночью улицы магическими некоптящими светильниками, поставить вдоль каналов маленькие заборчики и гуляки теперь не тонут в водах реки, а для своего жилища он придумал систему подачи горячей воды, которая не требует набора из колодца и нагрева, представляете!

Я очень хорошо представляла… Все эти «изобретения» уже много десятилетий известны в разных провинциях Империи и значительно облегчают жизнь граждан. Теперь высокая имперская культура добралась и до таких далеких частей света, как города на болотах. Как же они жили тут без ночного освещения? Каждое утро вылавливали распухшие трупы из воды?..

– И жители Асмариана, наверное, очень довольны и благодарны лиджев Аксельроду? – спросила, ожидая услышать совершенно что угодно, ведь, со слов самого Друида, к представителям власти местные относились не совсем равнодушно и не очень доброжелательно. Одни только веселые частушки Гостевого района чего стоили!

– Ну, как сказать, – Ингельда замялась и перешла на шепот. – Мы действительно очень благодарны новшествам лиджев Аксельрда, какими бы неожиданными они ни были, но он так холоден и отстранен… Иногда кажется, что он делает это все не для блага города, а, скорее, для собственного комфорта.

Я широко распахнула глаза. Юная девушка неожиданно выдала моему непосредственному начальнику характеристику, которая у меня самой крутилась на языке, но никак не могла сложиться в конкретные слова. Да, Аксельрод из тех людей, что будут трудиться, улыбаться, дружить и враждовать лишь ради собственного удобства.

Дальше разговор продолжить не удалось, Ингельда констатировала, что вода уже достаточно остыла, а эфирные масла выдохлись, чтобы начать сам процесс купания. Никогда еще мне не помогали мыться – разве что мама в далеком, полузабытом детстве. Девушка отлично справлялась с намыливанием головы, растиранием уставших конечностей и экономным расходованием порций воды. Вскоре она принесла большое льняное полотнище, помогла выбраться из скользкой ванны и обтереться. Тело после такого мероприятия чувствовало себя счастливым и отдохнувшим, заодно и в голову начали приходить более светлые мысли.

– Как вы себя чувствуете?

– Прекрасно. Спасибо тебе, Ингельда, ты настоящая мастерица.

– О, не стоит! Пойдемте скорее, вам нужно одеться и спускаться вниз. Боюсь, вы уже пропустили завтрак Членов Круга, но, возможно, вам приготовили что-то отдельно.

На слова о завтраке вдруг отозвался протяжным стоном желудок. Я ведь совершенно забыла, когда в последний раз полноценно поела. Наверное, еще дома, в Андерме, когда мама кормила прощальным ужином. Неприличные звуки не укрылись от чуткого уха Ингельды, она тут же засуетилась, помогая с застежками на платье и пряжками на туфлях. Я попыталась было подсобить, но девушка тут же запротестовала и отказалась от любой подмоги. Это входит в ее обязанности и точка.

– Лиджи, неужели у вас на юге никогда не было своих служанок? – удивлялась девушка, расчесывая мои спутавшиеся после купания волосы и пытаясь поймать взгляд в зеркале туалетного столика.

– Ты, наверное, принимаешь меня за кого-то другого, дорогая Ингельда. Я ведь не совсем «лиджи» и уж точно не «аристократка». Я простая воспитанница Академии «Чертог», которую прислали в Асмариан набираться опыта у лучших учителей, только и всего… И своих служанок у меня никогда не было… – пожала плечами, делясь деталями фальшивой биографии. Стало даже интересно, как отреагирует на это размечтавшаяся Ингельда. – Неужели тебе сказали, что я из благородных?

– О, нет-нет! – засмеялась девушка, ловко расправляясь с волосами и накручивая на затылке что-то необычное. – Старшая горничная сказала, что вы – новая ученица лиджев Тильгенмайера, ла́о ка-кшаку́р луса́ Митара́м, и к вам нужно относиться со всем почтением!

– Ингельда, а можно одну просьбу?

– Конечно, лиджи, просите, о чем угодно!

– Ты можешь не называть меня «лиджи» и на «вы»? Мне это не очень приятно и совершенно непривычно… Я ведь не так уж и сильно отличаюсь от тебя и не заслужила такого высокого титула и обращения… – Ингельда на секунду замерла и, наконец, поймала мой взгляд в отражении.

– Как же мне тогда к вам обращаться, лиджи? – тихонько просипела удивленная служанка.

– Можно просто Минати, – и я улыбнулась. Девушка тут же потупила взор и ненадолго замолчала. Закончив собирать и закалывать шпильками высокий пучок, оглядев свое творение, Ингельда пробормотала.

– Если вам… Тебе так угодно, то можно и просто Минати. Но я не буду вас… Тебя… Так называть при всех. Иначе меня прогонят с этой работы. Так не принято. Все должны знать свое место.

– Спасибо, Ингельда. Слушай, а как на счет завтрака? Честно, я просто умираю с голода! – нужно срочно перевести разговор в иную плоскость и как-то замять возникшую неловкость.

– Конечно, идемте, я провожу вас на кухню! Наверняка сэнья Бесквалдия что-то оставила для… Тебя… – Ингельда сбилась, чуть нахмурилась, но вскоре снова просветлела, улыбаясь и теребя одну из длинных черных косичек.

Встав с банкетки, я наклонилась к зеркалу туалетного столика. Что ж, привычно-бледное лицо больше не кажется усталым и изможденным, голубые глаза горят, а шоколадно-коричневого цвета длинное и закрытое платье даже немного старит. Слишком у них тут строгий гардероб для учениц… Да и без легкой косметики как-то все равно не то. Надо бы присмотреться к местным модницам и научиться им подражать – не все, к сожалению, решает природная длина ресниц.

Себастьяна нигде не было. То ли он прятался под мебелью и не пошел провожать отбывающую из комнаты хозяйку, то ли сам отправился на разведку и поиски пропитания. Главное, чтобы никто не попытался причинить вреда любопытному коту. И ведь нужно еще разобраться с вопросом прокорма несчастного животного. Они, конечно, тут все маги и Друиды, должны прекрасно относиться к братьям нашим меньшим, но что, если черные коты для них – предвестники бед и скверных недоразумений… Прищемят еще нос. Или хвост…

Ингельда уже вышла из предоставленных мне апартаментов и ждала снаружи. Одернув платье и проведя рукой по крепко собранным волосам, я, по обыкновению, сделав глубокий вдох, выглянула в длинный коридор. Он, как и многие другие помещения Дома Круга, был отделан в мрачноватых неярких тонах. Темно-красные тканевые обои в обрамлении панелей черного дерева, большие окна, драпированные тяжелыми портьерами, а в промежутках – статуи злобных горгулий да ряды растений. Неудивительно, что Аксельрода местные жители считают угрюмым и неприветливым – пожили б сами в такой «радостной» обстановке! Слегка замешкавшись, я все же вышла из комнаты, сделав шаг прямо к морде оскалившейся каменной твари. Ингельда широко улыбнулась моей нерешительности и теперь мы уже вдвоем двигались дальше. Казалось, что во всем доме нет ни единой живой души – вокруг царствовала тишина, наши легкие шаги заглушались расстеленными на полах коврами, и даже светящаяся в лучах света пыль, застыла.

– Здесь тихо, как в склепе… – прошептала я, придвигаясь поближе к Ингельде и беря ее под руку.

– А я говорила, что тут скучно, а иногда бывает даже страшно! – также тихо ответила девушка, чуть вздрогнувшая от моего неожиданного прикосновения. – Пойдем скорее вниз, подальше от этих статуй…

Вскоре мы добрались до парадной лестницы, по которой вчера вечером мы с Аксельродом шли на бал-маскарад. Казалось, что с того момента прошло уже полжизни, и в голове никак не укладывалось, что минуло всего-то полдня. Поразительное свойство человеческой памяти – до мельчайших деталей запоминать будоражащие события и раздвигать ощущение времени до бесконечных пределов… И еще этот сон… Я уже и забыла думать о нем, он немного изгладился, стерся, но теперь вдруг выпрыгнул из глубин, забормотал неразборчиво десятком разных чужих и близких голосов. Я точно знала – кто эти люди из сна. Знала и не хотела себе в этом признаваться. И ощущения падения, отрешенности, обреченности, захватившие ночью весь мой разум, вдруг вновь встали в полный рост и потребовали срочного анализа. Не идти, не бежать, не следовать бездумно за кем-то куда-то – а побыть в одиночестве и поразмышлять. Куда мы движемся? Что будет впереди?

– Минати? Лиджи?

– А? – взор, сфокусированный на самой себе и своих внутренних переживаниях, пришлось вернуть во внешний мир и обратить к Ингельде. Девушка уже в полный голос что-то рассказывала, но я совершенно не помнила, что именно.

Коридор первого этажа, где мы сейчас находились, оказался уже не таким жутко украшенным. На стенах темно-синего цвета висели старинные пейзажи, изображавшие, в основном, буйную и гиблую природу Великого болота. Растения в кадках и горшках цвели мелкими розовыми цветочками, а шторы раздувал ветер, долетавший из открытых окон. А еще стоял явственный запах чего-то съестного – то ли выпечки, то ли нежного жареного мяса. Но, несмотря на голод, не это сейчас целиком захватило мое внимание. В садике, на который выходили окна, возле залитого полуденным солнцем фонтана сидели на скамеечке две немолодые женщины и о чем-то тихо переговаривались. Их умиротворенный вид, погружение в какой-то им одним известный и понятный мир и диалог, отозвались внутри меня мягкой вибрацией. Из тьмы помещений на свет, в дикий садик.

– Мне надо туда… – тихо сказала я, кивнув на открывшийся вид.

– Но зачем? – недоуменно спросила Ингельда, остановившись и перестав куда-то меня вести. – Мы уже почти пришли на кухню, вы же хотели позавтракать!

– Да, хотела… – надо было как-то отделаться от служанки и пойти к этим женщинам, пока они никуда не ушли. Очень надо. – Давай, ты узнаешь на кухне, есть ли там какая-то еда для меня, а я, тем временем, схожу в садик. Ну, чтобы время не терять.

– Хорошо, – Ингельда явно пребывала в замешательстве от такой резкой перемены. – Вы сможете сами найти выход во внутренний двор?

– Да, конечно! – я тепло улыбнулась девушке и направилась в сторону, откуда мы только что пришли, спиной продолжая чувствовать удивленный и растерянный взгляд.

Какие-то странные противоречивые чувства то и дело находили на меня, стоило только ступить в древний город Асмариан. Снились диковинные сны, среди бодрствования слышались чужие далекие зовущие голоса, что-то неодолимое тянуло в разные стороны и к разным людям. Я точно знала, что этот порыв неслучаен, что я должна поговорить с этими дамами, мирно наблюдающими за искрящимися струями фигурного фонтана. Фигуру еще предстояло разглядеть.

Спускаясь по каменным ступеням, ведущим во внутренний двор Дома Круга, я почувствовала на коже первый за сегодня лучик теплого, по-настоящему весеннего солнца. Сад начинал медленно оживать. По веткам кустов и деревьев побежали питательные соки, окрасив их в яркие зеленые и красноватые цвета. Кое-где появились крошечные почки. Щебетали, пели, летали наперегонки друг с другом маленькие серые птички. Проследив за одной из них, я отметила, что та строит гнездо прямо под козырьком Дома. Вдалеке кто-то медленно и методично работал по грунтовой дорожке метлой – очищая тропинку от опавших листьев и мелкого мусора. В целом, сад оставлял впечатление довольно дикого места, но настолько тщательно, заботливо ухоженного, что не оставалось никакого сомнения в присутствии невидимой человеческой руки.

Услышав приближающиеся шаги, обе дамы синхронно обернулись в мою сторону. Голову одной из женщин украшала седина, того благородного белоснежного цвета, что редко достается большинству. Даже в сидячем положении она казалась благородной, точеной и стройной, а элегантное платье синего цвета с тугим корсетом лишь подчеркивало прекрасную фигуру, не растерявшую с возрастом изящности. Вторая дама несколько терялась на фоне первой и явно сама не хотела выделяться. Темно-каштановые волосы, лишь слегка подернутые сединой, были уложены в строгую прическу, черное платье напоминало вдовье, затянутыми в перчатки руках она держала книгу.

Они поднялись, едва я приблизилась, и на мой неловкий поклон ответили легкими кивками. Не успела я проронить и слова, как седая дама первой начала разговор.

– Гила́м вата́м. Позвольте представиться. Мое имя То́ния Эсте́лла. Я – Член Круга Великого города Асмариан и Воплощающая Воду. А, вы, должно быть, Минати Летико – новая ученица лиджев Тильгенмайера?

Который раз за сегодня мне это говорят? Слухи разлетаются просто с поразительной скоростью.

– Гила́м вата́м, лиджи Тония Эстелла. Да, мое имя – Минати Летико, я только вчера пребыла с юга, из Пелепленеса, – я старалась не поднимать глаз и не смотреть выше линии подбородка статной женщины. Пусть лучше мое поведение воспримут как робость. – Прошу простить меня, я, кажется, отвлекла вас от беседы и от чтения.

– Напротив, мы с моей компаньонкой так давно знаем друг друга, что кажется, нам уже совершенно нечего друг другу сказать, – Тония Эстелла улыбнулась, но я по-прежнему старалась не смотреть ей в глаза. – Позвольте представить, моя близкая подруга и соратница – Хи́рис Меди́кори.

Женщина, продолжавшая стоять и крепко сжимать в руке уже захлопнутый томик, еще раз строго и коротко кивнула. За все это время она даже не попыталась разлепить плотно сомкнутых губ. Оттого немного напоминала молчаливую аквариумную рыбу. Тония подернутой сеточкой морщинок рукой указала на деревянную скамью.

– Прошу, Минати, присаживайтесь. Расскажите о себе.

Мы сели. Хирис Медикори опустилась по левую руку от Друидки и тут же раскрыв книгу, начала тихо нашептывать рифмованные строки. Кажется, это были молитвы. Воплощающая Воду, проявляя вежливый интерес, даже села ко мне в пол-оборота и, чинно уложив руки на коленях, взглядом показала, что ждет истребованного рассказа. Я расправила складки на платье, подражая Тонии Эстелле аккуратно разместила руки. А потом подняла голову, взглянула в ее глаза. И рухнула. Это было единственное и самое главное в ее внешности. В миг забылись абсолютно все мысли. Потому что в этих глубоких прекрасных сапфировых глазах, окруженных тонкой сеточкой морщинок, плескался океан. Дыхание перехватывало, а мысли путались от бездонного, бесконечного взгляда. И пока я была не в силах смотреть на что-либо еще, глаза напротив начали улыбаться и наполняться теплом…

– Я… Ледяной маг… – выдохнула, пытаясь тщательно подбирать слова.

Невозможно укрыться от взора этих мудрых глаз, пробирающих до глубин естества, изучающих, спокойных, нереально пытаться скрыть правду, глядя прямо. Они настаивали, они подталкивали, они убеждали. Кто ты, девочка? Зачем пришла? Что забыла так далеко от дома?

– Меня прислали сюда… – взмахнула неопределенно и нервно рукой, и с кончиков пальцев вдруг посыпались мелкие колючие снежинки, запущенные нечаянным заклинанием. В уголках глаз Друидки появились веселые огоньки и даже Хирис оторвалась от книги, чтобы сердито смахнуть кристаллики со страниц. Ладонь я испуганно прижала к груди.

– Да, теперь я вижу. Ты плохо контролируешь свою магию. Особенно, когда нервничаешь, – медленно и понимающе кивнула Тония Эстелла. – Я понимаю, почему преподаватели Чертога решили прислать тебя к нам. Не бойся, Тильгенмайер непревзойденный учитель. К тому же он крайне редко берет учеников, тебе повезло.

– Да? Спасибо… – только и смогла я пробормотать. В этот раз магия помогла выпутаться из непростой ситуации, а не привести к ней. Иногда от нее действительно случается какой-то прок.

Вновь опустилась тишина. Только шелестела станицами совершенно притихшая Хирис и мелодично журчали весенние струи фонтана. И я наконец смогла разглядеть его получше. Верхнюю часть величавого фонтана венчала могучая скульптурная композиция. Вырезанный из серого камня атлетически сложенный мужчина с длинной спутанной бородой и такими же длинными волосами, крепко держал внушительных размеров трезубец. Серьезное, даже грозное выражение лица не сулило ни спасения, ни пощады, тем, против кого было обращено оружие. Привлекала внимание и еще одна немаловажная деталь –мужчина оказался обладателем русалочьего хвоста на месте ног.

– Эта скульптура, – произнесла Тония Эстелла почти торжественно, – посвящена богу вод, морей, штормов и океанов Ксалта́ру.

– Богу морей? – переспросила на всякий случай. Когда-то, еще во время учебы в школе, я слышала это имя на одной из лекций, но более оно ничем не запомнилось. – А как же Адада? Ведь это она богиня вод…

Тония вдруг заерзала и слегка поджала губы. Всего на долю секунды, но я заметила эту резкую перемену в спокойной и сдержанной женщине. Но она быстро собралась, слабо улыбнулась и вновь взглянула мне прямо в глаза.

– Конечно. Адада – «Благословенная вода», покровительница рек, озер и спокойной воды. Но я всегда чувствовала сильную тягу именно к нему, грозному и непоколебимому Ксалтару. Тебе, наверное, странно слышать подобное от Члена Круга, ведь догматы нашей веры запрещают даже упоминать существование иных богов… – взгляд Воплощающей Воду стал испытующим. Откровенность за откровенность. Могу я тебе доверять?

– Я считаю… – я слегка прикусила губу, раздумывая. Две серенькие пташки сели на каменный бортик фонтана и, наклонив головки, защебетали, внимательно прислушиваясь. – Каждый волен верить в то, к чему более всего расположен. Несмотря ни на какие догматы и указания. Но если ты идешь против всех, утверждая свое право и свое мнение – то будь готов за него умереть. Иначе, какой в этом смысл?..

Широко распахнув глаза, я сама удивилась словам, сорвавшимся с языка. Губы Тонии тронула легкая улыбка и она задумчиво обернулась к фонтану. Птички, что-то еще раз пропев, вспорхнули ввысь и потерялись в далеком весеннем небе. Мелодичный и светлый голос сказительницы, идущий будто из глубины веков и тысяч сознаний, рассек вновь установившуюся тишину садика.

♪ Мелодия: DannyWright – Awakening ♪

– Давным-давно, во времена, о которых уже никто не помнит, великий Бог-Покровитель Ксалтар воздвиг в бесконечно пустом океане группу больших островов. Надводная земля их была плодородна и обильна, но никто кроме диких зверей и гадов не обитал там и не радовал взора создателя. Подводную землю населяли лишь молчаливые рыбы и моллюски. Никто не пел, не играл, не ткал и не сеял. И тогда Ксалтар, собрав всю мощь и все свои силы, исторг из глубин и пучин морских перворожденных своих детей. Русалок. Во всем похожих на него – и красотой, и яростью, и мощью, и страстью. Последней из всех поднялась со дна морского возлюбленная жена Ксалтара – Ва́лика, пламенеющая и горящая всеми вулканами горных цепей Тиффалейских островов…

Я слушала молча, стараясь не двигаться, удержать дыхание и не издать ни звука. Никогда еще я не слышала этой легенды. Ни отголоска, ни эха. История Тиффалей всегда была покрыта тайной, окутана безумными фантазиями и домыслами, соединяющимися с чудовищными событиями гражданских конфликтов и волн этнического насилия. Эта страна подарила нашему миру театр, вазопись и кофе. Своему народу она оставила нищету и кровь. Она вызывала восторг и пугала до трясущихся поджилок одновременно.

– Желая чаще быть со своими детьми, Ксалтар повелел, чтобы они проводили на суше только полдня и потом неизменно возвращались к нему домой – в океан, – продолжила Тония. – Валика же, желавшая все время и внимание мужа только себе, начала убежать русалок, что такая жизнь – проклятие, что нет ничего лучше, чем ступать босыми ногами по теплой земле, и что дар Ксалтара обернется для всех великими бедами и скорбью. Так сеяла она промеж детьми моря смуту и сомнение. И однажды семена эти должны были взойти кровавыми плодами… Обольщенные и убежденные коварной Валикой, русалки во главе со своей королевой, Великой владычицей рифов и островов Изаги́ль, подняли мятеж против своего отца и бога…

Тония замолчала. Ее сцепленные в замок руки лежали покойно на коленях, дыхание оставалось ровным и тихим, но в глазах, как в обращенном внутрь сознания зеркале, плескалась древняя, соленая скорбь. Горечь. Сожаление.

– Что же было дальше? Ксалтар прогнал своих непокорных детей? Или простил? – понимая, что пауза затянулась, я попыталась вернуть Тонию Эстеллу на путь рассказа, но она лишь невесело ухмыльнулась.

– Нет. Он сам ушел. Оставил своих детей на милость ревнивой жене, – вернувшись из отрешенного состояния, Тония вернула губам доброжелательную улыбку, и завершила историю совершенно неожиданным резюме. – Поэтому на островах Тиффалей так часто происходят извержения вулканов.

– Но как он мог⁈ – не унимались я, сбитая с толку. Отбросив всякую осторожность, я повернулась к Тонии и заглянула прямо в сапфировые глаза. – Ведь это его дети! Нельзя так просто бросать их на произвол судьбы…

– Иногда дети совершают ошибки, за которые вынуждены потом расплачиваться, – по-философски просто ответила Тония Эстелла, окончательно меня смутив.

– Откуда вы знаете эту историю? Я никогда раньше ее не слышала… – и пока не оборвалась связь, внезапно установившаяся в этот поистине странный момент, я пыталась узнать хоть что-то еще. Больше, больше об этой удивительной женщине, о той далекой стране и ее забытых легендах. Но получила лишь абсолютно уклончивый ответ.

– Я многое знаю. В том числе и истории минувших эпох.

Хирис, сидевшая до этого тихо и незаметно, как тень, вдруг поежилась. Оказалось, что солнце скрылось за налетевшими с болот облаками и теперь по садику гулял прохладный весенний ветер. Тония, подняв глаза к небу, произнесла:

– Нет резона тут больше задерживаться, – эхом ее словам послужил хлопок, с которым Хирис захлопнула свой томик. – Скажи, ты сегодня обедала?

– О, нет… – я вдруг вспомнила, что послала Ингельду разузнать о возможности принять пищу, но она так и не вернулась обратно, не попыталась меня разыскать. – Я отправила мою служанку Ингельду позаботиться этом вопросе, но она, кажется, где-то заблудилась.

– Ингельда иногда бывает несобранной. Идем, – Тония Эстелла слегка нахмурилась, поднялась и Хирис повторила за ней точь-в-точь. – Мы отведем тебя. Негоже, чтобы гости нашего Дома были ненакормлены. Это против законов гостеприимства.

Видимо причину, по которой статуя заморского бога находится в самом сердце владений богини природы, мне еще предстоит разузнать…