Текст книги "Рождение Чарны. Том 1. Шпионы Асмариана (СИ)"

Автор книги: А.Д. Лотос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 38 страниц)

– Правда? – удивленно подняла брови. Подоткнула подол платья под колени, чтобы сидеть в неудобном положении было хотя бы не так жестоко. – А ты можешь научить? На Тиффалей есть какие-то особые практики для этого? Секретки?

– Ох, и ты туда же! – захихикала Лелей, махнув на меня рукой. В глазах болотно-зеленого цвета скакали озорные бесята. А может – обычные отблески пламени. – Почему все континентальные жители так уверены в том, что на Тиффалей есть какое-то особое искусство обольщения! Просто мы от природы прекрасны и элегантны, только и всего!

Немного остывшую на блюде «тиффалейку» с горячим кофе Лелей теперь разлила по красивым маленьким чашкам. Из стаканчика с длинными коричными палочками она взяла одну, потерла и размяла в ладонях. Часть порошка ссыпала в кружки, а остальные отходы просто бросила на ставшее ненужным белое блюдо.

– Последний штрих!

Им стали жгучий черный перец и перемолотый коричневый сахар. Подув напоследок на обе чашке и положив на блюдца кофейной пары по большому куску сахара, Лелей закончила приготовление кофе. Пододвинув ко мне чашку, девушка жестом показала, что дает мне право первой попробовать творение ее рук. Чуть пригубив кипящего напитка, я почувствовала невероятную остроту, вызвавшую приступ кашля и чихания. Едва сдерживаясь, стараясь не расплескать драгоценный напиток, я поставила чашку обратно на столик. Глаза слезились, а сам эффект немного напоминал тот, что я испытала утром, после эликсира Аксельрода. Лелей торжествовала.

– Прекрасный кофе! Настоящее тиффалейское золото! Пей, пей, где еще тебе смогут приготовить его правильно⁈

Пришлось, глубоко вдохнув и набравшись силы воли, продолжить пить кофе, подавляя непрерывное желание чихать. А Лелей, тем временем, зажав передними зубами кусочек сахара, втянула в себя солидную порцию кофе и дохрустела сладким. Джили принесла маленькие пресные круглые печенья, которыми тиффалейка тут же закусила. Быстро разобравшись с кофе, девушка отодвинула кружку и принялась подгонять меня.

– Давай, Минати, скорее допивай, и я тебе погадаю.

– А ты умеешь? – поинтересовалась и, наконец, чихнула. Стало легче, а воздух начал вдруг восприниматься слаще и чище.

– Обижаешь! И не как какая-нибудь шарлатанка из Шатров Прибрежного района, а как настоящая тиффалейка по крови! – подмигнув, Лелей понизила заговорщически голос. – И, может быть, даже разложу карты! Ведь все мы хотим знать будущее!

Курильница, покрывавшая до этого густой пряной дымкой стол, почти закончила чадить. Лелей приподняла крышку курильницы, заглянула внутрь, что-то пробормотала на тиффалейском. Сделала знак Джили и, пока я допивала кофе, девушки разожгли новые благовония, еще более пряные и плотные. Запахло сандалом, миртом и дикой вишней. От крепких запахов слегка закружилась голова и снова засвербело в носу. Кружку с допитым кофе я поставила на столик, взялась за его край, чтобы из-за пошедшей кругом головы ненароком не потерять сознание. Так оставалась хотя бы небольшая связь с внешним материальным миром. Лелей уселась на циновке поудобнее, сложила руки на груди и, закрыв глаза, что-то зашептала.

Все-таки, она была красива. Красива особой южной красотой, в которой нежность черт сочетается с дикостью, необузданностью, осознаваемым эротизмом. Непослушные густые темно-каштановые волосы ниспадали пышным потолком на плечи и спину. Глубокие глаза необычного болотно-зеленого цвета напоминали посвященным о джунглях и топях далеких южных, почти сказочных островов. А своим изяществом и гибкостью Лелей напоминала лиану, юркую тропическую рыбку, яркую далекую крошечную птичку. И было в ней что-то хитрое, что-то гиблое и губительное. То ли в манерах, то ли во взгляде, то ли в речи, пронизанной острым тиффалейским акцентом и неискоренимыми тиффалейскими словечками. Такие женщины притягивают взгляд, мысль и чувство. И от таких женщин нужно держаться подальше, как от зыбучих песков.

– Ну как, ты готова узнать свое будущее? – Лелей, закончившая, по-видимому, молиться, уже крутила в руках мою чашку с приставшими к стенкам крупинками кофе. – Заглянем?

– А это безопасно? – голова кружилась все сильнее, отзываясь болезненными воспоминаниями о прошедшей ночи.

– Когда как, – повела плечом тиффалейка. – Если в твоем будущем только радости, то, конечно. Но если нет – придется поберечься.

– Давай. Заглянем.

Все равно мне нечего терять кроме своего жуткого места работы… О родителях и Элли позаботится наш Император.

Лелей протянула руку, в которую я вложила дрогнувшую ладонь. В другой крутила кружку, рассматривая и так, и эдак. Сколько я ни пыталась чуть приподняться со своего места на полу и заглянуть в чашку, попытаться увидеть то, что видела тиффалейка – но так ничего кроме грязных разводов и не распознала. В конце концов, Лелей заговорила низким, глубоким голосом.

– Тебя постоянно кто-то зовет. Ты кому-то очень нужна. Множество людей… Тут неясно… Не-людей? Что-то от тебя хотят. Впутывают, втягивают, по и против твоей воли… Вижу среди них призрака. Он так расплывается, исчезает среди крупинок кофе. Ему тоже что-то от тебя потребуется… – повернув чашку еще раз, девушка выдохнула и бросила быстрый хитрый взгляд. – Я вижу прекрасного принца! Да-да, именно так! Он тебя очень ждет!

– Ну уж, принца, скажешь тоже! – от последних слов я немного смутилась, хотя и в первой части было о чем задуматься. Вспомнила вчерашние легкомысленные мечты о танце с принцем… Нет, как и в любом предсказании, все звучало слишком расплывчато и зыбко. Ненадежно. Глупо. Оттого я всегда избегала школьных магов-предсказателей, к которым украдкой бегали все студентки. Не за чем верить магии, которая всех нас губит. Что уж говорить о пророчествах, сделанных непрофессионалами. Ерунда.

– Спасибо, Лелей. Ты правда увидела там принца? А какой он будет?

– Не знаю, – Лелей в последний раз заглянула в кружку и отставила ее в сторону. – Звезды пока молчат. Я оставлю ее себе и не буду мыть – как только что-то изменится или откроется, я сразу тебе об этом сообщу!

– Ну что ж, наверное, теперь мне пора? – я попыталась подняться с места, но Лелей схватила меня за руку и умоляюще заглянула в глаза.

– Останься еще! Хотя бы до ужина! Мне ужасно тоскливо! Я каждый день хожу из комнаты в комнату и смотрю в окна!

– Но ведь я наверняка мешаю твоей работе… Написанию книги…

– Нет и нет! Издатель готов ждать, а мне для вдохновения нужны новые впечатления и беседы! Останься, умоляю!

И мы перебрались на диванчики, расположенные вокруг стола с курильницей. Джили убрала все лишнее, принесла крепкий, настоявшийся черный чай с новой порцией свежих фруктов и сладостей. Лелей хотела говорить и рассказывать. И она говорила, вела повествование о своей далекой родине, отдыхавшей на рифах и облаках, закрытой тремя морями от всех остальных народов. Слушать ее речь, льющуюся как мед, как сладкий сироп, было приятно. И я осталась, не в силах сопротивляться голосу настоящей сказочницы, поражаясь, что уже второй раз за день слушаю рассказы о далеком дивном государстве Тиффалей.

* * *

На столе лежал карточный расклад. Три карты, еще четыре карты ниже, и под ними еще три карты. Лелей долго рассказывала и объясняла, что все это значит, что все совпадает и теперь то уж она точно уверена в своих предсказаниях. Да-да, теперь она уверена, все так и будет, а мне еще представится шанс все увидеть своими глазами!

Теперь она полулежала расслабленная и довольная на большой красной софе и курила. Вышколенная Джили научилась заправлять длинную резную трубку горьким и высушенным черным листом. Лелей не курила дымного зеленого зелья Друидов и мне не советовала.

– Чими́м, – говорила она, выдыхая кольца дыма, – Почти что яд. Он вызывает ужасное привыкание, от него плохо пахнет изо рта, гниют зубы и учащается сердцебиение. А заканчивается все кровавым кашлем, обмороками и мучительной смертью. Поверь, я знаю, о чем говорю! Во время своих вылазок в Прибрежный район – я повидала местные курильные притоны, которые устраивают бордельные мамаши рядом с подстилками своих шлюх. Люди разлагаются заживо и хотят еще.

От одних только живописаний Лелей становилось не по себе. Если не перебивать ее и вовремя кивать – можно было стать свидетелем удивительных историй, поражающих своей необычностью и невозможностью. После таких кратких повествований не хотелось даже смотреть в сторону чимима. Но, признаться откровенно, то, чем затягивалась сама Лелей тоже не вызывало одобрения. Тяжелым горьким смрадом пропиталась вся гостиная, мне казалось, что мои волосы тоже гадко пахнут, а тиффалейка требовала и требовала от служанки новых порций черного листа. И мне даже не нужно было курить его самой – все дымы и так витали в воздухе, расслабляли и слегка давили на мозг.

Так мы и провели весь день до вечера. Джили принесла с кухни ужин, приготовленный Бесквалдией, и набор тиффалейских сладостей. После расклада на тиффалейских гадальных картах легли отдыхать. Все это время молчаливая Джили тихо сидела где-то в уголке комнаты и не издавала ни звука. Она не отпрашивалась в туалет, не обедала и даже, казалось, не меняла позы. Лишь руки ее едва заметно методично двигались – Джили ловко управлялась со спицами, на которых что-то быстро вязала.

Лелей вдруг заерзала, бросила недокуренную трубку на стол так, что из нее посыпались тлеющие черные листья. Села, поправила волосы, расчесывая их красивыми пальцами. Уперлась ладонями в край софы, будто собиралась то ли прыгнуть, то ли броситься.

– Знаешь, сегодня са́нда [8: Са́нда – воскресенье (мет.)] и у Круга назначен большой еженедельный Совет. Они будут что-то обсуждать и планировать. Думаю, мы с тобой вдвоем достаточно смелы, чтобы подслушать под дверью, о чем они будут говорить.

От такого неожиданного предложения мое сердце подпрыгнуло, сделало пару судорожных ударов под горлом и ушло в пятки. Щеки загорели. Нужно соглашаться. Пока еще есть возможность подслушать и подглядеть, а потом прикинуться невинной, ничего не понимающей овечкой. Аксельрод будет там, это точно, он – один из Членов Круга. Но он точно не станет делиться со мной никакими деталями. Да даже общими чертами нашей миссии не будет! Значит, нужно разведывать самой. И не попасться.

– А если нас поймают?

– Я это возьму на себя! – воскликнула Лелей, в ее глазах уже зажегся огонь азарта.

– Но зачем это нам? – я еще старалась придумать благоразумные вопросы, но давно уже со всем согласилась.

– Неужели тебе совсем не интересно? Не любопытно? – Лелей уже напоминала птичку, готовую вот-вот взлететь от нетерпения. – Ну же! Мы сидим тут, в постоянной скуке, в четырех стенах! Я хочу нового, я хочу опасности, чтобы кровь бурлила, а они даже не позволяют мне чаще выходить в город! Минати, пойдем, ты просто должна, обязана сходить со мной туда, под двери! Давай!

– А охрана? Тут же везде стоят парни с оружием и в мундирах… – оставалось только понять, насколько план Лелей неспонтанен и хорошо продуман. Теперь я тоже сидела и внимательным взглядом сверлила тиффалейку. Тихо цокали спицы. На город, затерянный в болотах, постепенно опускался вечер. В окнах отражались всполохи малинового заката.

– Во время совещаний каждый санда – вся охрана удаляется и не мешает. У нас будет пространство для маневра! И даже неуловимый хранитель Дома Круга – дворецкий Эписьен Паскальде будто растворяется среди стен! Нас точно ничто не задержит.

– Хорошо, – выдохнула я, прикрыв на мгновение глаза, и запоминая открывшееся новое имя, – Я согласна. Как мы будем действовать?

– Уии, да! Пойдем скорее! Мы сейчас спустимся вниз и спрячемся за большими вазонами с цветами – нас там не заметят. Подождем, когда все соберутся и прокрадемся к двери. Уходить будем также, коридорами. Ох, это будет отличная глава для моей книги!

Лелей шустро подскочила, взметнув фонтан роскошных волос, и уже накинула на плечи брошенную нежно-розовую накидку. Потом подбежала ко мне и, задорно улыбаясь, призывно протянула обе руки, приглашая подняться и пойти с ней. Следуя заранее намеченному плану, я подала Лелей ладонь, и та потянула меня, заставляя встать.

– Джили, сиди тихо! – приказала тиффалейка, уже выбегая прочь из комнаты. – Никому не открывай дверь, поняла⁈

– Да, лиджи… – едва различимым эхом произнесла уставшая служанка.

И вот – снова коридоры. Долгий день, наполненный коридорами, малознакомыми женщинами, одними и теми же словами – я уже просто устала считать повторения. Казалось бы, обычные разговоры и перемещения, но круговерть событий, неоднозначность смыслов, старинные рассказы… И совершенно нет времени анализировать. Видимо, я буду свободна и в состоянии хоть что-то обдумать только этой ночью. Если усталость не сломит и не переборет раньше. Накидка Лелей, летевшая следом за ней, накрывала воздушным шлейфом деревянные ступени главной лестницы Дома Круга. Пробежав тенями еще несколько коридоров и поворотов, мы увидели закрытые резные деревянные двери.

– Вот, сюда! – прошептала Лелей, потянув меня.

Прямо напротив стояла пара огромных расписных вазонов с раскидистыми кустистыми растениями. Идеальное место для пряток и засады. Подобрав полы своей накидки, закинув край на плечо, тиффалейка спряталась за одним из них, указав мне жестом на второй. Я в своем темном платьице в едва освещенном коридоре была и вовсе незаметна. Приложив палец к губам, девушка затаилась.

Ждать нам пришлось недолго. Первой, кого мы увидели, была Тония Эстелла. В закрытом серебристо-сером платье, она плыла по темному коридору, как ручеек. Белоснежные волосы, царственная осанка – она вся будто немного светилась. Кивнув страже в салатово-зеленых мундирах, она отпустила их и те, поклонившись, удалились. Приложив засветившуюся бледно-голубым ладонь к двери, Тония легко открыла ее и исчезла внутри.

Из угла, где пряталась Лелей, донесся нетерпеливый шум, но вскоре девушка затихла. Следом за Тонией Эстеллой внутрь залы прошла Акшар. По ее черному глухому платью все также взбирались и опадали языки пламени, а выражение лица оставалось совершенно каменным и нечитаемым. По пятам огненной дамы шли еще двое – Аксельрод в неизменных длинных белоснежных одеяниях и незнакомый темноволосый мужчина, одетый во все черное. Они что-то живо и приглушенно обсуждали, по тону могло показаться, что Аксельрод чем-то недоволен и пытается растолковать это второму. Спутник лишь беспечно улыбался и кивал, будто совершенно не вникая, так, как говорят с маленькими детьми. Жаль только, их никак не удавалось расслышать.

Стоило только мощным резным дверям закрыться за этими двумя, как Лелей на цыпочках вышла из-за своего укрытия. Я не успела ничего спросить или ухватить ее за накидку – тиффалейка была весьма проворна. Хихикнув и вновь приложив палец к губам, она подошла к дверям и приставила ухо к щели меж створок. Чувствуя небольшой страх и негодование на новую приятельницу – я последовала за ней и встала совсем рядом, пригнувшись. Лицо Лелей пылало, она довольно улыбалась и едва сдерживалась, чтобы громко не засмеяться. В какой-то момент мне стало уже по-настоящему страшно, не выдаст ли она нас своим поведением.

– О, они что-то говорят! – быстро зашептала тиффалейка. – У меня идеальный слух, посмотрим… Да, лиджев Аксельрод что-то очень горячо рассказывает… «Вы не понимаете, какую угрозу это несет всем нам!» О, как интересно! – Лелей кинула на меня горящий многозначительный взгляд и тут же вернулась к подслушиванию. – Так-так… «Лиджев Тильгенмайер уже знает об этом и знает о моей точке зрения»… Ммм, сейчас что-то шепчет старая карга, не могу разобрать…

– Какая опасность? – теперь я уже готова была грызть ногти. Единственная опасность, которая в моем сознании сейчас могла грозить городу-государству Асмариану – это наша шпионская миссия… И, если они нас раскрыли!.. О, ужас, надо быстрее спасаться и бежать прочь!

– Помолчи, я ничего не слышу! – шикнула Лелей и снова припала ухом к щели. – «Эти кланы…» О, серные бесы из самых глубин Бездны, да говорите вы громче!

– Может я смогу вам чем-то помочь?

Мы обе, как по команде, подскочили, отпрянули от дверей и друг от друга, круто развернувшись. Голос, раздавшийся за нашими спинами, скрипучий и смешливый, показался до боли знакомым. В долю секунды меня осенило – Тильгенмайер! Сам Луноликий, Глава Круга подкрался к нам, подслушивающим важный совет и теперь издевался! Но ведь мы думали, что он уже внутри!

Тильгенмайер внимательно смотрел на меня, в его глазах светились тепло и улыбка. А еще – он парил на некотором расстоянии над полом, и именно поэтому мы, увлеченные подслушиванием, не услышали и не почувствовали его приближения. Друид будто ждал ответа, а я кинула быстрый взгляд на Лелей, обещавшую, в случае чего, принять удар на себя. Вот только тиффалейка медленно и незаметно уже сделала пару шагов по направлению прочь от резных дверей и, подмигнув мне, припустила со всех ног и скоро скрылась из вида в коридорах Дома. Теперь мы остались вдвоем. Глава Круга и я, застигнутая на месте преступления. Я чувствовала, что под этим взором бледнею еще сильнее обычного, мозг судорожно искал варианты правильных ответов. Ну же, Минати, ты же умная девочка, шпионка, разведчица! Соображай!

– Простите, лиджев… – я опустила глаза и теперь смотрела в пол, только чтобы скрыть свое смущение и растерянность. – Мы с Лелей решили немного развлечься и погулять по Дому Круга. И нас немного закружило… Мы потерялись и…

– И решили на всякий случай прослушать стены, вдруг они вам укажут путь? – Тильгенмайер расхохотался, ухватившись за своей живот, скрытый под длинной темно-зеленой сутаной. Его окладистая седая борода покачивалась в такт заливистому смеху.

– Ну, можно и так сказать… – пробормотала я наконец. – Простите, пожалуйста, этого больше не повторится.

– Ох, насмешили вы меня! – пробасил Тильгенмайер, утирая слезы с лица бородой. Прекратив действие заклинания и опустившись на пол, Друид посерьезнел и положил мне руку на плечо. – Что ж, раз вы так сильно хотели послушать, что происходит на Совете, но твоя подружка Лелей сбежала, бросив тебя одну – тогда тебе самой придется отдуваться за вас двоих. Идем. Сегодня нам потребуется свежий взгляд на застарелые проблемы.

И приобняв меня сбоку за плечи, Тильгенмайер решительно двинулся в сторону резных дверей. Те сами открылись прямо перед нами. Чувствуя, что от внезапного поворота и нахлынувшего страха я прямо сейчас потеряю сознание, я тихо пропищала:

– Но чем я могу вам помочь⁈

– Вот и увидим, – в тон мне ответил Тильгенмайер, продолжая непреклонно продвигаться вперед, в большую гостиную нежно-голубого цвета. – Ведь ты не откажешь своему учителю?

При нашем появлении все разговоры затихли на полуслове. На нас устремились четыре пары удивленных глаз. Я хотела бы зажмуриться, но только сделала пару глубоких вдохов, чтобы обрести самообладание.

– Теперь эта сиротка будет присутствовать и на наших Советах⁈

Нетрудно догадаться, что первой пришла в себя Акшар. И теперь она была в бешенстве.

[1] Гила́м вата́м! – Доброе утро! (мет.)

[2] Ла́о ка-кшаку́р луса́ Митара́м – Да хранит его Митара (мет.)

[3] «А́ки ксара́м гила́м» – букв. «Доброй ночи», прощальная фраза (мет.)

[4] Сура́т – подруга, родственница (тифф.)

[5] Джуха́л митка́ар («Обучающий Природе» (букв.)) – Академия Друидов (мет.)

[6] Луда́сси – варвары (мет.)

[7] Хеджу́т – столица государства Тиффалей

[8] Са́нда – воскресенье (мет.)

Глава 5

Благие намерения

'…Боги испугались. Боги развязали новую войну. В своих созданиях они увидели то, что когда-то Лорды увидели в Богах – угрозу своему существованию. Рухнул Барьер и на свободу выбрались бушующие Искусители, неся с собой хаос и разрушения.…

Пять долгих лет длилась битва. И в ней проиграли все. Многие пали. Сверкающие мудростью и самоцветами царства Древности канули в небытие, разрушенные немыслимыми орудиями и чарами. Старейшие территории погрузились в эпоху молчания и безвременья. Наши учителя, наши проводники, наши Боги покинули нас, оставив на растерзание темным сущностям. Из провалов в земле лезли серные бесы, многоголовые гидры и псоглавые твари. Низины наполнились черным, зловонным туманом, убивавшим каждого приблизившегося. Болота и топи расползлись по Арга́вии, отравляя умы жителей, когда-то населявших эти земли. Наш благоденствующий мир на долгие сотни лет погрузился в кровавые междоусобицы за право обладания плодоносными полями, реками или женщинами. Боги-Искусители ходили меж нас, сеяли раздоры и тревоги, питались нашими страхами, нашим уродством и нашей болью. Они пировали на гнилых искореженных останках нашего ненаступившего будущего.

И лишь когда мир дошел до состояния истощения, близкого к скорой смерти, пришли они – наши Спасители. Они назвали себя Богами-Покровителями и истлели уже кости тех, кто помнил их прежнее имя. Они показали своему заблудшему стаду иной путь – путь смирения и поклонения. Лишь через возвеличивание их имен люди сами станут больше и лучше. Лишь через их вечное противостояние злу, в лице Богов-Искусителей, будет достигнут долгожданный мировой баланс. И наш народ – нор-эр дал клятву помогать Богам-Покровителям в их Битве. И так будет всегда, пока храним мы веру предков…'

Из «Легенды о Великой войне», глава «О Богах-Покровителях и Богах-Искусителях». Королевская библиотека в г. Зимрулу́м, Последнее Северное Королевство

21 ку́бат 3360 год Друидского календаря. Асмариан. Дом Круга. Поздний вечер

♪ Мелодия: Power-Haus, Dmitriy Mityukhin – Luminance♪

– Я рад, что ты с нами, сестренка! Ночка была незабываемой!

Раздался еще один голос и я, готовая сжаться в клубок нервов и страха, широко распахнула глаза от удивления. Даже пару раз моргнула, но избавиться от наваждения все равно не смогла. На одном из диванчиков в центре комнаты, издевательски ухмыляясь и салютуя бокалом с чем-то красным, сидел мой вчерашний ночной знакомец – Камор. Это именно он с блаженной улыбкой вышагивал только что рядом с Аксельродом, не обращая на того внимания. Это он вчера напаивал меня, а потом помог дойти до апартаментов. И он оказался Членом Круга города Асмариан!

Акшар закатила глаза, опешившая от того, что ее выпад остался проигнорированным и замятым, Аксельрод чуть приподнял бровь и отвел глаза, Тония удивленно на меня уставилась, а я, залившись краской, провалилась под землю. Или искренне захотела провалиться, но желания оказалось мало.

– Да, моя ученица будет присутствовать на этом Совете. Таково было мое распоряжение, – Тильгенмайер вздернул подбородок и взглянул огненной леди прямо в глаза, продолжая придерживать меня за плечи. – Минати, пожалуйста, присаживайся.

Я сделала несмелый шаг вперед. Быстренько огляделась. Это была просторная небесно-голубая зала, украшенная лепниной, залитая теплым светом масляных светильников. В многочисленные окна пробивалось первое несмелое лунное сияние. Помещение явно использовалось для важных совещаний – в самом его центре располагались сдвинутые друг напротив друга пять симпатичных диванчиков цвета кости. На небольшом возвышении в дальней части комнаты, находился огромный белый рояль. Вдоль стен стояло несколько столиков, украшенных вазами или сервированных под чаепитие. Потрясающей красоты картины покрывали чуть ли не большую часть стен, а промежутки занимали вьющиеся растения. Но самым великолепным элементом была белоснежная мраморная статуя, похожая на ту, что я видела в Храме. Прекрасная богиня Митара. Кажется, у Друидов и прочих верующих это называлось домашним святилищем. Рядом с ним располагались бесчисленные свечи и спелые сочные фрукты – подношение богине. Но нужно ли ей это? Вообще, кушают ли боги?

– Ты можешь сесть со мной, – окинув неодобрительным взглядом Акшар, вкрадчиво произнесла Тония Эстелла и отложила в сторону книгу. Я медленно, стараясь ничего не задеть и пройти как можно тише, подобралась к ее персональному диванчику и села на самый краешек.

– Теперь, когда все собрались, мне бы хотелось приступить к обсуждению более насущных вопросов, – произнес Глава Круга. Он опустился на свой диван, сцепив руки в замок.

Все собравшиеся, как по команде, обратили взоры на Тильгенмайера. И только Камор, по-прежнему улыбаясь и покручивая бокал, разглядывал меня…

– Члены Круга! Митара требует, чтобы мы прочитали Молитву!

Внезапное громовое восклицание Тильгенмайера заставило меня вздрогнуть и покоситься сперва на него, а потом на Тонию Эстеллу. Благо, моего недоумевающего взгляда никто не заметил, сейчас все сидели с закрытыми глазами, собранные и сосредоточенные, и повторяли эхом священные слова:

– Возносим хвалу Природе, милостивой и карающей, прекрасной и жестокой, щедрой и справедливой! Мы, Члены Круга, просим всевышнюю благую богиню Митару освятить наш совет и позволить в наступающей неделе нести твой свет и твое слово городу Асмариан. Саквентари!

– Саквентари! – прошелестели остальные. Последовал легкий вздох, и оцепенение спало. Камор схватился за отставленный в сторону бокал, Тония Эстелла с несколько измученным видом массировала виски, а Акшар, обведя собравшихся кислым взглядом, спросила:

– Так с чего же начнем? Много у нас тем для обсуждения или есть возможность закончить сегодня пораньше?

– Имейте терпение, многоуважаемая лиджи Акшар. Воззвание к богине, порой, отнимает много сил… – Тильгенмайер прикрыл глаза рукой, а я вдруг отметила, как неровно и тяжело он дышит и силится вернуть себе спокойное и расслабленное выражение лица. Видимо я стала свидетельницей не простого акта чтения молитвы, а чего-то магического, доселе мною невиданного. «Воззвание»… – Хорошо. Первое, что нам нужно обсудить, это искоренение ереси в Бедняцком районе. Нашу всеблагую богиню очень волнует и расстраивает тот факт, что Круг слабо продвигается в решении данного вопроса.

После этих слов, Акшар и Тония, обе недовольные, синхронно откинулись на спинки своих диванчиков и сердито глянули на Главу. Но промолчали. Кажется, тема «ереси» не на шутку их раздражала. И, как будто, поднималась на этих собраниях не первый раз. Камор потягивал красный напиток и насмешливо разглядывал окружающих поверх бокала. Остановился на мне. Подмигнул. О, нет-нет, господин многоуважаемый Член Круга, я даже вспоминать о той пьянке не желаю! Наверняка зардевшись, я перевела взгляд на Аксельрода как раз в тот момент, когда Друид, подавшись вперед, сквозь зубы медленно и твердо проговорил:

– Если богиня расстроена, так чего же мы тянем? Отобрать лучших воинов и стражей и отправить их раз и навсегда зачистить этот рассадник нечистот и заблуждений. У них нет сил нам противостоять.

– Аксельрод, что вы такое говорите! – моментально ужаснулась Тония. – Мы не должны забывать, что в первую очередь, они – жители города и свободные граждане, и только потом – еретики, поклоняющиеся Да́лле. Мы не имеем права, вот так просто принять решение об их истреблении. О зачистке целого Района. Там же старики, дети. Это противоречит всем законам природы.

– Но разве не этого требует сама богиня Природы? – Аксельрод надавил именно на последнее слово, камень в его головном уборе сверкнул красным. – «Искоренить ересь», которая поселилась на наших землях, в самом центре города нашей Богини. И на наше усмотрение остается выбрать способ как это сделать. Я предлагаю лишь сделать все быстро и более не расстраивать богиню.

– Ваш метод бесчеловечен! Людские жизни и наша гармония с Природой – вот что должно быть первостепенно, – гневно ответила Тония и отвернулась от Аксельрода. Теперь ее взгляд был направлен на молчаливого Тильгенмайера.

А я пыталась быстро пережевать полученную информацию. В принципе, интуитивно я соглашалась с Тонией, хоть и не совсем понимала суть проблемы. Одни люди поклоняются Митаре, другие какой-то Далле и это бесит нашу главную богиню до такой степени, что она отправляет своих сторонников уничтожать тех, кого называет «еретиками». Но ведь и сами Друиды поклоняются не одной только Митаре, но еще и двум ее сестрам. Разве они не становятся от этого еретиками? Почему же выходит, что с божественной точки зрения это все неприемлемо?.. И все же для меня эти богословские разборки были так далеки и непонятны, что на первый план выходили именно излишняя жестокость и возможность расправы над теми, кто думает по-другому. Вот в Ордвейг неприемлемо устраивать гонения на тех, кто не согласен…

Только если ты не маг – вновь раздался в моей головы тихий, холодный шепоток… Тогда, наверное, немножко можно…

– Тиль, скажи что-нибудь. Каково твое мнение на счет предложения Аксельрода? – после того, как требовательный взгляд не достиг нужного результата, Тония Эстелла решила подключить Главу к обсуждению лобовым вопросом. Акшар и Камор почему-то молчали. Воплощающая Огонь разглядывала узор на своих черных перчатках, а Воплощающий Землю медленно потягивал содержимое бокальчика и с гораздо большим интересом рассматривал настенный гобелен. Два безразличных черных пятна на белых диванах.

– Дорогая сестра… Ты же знаешь, я всегда придерживаюсь нейтралитета в ваших спорах… – чуть улыбнувшись произнес Тильгенмайер. Тония Эстелла уже набрала воздуху, чтобы что-то возразить, как Аксельрод поднялся со своего диванчика и вынул из широкого рукава своего объемного белоснежного одеяния потрепанную книгу.

– Это Книга ересей, – аккуратно, брезгливо удерживая фолиант за самые края, Друид продемонстрировал его обложку каждому из присутствующих. Там была изображена маленькая серая птичка, выложенная серебром. – Одна из многих, что мы изымаем по всему городу. На этот раз Книга посвящена Далле – Покровительнице бедняков. Неужели город, в лице Воплощающей Воду досточтимой лиджи Тонии Эстеллы так плохо оберегает наших обездоленных, что им приходится обращаться за помощью к богине-еретичке?

Это было как удар под дых. У меня даже перехватило дыхание от мощи и силы произнесенных обвинений. В зале повисла такая густая тишина, что стало слышно потрескивание свечей у святилища и даже Камор перестал прихлебывать из бокала. Я краем глаза посмотрела на побледневшую Тонию Эстеллу. Ее руки спокойно лежали на коленях, но взгляд холодных синих глаз… Если бы взгляд мог поражать насмерть на месте – Аксельрод был бы мертв.

– Это очень серьезное обвинение, лиджев Аксельрод, – с едва заметными стальными нотками в голосе произнес Тильгенмайер. Казалось, он весь выпрямился и даже стал больше и выше. Но Воплощающий Воздух лишь пожал плечами, подошел к Главе Круга и протянул ему Книгу.

– Можете изучить самостоятельно, лиджев Тильгенмайер. Весьма замечательное чтиво. Там рассказано – как молиться Далле и совершать в ее честь жертвоприношения, как обустроить святилище, как склонять родных, друзей и незнакомцев к инакомыслию, в конце концов – как противостоять официальной «природократической» религии. Сколько же еще таких Книг прячется под полами и под драными одеждами по всему Асмариану? Что это, если не ересь?