Текст книги "Рождение Чарны. Том 1. Шпионы Асмариана (СИ)"

Автор книги: А.Д. Лотос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 38 страниц)

– Пожалуйста, Минати, если ваша одежда все еще в плачевном состоянии, вы можете взять себе этот наряд.

Я хотела вежливо отказаться. Показать, что и я разделяю холодность и деловой подход. Хватит и того, что мне дали кров и дважды накормили, но, к сожалению, Майло был прав. Моя собственная одежда теперь никуда не годилась. И стоило поскорее добраться домой, пока на улицах пустынно. Хоть меня и не узнают, а слова об ученичестве у лиджев Тильгенмайера воспринимают как дурную шутку, не хотелось бы допускать лишних толков. Ведь здесь так чтут здесь показные традиции…

Покидали дом мы тоже вместе. Я – с разбродом в мыслях, Майло – собранный, подтянутый, одетый в форму. Воин закрыл дом на ключ, указал кратчайший путь к мосту, ведущему из Прибрежного района, извинился, что не может меня проводить из-за срочного вызова от начальства, и ушел, не оборачиваясь. Я еще какое-то время постояла на месте, пытаясь определиться с собственными чувствами. Абсолютно точно было неприятно и обидно. Вчера мне обещали защиту, говорили о том, что не могут позволить ученице Тильгенмайера пропасть, а теперь ранним утром выставляют прочь. Одну. А ведь я размечталась. Хотела отбивать этого красивого мужчину у Акшар, делать своим союзником. Кажется, он не будет принадлежать ни Акшар, ни мне. У него есть работа. Это самое главное. Тряхнув головой, я запечатала мысли, как умела и как давно научилась, и двинулась дальше.

Я возвращалась домой в подвысохшем, но мятом и неприятном на ощупь пальто. Раны на ладонях и коленях, о которых я благополучно забыла, теперь в отместку каждый шаг напоминали о себе колючей болью. И я очень надеялась, что со стороны выглядела как человек, переживший потоп и изо всех сил боровшийся со стихией, а не как одна из дамочек Шатров!

Вот так, переваливаясь, стараясь ступать на вывихнутую ногу как можно аккуратнее, я, с кульком мокрой одежды, пересекала огромный каменный мост, соединявший Прибрежный район с Районом Правителей. Тот, на который я так и не смогла попасть вчера. Я пыталась шагать быстрее, понимая, что дома меня ждал и места себе не находил мой верный Себастьян и добросердечная Ингельда, которым я еще вчера днем пообещала скоро вернуться. Потом вспомнила о Двестере, который обещал зайти вечером. Как это ужасно с моей стороны – оставить их без весточки о себе, к тому же, в такую непогоду. Оказавшись у Майло, мне только и оставалось, что дожидаться утра и окончания комендантского часа… Интересно, под каким предлогом можно с ним еще раз встретиться? Выбить себе новую попытку сблизиться? Ведь не буду же я врать о новом нападении, взывать к обещанию. Но и других поводов не было… Все, закрыли тему.

Мимо по тихим, мощеным улочкам Района Правителей туда-сюда сновали рабочие в поношенных старых одеждах. Они быстро мели улицы, собирали мусор и сгребали в большие кучи прошлогоднюю листву и истлевшую траву. Подавив внезапно нахлынувшее, неуместное желание познакомиться с представителями профессии дворников, я напомнила себе, что ужасно тороплюсь и ускорила шаг. Мой след провожали удивленные взгляды людей, оторвавшихся от работы – не каждое утро они встречали вроде бы прилично одетую девушку, так рано бредущую в неизвестном направлении. Но вскоре все их мысли вернулись к простому и понятному, а незнакомка быстро выветрилась из памяти.

Наверное, и я бы не вспомнила об этих одиноких и уставших людях, если бы один задумавшийся согбенный старичок в полный рост не растянулся прямо у моих ног. Выпав из мыслей, я чуть отпрянула, но быстро придя в себя, опустилась на колени и протянула ладонь, чтобы помочь пострадавшему подняться. Он слабо сопротивлялся, а взглянув на меня, неприязненно удивился. Я попыталась приподнять старика за локоть, но, встав на колени, старик резко выдернул руку и угрюмо произнес:

– Не нужно помогать нам, лиджи.

– Вы меня с кем-то путаете, – добродушно улыбнулась я, – я не Правительница. Обычная горожанка.

– Что я горожан от Правителей не отличу, что ли? – буркнул дворник, с кряхтением поднявшийся на ноги. Он так судорожно и нервно тянул вниз рукава своей замызганной хламиды, что невольно привлек мое внимание. Да, он явно хотел что-то скрыть, но не успел – зеленую шерстяную плетенку с талисманом в виде крохотной серой птички на его запястье я разглядела.

– Что значат эти символы у вас на руке? – продолжала улыбаться я. Для верности указала на рукав мужчины. Тот стал белее мела, но продолжил упорно отпираться.

– Какие символы? – хрипло ответил вопросом на вопрос старик и быстро спрятал руки за спиной. – Нет никаких символов, лиджи. Мы, беднота, не привыкли украшать свое тело. Позвольте мне пойти работать.

И, схватив метлу, он резво побежал в сторону огромного Парка Правителей, постоянно оборачиваясь. Я стояла на месте и смотрела вслед удаляющемуся собеседнику. Странное поведение. Редко в какой стране зашуганные нищие рисковали так гордо и независимо разговаривать с окружающими. Не было в том старике ни смирения, ни раболепия последней черты нищеты. Да и знаки уж очень рьяно он пытался скрыть от той, кого принял за Правительницу. Что ж, будет еще один пункт, над которым можно поразмыслить на досуге.

На мою удачу все цепи и перегородки, выставлявшиеся на время комендантского часа, были сняты, и я могла беспрепятственно вернуться домой. Торговый район в такой ранний час уже проснулся и собрался работать и жужжать. Открывались ставни, убирались с перекрестков огарки ночных свечей, по улочкам слонялись бродячие собаки в ожидании подачек и помоев. Они следили за мной голодным взглядом, но, также как и бедняки, быстро теряли интерес, возвращаясь к своим обыденным делам.

Освеженные ночным дождем кусты роз, высаженные возле доходного дома, благоухали свежестью и малиновым духом. Наверное, я бы остановилась ненадолго рядом, чтобы подышать этим восхитительным ароматом, если бы не торопилась так сильно. Забежав в холл, я тут же услышала парочку знакомых мужских голосов – юный и постарше. Заглянув за древесную перегородку, я увидела Двестера и Прута Вандлера, распивающих утренний чай за доброй беседой. Мужчины нашли общий язык и теперь обсуждали рыбалку. Юный воришка внезапно оказался достаточно сведущим в данном вопросе, и пару раз даже удивил Прута своими познаниями. Рыжий гигант улыбался в пышные усы, хитро подмигивал и обещал в следующий раз позвать парня с собой оценить утренний клев. Но мне пришлось потревожить это мирное собрание.

– Гилам луше, лиджан!

Я вышла из-за перегородки и слегка поклонилась.

Двестер и Прут сидели на диванчиках возле большого открытого окна. На столике перед ними стояло множество чашек и чайников, где-то рассыпались драгоценные листья сушеного чая, трав и ягод. Мне даже показалось, что все сухоцветы складываются в какую-то замысловатую картинку. То ли в рыбу, то ли в животное.

– Минати! – воскликнул Двестер, завидев меня. Все такой же аккуратный и причесанный, подпрыгнул от неожиданности, а в его взгляде радость смешалась с облегчением. – Как хорошо, что вы живы! Значит, нам не придется обращаться в Митейма́ар Шанд, чтобы вас начали искать Друиды!

Кажется, вотчина Аксельрода и поиском людей занимается… Я тепло улыбнулась мальчику за беспокойство и за то, что выполнил обещание. Хотя мог ведь просто выбросить его из головы.

– Спасибо за заботу Двестер.

– Да-да, сэнья Ингельда до глубокой ночи не находила себе места! – закивал Прут, поднимаясь. – Мне с трудом удалось уговорить ее отправиться отдыхать к себе домой. Бедняжка все глаза выревела.

– Мне ужасно стыдно за этот инцидент, лиджан, – я вздохнула, чувствуя, как краска заливает щеки. – Я попала под ужасный дождь и не смогла выбраться до начала комендантского часа… Но сейчас со мной все в порядке!

Добавила быстро, чтобы замять вопросы о том, где же я тогда провела всю ночь. О, серные бесы, так ведь и раскрыть себя недолго! Возьмут на карандаш, обвинят в том, что ночевала в доме мужчины, не будучи за ним замужем. У них ведь традиции…

– Двестер, мы можем подняться наверх…

И тут я поняла, что ключ с собой не взяла. Пришлось просить о помощи Прута, который выделил запасной и попросил его вернуть при первой же возможности. Взбираясь по лестнице, я услышала, как шедший сзади Двестер что-то тихо хихикает. Пришлось спросить в чем дело.

– Да мне просто интересно, чем вы занимались той ночью, если изодрали подол пальто! – было мне ответом.

– А ты чем занимался всю ночь? Как матушка отпустила тебя так рано куда-то из дома? – спросила я, открывая дверь в комнаты и пропуская бестактного мальчишку вперед. Он тут же посмурнел и отвел глаза.

– Я не спал всю ночь. А матушке сказал, что должен сдержать слово, данное новой подруге. Меня Кассиот поддержал перед ней! – пробурчал Двестер, бесцеремонно и без лишних вопросов забираясь с ногами на диван в гостиной. А я в очередной раз отметила про себя порядочность сыновей Сарботти.

– Почему же ты не спал ночью? – продолжала я ироничный допрос, вешая несчастное пальто. – Тоже ночь тяжелая была? Или грозы боишься?

Подросток насупился, замолчал и опустил глаза.

– Что, серьезно? – спросила я удивленно. Надо же, какое ловкое попадание!

– Не грозы, а того, что может последовать за ней, – неохотно ответствовал Двестер, водя пальцем по подушке.

– И что же может последовать? – улыбалась я, посматривая на смущенного паренька из прихожей и пытаясь снять забрызганные грязью, когда-то светлые сапожки. Взгляд упал на сложенный вчетверо пожелтевший листок бумаги, лежащий на полу. Видимо, кто-то подсунул его под дверь.

– Все, что угодно… Темные прислужники проклятой Ни́кты, например. Или серные бесы. Или плачущая дама! – Двестера аж передернуло от мыслей обо всех ужасах, что стояли за произнесенными кличками. Я, наконец, расправилась с верхней одеждой и подняла лист.

– Как интересно! И что же это за легенды такие? – спросила я, подходя к дивану и рассматривая мальчишку сверху вниз.

– Не верите мне? Но это все правда! – от негодования Двестер не мог спокойно усидеть на месте, а щеки его так и пылали. – А как на счет Фантомов⁈ Они приходят после грозового заката, темнокожие и страшные, а глаза их наполнены кровавым сиянием и жуткими мучениями всех жертв их беспощадных клинков!

Щелк!

Двестер смутившись собственному совершенно детскому волнению, замолчал и снова отвел взгляд. Я, как сомнамбула, сделала два шага и присела рядом, сжимая бумагу в руке. Слова юного болтуна всколыхнули воспоминания о вчерашней ночи, немного стертые чудесным спасением. Я явственно вспомнила звериную ухмылку нападавшего и тонкое лезвие, блестевшее в грозных вспышках молний. И тогда мои недавние мысли о том, что только очередное нападение этого чудовища может послужить аргументом в пользу нового разговора с Майло, показались невероятной чушью и дикостью. Вторую такую встречу я просто не переживу. Точка.

Но, что же это тогда получается? Неужели на меня действительно напало существо из древних городских легенд⁈ Этого не может быть просто потому, что быть не может! Легенды не оживают, а маньяки не нападают просто так, заранее зная имя жертвы. Наверное, кто-то действительно желает мне зла, что бы ни говорил Майло. И этот кто-то следит за мной, раз уж послал убийцу в самый подходящий момент… А сам убийца наверняка любит маскарады – раз переодевается под персонажа из мифов! Кажется, все логично… Один только вопрос – что мне со всем этим делать⁈ И не многовато ли событий и тайн для двух недель пребывания в Асмариане?..

Так вот почему Майло не поверил мне… Я пересказывала ему старинную легенду. Должно быть, теперь он уверен, что я спятила от страха.

– Не переживай, Двестер, – ответила я тихо, уже без всякой иронии, чувствуя, что не стоило вообще заводить этот разговор и подначивать паренька. – Наш город охраняют доблестные воины. Они не дадут случиться ничему дурному.

Пока мы так сидели, черной грозовой тучей к нам на тихих лапках подошел Себастьян. Он освоился и чувствовал себя в новом доме вполне комфортно, только теперь шерсть его стояла дыбом, а тонкие усы подрагивали. Кот собирался шипеть, что было для него совершенно необычно. Двестер, завидев обозленное животное, поджал ноги под себя и с тревогой смотрел, то на меня, то на кота.

– Ты и котов боишься, что ли? – улыбнулась я мягко. – Себастьян, знакомься, это – Двестер, мой новый учитель языка и чтения. Двестер, а это мой колдовской кот Себастьян, прекрасный спутник и собеседник.

С недоверием поглядывая на нас обоих, подросток согласно закивал успокаивающемуся коту и передвинулся на другой конец дивана. С котом нужно объясниться. Вздохнув, я встала и, подхватив на руки Себастьяна, сказала:

– Побудь пока здесь. Я только переоденусь, умою лицо и вернусь.

Пожелтевший лист остался лежать на маленьком столике.

Как только закрылась дверь в спальню, котяра уцепился когтями и зубами в мое запястье, оставляя длинные кровавые борозды. Я вскрикнула и затрясла поврежденной рукой, от которой в воздухе оторвался вредитель, и, перевернувшись, грациозно спланировал на чуть примятую постель. Совесть подсказывала, что я получила по заслугам и, на самом деле, еще легко отделалась. Присев с ним рядом, я принялась растирать и осматривать раны, а пришедший в нормальное расположение духа кот, между тем, начал выговаривать:

– Я ждал, Мина. Я очень и очень долго ждал твоего возвращения. Когда мне надоело, я вылез в окно и отправился искать тебя. В меня кидались камнями дети, шугали дворники, а одна ополоумевшая старая карга даже погналась с поганой метлой! Я натерпелся таких унижений, что ты себе и представить не можешь, но я тебя так и не нашел. Есть что сказать?

Я лишь отрицательно покачала головой. Легкое магическое прикосновение охладило руку и замедлило кровопотерю. Эту хитрость я придумала во время спаррингов, случившихся под самый закат учебы в Академии. У нас не всегда хватало времени на то, чтобы подлечиться после боя, перед началом следующего. Каждый изворачивался, как мог. Но об этом я не любила вспоминать.

– Ингельда отказывалась идти домой, не дождавшись тебя, – продолжил укорять Себастьян. – Если бы благородный сэн Прут не напоил ее успокаивающим отваром и не сопроводил домой – она бы ринулась в ночь и в дождь спасать тебя. А твой юный учитель рисковал получить серьезную взбучку от отца. Есть что сказать в свое оправдание?

На самом деле, мне было что сказать.

– Я гуляла, Себастьян. В Большом Порту случилось несчастье, и я помогала людям с его ликвидацией. Потратила много сил, пыталась выбраться домой, а потом… На меня напали. Ты слышал рассказ Двестера про Фантомов? Той ночью на меня напал Фантом! А потом спас Майло. И эту ночь я провела в его доме. Он позволил остаться у него, как гостье…

Если бы коты умели удивляться, уверена, именно удивление читалось бы на морде Себастьяна. Он даже пару раз ударил хвостом, встопорщил усы и зацепился коготками за мягкое бежевое покрывало кровати.

– Интересная у тебя выдалась ночь. Но, убийца из легенд! Ты уверена, что тебе не померещилось?

Вместо этого я показала недоверчивому коту распухшую больную лодыжку и расцарапанные руки, к которым Себастьян сегодня добавил еще немного. С видом заправского доктора, черный кот осмотрел мои ранения.

– Ни на минуту нельзя оставить тебя одну, – проворчал, наконец, Себастьян. – Вечно во что-то вляпываешься. Ладно. Я тебя прощаю. Извинись потом перед Ингельдой. И не давай больше обещаний, которые не можешь выполнить.

– Ты тоже будь осторожнее в следующий раз, – ответила я, чуть поджав губы. – Ты у меня единственный и уникальный, я не хочу, чтобы за тобой гонялись с метлой и камнями.

– Знаю.

И, махнув хвостом на прощание, Себастьян покинул спальню.

Немного покопавшись в вещах, которые Ингельда заботливо разложила по полочкам большого платяного шкафа, я вытащила свежую одежду и переоделась. Мягкая ткань приятно согревала и обволакивала кожу. Платье матери Майло я повесила на самое видное место. А потом, немного подумав, перепрятала в дальний угол. Во избежание лишних вопросов. Затем я наспех умылась холодной водой из кувшина. Стало немного легче жить и дышать. Даже неприятности недружелюбного утра, кажется, отступили.

В гостиной Себастьян из полюбившейся корзинки наблюдал за читающим что-то Двестером. Это «что-то» было подозрительно похоже на письмо… Заметив меня, парень попытался скрыть лист за спиной и смущенно заулыбался.

– Вам тут пришло письмо от лиджев Тильгенмайера… Можно я его уже прочитал?.. Вы же все равно ничего не поймете!

Каков орел! Наглый и бесцеремонный! Однако в его словах есть неоспоримая логика человека, стоящего немного выше в развитии.

– Ну, что уж с тебя теперь взять. Что пишет лиджев?

Босиком я прошла по деревянному полу и тоже с ногами забралась на мягкий диванчик. Какое поразительно удобное жилище подобрал для нас Круг! Уютно устроившись и уперевшись в спинку дивана, я была готова слушать еще одного своего учителя.

– Ммм, так, он поздравляет вас с переездом… Надеется, что вам все понравится… А, вот, сегодня у вас начнутся занятия по магии и он будет ждать… Ммм… В после второго крика часовой птицы по солнцу в Парке Правителей!

Двестер довольно заулыбался и невольно стал похож на маленького щеночка, который только что притащил в зубах палочку и ждет похвалы или угощение.

Двигаться не хотелось. Диван оказался слишком теплым и мягким, а все тело – слишком изможденным и избитым. Лодыжка ныла и распухала все сильнее. Ссадины чесались и стягивали кожу. Царапины, оставленные недавно Себастьяном, перестали кровоточить, но все равно постоянно напоминали о себе. Также как и непрошенные мысли о Майло, его обещании, его холодности и отстраненности, его побеге этим утром… Удивительный мужчина…

– Так постой-постой! – проговорила я. Слова из письма, наконец, дошли до моего сознания. – После второго крика часовой птицы по солнцу? А сейчас сколько времени⁈

Паренек неопределенно пожал плечами, точное время ему было неведомо. Я резко села, от чего даже голова немного закружилась, и судорожно начала вспоминать, слышала ли сегодня рассветные крики часовых птиц. Несмотря на то, что я училась постоянно вслушиваться в пространство и отделять крики птиц от других фоновых звуков, получалось пока плохо. Вот бы однажды Друиды переняли конструкцию механических шахриматских часов и оставили, наконец, бедных птиц в покое. Но традиции предков и привычка сковывали их прогресс и отвергали контакты с миром, отличавшимся от их уклада. Двестер, запустив руку в черные смоляные волосы, тоже крепко соображал.

– Лиджи, я тут хотел сказать…

– Просто Минати, – обронила я, копаясь в памяти. В ней, как назло, всплывал только точеный профиль охотника. Я отмахнулась от него и сосредоточилась на событиях утра.

– Прости… те… Минати… Я вспомнил, матушка обычно после первого крика часовой птицы по солнцу созывает слуг, а после второго крика – зовет нас к завтраку. И я, допив чай, мигом помчался сюда, ждать вас! А то неловко вчера получилось – не дождался, гроза еще эта…

– Подожди… То есть ты хочешь сказать, что я уже опоздала?..

– Кажется, да… – парень опять смутился и легонько потер щеку.

– Я пропала.

Снимая с вешалки мятое изодранное пальто и хватая грязные сапожки, я думала о ключах. Нигде их не было, и я не могла вспомнить, куда положила их. Все заботы пришлось отложить на неопределенное время. Обувь плохо натягивалась на распухшую лодыжку. Ох, лиджев будет просто страшно недоволен! И я не могу представить, что он мне устроит. И куда делись ключи, бес горбатый их забери⁈

– Минати! Минати, а как же наше занятие? А второе письмо? – пытался достучаться до меня Двестер, с удивлением следивший за моими метаниями из-за дивана.

– Вечером! Пожалуйста, приди еще разок вечером! Если я не явлюсь к лиджев прямо сейчас, то мы с тобой рискуем больше никогда не увидеться! С меня причитается. Обещаю, – бросила я, похлопывая себя по карманам.

– Так что же, я зря тут столько времени потерял? Но во сколько вечером⁈ – сокрушался парнишка, который тоже поддался моей панике.

– Не знаю, Двестер! – крикнула я. Ключи нашлись прямо в замке в дверях и сильно меня этим обрадовали. – Все, парень, уходим! Жди меня, Себастьян, сегодня я точно вернусь!

С силой захлопнув дверь и чуть не прижав краешек пальто учителя, я повернула ключ, бросила его в карман и, кивнув напоследок, побежала, прихрамывая, в сторону Парка Правителей.

* * *

В Парке никого не было. Нет, конечно, через него еще стремительно проносились те самые дворники в запыленных и поношенных одеждах, но кроме них – никого. Оглянувшись, я пошла дальше, вглубь по центральной аллее, в надежде, что найду часовую птицу и узнаю точное время. И интуиция не подвела – я наткнулась на птичий домик, возле которого находились песочные часы. Последняя песчинка просыпалась, стоило мне приблизиться – и тут же на жердочку села большая птица, что-то среднее между крупной ласточкой и вороном. Подобравшись, она громко крикнула три раза. Один из рабочих, более чистый и опрятный, видимо, бригадир, перевернул часы и время посыпалось снова.

Значит, я все-таки опоздала… Но, если Тильгенмайера в Парке нет, может и он еще не пришел? В таком случае, этот промах мне будет несложно скрыть.

– А вот и ты! – раздался громкий голос за спиной, заставивший меня подпрыгнуть от неожиданности. – А я уже начал переживать, что ты вовсе не явишься.

На скамеечке, которая только что стояла пустой, со скучающим видом восседал Глава Круга и слегка укоризненно смотрел на меня. Не в силах вымолвить ни слова, я переводила взгляд с Тильгенмайера на часы и обратно. Луноликий засмеялся:

– Хочешь спросить, как я это сделал? Поставил маячок, активирующийся от присутствия определенного человека, и когда он сработал, просто перенесся сюда.

– Маячок… Как все просто… – только и смогла промолвить я.

Подобные заклинания не были редкостью и в шпионской практике. Но вот чтобы их применяли обычные Друиды. Но ведь Тильгенмайер не был «обычным» Друидом… Да и это та еще задачка – поставить маячок. Нужно не только четко представлять искомого человека. Требуется напитать заклинание его частичкой. Этот Глава Круга просто полон неожиданных сюрпризов! Я непроизвольно коснулась своих волос, радуясь привычке собирать их в высокий сложный пучок. Но если Луноликий уже припас пару моих прядей…

Тут же на задворках сознания хмыкнул холодный голос и предложил перенимать опыт и приемы у этих «обычных Друидов».

– Да, Минати, уверен, когда-нибудь ты сможешь также, – улыбнулся в бороду Тильгенмайер, но, тут же посерьезнев, добавил. – Но это не извиняет того, что ты опоздала на целый крик.

– Понимаете, лиджев, у меня выдалась очень тяжелая ночь… – я попыталась оправдаться, но безуспешно. Это вам не добросердечные сарсгардцы, готовые помочь любой «даме в беде», здесь посуровее люди живут.

– Даже если тут каждый день будет случаться потоп, ты все равно должна будешь приходить ровно ко второму крику часовой птицы по солнцу, усвой это, пожалуйста. Первый и последний раз я тебя прощаю. Следуй за мной, – приказал Друид. И я похромала за бодро и твердо шагающим впереди Тильгенмайером.

Чистый и свежий Парк с гордостью нес имя Правителей. Молодая травка тут росла аккуратно и чинно, будто причесанная с утра и умытая ночным дождем. Сочные почки, выскочившие на деревьях и кустах, оживляли серость красок, а самые ранние белесые цветочки украдкой подмигивали проходящим. На узкой гравийной дорожке гордо восседала огромная пушистая белка, которую Друид почтительно обошел. Она не испугалась. И даже не шелохнулась. Ей просто было не до нас – она с хрустом разгрызала большой орех. Я поступила также – обошла, уважительно не мешая завтракающему.

Еще раз повернув, мы вышли к большой квадратной площадке, усыпанной желтым песком и, вероятно, предназначенной для игр. По краям высились округлые гладкие валуны. Рядом из-под груды серых камней пробивался небольшой источник. Его воды, спускаясь по канавке, опоясывали участок и звонко убегали куда-то вглубь Парка.

– Вот тут мы и обоснуемся, – объявил Тильгенмайер, потирая руки. – Ну что ж, твои навыки в полной мере я увидел, нет смысла демонстрировать их еще раз. Сила в тебе есть, это понятно. Но очень уж она закопана. Будто в Чертоге тебя не обучали владеть магией, а наоборот, прятали ее. Ты и сама ее боишься. И объемов ее не знаешь. Ну, ничего, уж мы выправим все, что эти мясники в тебе пытались загубить.

Я легонько улыбнулась. Все разговоры Луноликого о силе и магии были для меня ужасно далеки. В Империи магия считается опасной, чудовищной и разрушительной силой, которую нужно тщательно контролировать и использовать очень дозированно – чтобы не стать опасным для общества. Наши маги откровенно слабы в применении магии. Наших магов специально калечат – чтобы они не могли стать сильнее. Это делается исключительно ради общественного блага. Никому не известно, что мог бы наделать ополоумевший колдун, находящийся в полной силе. А ведь случаи выхода магов из-под контроля бывали, и не редко! Уж сколько раз мы с отцом читали газетные статьи о магах, которые своей неаккуратностью уничтожали целые поселения. И всякий раз мы сходились на том, что с таким опасным даром не нужно бездумно играть. Проще спрятать его от чужих глаз и никому не показывать. Для общего блага! Даже несмотря на полнейшее сочувствие родителей к тому, что я тоже – маг…

– Помимо этого займемся твоей физической подготовкой. А то очень ты хиленькая, нельзя Друидам такими быть.

Я распахнула глаза. Но как⁈ Я занималась в Академии бегом и даже попадала на соревнования по легкой атлетике. А здесь меня сочли хилой!

– Ну и, конечно, молитвы! Без спасительного слова с утра – вообще никуда. Посему, вот такой тебе план учения. Ранним утром, ты занимаешься зарядкой, завтракаешь и бежишь к Храму. Там ты читаешь молитвы, а ко второму крику часовой птицы по солнцу прибегаешь сюда. Затем, занятия по укреплению магического духа, и, собственно магические упражнения. До истощения. Выходной тебе полагается, как у всех – один, в священный день санда. Однако ты должна будешь уделить особенное внимание богослужению в Храме! Этот простой распорядок очистит твой организм от зловредных влияний чужих магов и настроит тебя на гармонию с собой и с природой.

Я спокойно выслушала распоряжения Тильгенмайера, переминаясь с больной ноги на здоровую. Все это знакомо. Замени молитвы на чтение трактатов и сочинений Императоров, укрепление магического духа – употреблением эссенций, калечащих магию, магические упражнения – витиеватыми лекциями, и получишь стандартный день обучения старших курсов в Академии Актуальной дипломатии. А если сверху добавить строевую и военную подготовку… Муштра, теория, а на практике – все сразу забывается… К тому же, я провела три года на «бумажной» должности. Наверное, оттого и похилела.

Тильгенмайер заметил мои неловкие движения и внимательно оглядел с ног до головы. Фыркнул в объемную бороду и хохотнул:

– А ты вот в этом собираешься заниматься, Минати?

– Простите, лиджев, я не знала, какими будут наши занятия. Больше такого не повторится.

Глава Круга чуть наклонил голову к плечу, вслушиваясь в звуки произнесенных слов. Кивнул. После потребовал:

– Снимай обувь. Сегодня она тебе не понадобится. Впусти Природу в себя, ощути ее каждой частью тела.

Немного поколебавшись, я стянула с плеч уставшее пальто и уложила на небольшой валун. Рядом поставила грязные сапожки, оставшись в одном только легком голубом платье. Немного подумав, я распустила черные волосы, собранные в высокую прическу. Ветер, легко коснувшись лица, тут же растрепал локоны. Когда я пальцами ног зарылась в прохладную, чуть влажную землю, мы оба увидели мою синюшную лодыжку. Тильгенмайер нахмурился.

– Так вот в чем причина твоего опоздания. Как ты вообще смогла добраться до Парка с такой травмой?

– Я и так опаздывала. Пришлось потерпеть. А исцелять я не обучена.

– Сядь.

Повинуясь, мне пришлось присесть на пальто, расстеленное на валуне. Тильгенмайер, чуть кряхтя, опустился на колени. Аккуратно приподнял поврежденную ногу, сокрушенно покачал головой. С его ладоней посыпались крошечные искры, предваряющие тихое белесое сияние. От заклинаний лодыжке стало тепло, уставшие мышцы расслабились, а боль начала постепенно затихать и отступать. Синяк на глазах уменьшался в размерах, рассасывался и исчезал. А тело постепенно наполнялось энергией и необычайным спокойствием пополам с уверенностью. Когда свет истончился и перестал проливаться, я почувствовала, что раны и ссадины закрылись, а нога больше не болит. Что я снова готова к свершениям и четкой работе. Улыбнувшись, Глава Круга поднялся на ноги.

– Хочешь также? Учись, девочка! – и вдруг, лукаво улыбнувшись, Тильгенмайер спросил: – Показать тебе фокус?

Я кивнула. Интересное предложение, не подразумевающее отказа.

– Тогда смотри!

Тильгенмайер задрал широкие рукава хламиды. Я ждала, что сейчас он начнет плести в воздухе вспомогательную магическую сеть, но он просто вытянул руки перед собой и прикрыл глаза, все также задорно улыбаясь. Поначалу ничего не происходило, и я уже было решила, что Глава собрался подшутить надо мной, как он иногда делал с окружающими. Но потом заметила, что его кожа стала темнеть пятнами и трескаться, как скорлупа. Пораженные участки постепенно увеличивались в размерах и заполняли всю видимую часть рук. А когда с треском руки начали расщепляться на отдельные длинные вьющиеся кусочки, я с ужасом поняла, что это не скорлупа вовсе, а ветки! Тильгенмайер превращал себя в дерево!

Во все глаза я наблюдала за тем, как ветви отделяются друг от друга, покрываются почками, а затем листьями, и все растут и удлиняются, протягиваясь ко мне. Ветки обзавелись миниатюрными белыми цветками, которые позже раскрылись прекрасными благоухающими цветами. Одна из веточек, дотянувшись до моей щеки, коснулась легко, как щупальце, и протянула цветок. С удивлением и долей опаски, я аккуратно, двумя пальцами взяла его. Неповторимый аромат, достойный лучших парфюмерных магазинов. А потом ветка поклонилась и тут же рассыпалась на сотни маленьких зеленых листиков. И только белый бутон остался у меня в руке. Немного полюбовавшись, я аккуратно вплела его в черные волосы.

– Это ма́нака. Цветок богини. Как тебе мои фокусы? – довольно спрашивал Друид, возвращая рукава на место. Руки его обрели прежний облик.

– Это… Было поразительно, лиджев… – промолвила я, разглядывая листья, которые и не думали исчезать из-под ног. – Неужели вы можете целиком превратиться в дерево?