Текст книги "Рождение Чарны. Том 1. Шпионы Асмариана (СИ)"

Автор книги: А.Д. Лотос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 38 страниц)

С холодной головой я слушала своего учителя. Наверное, так действительно будет лучше – я, наконец, смогу изучить город.

– Да, лиджев, я понимаю.

– Ступай, дитя. Ты свободна.

Последний раз обведя взглядом Круг и украдкой подмигнув Камору, я вышла из зала. Меня переполняло волшебное чувство решимости. Будто только сейчас я осознала, наконец, что нахожусь на задании, что этот город, радушно встретивший меня по началу – неоднозначен и очень опасен, а люди, окружающие меня – могут навредить. Никому нельзя верить. Ни на кого нельзя рассчитывать. Камор сказал – ожесточить сердце. Если это поможет выжить, то я ожесточу сердце. Вот только почему Тония так сочувствующе смотрела на меня перед моим уходом?

И Камор… Мысли все время возвращались к нему. Он меня не сдал. Почему он меня не сдал? Я запуталась во всех этих взаимоотношениях добреньких людей, желающих мне то ли добра, то ли смерти. Что тут, серный бес их всех забери, происходит⁈

* * *

Поздним вечером, когда солнце уже село и кончились сумерки, когда Ингельда унесла грязную посуду и ушла отдыхать, я с ногами забралась в большое уютное кресло и наконец занялась размышлением. В последние дни мне настолько не хватало сил и свободного времени, что я едва собирала мысли в один стройный ряд. Куда уж там анализировать летящие со скоростью кометы события… А подумать было о чем. Особенно о произошедшей во мне перемене.

Добрый черный кот Себастьян сидел у меня на скрещенных коленях и тихо мурлыкал. Напоминал о доме. О том счастливом времени, когда я еще не была ни магом, ни тайным агентом на государственной службе. Поглаживая блестящую шерстку, я продолжала проваливаться в не такие уж далекие воспоминания. Я хотела забыть этот кошмар. Я всеми силами стремилась забыть его. И мое сознание откликнулось – я действительно забыла. Потому что, если вся моя работа – это кровь и убийства… То я не знаю, как мне дальше быть. И я не хочу этим заниматься, быть там, думать об этом! Но… Закрыв глаза, я тягостно выдохнула. Произнесла тихим шепотом:

– Хорошо… Давай…

И кровавая тяжесть вновь развернулась перед глазами. Яркая, как алая осенняя листва священных деревьев Сарсгарда.

Больше полугода назад мы прибыли в Шанг-Шэ, древнюю столицу Сарсгарда. Или А-Лун Сарсы́-Гар – Сокровенное царство ветра, как они себя называли. Длительные переговоры между представителями Сарсгарда и Акафира о статусе плодородных пограничных земель, должны были ознаменоваться подписанием мирного договора. Два народа – философов-молчунов и кочевников воевали уже многие десятки лет, истощая свои силы в поединке равных. Но когда в обоих государствах сменились правители и к власти пришли молодые и уставшие от поражений и скатывания в нищету, оживилась работа дипломатических корпусов. И она была признана настолько успешной, что сам Император XI занервничал. Империи Ордвейг не нужен был мир между соседями. В перспективе – их усиление. Департамент Имперской безопасности начал готовить собственную игру, предложив дополнительную помощь и посредничество.

В тот день во дворце в Шанг-Шэ Ши-бан [5: Ши-бан (сарс.) – Правитель земель, аналог короля в Сарсгарде] Сарсгарда Великолепный Терка́н и Единый нойгон [6: Нойго́н (ак.) – единый правитель племен и народов в Акафире, аналог хана] племен и народов Акафира Муста́ш должны были подписать мирное соглашение в присутствии делегаций других государств. Делегация Империи Ордвейг в полном составе сидела на самом почетном месте – ближе всех к мраморному постаменту в Зале Мраморных Колонн. Церемониально поклонившись друг другу и взяв в руки золоченые перья, правители собирались коснуться текста Грамоты о мире, как в заполненную людьми залу ворвался кричащий человек. Чернила капнули с пера побледневшего хозяина дворца.

– Убийство! Предательство! – вопил ворвавшийся страж.

Скорые на ярость представители Акафира повскакивали с мест и похватали кривые мечи. Намереваясь подписать мир, Теркан благородно позволил вооруженным людям пройти во дворец. И теперь должен был расплатиться за это.

В тот момент я тихо радовалась, что успела припрятать белые перчатки, испачканные кровью. Немного нарушить протокол – не такое страшное оскорбление, как убийство во время самой важной встречи десятилетий. Сердце заполошно стучало. Я всеми силами удерживала себя на месте. Наша делегация изображала удивление и испуг. А меня потряхивало.

Но это было не все. Следом за стражем, задыхаясь и дрожа, вбегала целая вереница придворных и чиновников из самых разных каст. Они не соблюдали ни иерархии, ни очередности выхода, настолько сильным был их шок. Ничего не понимавшие акафирцы сбились в кучу, их нойгон нахмурился и сделал пару шагов прочь от Теркана. К Ши-бану уже подбежал один из советников, судя по сложной одежде – из касты эз-бу, и что-то зашептал правителю на ухо. Лицо сдержанного и красивого Теркана перекосило. Кажется, они все нашли.

Сейчас начнется.

Я коснулась маленького кинжала в ножнах, висящего на поясе. С ним было немного спокойнее, хотя я и не планировала его применять. Не смогла бы.

– Нойгон! – закричал Теркан так, что голос его трижды отразился от высокого потолка Залы Мраморных Колонн. – Мы пригласили вас в наш дом, чтобы забыть многовековые распри, и так вы нас отблагодарили⁈

– О чем вы говорите? – ощерился глубоко оскорбленный акафирец. В отличие от основной части своих спутников, он был глубоко образованным человеком и знал сарсы-ун, язык аристократов и чиновников Сарсгарда. Его длинные свисающие усы встопорщились как у обиженной кошки, а рука уже покоилась на рукояти меча. – В чем вы нас обвиняете, Теркан?

– Арестуйте их. Не спускать глаз с клятвопреступников! Бросить в темницу, пусть рассказывают крысам о своей невиновности!

– Да как ты смеешь⁈

Меч Мусташа покинул ножны. Теркан спустился с постамента и его тут же окружило не меньше двух десятков стражей. Он больше ни на кого не обращал внимание и торопился покинуть Залу. Но акафирцы не собирались так просто сдаваться на милость переменившихся сарсгардцев. Кто-то замахнулся, крикнул, зазвенело и упало на пол серебряное блюдо из-под фруктов, белоснежный мрамор окропила первая кровь. Она хлестала из перерезанного горла чиновника касты эз-бу, только что нашептавшего что-то Ши-бану. Две копии попранного договора о перемирии были залиты кровью и чернилами. Мусташ начал кровопролитие.

Мы спешно удирали из дворца, стараясь обходить стычки, развернувшиеся на каждом этаже, в каждом коридоре и на каждой лестнице огромного дворца. Иногда кто-то падал, поскользнувшись в луже крови. А́йро Ла́ржэ, несдержанная психопатка, ранее прирезавшая одного из стражей, из-за которого все пошло так, как пошло, останавливалась, чтобы обобрать трупы. Руководитель нашей группы – Гастинэ́ль Делю́ш, лишь посматривал на нее с презрением, но ничего не говорил и не останавливал. Сперва нам нужно было убраться из Шанг-Шэ.

Финальный этап глобального плана был менее рискованным для наших жизней. Я в паре с Айро должна была проникнуть в Запретную башню, где хранилась одна из главных реликвий Сарсгарда – белоснежная с золотой каймой ваза А-Лун-ай. Мне было поручено разбить ее и оставить в углу перчатку ближайшего друга и соратника Мусташа, выкранную ранее одним из наших делегатов. Скрепя сердце я разбила бесценную вещь, пока Айро караулила. Мы быстро спустились и попались на глаза одному из стражников патруля. Я собиралась решить дело миром, прикинуться, что мы заблудились и ищем выход. Но Айро, недолго думая, всадила клинок в сердце мужчины и оттащила его, истекающего кровью за угол. Где и добила, испачкав мощными хлюпающими ударами себя и мои перчатки. Я с ужасом наблюдала, как женщина с наслаждением всаживала и всаживала лезвие в уже бездыханное тело сарсгардца. Обтерев лицо кушаком убитого, она улыбнулась мне. Меня передернуло от отвращения. Айро наслаждалась убийством, этой чужой смертью. Смертью человека, который выполнял свою работу. Пока мы выполняли свою…

Мы явились на подписание вовремя, не вызвав подозрений. Но убийство было обнаружено и спутало все – мы не успели уйти, так как труп нашли возле Запретной Башни. Чиновники касты эз-бу поднялись туда на сутки раньше, чем следовало по обычаю, и обнаружили разбитую вазу и оставленную перчатку. Сложив два и два, они побежали к Ши-Бану…

Никогда в жизни я больше не видела такой звериной жестокости. Сарсгардцы с акафирцами сражались насмерть, заливая кровью стены и все пространство вокруг. Айро с горящими безумными глазами упивалась творящимся насилием. Я едва сдерживала рвотные позывы, обходя еще теплые трупы с множеством ран и увечий.

При всех наших предосторожностях, нам не удалось покинуть дворец без потерь. У самого выхода на нас напала группа сарсгардских стражников, приняв нас за противников. Пришлось отбиваться. На полу в кровавом холле осталось лежать трое имперцев. Фарги́лья Сунэ́к, Каде́нса Ха́йми и Аза́т Икба́л. Уже дома, в Киллана По я заметила в ушах Айро гранатовые серьги Каденсы…

Другая группа имперцев той же ночью устроила на границе Акафира и Сарсгарда провокацию. Операцию под чужим флагом. Утром пограничные войска Сарсгарда, до которых еще не дошла весть о резне во дворце, обнаружили, что один из постов был атакован пришедшими со стороны степи акафирцами, а его защитники перебиты и растерзаны. Множество улик указывало именно на акафирцев племени жоварга́й…

Таким образом мирные переговоры были сорваны, а война закипела с еще большей силой и яростью. Империя не допустила мира между своими соседями… Мы не допустили…

Я тяжело дышала, а голова ужасно болела и кружилась. Вынырнув, я снова пережила весь тот ужас, от которого сознательно отгораживалась все последние полгода. Я почти сумела забыть. Но события последних дней прорвали выстроенную плотину, и шумящая ледяная вода накрыла меня с головой. Я вздрогнула, встала, переложила мирно спящего Себастьяна на кровать и накинула сверху на легкую сорочку длинный светлый халат. Поежилась. Единственный холод в жизни я испытала тогда – во дворце Теркана. Теперь он вернулся вместе со страхом и всем кошмаром воспоминаний. Я долго потом пыталась дома отмыться от грязи, криков и языков пламени, но тщетно. Они навсегда остались со мной.

Вот, что делали мы для Империи. Грязную, кровавую, неблагодарную работу. Маги становились психопатами и начинали наслаждаться своей ролью, как Айро. Или не выдерживали, и по прибытии домой кончали жизнь самоубийством. Сломленные пустые оболочки оправдывали дела рук своих «приказом» или «долгом перед страной». По мне так гнусность остается гнусностью, как ты ее не оправдывай. А смерть – смертью. Но теперь я здесь. В Асмариане. Должна провести свою Миссию, о которой почти ничего не знаю. И обрушившиеся воспоминания намекают, что эта Миссия вряд ли будет отличаться от предыдущей. Скорее всего, она будет даже более опасной и кровавой. Что для тебя важнее, Минати? Твоя собственная жизнь или жизнь тысяч людей? Будешь убивать, если так прикажут? Если прикажет Аксельрод, если потребует Император?.. За что ты борешься, спрашивал Камор. За свою страну? За идею? За справедливость? Или просто за свою жалкую жизнь, растоптанную Империей, которая видит в тебе лишь опасный инструмент?..

Когда я была маленькой, я и представить не могла, что моя жизнь сложится вот так. Когда я училась в Академии, я не думала, что они заставят меня убивать собственными словами. Собственными действиями Собственными руками. Тогда все казалось проще… Тогда…

Я остановилась и перестала мерить комнату шагами. Распахнувшимися от осознания глазами уставилась на себя в зеркало.

– Нет… Нет, не может этого быть!..

Я ужасно, просто невероятно опаздывала! Я была уверена, что строгий профессор Данга́н влепит мне минус и нажалуется классному руководителю, сухому и строгому дядьке. И тогда мне устроят жаркую недельку.

Пробегая мимо, взглянула на большие напольные часы. Нет, время постой, не надо так со мной! И ускорила бег по невероятно длинному коридору Академии, хотя, казалось, ну разве можно еще быстрее? Не замечая препятствий, расталкивая зазевавшихся или слишком медленных студентов, я рассекала пространство и не смотрела по сторонам. Только бы успеть!

Внезапно, прямо по моему курсу открылась дверь и я, не успев затормозить, врезалась прямо в выходящего из кабинета молодого человека. На пол упали я и его модные солнцезащитные очки, а сам он отшатнулся и засмеялся.

– Детка, куда же ты так спешишь? Кажется, тебе нужна помощь? – улыбаясь, он протянул мне руку, предлагая встать, но я уже ничего не замечала. Время, которое я еще недавно умоляла бежать медленнее, теперь вообще остановилось. А я влюбилась. Нет, правда, если прекрасные принцы из детских сказок и существуют, то передо мной точно один из них. Солнечные зайчики прыгали по его густым черным волосам, а лучики освещали добрую улыбку и мягкий взгляд глубоких темных глаз. – Так, малышка, давай, возвращайся, ты же только что куда-то опаздывала!

Парень присел, поравнявшись взглядами, ухватил меня за руку, потащил и легко поставил на пол. Следом поднял свои очки. Подул на них, потом снова глянул на меня. Я таращилась на мужчину, сошедшего с картинки, и не могла произнести ни слова.

– Так ты тоже шпион? Или как это сейчас говорят – будущий дип-ло-мат?

Я лишь только кивнула и продолжила с открытым ртом смотреть на красавца.

– Значит мы коллеги, я тоже из этой «братии»… – вложив изрядную долю яда в эту фразу, усмехнулся брюнет. – Направляюсь на Великие болота, буду окучивать Друидов.

Друиды⁈ Это же самое сложное направление деятельности, его курирует сам Император лично! Наверное, он фантастический профессионал… К тому же красивый. Очень красивый! Так, надо ему что-то сказать. Нельзя же просто так стоять и смотреть. Упускать шанс!

– Как тебя зовут, куколка? – заметив мой обалдевший взгляд, брюнет засмеялся и протянул руку для знакомства.

– Минати Летико… – пробормотала я, пожимая теплую мужскую ладонь.

– Рад познакомиться, Минати Летико! Надеюсь, когда-нибудь мы еще раз увидимся! – и, отсалютовав очками, он развернулся и пошел в сторону противоположную той, в которую я бежала.

– Постой! – кричу, набравшись мужества, аж дыхание перехватывает от собственной наглости, и парень оборачивается. – А как тебя зовут?

Улыбка, тихий бархатный смех. Все. Дышать больше не могу.

– Камор. Зови меня Камор.

– Камор, – улыбнулась радостно. Я не забуду это имя. Оно теперь мое. – Удачи тебе, Камор!

– Спасибо, детка!

И Камор ушел…

А я осталась стоять и таращиться во все глаза на свое отражение в зеркале. Провела тыльной стороной ладони по лбу, вытирая выступившую холодную испарину. Медленно выстраивающиеся мысли начинают цепляться друг за друга, переполняя голову. От образовавшегося шума я даже села. Но ведь мне не привиделось! Неужели…

Что он там говорил⁈

Что я – иностранка?

Что он сам из другого города?

Что восемь лет назад был на моем месте?

Спрашивал, за что я борюсь?

Спрашивал, что я готова сделать за деньги?

Цитировал балабольство наших преподавателей про «маски»⁈

Да он даже имя и внешность не изменил ради конспирации!

Так вот ты кто, Камор Зафар! Так вот, почему ты не сдал меня. Так вот, почему ты носишь серьгу с морионом. Так вот почему, твои агенты носят оперативные псевдонимы…

Там, тогда, восемь лет назад в Академии это Камор помог мне подняться с пола и надолго застрял в моих мыслях. Выходит, он направлялся сюда, в Асмариан. И теперь он – Член Круга. Два Члена Круга Великого города Асмариан – шпионы Империи. Их двое…

Подскочив, будто ужаленная, с кровати, разбудив Себу, я босиком побежала прочь из своих покоев. Мозг отключился.

Комната Камора, комната Камора… Кажется, она была ближе всего к лестнице! Отбарабанив в тяжелую дверь, я прислонилась к косяку. Вот оно, значит, как получается. Запутанная история. Как я могла забыть? Почему?..

«Ты слишком многое забыла, Минати. Пришло время вспоминать». Прошептал в ухо холодный голос. Я вздрогнула. Этот шепоток, все чаще врывающийся в сознание третьим лишним, не поддавался осознанию. Но становился все настойчивее.

Заскрипели не смазанные петли, и в проеме показался Камор с обнаженным торсом и бокалом, бокалом, в котором, тихонько ударяясь о стенки, зазвенел лед. Широко улыбнувшись в мое бледное лицо, он выдал:

– Детка, ну зачем так стараться? Я вроде еще не оглох и не окончательно пьян, чтобы нужно было поднимать такой грохот!

– Ты – один из нас, – выдохнула я, твердо глядя ему в глаза.

Он тотчас же переменился, улыбка стала кривоватой, схватил меня за руку и втащил внутрь, захлопнув дверь.

[1] Бат-Абди́р аки Митейма́ар Агриа́н (мет., букв. – Управляемый Членом Круга Земля) – одно из пяти министерств, управляемое лично Воплощающим Землю. В речи часто сокращают до Митейма́ар Агриа́н

[2] Мите́й-Тапа́н (мет. Совет торговли) – совет, в котором принимают участие все старшие представители гильдий города. Имеет широкие полномочия – от назначения и исключения членов совета до управления экономическими делами

[3] Бат-Абди́р ак Митейма́ар Аю́м (мет., букв. – Управляемый Членом Круга Вода) – одно из пяти министерств, управляемое лично Воплощающим Воду. В речи часто сокращают до Митейма́ар Аю́м

[4] Алиерда́г – понедельник (мет.)

[5] Ши-бан (сарс.) – Правитель земель, аналог короля в Сарсгарде

[6] Нойго́н (ак.) – единый правитель племен и народов в Акафире, аналог хана

Глава 8

К чему могут привести ночные прогулки

'…Много сказывают ужасных легенд в славном древнем городе Асмариане. Повествуют о неспящих бесах, о кровожадных гномах, о феях, вьющих гнезда в кронах деревьев парков и скверов… Но лучше прочих известна горожанам Легенда о Фантомах.…

Покидая завоеванный древними друидскими племенами город Кхаж’Асмар, гномы, бывшие владельцы этих земель, не только обвалили туннели, ведущие под землю, в богатые шахты, и подожгли все, до чего смогли дотянуться. Они унесли с собой во тьму нашу святыню, ради которой и затеяли свой Великий Окончательный поход наши могучие предки. Они выскребли до последнего зернышка амбары и до последней монетки очистили сокровищницы. И они оставили многочисленные смертельные ловушки и магические проклятия.

Но самым отвратительным их «подарком» стали темные твари, нареченные Фантомами. То были порождения черной магии, практиковавшейся гномами, коварной и могущественной. Они появлялись по ночам, обитая в тенях и закоулках спящего города, одним своим существованием славя свою гнусную ночную богиню. Их тела были черны, как топочный уголь, и узоры, подобные лунному свету, мерцали на их дымящейся коже. Злобные глаза излучали кровавый свет, а острые наточенные клыки с легкостью разделочного ножа пронзали плоть. Они были неуловимы и наводили ужас на все районы содрогнувшегося города Асмариана.

Тогда Друиды и лиды отрядили лучших и самых отважных своих воинов. Долго длилась охота. Многие погибли и были обращены в прах. Но провидением и мудростью богини Митары наши герои покончили с угрозой.

Но поговаривают, что некоторые из темных тварей не были убиты, а спрятались по темным норам и ушли в спячку. Иногда они подымаются от бесконечного сна, смежившего их кровавые глаза, и вновь выходят на темные аллеи, чтобы сеять страх и ужас. И самая лучшая примета их возвращения – гроза на закате, прорезающая небо заточенными клыками молний…'

Из городской Легенды о Фантомах. Слухи, сплетни и бабкины сказки

28 ку́бат 3360 год Друидского календаря. Асмариан. Дом Круга. Ночь

♪ Мелодия: Thomas Hewitt Jones – Synchronicity♪

В широкие, плохо прикрытые занавесками, окна пробивалось слабое лунное сияние. Смешиваясь с редким светом свечей, оно тускло освещало большую хозяйскую спальню. Выглядела она неопрятно, как настоящая берлога. Как убежище уставшего человека, не терпящего рядом присутствие горничных. Мусор здесь жался по углам, а перемятая постель будто не заправлялась годами. О нешуточном пристрастии мужчины к алкоголю красноречиво намекали многочисленные винные полки и прячущиеся в тенях початые бутылки. И повсюду в горшках росли кактусы. Мне, привыкшей к невероятному количеству зелени в Доме Круга, было немного непривычно ее почти полное отсутствие. Однако растения-колючки оживляли и разгоняли слишком уж мужскую атмосферу, пусть и совсем немного. Некоторые из них цвели, другие обладали белыми пушистыми или длинными жесткими иголками и казались такими же разными, как и их хозяин. Который, кстати, неизвестно зачем приволок меня сюда. Он же мог «разобраться» со мной прямо в коридоре. Устроить скандал. Посмеяться и захлопнуть дверь. Но он решил притащить меня сюда…

Камор отпустил меня, едва втащив в спальню, не оборачиваясь, отошел на несколько шагов и запустил руки в волосы. Так он и стоял, кажется, крепко о чем-то задумавшись. По началу, я была уверена, что все-таки, попала прямо в яблочко, раз он так переполошился. Что моя импульсивность стала ответом на прозрение. Однако вскоре мне это надоело – что толку гонять в голове догадки, если рядом находится человек, который и сам скорее рано, чем поздно, расскажет, в чем дело. Поэтому, я просто беззвучно прислонилось спиной к деревянной стенной панели, и занялась любимыми, в последнее время, занятиями – созерцанием и ожиданием. Медленно обводя и изучая взглядом комнату, я вдруг вновь наткнулась на Камора. И невольно загляделась. Мягкие блики свечей неровно покачивались и скользили по красивой, ровной спине Друида, оттеняя рельефные мышцы. Теперь я вспоминала себя – глупую шестнадцатилетнюю девчонку, нашедшую милого прекрасного принца, так нелепо влюбившуюся в призрачного знакомца… Который сперва чуть не пришиб, потом улыбнулся и голову покинули мысли… Который выветрился сразу, как только я дала своей памяти установку забыть далекого, ушедшего мужчину. Кто же знал, что однажды «принц» вновь встретится на моем жизненном пути, да еще и таким возмужавшим! Сейчас и я была далеко не девочкой. Но что я чувствовала теперь, при виде давнего объекта подростковых фантазий? Теплую улыбку воспоминаний и легкое раздражение от своего нелепого положения – вот что. И вполне естественный, «женский» позыв провести рукой по этой стальной спине. Какая она на ощупь?.. Вспомнилась и хохочущая Лелей – ведь это именно она нагадала мне принцев, а значит половина причитается ей!

– Минати, – внезапно в тишине спальни раздался приглушенный укоряющий голос Камора, – это было весьма опрометчиво.

Особо выделив слово «весьма», он обернулся, чуть ухмыляясь. Уставший, измученный и совершенно не улыбчивый. Разительное отличие от того, каким он был сегодня днем… Лучшей тактикой мне показалась та, что применяют по отношению к большим кошкам – глядеть прямо и спокойно, глаза в глаза, пытаясь сохранить самообладание. Я не могла ошибиться. Не в этот раз. Ту встречу и то имя я помнила очень хорошо. Когда-то.

– А ты ведь, – все тише говорил Камор, неспешно наступая и растягивая слова, – лучше других должна знать, что молчание – золото. Что у стен есть уши… Такие обвинения нельзя бросать впустую, понимаешь?

Как красиво он движется… Так, Минати, прекращай.

И вот, он – неприлично близко, строго смотрит сверху вниз. И мне должно было быть страшно, ведь я уже испытала на себе клокочущую силу друидского гнева. Аксельрод на его месте, наверное, уже закапывал бы мой обезображенный труп в саду под собственный бубнеж. Но вместо этого я думала о том, что стóит мне только немного протянуть руку, как она упрется в такой же красивый, как спина, торс… Вот он стоит рядом, а я провожу рукой по кубикам на его прессе… Нет, Минати, держи свои странные непрошенные непристойные мысли и ручонки при себе, и начни уже соображать!

– Какие есть у тебя доказательства, что я, как ты красочно выразилась, шпион? – прищурившись, Камор продолжал нависать надо мной, загораживая остатки света и заполняя собой все видимое пространство.

От него пахло крепким алкоголем и каким-то тонким древесным парфюмом. Черные глаза были пусты, как два бездонных озера, и не выражали ровным счетом ничего. Тихо выдохнув, я прошептала:

– Я тебя вспомнила. Тогда, восемь лет назад в Академии…

Друид резко вскинул руку, отчего я сразу же замолчала и внутренне сжалась. Но взгляда не отвела. Он будет меня бить. Еще один любитель распускать руки, на мою голову. Нет, все-таки, я не умею выбирать мужчин для бесед. Но неужели я обозналась⁈ Тогда почему… Почему он не сдал меня? Впрочем, прошло столько лет, я могла и не узнать его. Хотя в свое время, кажется, вся Академия знала о моей «детской любви» к незнакомцу. Да чтоб бесы меня забрали, это все время был он, он!.. А что, если он прямо сейчас возьмет и поведет меня к Аксельроду! Или к Тильгенмайеру⁈ Панические мысли метались как бешеные пчелки, но я категорически старалась держать лицо. Видимо, это стало для Друида последней каплей.

– Ну, Минати, право, это не серьезно! – засмеялся в полный голос Камор. Довольная расслабленная улыбка снова цвела на его лице. И только теперь до меня, наконец, дошло, что он так шутил. – Видела бы ты свое лицо!

– Да иди ты к серному бесу, Камор! – воскликнула я и с силой попыталась отпихнуть Друида, впрочем, не сдвинув с места. Все-таки потрогала!

Уже не сдерживая заливистый хохот, парень направился к огромному шкафу, внутри которого толпились бутылки с алкоголем.

– Зачем ты открылся мне⁈ Почему не сделал этого раньше? – вопрошала я, пытаясь уместить в голове противоположные мысли. Оказывается, я была права, и Кругом города Асмариан действительно руководят два имперских агента.

– Ты долго меня не узнавала. Хотел показать, что мы на одной стороне. Ты пить будешь?

– Пить⁈ Он спрашивает, буду ли я пить⁈ – воскликнула я. Вот теперь удерживать надо было меня. – Камор, да ты своим признанием мне весь мир перевернул. Только что были лишь я и Аксельрод – в одной лодке вдвоем. Но, выходит, ты тоже с нами. Это ведь существенно все меняет!

– Так будешь или нет? – наслаждаясь моим замешательством и оттого широко улыбаясь, Друид продолжал спокойно взбалтывать что-то зеленое. – Можем о работе поговорить и позже.

– Буду… – я сдалась.

Нет, право, я теперь понимала Панталора Гиланджи, который бесился от этой улыбки, но злиться на этого засранца не могла. Все-таки, после внезапного открытия, Камор стал мне немного ближе. Как частичка дома.

– Правильное решение, детка. Выпивка, – подняв бокал и половив сквозь изумрудно-зеленую жидкость свет, – нередко помогает расслабиться. А уж если ты среди ночи заявилась прямо ко мне в спальню – значит у тебя явно самые серьезные намерения.

– Скорее – просто серьезный разговор. Без намерений, – улыбнулась я, принимая бокал. Но не могла отрицать, что Камор был просто бесовски хорош собой. И если бы его мысли не были заняты прекрасной певицей…

– Будь у меня больше времени, уверяю, ты уже была бы от меня без ума! – усмехнулся Друид. – И пришла бы с намерением не только раскрыть мою вторую жизнь молчаливым стенам и портретам. Может быть, даже сама предложила бы что-то большее. Садись уже куда-нибудь, не стой! – сам Друид накинул на плечи какую-то легкую накидку и удобно расположился на большом потертом диване, не расплескав при этом ни одной капли напитка. Я уселась в противоположном углу. На всякий случай.

– Тебе не холодно? – спросил Камор, поглядывая на меня поверх своего бокала.

Удивленно насупившись, я осмотрела сорочку и тонкий халат. Ингельда сказала бы, что я скомпрометировала себя на всю жизнь. Ночью полураздетая прибежала к едва знакомому полураздетому мужчине с загубленной репутацией и пью сейчас вместе с ним что-то очень крепкое вдвоем. Ни один приличный принц не позвал бы такую замуж.

– Нет. Я ведь не чувствую холода. Это моя стихия. Но спасибо за заботу… Что мы пьем?

– Не узнала? – Камор широко ухмыльнулся, повертел в руке бокал. – Кампадус. На этот раз – разбавленный.

– А, та дрянь, что мы пили на маскараде?

– Все верно. Друидская яблочная настойка.

Так мы и сидели в тишине, не глядя друг на друга, потихоньку потягивая крепкую настойку. Вместе с алкоголем в тело пробралась истома. Грела мысль о том, что в этом непонятном и опасном мире Друидов есть человек, на которого можно положиться. Довериться. Который такой же, как я, но при этом знает не в меру больше моего. И живет буквально под боком. И не является Аксельродом.

Что я теперь думала о той давней встрече? Что тогда мы наверняка были другими людьми. Что я много нафантазировала, а он просто проходил мимо.

Мне наконец представилась возможность получше рассмотреть украшение в левом ухе Камора. Женский взгляд не обманул, это действительно был морион. Каждому выпускнику Академии актуальной дипломатии помимо диплома и направления на работу вручали по маленькой бархатной коробочке. Внутри на благородно-красной подушке лежал необработанный черный морион. «Морион – имперский шпион» – шутили мои одногруппники… Многие носили его при себе как талисман, многие, как я, прятали и старались забыть то место, где он лежал. А Камор вставил крошечный камень в серьгу и носил его то ли с гордостью, то ли с вызовом.

Заметив мой пристальный взгляд, Друид пробормотал:

– А ведь я тебя узнал сразу, как только ты подошла ко мне во время маскарада… Забавно, ты стала одной из последних, кого я увидел, в Империи, – Камор говорил тихо, медленно вращая бокал в руке. – Вот она – память шпиона. В голове хранит все, что нужно и, что давно пора бы было уничтожить… Тут, конечно, есть Акшар, но она и старше, и огонь в ней темный…

– А что такое с Акшар? – чуть заплетающимся языком спросила я, откинув голову на спинку дивана. Он такой мягкий, а меня опять укачало от этой настойки.

– Ты не знала? Акшар тоже из наших, – будничным тоном проговорил Камор. Меня же, как будто хорошенько встряхнуло электрической волной. Сонливость на какое-то время отступила.

– Постой… Акшар тоже из Империи⁈

– А что тебя удивляет? – ухмыльнулся устало и как-то горько Камор. – Ты знаешь, сколько Аксельроду лет? А сколько из них он провел тут, на болотах? Вот столько лет и существует разведывательная программа, нацеленная на Друидов. Мы внедрялись на очень разные посты. Но немногие выжили.

– Как… Немногие? Они нас как-то вычисляют? – отравленный алкоголем мозг воспринимал информацию гораздо более спокойно, чем это было бы в обычном состоянии.

– Потери исчисляются десятками, детка… Удачных операций очень мало, – Камор вздохнул и пошел вновь наполнять бокал. Я жестом отказалась от второй порции. – У них здесь мощная контрразвдека. Наши агенты пытались внедриться к ним – и позже мы находили лишь трупы в каналах города… Мы пытались перевербовать известных низовых членов – и тогда их трупы тоже всплывали в каналах города. Это долгая и давняя игра в кошки-мышки на выживание, детка. Теперь и ты в мышеловке.