Текст книги "Рождение Чарны. Том 1. Шпионы Асмариана (СИ)"

Автор книги: А.Д. Лотос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 38 страниц)

– Уберемся скорее отсюда, – послышались слова Аксельрода, – Здесь развлекаются лишь чернь и беднота. Сюда!

Друид свернул в улочку, убегавшую прочь от шумной площади и, меж ярких домов, облупившейся штукатурки и пустых цветочных ваз, направился к Мосту Караванов. Аксельрод прекрасно знал город – менее чем через десять минут мы уже мчались по мощеной дороге Района Правителей. Там за высокими заборами в обветшалых поместьях жили местные аристократы – не правящие, лишенные власти наследники воинов и вождей древности. По словам Аксельрода, свои дни они проводили в воспевании собственной гордости и родословной, мелких стычках друг с другом и редких приемах. Нет, были среди них и деятельные семейства – те же Максвеллы или Сарботти, жившие этим днем и мечтавшие о светлом будущем. Но остальные встречались друг с другом только ради сплетен, договорных браков и тайных сговоров, направленных на свержение теократической власти. Сотни лет у них ничего не выходило, и вряд ли выйдет сейчас, когда в игру вступила Империя.

– Знать Асмариана давно выродилась и погрязла в долгах и генетических проблемах. «Свежая кровь», о которой все они так страстно мечтают, им уже не поможет. Они могут брать в жены сарсгардок и тиффалеек, да хоть самих Северных принцесс, но, увы, эти люди обречены.

– Как могло такое случиться?

– Слишком долго они истребляли свою родню в бойнях за наследство или прекрасных женщин, – ухмыльнулся Друид. – Слишком пренебрегали окружающими, не желая даже удостоить взглядом самых благородных дам из других городов. Осознание пришло к ним слишком поздно. Ну и Друидская программа немало выкашивает их ряды.

– Друидская программа?

– Я так это называю. Как ты знаешь, друидом становится любой человек, рожденный в Асмариане, прошедший Испытание Одиночеством и склонный к природной магии. Для бедняков и черни это благо, способ возвыситься, повод для гордости – называй, как хочешь. Для Правителей – это трагедия, ведь Друид никогда не возвращается в семью и не может наследовать. Вот и сейчас они прильнули к окнам, смотрят нам в след и шепчут проклятия. Они даже не представляют, с какой силой связались! Да, Минати, ты еще услышишь об их заговорах и узнаешь, как мы с ними боремся.

Глазея по сторонам, я понимала, что Аксельрод прав. Милая и уютная пошарпанность Гостевого района принимала ужасающий лик изношенности в Районе Правителей. Это место похоже на молодящуюся старуху, изо всех сил наводящую блеск и мишуру, прячущуюся за веерами и украшениями. Кирпичные заборы погрызены временем, из них сыпалась тонкая пыль и известка, железо ржавело и гнулось, дерево гнило и превращалось в труху. Дворники и садовники пытались вернуть красоту Району, но они боролись с последствиями, а не с причиной.

– Наши Правители беднеют и мельчают. Нет больше среди них великих полководцев, ученых, ораторов – лишь торгаши и фокусники, набитые спесью по самые яйца. Ты с ними познакомишься и вдоволь «наобщаешься». Позже. Нам сюда.

Пробравшись мимо огромного лесопарка и парочки менее ветхих поместий, мы оказались у Моста Первых Посевов, ведущего в Торговый район. Первые же секунды моего пребывания в новом месте стали суровым испытанием для барабанных перепонок из-за громких криков торговцев, оглушающих округу. Даже Индейтри-скал теперь казалась собранием благородных работников. Вскоре глазам предстали бесконечные торговые ряды, потрясавшие воображение. Подобное разнообразие я видела только на межплеменных торгах в Акафире. Овощи, мясо, зерно, животные, посуда, одежда, специи, мебель, металлы, украшения, инструменты, оружие, цветы, кондитерские изделия, книги – чего тут только не продавали! Каждый пытался перехвалить свой товар звонче конкурента и вносил свой голос в безумную какофонию звуков. А толпа людей была настолько густой, что нам пришлось продвигаться шагом. И пока я пыталась прийти в себя и захлопнуть открывшийся от удивления и восхищения рот, какой-то мужчина бросился к коню Аксельрода, хватая вожжи и силой удерживая их.

– Лиджев, не будет ли вам угодно воспользоваться услугой брадобрея? – будто издеваясь над холеной бородой Друида, кричал зазывала. – Нам только что привезли чудесные серебряные ножи из самого Мирктара!

– Пошел вон! – прошипел Друид, хватаясь за хлыст, до этого мирно пристегнутый к седлу.

– Может, хотите подарить цветы своей милой спутнице? Или приобрести их к празднику? – тут же подскочил еще один юркий мужичок. – Без цветов вас никак не пустят на служение к Богине!

– Прочь! – не успел Аксельрод замахнуться, как его вновь атаковали. На этот раз – гильдиец, в своей приметной синей форме с золотыми пуговицами.

– Наверное, лиджев хочет заказать каких-нибудь редких книг с побережья Лорктуа́р? Это мы быстро устроим!

Друид не ответил, тугой хлыст уже опустился на плечи наглого гильдийца и тот, взвизгнув, разразился ужасной нецензурщиной. Следующий удар и новая порция брани привлекли к себе внимание множества окружающих и к нам почти бегом направился еще один невысокий полный гильдиец. Он нервно жестикулировал и что-то невнятно кричал.

– Лиджев Аксельрод, ради милостивой богини, не гневайтесь! – были его первые членораздельные слова. – Это Отто, наш новичок, абсолютно неискушенный в деле и плохо разбирающийся в традициях!

– Это вы, лиджев Сарботти! Какая неожиданность! – бешеный взгляд Друида немного потух, а избитый мужчина мигом затерялся в толпе. – Плохо же вы подбираете новобранцев, если он не смог узнать Члена Круга.

– Виноваты, лиджев, очень виноваты! – активно закивал Сарботти. – Мы это исправим, быстро всю дурь из него выбьем! Видите ли, он не местный, пока всех в лицо не знает, но талант! Настоящий талант находить заказчиков! А вы тут, по какому поводу оказались?

– Направляюсь в Храм на служение, – слегка вздернул нос Друид. – Полагаю, вы будете присутствовать сегодня?

– Всенепременно! – низенький мужчина снова закивал, сложив руки в почтительном молебном жесте и воздев глаза к небу.

– В таком случае, вы можете составить нам компанию.

– Почту за честь, лиджев! – Сарботти слегка поклонился, подобрался и прикрикнул сопровождавшим его коллегам по цеху. – Версе́льо, подайте моего коня! А потом отыщите Отто и передайте, что сегодня у нас с ним состоится пресерьезнейший разговор. Ну, быстро!

В течение всей этой сцены я оставалась абсолютно безмолвной. Ко мне никто не подходил и не предлагал купить духи или мешок акафирских специй, я была невидимкой. Осознание собственной незаметности несло успокоение. И несмотря на то, что для успеха шпиона, ему нужно быть и внимательным, и разговорчивым, вторую несомненную часть я решила пока отложить. До лучших времен. Когда я настолько вживусь в образ, чтобы не бледнеть всякий раз, как со мной пытаются пообщаться.

Лиджев Сарботти забрался на пегую лошадку, услужливо придерживаемую за поводья худым белобрысым мальчонкой, и легким шагом направился за Друидом. Мне оставалось лишь следовать за ними, сохраняя молчание. Между мужчинами тут же завязался оживленный разговор, плавно и неторопливо перетекавший с гильдейских заказов и разборок на поставки цветов к службе в Храме или новейшее воинское обмундирование. Я даже не пыталась вставить слово – ни одна из обсуждаемых тем не была мне знакома, а быструю речь на малопривычном метариконе оказалось сложно воспринимать…

Короткий Мост Кающегося мы пересекли довольно резво, приближаясь к цели нашего путешествия – Храму. Да, вот так просто он назывался. Но на фоне всех кричащих названий мостов, районов и улиц, претенциозных поместий и титулов, скромное имя выглядело даже более гордым и внушающим почтение.

Храмовый Район дышал зеленью. В самом центре холодных болот, в начале весны, когда по всем законам природы, деревья едва просыпались от зимней стужи, в городе Асмариан прятался уголок вечного лета. В воздухе разносился аромат дивных цветов, чуть окропленных свежей росой, нежных и юных. По узким неглубоким канальцам, тут и там пересекавшим главную дорогу, весело журчала кристальной чистоты вода, подскакивавшая на небольших обкатанных потоком камнях, убегавшая куда-то вглубь густых рощ. Немного впереди промчался отважный белый кролик, немало меня напугавший. Я натянула поводья и немного сбавила темп, дивясь необычному явлению. В моих краях сказали бы, что это дел рук человеческих – наших гениальных ученых и изобретателей, и в Киллана По так все и было. Столицу накрывал слабопроницаемый стеклянный Купол, который поддерживал оптимальную летнюю температуру. И на всех входах в город располагалась вооруженная охрана, тщательно проверявшая документы и разворачивавшая всех неблагонадежных. Объяснить столь буйную растительность в Асмариане я могла лишь серьезной магией, требовавшей невероятных сил и постоянной энергетической подпитки. Ну и несомненным человеческим гением. Не «богиня» же благословила это место, в самом деле!

Из-за высоких стройных деревьев, наконец, показалось само величественное, не побоюсь этого слова, здание Храма. Целиком построенное из белоснежного и пастельного мрамора, совершенно открытое как колоннада. Колонны, выстроенные по краям высокого подковообразного фундамента, поддерживали тонкую плоскую крышу. Центральную часть накрывали три пагоды красной черепицы. Под двумя боковыми прятались статуи черных собакоголовых воинов при оружии. В лапах они держали огромные чаши, заполненные огнем, оживлявшим яростью их пустые глазницы. Под третьей самой высокой центральной пагодой располагался алтарь и святая святых друидской веры – статуи богинь-покровительниц. Пустое пространство занимали скамьи светлого камня, предназначенные для многочисленной паствы.

– Пожалуй, теперь мы покинем вас, лиджев, – кивнул Аксельрод гильдийцу, как только мы добрались до круглого фонтана, открывавшего вход в Храм. – Пора готовиться к службе.

– Помилуйте, лиджев Аксельрод, все это время мы были не одни? Нас сопровождала эта прекрасная юная девушка, и мы никак не уделили ей внимания? – спохватился Сарботти, кинув поводья подбежавшему служке. – Вы представите меня своей спутнице?

– Пустое, – пренебрежительно махнул рукой Друид. – Это моя новая ученица и я боюсь, что ваши пути вряд ли еще пересекутся. Всего доброго. Да хранит вас Митара!

– Ка-кшаку́р ибса́ Митара́м! [2: Ка-кшаку́р ибса́ Митара́м! – Храни меня Митара! (мет.)] – склонил голову Сарботти и, окунув руки в фонтан, торопливо прошел в Храм.

– Пройдем, Минати, нам нужно еще кое-что обсудить.

Аксельрод обогнул Храм с правой стороны и размеренно зашагал по заросшей, а некогда ранее – мощеной дорожке, бежавшей рядом с заброшенным лесопарком. Он – впереди, я – позади, напряженно вцепившись взглядом в его спину. Чуть позади Храма лежали древние, изъеденные беспощадным временем руины. Серый камень кое-где осыпался, мощные блоки кладки разбросаны в совершенном беспорядке, а по крупным статуям уже невозможно понять, кого они изображали. Войдя в полуразрушенную, разукрашенную рунами арку Аксельрод остановился, дожидаясь меня.

– Предвосхищая твои расспросы – это гномьи руины. Под землей молились тоже гномы. Именно от них Друидам в наследство достался город, надеюсь, это ты помнишь. А помещение, куда мы сейчас направляемся, являлось спуском в собственно подземный Храм. Но сейчас, к сожалению, все завалено и утрачено, гномы превратились в легенду, а о развалинах предпочитают не вспоминать. Следуй за мной.

Сделав незаметный жест пальцами Друид сдвинул с места огромный валун, расположенный в центре небольшой почти уничтоженной комнатки. В глубину, под землю вела крепкая каменная лестница с узкими ступеньками, и Аксельрод двинулся по ней.

Осознать существование гномов оказалось нереально тяжело. Можно сказать, что я ему не поверила, хотя, природа магии и история никогда не запрещали подобных, кхм, курьезов.

– Даже если предположить, что гномы действительно существовали, – аккуратно поинтересовалась я, цепляясь в темноте за стены, шагая следом, – то куда они исчезли и откуда вам об этом известно?

– Старые летописи, легенды, забытые письмена, бабкины сказки – все это, после тщательной проверки, зачастую может сложить картинку воедино и нарисовать истину. А по поводу их исчезновения, поговаривают, будто они ушли глубоко под землю и не вернулись. Сбежали. Осторожно, тут бывает скользко.

Продвигаться пришлось вслепую, нащупывая крошечные щербинки в гладких стенах. Освещение отсутствовало, и путь вниз с каждым шагом казался опаснее, а ступени представлялись предательскими и ненадежными. По самой макушке, по лицу и наряду щелкали падавшие с потолка редкие капли, оставляя на коже неприятные холодные дорожки. Последняя, кажется, пятидесятая ступень появилась неожиданно. Я запнулась о ровный пол и уже собралась падать, мысленно прощаясь с чистотой своего платья. Как Аксельрод умудрился подхватить меня за локоть в полной темноте до сих пор остается загадкой… Открыв невидимую дверь, Друид провел меня внутрь небольшой комнатушки.

Место, где мы очутились было тесным, но очень милым. Помимо невообразимого количества свечей, чей яркий резкий блеск слепил глаза, я, немного привыкнув, первым делом увидела стеллажи, подпиравшие низкий потолок, с очень ветхими обтрепавшимися книгами. В самом центре располагались два уютных небольших кресла, обтянутых красным вельветом, а меж ними – маленький столик с ажурной вазой алых цветов. Из дальнего угла на нас что-то тихо шипело. Я осторожно осмотрелась и, к своему облегчению, обнаружила клетку, в которой сидела огромная змея с глазами, как изумруды. Растений, на удивление, было немного, хотя до этого они преследовать меня повсюду.

Аксельрод привычным движением опустился в кресло и нетерпеливым жестом пригласил меня присоединиться. Но вопрос я успела задать раньше, чем он открыл рот.

– Так что же, можно считать, что я оказалась в «Темных временах»?

– Применительно к истории Ордвейг, так и есть, – вздохнул колдун. – Но Друиды живут так уже несколько тысячелетий и не собираются ничего менять. В каком-то смысле, они – дикари и паразиты. Живут в чужом городе, пользуются трудами чужого интеллектуального и физического труда, а их ритуалы весьма… Примитивны. Однако друидское общество обладает сильнейшей магией, войсками, ресурсным потенциалом, что в смутном далеком будущем могло бы вывести их на политическую передовую…

– Для этого мы здесь? Чтобы помешать им выйти «на передовую»?

– Верно подмечено, – Аксельрод чуть прищурился, внимательно глядя на меня. – Помешать им значительно усилиться и выйти на тропу войны, если они этого захотят. Напомни, чем ты занималась в своей последней миссии в Сарсгарде?

Я несколько покраснела и опустила глаза.

– Промышленный и государственный шпионаж, саботаж. Мы в составе нескольких дипломатических групп должны были наверняка узнать о новейших оружейных разработках Сарсгарда… И помешать им заключить соглашение о мире с Акафиром…

– Помешать прекратить войну, которая идет вот уже пятьдесят лет, – понимающе улыбаясь, протянул Аксельрод. – Подписав мировую и обменявшись оружием, они стали бы искать нового врага. И нашли в лице богатого восточного соседа – Империи Ордвейг. А нам не нужна «маленькая победоносная война» пока не будут улажены все конфликты на севере – с этими безумными повстанцами из Эльканто. Ты же в курсе как происходила революция в Эльканто? Наверняка изучала на уроках истории.

– Да, я читала об этом, – но ответила совсем неуверенно.

– О да, гордое северное царство, перемычка между Аргавией и Эрвеланто [3: Арга́вия и Эрвела́нто – две половины континента Декатрио́н]. Они так долго сражались за независимость, так упорно противились влиянию Империи. В конце концов, мы поглотили и их.

– Но мне казалось, что с Эльканто все уже двадцать лет как улажено… – чуть нахмурившись, перебила я. – Они мирно и без кровопролития стали самым важным торговым, военным и политическим партнером Империи, был заключен альянс… Да и при чем тут старая история с Эльканто?

– Группа ставленников Империи захватила верховную власть, – не обращая на меня внимания, продолжил Аксельрод, – Взяла в плен наследную принцессу, возвела на престол ее дядю Удора́да, младшего брата покойного короля и утвердила вассалитет… С дальнейшим переходом Эльканто под суверенитет Ордвейг и полное внешнее управление с принятием статуса колонии, – завершил мысль Друид, его улыбка стала мечтательной, а взгляд запылал. – Мне повезло наблюдать эти события воочию, и если не быть непосредственным участником, то хотя бы частично причастным. Бескровная революция! Шаг в лучшую жизнь! Так это тогда называли. Ах, не важно, тогда ты была еще малышкой и не могла понять всей грандиозности свершившегося. И тонкости всех манипуляций, что привели к желаемому результату. Империя расширяет свое присутствие, статумсата Летико. И мы – важные винтики монументального плана! А потому – внимательно слушай то, что я тебе скажу, и выполняй в точности.

Аксельрод замолчал, оценивая воздействие политбеседы. Я подобралась и внимала каждому слову. Колдун, не бывавший на родине, наверное, больше тридцати лет, ассимилировавшийся в чужом обществе, на удивление хорошо знал современную ситуацию в Империи и разбирался в геополитике. Судя по всему, именно за этот бесконечный профессионализм Аксельрода так уважали в Министерстве. Толика уважения проклюнулась и у меня. Придавленная словами «война», «революция» и «повстанцы».

– Предстоящее служение будет долгим, – соединив кончики пальцев начал объяснения Друид. – Нам предстоит пробудить Богиню. Не смотри на меня так. За неверие тут многие лишились жизни. Тебе во время всей церемонии придется стоять на коленях рядом с алтарем. Не шелохнувшись, не зевнув. Несколько часов. Молитвы тебе повторять не обязательно – послушник обычно молчит. В этом, конечно, плюс твоего положения. Заранее предупреждаю, если ты что-нибудь испортишь, то я с тобой окончательно разберусь – будь в этом уверена.

– Я должна исполнять роль послушника на служении во время воскрешения богини? – я медленно обдирала лепестки с цветка, выпавшего из прически. Испуг не желал уходить, пока все детали не станут понятны.

– Ты святотатствуешь и не выказываешь должного почтения богине, – закатил глаза Аксельрод. – Чем скорее ты привыкнешь к мысли о том, что вера и всеблагая богиня Митара с этого дня будут присутствовать во всех сферах твоей жизни, тем быстрее ты адаптируешься в этом городе.

– А верить обязательно?

– Да! – рявкнул теряющий самообладание Друид. – Перестань задавать глупые вопросы, они не делают тебе чести. Прежде чем мы выйдем на поверхность – задай оставшиеся, потому что потом времени на них не будет.

– Я – сирота?.. – тихо промолвила я, спотыкаясь на каждом слоге.

– Так было проще выправить тебе документы. Лиджи И́нгрид – моя добрая знакомая, а директор Чертога находится передо мной в неоплачиваемом долгу, – чуть вздернул нос Друид.

– А нельзя ли вернуть моих родителей? Ведь это же ложь…

– Нельзя. Документы об их смерти хранятся в архивах Пелепленеса, а могилы выкопаны на кладбище города. Это законченная история. Еще вопросы?

– Но мои настоящие родители… Они живы…

– Хватит! – Аксельрод вскочил с кресла и принялся мерить комнату шагами. – Они умерли для тебя, умерли! У всех нас когда-то были родители. Но попадая на болота, ты забываешь про них. Забываешь про свою прежнюю жизнь, старые увлечения, покинутых друзей и любовников. С того самого момента, как ты вступила в город – ты стала собственностью Империи. Ее орудием, бесы тебя забери! Ты служишь высшей цели! И чем лучше ты будешь служить, тем легче и беззаботнее будут жить твои любимые на родине. Провалишься – и утянешь их за собой. Я ясно объясняю?

Едва сдерживая слезы, я слегка кивнула. Немного промолчав, решилась на последний вопрос.

– Какое будущее меня ждет?

– А это, дорогая моя, правильный вопрос, – чуть успокоившись, ответил Друид. – Ты станешь моей ученицей и начнешь изучать природную магию. Пройдешь парочку испытаний, может быть… Я постоянно буду рядом, буду следить за тобой. Но не думай, что удержу от падения в случае, если ты сама будешь в этом виновата. Учись справляться сама. Все на этом. Нам пора. Время не ждет.

Поднимаясь по опасной лестнице, я украдкой снимала слезинки…

* * *

– Веди себя тихо, Минати. Не разговаривай ни с кем. Можешь сейчас просто подняться по ступеням Храма и уже встать на колени у алтаря. Вперед! – пробурчал сквозь сжатые зубы Аксельрод. Повторять дважды не нужно было, я и так хотела уйти от него подальше.

– Ооо, лиджев Ма́ксвелл, какая приятная встреча! – слышала я за своей спиной сладкий смех Аксельрода и дружеское похлопывание по плечу, – Как поживает лиджи Оли́вия?.. Захворала?

Воспользовавшись временным отсутствием прихожан в Храме, они дожидались приглашения на нижней площадке, я решила внимательнее осмотреться. А осматривать было что. Прежде всего – круглый, богато украшенный фонтан, располагавшийся прямо перед небольшой лестницей. В книгах писали, что это – Фонтан Молодости, подаренный самой Митарой, «продлевающий жизнь, отсрочивающий старость». Его более крупная копия, устроенная на фундаменте, журчала во внутреннем дворике. Далее следовали ряды резных скамеек, на которых прихожане сидели строго в соответствии со своим рангом и «весом» в городе. Цветов и здесь, к моему удивлению, было немного. Наверное, весь садоводческий запал у людей, следящих за Храмом, ушел на сады вокруг него.

За красной ковровой дорожкой и алтарем мирно устроилось три изваяния. Центральная, самая большая и красивая – изображала очаровательную девушку с длинными волосами, прикрывавшую наготу свободно ниспадающей накидкой. Ее губы трогала легкая, но довольно жесткая усмешка. По бокам от Митары стояли две скульптуры поменьше и попроще, сложившие руки в молитве – Адада и Сунис. Помня слова Аксельрода, я вглядывалась в изображение богини, пыталась представить ее существующей, обладающей силой, способной держать в подчинении целый народ. Но поняла лишь, что Митара мне не нравится и все на этом. Ее усмешка, властность, недобрый взгляд, и, конечно, подчиненное положение сестер давали все основания предположить, что сама верховная богиня была той еще штучкой.

Еще немного помявшись перед алтарем, я встала на колени сбоку от него, аккуратно сложила руки перед собой и уже намеревалась закрыть глаза, как довольно интересная мысль пришла мне в голову. Я прошептала слова простенького заклинания, и сон как рукой сняло. Заодно мне очень захотелось стоять на коленях и молиться. Забавно, кто бы мог подумать, что заклинание, сочиненное моим одногруппником – рьяным верующим (да, в Ордвейг изредка попадались и такие, правда они тщательно скрывались), и когда-то подслушанное, внезапно пригодится.

Храм начали заполнять прихожане. Конечно, большая их часть разместилась на дальних скамьях. На один из первых рядов, предназначенных для высокопоставленных особ, значимых гостей и Членов Круга, уселся только один лиджев Сарботти и тут же, опустив голову на грудь, задремал. Я усмехнулась. Как это похоже на людей. Приходить в Храм, чтобы очистить совесть и убить несколько часов времени.

И как только я вдоволь посмеялась над человечеством и его пороками, к первым рядам начали проходить аристократы. Их невозможно было ни с кем спутать – красивые, разодетые, гордые, они двигались медленно, с невероятным достоинством. Подтянутые мужчины вели под руки нарядных дам, помогали найти свободное место, держали перчатки, целовали руки. На секунду я будто оказалась в модном галантном салоне, наполненном жестами, вздохами и флиртом. Утонченная молодежь не нуждалась в проповеди – они желали праздника и толики расслабленной дозволенности. Их родители хотели немного свободы, одиночества и успешных торговых сделок. Но все разговоры разом смолкли, когда по дорожке к алтарю двинулся огонь. Точнее огненно-рыжая женщина, одетая в плотное черное платье, оставляющее покатые плечи оголенно-вызывающими. Наряд оказался зачарованным – яркими всполохами по нему медленно взбиралось и опадало жаркое пламя. Тонкие кисти затянуты в такие же темные перчатки, а шею украшала бархотка из искусно сплетенных в узор рубинов. Глаза, окруженные сонмом густых ресниц, представлялись такими же черными, как и все одеяние. А взгляд был надменен. Высокие скулы и чуть впалые щеки, соединяясь с худобой, создавали впечатление аристократичной болезненности. Чтобы с такой подружиться, подумалось мне, нужно убить дракона в логове и принести его печень на закуску, не иначе. Под едва различимый шепоток «Воплощающая», девушка заняла место в первом ряду. И легко кивнула Аксельроду, уже стоявшему позади алтаря.

Друид ответил на кивок (я это заметила, хоть и запрещено мотать головой по сторонам), поправил свои белоснежные одежды и раскрыл огромный фолиант. Люди засуетились, полезли в карманы и достали из маленьких чехольчиков тонкие деревянные палочки. Установив их между зажатыми ладонями, прихожане молитвенно опустили головы. Раздался зычный голос Аксельрода, читающий нараспев какие-то непонятные слова, лишь совсем издалека напоминавшие метарикон. Через какое-то время мне жутко захотелось почесать нос, поправить волосы, зевнуть, станцевать вальс, покататься на слоне или просто сбежать отсюда как можно дальше. Слушать завывания было невыносимо, и даже произнесенное заклинание плохо спасало. Что там говорил Аксельрод про «несколько часов» Молитвы? Ох, если я этого не выдержу, он меня уничтожит! Подавляя все более частые зевки, я начала считать количество трещин в полу.

Затем пошел дождь, и я узнала, что владельцам Храма, кем бы они ни были, пора поменять крышу, ведь даже находясь под куполом, я вымокла до нитки. Однако дождь меня взбодрил. Теперь уже искренне хотелось помолиться, чтобы не возникла простуда от такого освежения.

Прихожане молились. Кто-то рьяно, опустив голову, повторяя каждое слово Друида. Кто-то более сдержанно, закрыв глаза, тихо нашептывая святые формулы. Многие не знали слов молитв, но умудрялись кивать в такт песнопениям. Были и те, кто вяло смотрел по сторонам, раздавал шлепки недостаточно почтительным детям, болтал в полголоса, мало обращая внимания на службу. Конечно, они не являлись большинством, но все равно, сильно раздражали окружающих. На них безрезультатно шикали и просили заткнуться – ну, прямо как в театре!

Я бесцеремонно разглядывала пришедших. В первом ряду, рядом с огненной женщиной пустовало три места, будто специально отведенных для «особых персон». Сама же Огонек, не глядя по сторонам, безостановочно молилась. Заправленные за уши рыжие пряди падали девушке на лицо, делая его более красивым и даже невинным. Кем же она была? Ответ пришел сразу – Воплощающая. Воплощающая Огонь, вот она, сидит в первом ряду и молится. Молодая Друидка Акша́р Галате́я. Все, как и говорил Аксельрод. Так странно – на моих глазах в плоть и кровь облекались сухие строки пыльных фолиантов. С этой девушкой я бы познакомилась поближе, представься такая возможность, она кажется довольно интересной особой. Если не обращать внимания на пропитавшую весь облик заносчивость.

Окрыленная своим открытием, я попыталась угадать, кем же были остальные посетители Храма. Вот там, на четвертом ряду, сидел лиджев Сарботти, его синий гильдейский кафтан отовсюду притягивал взгляд. А рядом с ним, может статься, расположилась его семья – аккуратная симпатичная жена и двое совершенно непохожих друг на друга непоседливых сына. Чуть ближе к алтарю располагался мужчина, с которым на входе здоровался Аксельрод, лиджев Максвелл – тихий, грустный и слегка седоватый. Жены с ним не оказалось, может, действительно хворала. Рядом с Максвеллом восседали пожилые лиджев и лиджи – пепельноволосые, угрюмые и отталкивающие. Рассматривать их внимательнее не хотелось. Зато привлекала внимание большая семья, расположившаяся неподалеку от Сарботти, насчитывавшая человек шесть или даже больше. Одна из них – роскошная блондинка, наплевавшая на мессу, толкала локотком в бок соседа и, складывая губки бантиком, посылала ему воздушные поцелуи. Молодой человек не мог устоять перед таким напором и отвечал нежными взглядами. Оба несколько раз чуть не уронили на пол свои молельные палочки…

«Кенда́ловые палочки», те самые, что держали меж ладоней прихожане, горели ровным синим огнем по всей длине. Им нипочем был дождь, они не обжигали и казались нездешними, будто умелой заговоренной рукой вытащенными из другого измерения. И ни одна не похожа на другую. Крученые ивовые, узловатые дубовые, прямые как стержень кедровые, легкие еловые, они источали тонкие древесные ароматы, подогреваемые пламенем, и притягивали, притягивали внимание! Непременно хотелось завести себе такую же. А потом встать на колени среди паствы и соединиться с ними в горячей молитве. Попытаться за словами Воплощающего услышать голос самой богини, вздохнуть ее грудью, разлепить благодарные уста, взглянуть на мир по-новому – ее глазами. Очнуться, очнуться от долгого морока, будто воскреснуть. И вновь мечтать о том, чтобы никогда не знать больше тяжести сна без сновидений, подобного смерти, подобного забвению, подобного вечным мукам! Это случится, это будет, будет… Я жива, я живу, я могу дышать…

– Саквента́ри [4: «Саквента́ри!» – божественное воззвание, сходное с «Аллилуйя!» (мет.)]! Богиня воскресла!

Я будто упала на землю и пребольно стукнулась. Резко тряхнула головой. Раз. Второй. Минати, приходи в себя! Ног я больше не чувствовала. Рук, сведенных в молитвенном жесте, кажется, тоже. Три часа мучений! Но что это было в конце? Будто коллективный гипноз… Будто сознание вместило в себя сотни других личностей. И само стало лишь крупицей чужого сознания. Я в себе, и я вне себя… Странное ощущение…

– Минати, тебе придется еще постоять, пока не разойдется большая часть прихожан и гостей, – было вполголоса произнесено мне сверху. Пришлось повиноваться.

Прошло полчаса. Чуть ли не весь город хотел перекинуться парочкой слов с лиджи Друидом – поздравить с праздником, похвалить богослужение, поинтересоваться здоровьем богини. А я мечтала о коврике… Таком, на который можно встать перед молитвой, чтобы не отморозить или не убить долгим стоянием колени. И почему я раньше не задумалась об этом?

Когда все закончилось, а люди почти разошлись, Аксельрод подошел ко мне и холодно кинул:

– Пройдемся?

Я, уперевшись руками в пол, со стонами безрезультатно попыталась подняться, но ноги не слушали. На мой беспомощный взгляд, Друид вздохнул и протянул мне ладонь. А поставив вертикально, прошептал заклинание, после которого стало значительно легче и даже захотелось жить. Теперь я вполне могла предпринять небольшую прогулку.