Текст книги "Рождение Чарны. Том 1. Шпионы Асмариана (СИ)"

Автор книги: А.Д. Лотос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 38 страниц)

– По крайней мере, он так говорит, – рассмеялся старший брат.

– Я бы хотела отблагодарить своего спасителя, подарив ему это прекрасное яблоко. Он заслужил! – подмигнув, я обтерла краем рукава украденный фрукт и сунула яблоко воришке, окончательно вгоняя Двестера в краску.

– Лиджи, простите нас, – неловко замялся Кассиот, – но день уже близится к концу, и мы нужны матушке дома…

– Конечно, мой юный друг, я не смею вас больше задерживать! – с поклоном отвечала я. – Надеюсь, мы еще увидимся!

– Непременно! Всего доброго! Идем, Двестер, – и, не оборачиваясь, блондин умчался в толпу. Его брат все еще стоял рядом, неловко переминаясь с ноги на ногу.

– Спасибо, лиджи Летико, – опустив голову, пробубнил мальчик. – Что не выдали брату. Он и так вечно получает за меня…

– Просто пообещай, что больше не будешь так делать. И можешь звать меня Минати, нам с тобой все равно предстоит очень долгое общение. Беги, а то брат снова тебя потеряет!

Кивнув, Двестер почти собрался бежать, но нерешительно застыл и тихо выдавил:

– Зачем вы мне отдали яблоко? Вы можете забрать его обратно?

– Могу, но не стану. Тебе должно быть очень стыдно. Особенно, при старшем брате. Надеюсь, что ты усвоил урок.

– Усвоил, – буркнул воришка.

– Тогда иди. Возвращать украденное на место все равно смысла нет уже…

И Двестер, потирая замороженную руку, спрятал злополучное яблоко в карман и побежал следом за братом. Я улыбнулась, на всякий случай заглянула в собственную корзинку и тоже вернулась к оглушительному гомону сантапан. Оставалось еще несколько продуктов, которые нужно приобрести.

Побродив меж Торговых и Гостиных дворов, я купила отличную муку, свежие красные овощи и какие-то местные приправы. Грибы, нанизанные на длинные нити, гирляндами висели над палатками с лесными деликатесами и дичью. В аккуратных фонтанах тек березовый сок. Уголок бортников пах сладким и липким. Тут же их жены изготавливали крученые восковые свечи. И от всех этих запахов и вкусных видов нестерпимо хотелось есть…

Вечерело. Я грызла честно купленное красное яблоко и вспоминала двух братьев. Они такие разные, что только диву даешься! Однако эта милая парочка больше всех запомнилась мне сегодня. Еще такие дети, но уже с характерами, какими-то принципами. Добрыми и дурными. Интересно было бы за ними наблюдать. Как они повзрослеют, как влюбятся, женятся… Почему-то хотелось надеяться, что не просто так, в этот теплый весенний денек я встретила этих двоих… Гордый и умный старший и младший, всеми силами пытающийся быть лучшим в глазах брата. Куда же приведет вас жизнь?..

Ну и, конечно, решенная проблема с обучением чтению, меня очень радовала. Не часто можно так легко и быстро найти интересные связи в придачу к бесплатному учителю.

Немного помаявшись от безделья, я дала монетку служащему сантапан и попросила доставить покупки домой, на Конный проезд. Хотелось еще прогуляться. Ведь Аксельрод же посоветовал изучать город.

На город опускался нежный весенний закат, когда я, преодолев пару мостов, оказалась в Прибрежном районе. Об этом месте слагали множество легенд. Про тружениц Шатров я была наслышана от Лелей, которая с горящими щеками и глазами рассказывала об экзотических представительницах данной древней профессии. И неизменно добавляла – что на Тиффалей такие женщины предлагали не только массаж, расслабление и сексуальные услуги, но еще отлично гадали. Не знаю, гадали ли в Шатрах Асмариана, но грязные сделки заключали точно – Камор и его Вепрь с Овсом не дадут соврать. Рассказывали также про огромную систему «гномьих колодцев», защищенных мощнейшей магией, которые обеспечивали весь город водой, никогда не пересыхали и начинались именно из Прибрежного района. Поговаривали о разных темных личностях, о тихо закипающих рабочих массах, прозябающих в работных домах и делящих одну койку на троих, об опустившихся Друидах, не нашедших себе применения в честном труде… Но самой главной черной жемчужиной был исполинских размеров речной порт с бесконечными зубастыми рядами пристаней, верфей, и доков.

Каждое утро рыбаки загружали снасти и сети на свои лодочки, лодчонки и парусники и, преодолев городские каналы и заграждения, выходили на простор широкой реки Сареттины. Их нехитрый тяжелый труд оплачивался по весу и позволял прокормить небольшую бедняцкую семью. Те, кого давно оставили молодецкие силы, шли плести и чинить эти самые сети, готовить снасти, пошивать паруса и строгать брус. Меньше всего платили портовым грузчикам, лениво расположившимся за огромными, провонявшими несвежей рыбой, коробками. Эти благородные мужи любому физическому труду предпочитали игру в двенадцатигранные кости, крепкий горький ва́льдус и потасовки до кровавых соплей. Их уважение к человеку строилось лишь на материальном достатке – чем больше заплатишь, тем лучше и быстрее будут произведены погрузочно-разгрузочные работы.

Я прогуливалась возле Большого Порта, наблюдая за его размеренной, выверенной жизнью. Во всем наблюдалась вековая отлаженность. Приближаясь к пристаням, я различила вдалеке флотилию парусников, движущихся по широким городским каналам. В преддверии комендантского часа все проходы перегораживались цепями, в том числе, и речные. Капитаны вели суда быстро, обгоняя друг друга, стремясь поскорее встать на якорь, кликнуть знакомую команду громких и воодушевившихся грузчиков, и, подбадривая мужиков матерком и звонкой монетой, закончить этот долгий день. Я остановилась чуть поодаль, чтобы, никому не мешая, понаблюдать за процессом.

Быстрее всех к ближайшей пристани подошел парусник с белым парусом и вышитой на нем яркими красными нитками змеей. Проворный капитан уже сошел на берег и яростно торговался с высоченным бригадиром грузчиков. Сговорившись о цене, они дали по рукам и начали раздавать приказы своим командам, перешучиваясь друг с другом.

– Как твои успехи, Джонни? – гудел грузчик, помогая своим парням настраивать подъемный портовый механизм. От каждого рывка металлический кран взмывал все выше и выше.

– Расторговывал с Дюжиной на Баркасе. Чтоб сгинул в соленых водах этот болотный червь! Не желает дать ни одного ломаного у́мда [4: У́мда – базовая металлическая/железная монета, стоит 0,5 медных монеты (мет.)] сверху обговоренного.

– Эээ, брат, видать, с левой ноги встал Дюжина! – присвистнул бригадир, рывком перемещая кран в сторону парусника. – Он тогда становится невыносим, как дневное ведро.

– Или Ко́ззи ему вчера не дала, – гыкнул капитан, гоняя во рту тонкую соломинку. – Вот и бесится.

Матросы зацепили крюком сеть, полную нервной, трепыхающейся, едва живой рыбы, и подали товарищам знак. Стоящие на суше втроем налегли на рычаг и скрипучий кран начал медленное вращение в сторону пристани.

Сквозь гомон и суматоху я вдруг услышала тихий жалобный треск и веревка, удерживавшая крюк и сеть, лопнула. Трое грузчиков были отброшены на пару шагов от рычага, еще двое оказались погребены под огромной ношей свежевыловленной рыбы. Я не успею ничего сделать! Раздался громкий женский визг. Изо рта изумленного капитана парусника выпала соломинка. Высоченный бригадир заметался, схватился за край сети и принялся тянуть ее в другую сторону, стараясь вызволить своих товарищей из-под тяжелой поклажи. Заваленная холодными рыбешками, торчит безжизненная рука. Рядом потихоньку течет тонкий ручеек крови. И остается только молить Митару, чтобы кровь была рыбьей. Люди разбегаются в стороны, подальше от места происшествия, не желая иметь с ним ничего общего, не видеть и не слышать, не то что – помогать. Я хватаю за руку одного дородного грузчика или рыбака, другого, третьего, но все без толку. Бригадир надрывается, пытаясь сдвинуть полную сеть, капитан и пара подскочивших матросов по мере сил помогают.

– Помогите! – кричу, удивляясь силе собственного голоса. – На помощь, человеку плохо!

От бегущих врассыпную толп отделяется пара мужчин. Переглянувшись, они направляются ко мне. Я машу руками, даже привстаю на носочки, чтобы меня лучше было видно, продолжаю кричать.

– Сюда! Пожалуйста, помогите им!

Мужчины подтягивают закатанные рукава повыше, обнажая аляпистые рисунки на коже и волосатые руки, присоединяются к команде спасателей. Обернувшись, я замечаю соседний кран, брошенный испуганными грузчиками, и еще одну надтреснутую веревку. Мгновение, и вторая сеть, наполненная тяжелой свежей рыбой, проламывает вторую лодку. Под удивленные вскрики судно тут же начинает наполняться водой. Рыба, вдохнувшая полными жабрами, рвется из сетей наружу, растягивая в стороны сломанную палубу.

Я действую быстро. Настолько, насколько хватает магического мастерства, ловкости рук запуганного колдуна и скорости реакции. Пара энергетических заклинаний скрепляет деревянный настил, не давая лодке расползаться в стороны. Следующие замораживают и обездвиживают вырывающуюся на свободу рыбу – совсем как ранее с Ариэном и Двестером. На удивление полезное оказалось заклинание. Но этого мало. Моряки мечутся, поскальзываются на хрупкой корочке льда. Кто-то вылетел за борт, кто-то заново повредил ледяные перекрытия… Я тихо зашипела. Силы быстро растрачивались на поддержание лопавшихся заклятий.

– Митэ́ртэ… – выдохнула, собирая волю в кулак. Перед мысленным взором ослепительной вспышкой появилась ледяная скульптура моей богини Клории. Сцепив зубы, закончила второй магической формулой. – Ингу́до!

С рук сорвался могучий магический вихрь. Покружившись немного рядом, разметав в разные стороны мусор, пыль и мелких серых рыбешек, он направился к сломанному паруснику, ведомый одной лишь силой моего приказа. За вихрем волочилась плотная ледяная дорожка. Едва коснувшись воды, он принялся замораживать все вокруг, кружась, захватывая все новые и новые пространства, пока не покрыл слоем льда и инея судно и не выпрыгнувших моряков. А потом еще пару соседних лодок, для верности. И растворился в вечернем воздухе, будто его и не было, как только я перестала подпитывать вихрь магией. Лед скрепил не только палубы и перекрытия, но еще и некоторые веревки, тоже готовившиеся лопнуть. Пораженные моряки, захваченные колючим зимним морозцем, пришли в себя довольно быстро, и с утроенным рвением бросились снимать сети и разгружать парусники.

«А ты неплохо справляешься», – вдруг шепнул довольный холодный голос.

От быстрого израсходования слабых сил, еще недостаточно восстановленных эликсирами Аксельрода, меня вдруг затошнило. Пришлось привалиться у сваленных в кучу пустых деревянных ящиков. Перед глазами плыли кровавые круги, пока я наблюдала за капитаном и бригадиром, успешно вытащившим из-под рыбы своих товарищей. Один из грузчиков отделался лишь легкими ушибами, второму повезло меньше – его рука была раздроблена, одна глазница оказалась пустой. Он тихо скулил, прижимая перебитую конечность к груди. По плечам пробежали мурашки… Если бы я заметила опасность раньше! На ставших мягкими ногах я подошла к, наконец начавшим улыбаться мужчинам, и спросила:

– Гила́м вата́м! С вами все в порядке?

– Это же наша спасительница! – воскликнул один из грузчиков, стоявших ранее возле рычагов. – Она позвала помощь и заморозила воду!

– Девушка, мы вам жизнью обязаны и жизнью наших семей, – обернувшись, серьезно произнес бригадир грузчиков. Команда активно закивала. – У нас ничего нет, чем можно бы было отблагодарить благородную лиджи… Но может вы примете небольшой подарок?

Он пошарил за пазухой и извлек из внутреннего кармана рабочей тужурки маленькую резную игрушку. Козочку с крошечными рожками. Смущенно покрутил перед моим носом и сунул прямо в руку.

– Это свистулька. Я выточил ее из черепа гигантского го́нта [5: Гонт – гигантская хищная речная рыба с массивным черепом. Водится на Великом болоте в Сареттине] для своей дочурки, – бригадир тепло и искренне улыбнулся. – Моя девочка больше обрадуется живому папке дома, чем игрушке.

– Спасибо, – я ответно улыбнулась дородному бригадиру и сунула подарок в карман пальто. Несмотря на то, что чувства усталости и слабости стремительно нарастали, я не могла покинуть этих людей просто так. Поэтому взмахнув рукой, пожелала, чтобы у каждого моряка в руке оказалось по чашечке теплого ромашкового чая Тильгенмайера. – Пожалуйста, берегите себя. И помогите этому человеку… Думаю, Друиды способны оказать ему лекарскую помощь.

Мужчины закивали, с удовольствием потягивая ароматный напиток. И теперь я со спокойной совестью могла отправиться домой. Где меня уже должен был ждать Двестер и Ингельда с ужином. Хоть я и не забыла в суматохе, сколько раз уже прокричала часовая птица. К тому же, скоро начнется комендантский час и будет не так то просто выбраться из Прибрежного района. А оказавшимся на улице в неположенное время не грозит ничего хорошего. Вот только силы подвели, ноги передвигались с серьезными усилием и, откровенно говоря, от усталости хотелось просто забиться где-то под крышей и тихо пересидеть ночь…

На древний город быстро опускались весенние сумерки. Гений Аксельрода еще не коснулся этих мест, поэтому улицы рабочего района не освещались магическими фонариками. Жители сами занимались этим вопросом, кое-где выставляя свечи в окнах или зажигая масляные лампы возле входных дверей, на фасадах и у кривых перекрестков. Я шла почти наощупь, оказавшись в абсолютно незнакомом месте. Казалось бы, все просто – надо лишь развернуться и двинуться обратно по тому же маршруту, но было слишком поздно. Я окончательно запуталась в полном архитектурном однообразии района, пару раз свернула наугад и теперь не понимала, куда двигаться дальше.

Где-то вдалеке послышался тихий и урчащий – первый весенний громовой раскат. Пришлось припустить по пустынной едва освещенной улице, в надежде выбраться хоть к какому-то мосту. Однако все это оказалось бесполезным – солнце садилось, а я все не могла найтись.

Огибая очередной дом, я, отчаявшись найти дорогу, внезапно увидела впереди одиноко бредущего человека.

– Простите! Простите, сэн, постойте! – я прибавила скорости и замахала руками. Незнакомец обернулся. И растаял в воздухе прямо у меня на глазах.

Я остановилась, чувствуя, как гудят ноги. Что это сейчас было? Неужели, солнечный удар? Иллюзия? Или я настолько истощена, что приняла какую-то тень за идущего мужчину? Добравшись до места, где он исчез, я внимательно осмотрелась. И, естественно, ничего не обнаружила. Конечно, ведь камни мостовой не оставляют на себе следов. Но если это действительно был человек, то если последовать за ним – можно выйти в более людные места. Знаю, это странно – следовать за галлюцинацией, но перед наступающим комендантским часом я готова была на любые глупости. Так, я выскочила на длиннющую улицу, по которой вроде бы шел незнакомец, и, слегка прихрамывая, пошла по ней, периодически озираясь.

Грохочущая гроза надвигалась неумолимо, подавляя яркие закатные краски, закусывая светлым небом, наполняя воздух томлением. Где-то над крышами домов заблестела еще робкая первая молния.

Дома действительно были похожи один на другой – простенькие и очень небогатые. Они кривились, их рассекало трещинами и надстраивала торопливая человеческая рука. Они скрипели от тяжести и усталости. С ощущением бега по бесконечному муравейнику, я мечтала об одном – поскорее оказаться дома. А раскаты грома все громче раздавались над головой. Звучные и близкие, какие бывают только строптивой весной, не определившейся с погодой. Темные грозовые облака наконец скрыли садящееся солнце. Они же объяснили странную для кýбата жару. Теперь эти грузные монстры накрыли город, попеременно пугая его то молниями, то скрежещущими раскатами. Наступила темнота. Я уже поняла, что явно не успею к заходу солнца вернуться домой, где меня ждут нервные Себастьян и Ингельда. Может и малыш Двестер, присоединившийся к ним, уже убежал домой?.. Успеть бы до того, как перекроют мосты…

Первая холодная капля упала на плечо и заставила вздрогнуть от неожиданности. Ее сестра с шлепом опустилась на голову. Этого оказалось достаточно, чтобы, прикрываясь руками и не обращая внимание на подгибающиеся ноги, побежать дальше в ускоренном темпе. Впрочем, это мало помогло, и одежда все быстрее и быстрее напитывалась водой. Наверное, как маг, я могла бы попытаться с этим что-то сделать, но стихия огня была мне не подвластна, а извлекать воду из одежды я почему-то не научилась.

Следующая молния ударила впереди меня, метрах в пятнадцати, высветив мужской силуэт, очень похожий на замеченный ранее. Но и на этот раз он растворился в тенях меж домов. Внутренне напрягшись, пытаясь удержать ускользающее тепло, я побрела дальше, спотыкаясь и цепляясь носками промокших сапог за брусчатку. Спустя пару поворотов, я остановилась перевести дух под каким-то козырьком и с тоской посмотрела на запертые ставни. Хозяева улеглись спать – им не нужны непрошеные гости. Свечи, факелы и уличные фонари погасило дождем и дорогу можно было различить только в свете частых молний. Прислонившись к каменному косяку, я всего лишь хотела немного передохнуть… Притупленные и уставшие нервы слишком поздно осознали, что позади кто-то стоит. Кто-то большой и теплый. Вздрогнув, я обернулась и увидела… Того мужчину… Правда, был ли он человеком?

Прямо перед моими глазами, вторя громовому раскату, щелкнули белые острые зубы. Рот расплылся в омерзительной ухмылке, а наполненные багровым пламенем глаза, медленно скользнули по лицу. Я застыла, изучая иссеченную то ли шрамами, то ли татуировками нависшую надо мной ужасную физиономию. Из последних сил я держалась, чтобы не упасть от неожиданности и нахлынувшего приливной волной страха в обморок. Галлюцинация оказалась слишком реальной. И совершенно не такой, какую я ожидала. Оскалившись, мужчина произнес почти шепотом:

– Привет, Минати.

Крик ужаса совпал со следующим раскатом.

Я бежала со всех ног и чувствовала, что он рядом. Я осязала его в каждой тени, которая проносилась мимо, в каждой вспышке молнии. За поворотом я боялась встретить этот призрачный силуэт, боялась быть пойманной. Было бы не так страшно, окажись он простым вором – я бы отдала звеневшие в кармане монеты. Или отбилась бы ледяными заклинаниями. На этом все бы и закончилось. Вот только взыграла паранойя, и мне показалось, что он – убийца. Наемный убийца, вычисливший меня, шпионку, и теперь посланный сделать так, чтобы мое тело всплыло утром в канале. И Камор грустно рассказывал бы об этом следующей глупенькой дурочке. И я бежала. Не обращая внимания на усталость, колотящееся сердце и сбитое дыхание. Мне как можно скорее нужно найти выход из этого лабиринта одинаковых домов и не сбавить шаг. Как назло, шугнувшись от очередной тени, я споткнулась и вывихнула лодыжку. Из глаз брызнули слезы боли, обиды и страха. Бежать стало труднее. Мокрые волосы липли к лицу и глазам, затрудняя обзор.

Вдруг мне показалось, что впереди забрезжил свет. Я должна успеть! Этот человек не будет убивать меня там!

– Минати! Куда ты бежишь?

Громкий смешок заполнил все мое сознание, разрывая барабанные перепонки. Я заткнула уши руками и бежала уже не разбирая дороги, с силой наступая на больную ногу – лишь бы не останавливаться. Последний мой промах. Зацепившись об огромный булыжник, я не поняла, как оказалась упала на мостовую. Острая боль пронзила разбитые руки и колени, начала сочиться кровь. Я села и заозиралась, пытаясь обнаружить в тенях своего врага. Перед огромным мужчиной я была практически безоружна. Магическая энергия не успела накопиться, а оружием я не успела обзавестись. Неужели, это конец?

– Больно Минати? Я могу облегчить твою боль…

Мужчина с абсолютно черной кожей, изрисованной белыми светящимися узорами, материализовался неподалеку от места моего падения. Я взглянула на своего мучителя и увидела в его руке тонкий клинок. Я попыталась подняться, но убраться далеко от этих пылающих глаз не получилось. Он медленно приближался, непринужденно поигрывая лезвием. И я закричала. Закричала единственное, что пришло в голову:

– Клория!

Это была не просьба о пощаде, не имя матери или «первой любви». Это было имя, которое носила обретенная мною богиня.

В этот крик я вложила все. Мольбу о помощи, отчаяние, любовь к жизни, жажду справедливости и даже магию… Я кричала долго, растягивая гласные, захлебываясь слезами и своей беспомощностью, каким-то нечеловеческим чувством понимая, что только это имя и удерживает убийцу от использования орудия убийства по назначению. Когда имя, наконец, было произнесено до конца, до последнего звука, закончились как слезы, так и магические резервы. Я открыла глаза. Лишь дождь и пустота окружали меня.

Еще какое-то время я посидела под дождем, уперевшись лбом в колени и, пытаясь унять боль в лодыжке. Дождь отбивал по моей согнутой спине барабанную дробь. Но я знала главное – он ушел. Исчез! Его что-то отпугнуло. Я просто не могла поверить, что это сделало имя богини. А сейчас следует прекратить размазывать кровь и грязь по рукам, добраться домой, высушиться и лечь спать. Двестера, если он действительно пришел, нужно отослать домой, а обо всем произошедшем подумать завтра. Однако вопросы, мельтешащие в голове, никак не позволяли прийти в себя и начать выполнять этот четкий и простой план. Кто был этот странный черный человек? Откуда он знает мое имя и что ему нужно? Зачем он преследовал меня и пытался убить? Почему в тот страшный момент именно имя Клории сорвалось с моих губ? Неужели это оно спасло меня от преждевременной кончины?..

Со всей силы ударив кулаком по булыжникам и получив очередную порцию боли, я нашла в себе силы подняться. Пошатываясь и поглаживая пораненную руку, я пошла к видневшимся впереди спасительным огонькам, до которых не смогла добраться ранее.

Брезживший впереди свет исходил от редких уличных фонарей, что поддерживались магией. Я вышла на небольшую площадь, в центре которой росли молоденькие березки. Фасады домов, выходивших на площадь, не блистали красотой и были, скорее, даже более жуткими и мрачными, чем те, в которых я заплутала ранее.

Смахнув со щеки мокрую непослушную прядь, я попыталась напрячь зрение, чтобы через дождевую завесу разглядеть какую-нибудь широкую улицу, которая вела бы к мосту. Или заброшенное здание, в котором можно спрятаться от дождя и до завершения комендантского часа. Небо прорезала яркая молния.

– Минааааати…

Раздавшийся где-то за спиной шепот снова пустил мурашек по коже. Он здесь, он опять здесь! Я обернулась и пошарила глазами по стенам домов. И увидела его… Убийца стоял в тени, под одним из козырьков, все также играя в свете молний клинком. Я зажмурилась. Нет, это все дикий бред. Там никого нет. Там никого нет…

«Тише, тише, ты жива, ты в безопасности», – зашептал в голове холодный голос.

Открыв глаза, я заметила выходящий на площадь ночной патруль. Спрятаться и сбежать не получилось. Метнув быстрый взгляд в сторону черного мужчины, прижимавшегося к стене, я поняла, что он опять растворился во тьме. Поглаживая ноющую руку, чувствуя, как боль от вывернутой лодыжки постепенно охватывает всю ногу, я тщетно пыталась продумать стратегию поведения со стражей. Но усталость брала верх и мозг со скрипом подкидывал только самые странные и нелепые идеи. Например, прикинуться мертвой.

Трое патрульных быстро заметили постороннего на площади и ускорили шаг, видимо, ожидая, что я попытаюсь убежать. Я бы и правда попыталась, будь у меня все в порядке с ногами. Приближаясь, один из стражей свистнул, а затем твердым поставленным голосом спросил:

– Кто вы и что тут делаете?

– Я – Минати Летико, ученица лиджев Тильгенмайера. Тут я… заблудилась, – хлопая ресницами отвечала я. По мокрому лицу ручьем текла дождевая вода, по рукам и платью размазана кровь. И, наверное, я была похожа на кого угодно, только не на ученицу Главы Круга.

– Вы в курсе, что по городу запрещено гулять после начала комендантского часа? – обретя привычную мощь в голосе, продолжал допрос мужчина.

– Я… Понимаете, я тут совсем недавно. Вышла погулять… И заблудилась… – отвечала я с мягкой улыбкой, пытаясь разыграть перед ними наивную дурочку. – Вы можете мне помочь, лиджев?..

Но вопросы тут задавал стражник, а не я.

– В Асмариане запрещено гулять ночью и после начала комендантского часа, – с каменным лицом продолжил гнуть свою линию мужчина. – Вы утверждаете, что вы – ученица Его Светлости, и при этом нарушаете законы.

– Послушайте, сэн, мне нужна помощь! Я ученица лиджев Тильгенмайера, заблудилась в незнакомом месте, а потом за мной гнался какой-то мужчина и пытался убить!

Ни один мускул не дрогнул на лице дознавателя и его соратников. Осознание, что я теперь нахожусь во власти людей при исполнении, которые не желают слушать и помогать девушке, попавшей в беду, неприятным холодком заползло в сердце. После черного убийцы с ножом это было уже слишком.

– То есть повторюсь – вы гуляли, а потом спасались от некоего «убийцы» после захода солнца и начала комендантского часа? И при этом, вы являетесь ученицей самого Главы Круга, Его Светлости Луноликого. Вы в своем уме⁈

Наверное, я бы сказала что-то еще, если бы один из стражей не захохотал повизгивающим смехом. К нему моментально присоединился второй. Главный сложил руки, затянутые в промокшие кожаные перчатки, на груди. Я недоуменно переводила взгляд с одного на другого, поглаживая больные руки, продолжая размазывать кровь и грязь.

– Да она брешет, – только и смог выдохнуть смешливый стражник. – У Сладкой Неру́ны сегодня сбежала одна из ее шлюшек. Очень строптивая, но не очень умная. Ставлю недельное жалование, что мы ее нашли!

– Что⁈ – воскликнула я. Глаза полезли на лоб от такого оскорбления. Кажется, они приняли меня за проститутку. – Послушайте, я говорю правду! Я – ученица самого…

– Ага, а я любовник Митары, гы! – ощерился подпевала, обнажая пяток гнилых зубов. – Сколько берешь в час, тиранти?

– А есть доказательства? Перстенек там? Бумажечка? Ааа, нету бумажечки!

– Парни, тащите ее под замóк, пусть шатровым шлюхам свои сказки бает, – фыркнул главный, теряя интерес к ситуации. – Наиграетесь и отдадим ее утром хозяйке.

Доказательств, кроме устного распоряжения, у меня и правда не было…

Два ржущих стражника оказались довольно проворными и тут же схватили меня под руки. Потраченная магическая сила не желала восстанавливаться в этот подходящий момент и заклинания вряд ли нанесли бы какой-то урон воинам. К тому же, мою самодеятельность явно расценили бы как сопротивление властям и тут же сдали бы Акшар. Или еще кому похуже. И служба на благо общему отечеству не помогла бы. Поэтому я просто продолжила биться в их крепких руках, попыталась вырваться и объяснить, что я '«добропорядочная горожанка», что я «не продаю любовь», и, что за мной гнались. Это не помогло. Стража, натянув от дождя капюшоны, лишь грубо посмеивалась и обещала познакомить с остальными «коллегами». А от их намеков, обещаний и похотливых взглядов кружилась голова и в онемевшем от происходящего мозге билось лишь «я пропала». Сколько бы я не упиралась, цепляясь больными ногами за брусчастку – ничего не помогало. Сердце и желудок подкатывали к горлу, вызывая дурноту и всепоглощающий страх. Страх, едва отступивший и снова ставший моим верным спутником жизни.

Второй раз за вечер с моих уст сорвалось имя богини. Теперь произнесенное шепотом. И умышленно… Я не знала целиком ни одной молитвы Митаре. Молиться кому-либо еще было вовсе запрещено. Но, ведомая извергающей грязные шутки, обсуждающей половые планы стражей, поломанная, избитая, уставшая, остаток сил я вложила в еще одну просьбу Клории…

– Курóр Кэ́лман, потрудитесь объяснить, что тут происходит.

Все трое воинов резко затормозили и заткнулись. Те, что тащили меня, даже ослабили хватку, и я почувствовала, как по задеревеневшим рукам снова побежала кровь.

– Есть объяснить, ламкóр Хэлдир. Эта девушка таскалась по острову после наступления темноты. Кричала, сопротивлялась, лгала, вела себя дерзко и непозволительно, – голос предводителя стражи даже слегка дрогнул.

– Да она проститутка, чего с ней церемониться! – вставил тот, смешливый. Толкнул меня, демонстрируя более высокому начальству, что тут и говорить то не о чем. А я молчала, не в силах поверить своим глазам и ушам.

– И куда вы ведете эту девушку?

– Ясно куда, в стражницкую. Там с ней разберутся по протоколу.

– Отставить протокол, курор, – приказал голос, знакомый, порождающий волны мурашек, проскакавших по коже. Или это просто от дождя… – Вам всем три наряда вне очереди, за непочтение и самоуправство. Девушку оставить мне, я сам с ней разберусь. Вы свободны, продолжайте патруль.

– Есть продолжать патруль!

И стражу как дождевой водой смыло.

Кажется, это было очередное маленькое чудо… Фантастическое спасение.

Я подняла глаза на человека, внезапно избавившего меня от тех ужасов и надругательств, что ждали в стражницкой, и со вздохом узнала в нем того парня, с которым не так давно танцевала на балу. Да, это был Майло. Майло Хэлдир. Мой чудесный спаситель и герой этого вечера. Захлебывающееся противоречивыми эмоциями уставшее сердце требовало оставить его в покое и перестать попадать в неприятности. Израненное тело требовало отдыха и сухую одежду. Мозг заметил, что пора бы выправить у Круга документы. А я, поглаживая разбитые ладони, не могла оторвать взгляда от невероятного мужчины. Я не знала, как и чем можно его отблагодарить. А очень хотелось… И я разрывалась от всех мыслей и ощущений, тонула во внимательном взгляде темных глаз и повисшем неловком молчании.

– Минати, что вы делаете тут поздним вечером совсем одна? – строгим тоном, в котором, однако читалось удивление с долей заботы, развеял тишину Майло. – Это неумно и опасно.

– Я всего лишь вышла прогуляться по городу, – голос дрожал, я не смогла выдержать прямого испытующего взгляда Майло и теперь рассматривала грязные сапожки. – И заблудилась. А потом меня преследовал какой-то тип с клинком и лицом, покрытым шрамами. Я бежала… Молила о помощи… Но никто не помог… А стражи приняли меня за тиранти! – всхлипнула я. Тут эмоциональные качели окончательно доконали, и я разрыдалась.

В который раз за день, слезы хлынули из глаз, смешиваясь с дождевой водой, и я просто не могла остановиться. Слишком много за один вечер! Моряки, воры, убийцы, похотливые стражники – да сколько можно⁈ Сколько можно влипать в идиотские ситуации? Пока я размазывала по лицу слезы, грязь и свежую кровь, Майло положил сильную руку мне на плечо и аккуратно, успокаивающе поглаживал. И этот добрый жест еще сильнее давил на истерзанные нервы, заставляя их пружинить и рваться.