Текст книги "Рождение Чарны. Том 1. Шпионы Асмариана (СИ)"

Автор книги: А.Д. Лотос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 38 страниц)

– Минати, думаю, этого будет достаточно, – я настолько увлеклась процессом, что слова Тильгенмайера прозвучали громко и неожиданно, и резко оторвала руку от заледеневшей поверхности. Поежившись, поняла, что замерзла. Удивительно, не часто такое со мной бывает! А сфокусировавшись, заметила, что лед стал настолько мощным, что покрыл всю глубину чаши фонтана. – Закончим на этом практическую часть. И перейдем к беседе.

К беседе, какой бы характер она ни носила, я была не готова, ведь Друид разрешил не готовиться. Он наверняка начнет задавать вопросы с подвохом. А я пока слишком мало знаю об этом мире. А если и знаю, то – сухие факты. Мы опустились на скамейку, на которой вчера отдыхали Тония Эстелла и Хирис Медикори, Себастьян тут же запрыгнул мне на колени. Кот совсем не обращал на нас внимания, удобно устроившись и прикрыв глаза. Тильгенмайер какое-то время буравил его взглядом, а потом ухмыльнулся.

– Какой ласковый кот, Минати! Никак не желает тебя покидать!

– Да, лиджев, – кивнула я, чуть-чуть почесав Себастьяна за ушком.

– Тогда, давай начнем, – продолжил Тильгенмайер. – Не бойся, это всего лишь пара вопросов. Итак, кто такие Боги Природы?

Так, на этот вопрос я, кажется, знаю ответ!

– Боги Природы, они же, Боги Друидского пантеона – это три богини-сестры. Митара-Дикая-Природа, Адада-Благословенная-Вода и Сунис-Порыв-Ветра. Они олицетворяют сущность и единство природы в трех ее проявлениях.

– А каких еще Богов ты знаешь?

– Простите, я не понимаю вопроса… – огорченно ответила я, снова потупив взор.

Конечно, я схитрила… Я чувствовала, что именно так нужно ответить на этот вопрос. Прочитанное и услышанное мною за последнее время, подсказывало так ответить… И, надо сказать, интуиция меня не подвела. Довольный Друид, скрестив руки и широко улыбнувшись, оперся о спинку скамейки и проговорил:

– Да, я все понимаю. Но передо мной ты можешь не оправдываться и не прикидываться. Как маг ты должна знать, что помимо преблагих Богинь существуют и иные. Так кого же ты знаешь? Может, ты кого-то из них признаешь над собой?

Какой странный вопрос. Что значит «признавать над собой»? Я, как и любой житель Империи, вообще существование богов отрицаю, какое уж там признание!

– Я… Не знаю… Я слышала ваши разговоры о некоей Далле… А Тония рассказывала про Ксалтара, но я понятия не имею, кто они такие. Живые ли, существуют ли. И уж точно, я не признаю над собой никого из богов. Чтобы что-то признать, это нужно постичь…

Тильгенмайер оборвал меня на полуслове. Даже не знаю, что это было. Заливистый смех, сквозь который сквозило недоумение? Может даже беспокойство. Себастьян, все это время внимательно наблюдавший за нами, даже подскочил, напуганный таким внезапным взрывом хохота. А отсмеявшись, Глава Круга, гневно потрясая руками, выпалил:

– Нет, я точно напишу в Чертог! Эти идиоты, не доучившиеся в Академии, еще не доросли до того, чтобы кому бы то ни было преподавать. А как они себя позиционируют! Говорят, что научат любого человека с любыми склонностями, и это в Друидском-то городе! Нам определенно пора переходить на менее теплые отношения с Пелепленесом. Они явно не уделяют достаточно внимания духовной подготовке магов. Хорошо, моя дорогая, скажи, почему в Круге пять человек, а Богинь всего три?

Разве это вообще как-то связано?..

– Эээ… – о да, время для каверзных вопросов! – Потому что так заведено?

Прекрасный ответ, Минати! Поиграем в угадайку!

– Нет, Минати. Совсем не поэтому. А ты знаешь кто такие Боги-Покровители и Исчезнувшие Боги?

Ты проиграла.

– Я первый раз слышу о таком… – нет, правда, может пора закругляться с божественным? Я разбираюсь в таких вопросах как гусь в тиффалейском театре… Аксельрод писал об этом в своей книге? Или я просто не дочитала?

– Ладно… Да, дитя мое, ты еще в самом начале своего пути, – Друид почесал подбородок и, устроившись поудобнее, произнес тихим голосом сказочника. – Тогда я расскажу тебе. Восполню эти зияющие пробелы в твоих знаниях. Когда-то Богов, в которых мы верили, было пятеро. Как и Членов Круга. Они создали все сущее, все что мы видим и осязаем. Они создали магию и вдохнули жизнь в каждого человека и гада этой земли. Тогда их было пятеро и у сестер были братья. Плодородная Земля и Обжигающее Пламя. Тогда все находилось в божественном равновесии и за спиной каждого Члена Круга стоял свой Бог-Покровитель. Но недаром ты ничего не знаешь об этих двух Богах. Даже их имена затерялись… Их называют – Исчезнувшими. Но, как и почему они исчезли, куда сгинули, не знает никто из Друидов… С тех пор мы остались без двух сильнейших Покровителей. Старики говорят, что тогда, на заре веков, случился Великий исход. Некоторые позже вернулись, но были и те, кому надоела мирская суета смертных. И таких Богов, которые ушли навсегда – великое множество! Дай-ка, подумать, – рассказывая, Тиль отстранялся от происходящего вокруг и концентрировался на том, что знал и помнил. – Например, Лунная Кошка! Прекрасная Богиня, покровительница Луны и кошек! Не правда ли, изумительное у нее прозвище? Когда она хотела порадовать своих последователей и показать, что она слышит, она посылала им неописуемой красоты Лунный камень. Он светился мягким холодным светом в самой темной ночи и заставлял сердца людей наполняться верой в хорошее и надеждой на скорое отступление тьмы. А иногда она оборачивалась маленькой кошкой с серебристой шерсткой и бродила среди подобных ей, и была их царицей. А потом она, как и многие, исчезла… А ее последователи рассеялись по миру, пытаясь найти след своей Богини. Говорят, что Лунные Камни все еще хранят память о ней. И могут помочь в поисках… – Тильгенмайер замолчал. Его взгляд был направлен куда-то вдаль и, на самом деле, не смотрел ни на что. – Ладно, дорогая! Как тебе история? Прониклась? Так кто же твой Бог-Покровитель?

Голос Тильгенмайера погрузил в транс и меня. Пытаясь вернуться в прежнее состояние ясного ума, я заметила юркнувшую в кусты черную шкурку Себастьяна. Она убегал так быстро, будто завидел какое-то жуткое животное, готовое сожрать его на месте. Ну, или ту пресловутую собаку, напугавшую его еще утром. Но время шло, и пора было отвечать на вопрос учителя.

– Я не знаю. Лиджев, я не знаю, кто мой Бог-Покровитель. Разве это важно?

– Девочка моя, кажется, ты еще не поняла, – покачал головой Друид, – Что ж, кажется, в Чертоге не определили какой у тебя Бог-Покровитель, а значит этим придется заняться мне. Это важно хотя бы потому, что ни Митара, ни Круг не признают никаких иных Богов-Покровителей кроме триединых благих Богинь. Вера в любого другого бога в Асмариане – есть ересь и сурово наказывается.

– Как в случае с поклонением Далле? – так вот в чем причина такого жестокого отношения Аксельрода к этим «еретикам». – А как же статуя Ксалтара у нас во дворе? И как могли наши Боги сотворить все сущее, когда существуют еще какие-то боги?

– Ему здесь никто не молится. А ассоциация его с Богом морских пучин всего лишь фантазия Тонии, – хитро улыбнувшись, Тильгенмайер проигнорировал мой последний вопрос, встал со своего места и направился к выходу из садика, на ходу заявляя, – Ну, пойдем, Минати. Настало время финального испытания.

Что мне оставалось делать? Да, я просто потрусила следом за ним.

Снова бесконечные темные коридоры Дома Круга, которые привели нас в один из самых дальних закоулков первого этажа. Рядом с большими двустворчатыми дверями стоял всего один охранник, удалившийся, едва нас завидев. Тильгенмайер толкнул обе двери, и я оказалась моментально ослеплена невероятно ярким белоснежным светом, льющимся из залы. Войдя внутрь и чуть привыкнув, я разглядела бесконечный ряд окон, занимающих все стены пустой белой комнаты. Только в самом центре находился невысокий каменный постамент. Друид подвел меня к нему, помог подняться и спросил:

– Только открытое сердце способно признать Небесного Покровителя. Бог-Покровитель дарует магу силу. В Асмариане маг должен создать статую своего Покровителя, чтобы потом она украшала наш город. Что ты предпочитаешь? Какой материал выберешь?

С удовольствием Тильгенмайер заглядывал в мое ошарашенное лицо и улыбался. Он вообще очень часто улыбался. А мне было чему удивляться. Потому что мне только что предложили создать скульптуру богини Митары. Просто взять и магическим способом создать скульптуру богини, в которую я не верю и которую никогда в жизни не видела! Как это вообще возможно?

– Минати, ты сегодня очень долго и туго соображаешь. Все еще последствия бессонницы?

– Нет-нет, все в порядке… Знаете, Тильгенмайер, пусть это будет лед, он мне привычнее… – нашлась я, от смущения и потрясения потирая шею.

– Отлично! Ледяная скульптура Богини! Такого у нас еще не было! – и, хлопнув в ладоши, он создал необъятный ледяной блок высотой больше меня. – Сделай это! Создай нам скульптуру! Яви нам лик Богини!

Невероятно… Я никогда в жизни, даже в детстве, не брала в руки кисти и краски, а тут мне предлагают создать скульптуру! Магией! Так, Минати, успокойся и не нервничай. Ты уже видела изображения Митары, что тебе стоит взмахнуть руками и выпустить заклинание, которое заставит лед принять форму богини? Что в этом сложного?

Рассуждая так сама с собой, я долго разглядывала идеально-прозрачный столб льда, примериваясь и прикидывая с какой стороны к нему подойти. Вздохнув и закрыв глаза, я представила себе скульптуру, стоящую в голубой гостиной. Она красивая, у нее… Ммм, длинные струящиеся волосы, плавные изгибы плеч, летящее легкое платье… Все, хватит ждать! И не размыкая век, я коснулась льда и запустила поток энергии. Обычной ледяной энергии, которая всегда незримо искрилась где-то между пальцами. Я даже слов никаких не произнесла… Чуть-чуть приоткрыв один глаз я посмотрела на Друида. А тот стоял совершенно неудивленный и взирал на меня.

– Ну что ж, мало у кого получается с первого раза. Чем ты вдохновлялась?

Смотреть было не на что. Постамент у нас под ногами был усыпан ледяными осколками. Создать статую не получилось, куб просто развалился от магии.

– Я вдохновлялась статуей Митары, которая стояла в зале для Совета…

– Минати, вот что я хочу тебе сказать, – Тильгенмайер посерьезнел и, глядя мне прямо в глаза, с нажимом произнес. – Это очень важное испытание. От его результатов будут зависеть наши дальнейшие занятия. Поэтому тебе все-таки придется создать скульптуру, чего бы это ни стоило, и сколько бы времени это не заняло. До тех пор, пока она не будет готова, твое обучение не сможет состояться в полной мере. Дальнейший план таков – весь день ты занимаешься здесь, а вечером после ужина приходишь в зимний садик нашей дорогой Тонии Эстеллы, для восстановления сил и беседы. Запомнила? Удачи!

После его взмаха осколки исчезли и на постаменте образовалась новая ледяная глыба. Учитель вышел, осторожно прикрыв за собой дверь и оставив меня одну в пустой белоснежной мастерской. Теперь тут были только я, лед и мое отчаяние, твердившее, что, не поверив в бога, невозможно создать его скульптуру.

* * *

22 ку́бат 3360 год Друидского календаря. Асмариан. Дом Круга. Вечер

– Понимаешь, Минати, это была женская слабость! Я совсем не хотела бросать тебя там одну! Я честно-честно потом вернулась обратно, чтобы храбро взять всю вину на себя, но вас уже не было…

День с утра не задался. Начавшись дрожащими от недостатка сна ресницами, закончиться он решил дрожащими от усталости руками. Я никогда столько не колдовала, никогда не прикладывала столько магических усилий, чтобы они отразились полным изнеможением. Казалось, что теперь у меня не получится создать ни единой крохотной снежинки.

– Ты же простишь меня? Ведь такие как я – один раз в жизни встречаются! Ты не можешь на меня долго дуться… А хочешь… Хочешь я тебе что-нибудь расскажу интересное? Тебе же понравилось слушать про меня и про Тиффалей?

Но истощенность не стала самой большой проблемой вечера. Ей оказалась Лелей, которая пришла в оранжерею, где я отдыхала перед занятием с Тильгенмайером. С ее слов я поняла, что она очень сильно извиняется за свой побег, и что уже весь Дом знает о данном мне задании, а также о том, что я с чувством его провалила. Они хором ругали Чертог, который совсем не учит магии. И, из-за которого самому Главе Круга теперь приходится брать меня в свои руки.

– Я не в обиде на тебя, Лелей, – пробормотала я, выдавив очень усталую улыбку. Девушка взвизгнула, схватила меня за руки и начала трясти, в глазах ее засветились искорки.

– Ты самая, самая, пресамая настоящая подруга! Бо́лума [2: Бо́лума – старшая сестра (тифф.)]! – и приложив мою ладонь к своей щеке, Лелей совершенно расцвела.

Оранжерея, или, как у нас, в Империи, говорили – «зимний сад», располагалась на первом этаже Дома Круга в левом крыле. В самом центре ее находился небольшой фонтанчик белого камня, украшенный с четырех сторон головами скалящихся львов. От него отходили выстланные южными коврами красные дорожки. Они петляли, петляли меж кадок и кадушек с самыми фантастическими и диковинными деревьями, что мне только доводилось видеть, названий многих из них я не знала. Душистые цветы и сочные плоды благоухали так нежно и терпко, что даже по выходу из помещения, волосы какое-то время источали сладкие ароматы. Вьющиеся лозовые розы оплетали деревянные скамеечки, рассчитанные для уютного сидения двоих. Они склоняли свои мягкие головки и почти касались пышной копны темных волос Лелей, которая никак не могла перестать болтать.

– Мне нравится тут бывать, несмотря на то что лиджи Тония меня недолюбливает! – хихикнула тиффалейка, наклонившись ко мне поближе. – Ей и сейчас не нравится, что я сижу и болтаю с тобой!

Я проследила за направлением ее взгляда, отметив, что лиджи Хирис Медикори никогда не покидает Тонию Эстеллу. Даже тут, в садике они отщипывают засохшие листья и поливают отливающие синим папоротники вместе. Лицо Друидки выражало полное удовлетворение от проделываемой работы и расслабленность – ей нравилось копаться в земле, чувствовать всю силу жизни. Иногда Тония шептала какое-то заклинание и яркие бутоны становились краше, коричневые пятнышки пропадали с листьев и растения набирали силу. Молчаливая Хирис в нужный момент подавала своей лиджи ножницы и лейки и оставалась ее послушной тенью.

– Это место напоминает мне дом… – мечтательно улыбнулась Лелей, не выпуская моей руки. – Золотисто-песчаные башни Фикх Сута́ра в Бада́ли, рынки невольников, специй и тканей в Куджива́ли, и конечно Жемчужный королевский дворец в Хеджу́те… Финиковые пальмы, разбрасывающие тень в парках Альм-Фивр, куда не может ступить нога грязных липа́йцев – погонщиков белга́ни. Теплое, лазурное море, омывающее ступени отцовского поместья в столице… Ах, как же это все теперь далеко… Будто в прошлой жизни…

– Твой отец, наверное, богатый человек… – выцепила я единственную понятную фразу. Как же нестерпимо ноет все тело! Вот бы сейчас того волшебного чая Тильгенмайера…

– Да, моей отец – очень богатый человек! – встрепенулась Лелей, всплеснув руками. – Он владеет всеми постоялыми дворами от Бада́ли до Исмата́ра! Наши сокровищницы полны драгоценностей и шелков, а наша дорогая матушка носит одежду и покрывала, расшитые исключительно золотом и изумрудами. Мой старший брат Гамари́ндра своей красотой и мужеством может поспорить с самим Ду́кду – наместником Жемчужного дворца! А я… – Лелей приосанилась и глянула на меня сверху вниз. – А я – самая младшая и самая любимая дочь рода Аджахе́ми, лучшая танцовщица всей Солнечной империи и самая перспективная ее писательница!

От такого потока неприкрытого самолюбования даже у привыкшего ко всякому Себастьяна уши свернулись бы в трубочку… Кстати, а где он? Кажется, я не видела его весь день.

– Почему же ты оказалась на Болотах совсем одна? – потянула я за ниточку повествования, чувствуя за этим какой-то секретик. – Неужели отец не пожелал отправить с тобой пару слуг, тачку золота и драгоценных камений?

– Тачку золота, скажешь тоже! – ухмыльнулась Лелей. – Если бы я захотела, он отправил бы со мной караван, груженый золотом и парчой! Но я собиралась в спешке… Голубые русалки подавляли восстание тиффалейцев прямо в Хеджуте и отец опасался за мою безопасность… Все-таки, наш народец дикий, они могли вломиться к нам в поместье и взять меня силой!

Я не успела уточнить, куда и зачем стал бы брать с собой Лелей дикий народец островов Тиффалей, как в оранжерею зашел Тильгенмайер. Его длинная зеленая хламида тут же слилась с яркой зеленью растений и цветов, и лишь седая борода да громкий голос выдавали местоположение Главы Круга. Друид подошел к Тонии Эстелле и Хирис Медикори, склонившимся в легких поклонах, заговорил, отчего обе дамы переливисто рассмеялись, затем направился к нам. Замолчавшая тиффалейка придвинулась ко мне поближе, так, что кожей я ощутила прикосновение ее локтя.

– Девушки, гила́м луше́ [3: Гила́м луше́ – добрый вечер (мет.)]! Как вам отдыхается, лиджи Лелей? Как продвигается работа над книгой? – произнес Друид, добродушно улыбаясь. Тиффалейка тут же подскочила, как ужаленная, накинула на плечи подол длинной бирюзовой накидки, прикрывая полупрозрачные нижние одежды, почтительно поклонилась. Я встала следом за ней.

– Гилам луше, лиджев Тильгенмайер. Работа не останавливается ни на секунду. Я собрала множество интересных материалов! Ах, а если бы мне было позволено чаще выходить в город…

– Думаю, пока вам хватит книг из библиотек Дома Круга и бесед с лиджев Аксельродом, – сухо отрезал Тильгенмайер. Лелей, которая и так была невысокого роста, казалось, стала вдруг еще меньше. Девушка снова поклонилась, сделала шаг назад, уперевшись в дерево скамейки, но Глава Круга уже не обращал на нее никакого внимания. – Минати, как ты? Готова к занятиям?

– Да, лиджев. Готова, – ответила я, посматривая краем глаза на переменившуюся тиффалейку. И куда делась вся спесь богачки и красавицы?

– Тогда прошу, присаживайся, – и мы опустились на скамью, где только что сидели вместе с Лелей. А смущенная девушка побрела вглубь садика. – Как твои успехи? Смогла нащупать нить, связывающую тебя с богиней? – сразу же уточнил Друид.

– Нет, лиджев, к сожалению, не смогла. Думаю, мне нужно больше времени на попытки и размышления…

– Понимаю, – кивнул Друид, поглаживая бороду. – Жители Пелепленеса не отличаются особой верой и набожностью. Хотя в «Добром приюте» лиджи Ингрид обычно уделяется больше внимания богослужениям, но, думаю, в юном возрасте ты не чувствовала особой связи с нашей культурой и нашей богиней.

Я не могла уловить, к чему он клонит. Вроде какие-то общие слова, но за ними прячутся невысказанные подозрения и нарастающее недовольство.

– Будет лучше, если мы с тобой по вечерам будем читать Книги-Настояния, а потом ты будешь их пересказывать. Божественная литература укрепит твою веру. Чаю?

– Да, пожалуйста…

Лишь бы он не заставил меня читать!

Тильгенмайер взмахнул рукой и из воздуха, совсем как утром, вновь материализовалась чашечка душистого напитка. Пока я дула на кипяток, Друид из глубин своего одеяния достал увесистый пожелтевший томик. На потертой коричневой обложке были нарисованы тянущиеся друг к другу руки – черная и зеленая. Любовно погладив книгу, Глава Круга открыл ее на заложенном месте и затянул нараспев:

– Ри́ссат мика́р, ка-о́рсса дак микш ака́н джи́би… [4: Ри́ссат мика́р, ка-о́рсса дак микш ака́н джи́би… – Великая мать, защити детей твоих… (мет.) Начало друидской хвалебной молитвы]

Так мы сидели невообразимо долго. Я крутила в руках кружку, невольно вспоминая Камора с бокалом, вслушивалась в длинные витиеватые славословия богине и пыталась почувствовать хоть какое-то шевеление в сердце. Бестолку. Я хорошо помнила отрывки из книги Аксельрода про Великое болото, про историческое и культурное развитие местных народов – и представляла не осиянную светом богиню Митару с сонмом ее божественных братьев и сестер. Уставший холодный разум наотрез отказывался верить в сказочки, сочиненные сотни и сотни лет назад грязными оборванцами, надышавшимися болотными испарениями. Хотелось спать. Но приходилось слушать, вникать и прогонять неловкие смешки. Эти занятия с Главой Круга должны ведь нести какой-то смысл… Он хочет помочь мне поверить, чтобы я создала скульптуру, будь она неладна! Почему образ Митары, такой четкий и яркий, всякий раз расплывается, стоит мне прикоснуться ко льду?..

Так продолжалось бы еще долго, если бы пение Тильгенмайера не прервал лакей, зашедший в садик с донесением. Жилистый дядька, сложив руки за спиной, передал, что в Дом Круга явился один из уважаемых учителей Академии, привел с собой животных Члена Круга Акшар Галатеи и теперь желает с ней увидеться. А еще учитель просил извинить его за спешку, с которой он нанес визит в столь неподобающее время. Я попыталась заглянуть в лицо Тильгенмайеру, чтобы выяснить его отношение к столь странному требованию, но оно ровным счетом ничего не выражало. Глава Круга поднялся, попросил извинить его и покинул садик вместе с Тонией Эстеллой. Ко мне тут же подсела бродившая неподалеку Лелей.

– Мы обязаны посмотреть, чем это закончится! – вновь начала подначивать меня тиффалейка, а в болотно-зеленых глазах ее зажегся знакомый огонек – смесь любопытства и нетерпеливости.

– И ты опять меня бросишь в самый критический момент? – пробурчала я, приглаживая выбившиеся из высокой прически пряди и посматривая в сторону закрывшихся за Друидами дверей. Хирис Медикори осталась в оранжерее, но она точно не будет нам мешать покинуть ее.

– Ты меня обижаешь! – вполне искренне надула губки Лелей, закинув на плечо подол накидки. – Это была крошечная слабость. Теперь то мы точно все сделаем вместе!

– Хорошо… Вроде, нам не запрещали покидать садик. Но в этот раз спрятаться нужно надежнее, – теперь я буду старшей. Лелей с этой задачей не справилась. Хватит уже хватать меня за руки, как куклу, и таскать везде за собой. Тиффалейка активно закивала и широко улыбнулась. Вот и чудненько.

Странно, что такой человек, как злобная и нелюдимая Акшар Галатея, оказалась владелицей домашних питомцев. Я бы скорее поверила в то, что она разводит гигантских змей и пауков, которых по ночам подкладывает в постели неугодных… Хотя, кто знает, может неназванный учитель принес именно анаконду с острова Ши-Сун. Или она принесла его в своем брюхе и вернулась домой, к хозяйке.

Стараясь не привлекать внимания продолжавшей ухаживать за садом Хирис Медикори, мы с Лелей продвинулись к выходу из оранжереи по мягким ковровым дорожкам. Перед этим я даже вспомнила простенькое шпионское заклинание, приглушающее шаги, и сразу же им воспользовалась. Поразительно, что после целого дня тренировок, запасы магии восполнялись гораздо быстрее, чем раньше. Кажется, настойки Аксельрода все-таки действуют.

Найти Тильгенмайера и Тонию Эстеллу оказалось не так уж и сложно – громкий голос Главы Круга раздавался на весь Дом. Мы шли на звук, минуя закрытые двери и слуг, торопившихся в людскую. Редкие свечи и масляные лампы освещали коридор, отчего украшавшие стены портреты казались еще более жуткими, чем днем. Проскочив помещения, мы вскоре оказались возле парадной лестницы, где, судя по всему, и происходила беседа. Выглянуть из-за угла, не выдав своего местоположения было невозможно, поэтому нам пришлось довольствоваться подслушиванием без подглядывания. Но даже от этого раскрасневшаяся Лелей была в восторге.

– Я тут, стало быть, шел в таверну, – вел рассказ молодой и задорный мужской голос, – Как увидел эту милую парочку! Пес и кот, бегущие по городу, куда-то в сторону Храма! А приглядевшись, я обнаружил, что знаю хозяйку этой наглой собачьей морды! Поэтому, поймав беглецов и упустив время для похода за чаркой к А́йнготу, я пришел к нашим уважаемым Членам Куга, чтобы вернуть их пропажу.

Милая парочка? Пес и кот? Что-то у меня нехорошие предчувствия…

– Огромное спасибо вам, лиджев Тено́я, за проявленную заботу и внимательность, – благодушно ответил на тираду Тильгенмайер. – Мы уверены, что лиджи Акшар Галатея будет рада принять из ваших рук свою пропажу. Но не будет ли вам угодно пройти и выпить с нами по чашечке вечернего чая?

– Миллионы извинений, Луноликий, но я ужасно спешу. И не могу задерживать вас своей ничтожной компанией. Я и так чудовищно виноват, что из-за меня весь Круг оказался здесь – у парадной лестницы… Скажите, как скоро я смогу расквитаться с лиджи Акшар? – уточнил пришелец.

– Она будет здесь в ближайшее время.

– Вот и чудненько!

– Как дела в Академии, лиджев Теноя? – сдержанно поинтересовалась Тония Эстелла после того, как пауза несколько затянулась. – Как поживает уважаемый Никоди́м Сувдельби́, мой старый друг и знакомый?

– Лиджев Сувдельби́ в порядке. Я передам, что лиджи Тония Эстелла справлялась о его здоровье, думаю, нашему знахарю будет приятно…

Светскую беседу прервал радостный громкий лай. Тут же раздался окрик лиджев Теноя и по лестнице, прямо у нас над головой, громко застучали каблучки.

– А вот и она! Ты что, волосы покрасила? Надо же, тебе идет! Смотри, что я нашел. Ничего, случайно не теряла?

Я чуть не подпрыгнула от таких наглых речей и перевела ошарашенный взгляд на Лелей. Та прикрывала ладошкой рот и тихо хихикала. Этот лиджев был либо абсолютно глуп, либо абсолютно бесстрашен, если позволял себе такие высказывания в адрес взрывоопасной Друидки!

– Котов я не заводила, – прошипела сквозь зубы Акшар, вкладывая в короткую фразу весь ледяной яд, на который была способна. Но то, что она проигнорировала нахальные комментарии о своей внешности, говорили об очень многом. Еще одна тайна человеческих взаимоотношений на болотах.

– Тогда чей же он?

– Не мой, – выплюнула Акшар. Собака снова громко и радостно залаяла, но после команды хозяйки быстро угомонилась. – Можешь его выкинуть.

– Дорогая лиджи, вы неправы, нельзя так жестоко обращаться с животными… Мы же Друиды, хранители Природы…

– И ты здесь! – повысила голос девушка. Пес довольно тявкнул. – Где один, там и второй.

– Думаю, нам не следует прогонять на улицу кота, – продолжил новый голос, от которого мне совершенно захотелось провалиться под землю. – К тому же, там началась гроза. Лучше верните его хозяйке. Минати, выходи к нам!

Подталкиваемая в спину все более громко хихикающей Лелей, я вышла на свет из теней бокового коридора. Тиффалейка двинулась следом и глаза ее источали такое любопытство, что я заранее знала – происходящее станет достоянием ее книги. И всех окружных сплетниц. Стоявшие у лестницы Тильгенмайер и Тония Эстелла были недовольны появлением непрошенного гостя и ломающейся комедией. Акшар, почесывающая развалившегося у ее ног большого золотистого пса, менее всего хотела тут находиться. А довольный и облаченный во все черное Камор, который необъяснимым образом узнал, что я наблюдаю за всем где-то рядом, уложив руки на груди, стоял возле рыжего-рыжего высокого парня. Смерив меня взглядом, чужак взмахнул головой, пытаясь по-собачьи отряхнуть влажные волосы, и протянул мне Себастьяна, которого до этого держал в руках.

– Это твое сокровище?

– Мое, – пискнула, чувствуя спиной тяжелый взгляд двух старших Друидов. Промокший насквозь Себастьян тут же прижался к моей груди и тихонько замурлыкал.

– Хорошо, когда пропажи находятся, верно? – белозубо улыбнулся лиджев Теноя и отжал мокрые одежду и волосы прямо на пол. Так и не дождавшись ответа, молодой человек спрятал улыбку и, протянув мне руку, серьезно сказал. – Дрю!

– Что? – руку я ему пожала, но так и не поняла, что он от меня хочет.

– Дрю. Имя мое, – теперь он смотрел скорее огорченно, но руки так и не отпускал, – А тебя как, прекрасная незнакомка, и хозяйка черного кота?

– Минати. Я тут…

– Какое прекрасное имя! Минати, а что ты делаешь, скажем, сегодня вечером? Я был бы не прочь узнать тебя поближе! – после этих слов руку я попыталась вырвать, но тщетно. Молодой человек и не собирался меня отпускать. Акшар, громко зарычав, видимо от бешенства, схватила пса за ошейник и, ни с кем не прощаясь, потащила его наверх по лестнице. Тильгенмайер, Тония Эстелла, Лелей и Камор продолжали наблюдать. Кто – с нескрываемым интересом, кто, скорее, – с зоологическим.

– У меня сегодня дела… – ответила я, отмечая невероятно красивые бирюзового цвета глаза рыжего Дрю. Он был не такой рыжий, как Акшар, не огненно-красно-рыжий, а скорее рыжий, как яркая осенняя листва. – Я разучиваю молитвы всевышней преблагой богине Митаре. И еще хотела бы полечить кота, чтобы он не простудился после сегодняшней прогулки.

И выпытать – где он вообще пропадал весь день и что забыл в Храмовом районе⁈

– Молитвы богине… – преувеличенно одобрительно закивал Дрю, отчего капельки с его мокрой шевелюры посыпались и на меня. – Это отличное дело! В таком случае, удачи с изучением. И мое предложение всегда в силе – присоединяйся к нам в любое время! Идем, Камор?

Расплывшись в улыбке, Член Круга Камор Зафар галантно поклонился всем присутствующим, коснулся рукой воображаемой шляпы и указал приятелю на дверь. Только после этого рыжий выпустил мою ладонь, которую все это время наминал, и, подмигнув, первым прошмыгнул на улицу под громкие раскаты первого весеннего грома.

Сокрушенно вздохнув, Тония Эстелла поправила длинное серебристое платье и, обойдя светящуюся Лелей, прошествовала в сторону оранжереи. Находившийся на некотором расстоянии от меня Тильгенмайер тоже покачал головой и перед уходом лишь промолвил:

– Доброй ночи, Минати. Думаю, на сегодня нам хватит занятий.

И только Лелей готова была делиться своими безудержными впечатлениями. Все это театр, взрыв и буря эмоций! Люди вокруг – занятное представление, бумажные фигурки, сталкивающиеся и переплетающиеся друг с другом. Они что-то делают, а она наблюдает из партера, комментирует и аплодирует, ведь происходящее так мало касается ее саму! Не нужно выстраивать отношений, не нужно выверять каждое слово и действие!

А я понимала, что влипла с этой миссией. И пока даже не знаю, насколько глубоко.

[1] Мо́тра – юный ученик, школьник (мет.)

[2] Бо́лума – старшая сестра (тифф.)

[3] Гила́м луше́ – добрый вечер (мет.)

[4] Ри́ссат мика́р, ка-о́рсса дак микш ака́н джи́би… – Великая мать, защити детей твоих… (мет.) Начало друидской хвалебной молитвы

Глава 6

Безумец

'…Это противостояние длится уже много сотен лет и вряд ли когда-то закончится. Начиналось все, как водится в родоплеменных отношениях – с разделения власти божественной и власти мирской. Постепенно оформлявшаяся друидская болотная религия требовала множество жрецов, а неблагоприятные и откровенно опасные условия для жизни – большого количества воинов. Неплодородные почвы и налетающие из низин миазмы гнали едва оформившиеся племена и кланы вперед, в поисках лучшей жизни.