Текст книги "Рождение Чарны. Том 1. Шпионы Асмариана (СИ)"

Автор книги: А.Д. Лотос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 38 страниц)

– Доброе утро, лиджев, – отчеканила я, чувствуя, что вся кровь отлила от лица, – спасибо, не жалуюсь. Очень много дел, занятий…

– Это чудесно, – кивнул шеф всех шпионов. – Значит, скоро сойдешь за свою. Как обустроилась на новом месте?

– Обустроилась комфортно. Моя служанка Ингельда помогает по дому и здорово упрощает жизнь, – продолжила я тем же сухим тоном. Ладошки сразу вспотели, поэтому я уложила их на колени. Аксельрод покивал и продолжил свой вежливо-бесцеремонный допрос, будто я пришла то ли к богатому дедушке, который должен отписать мне наследство, то ли к врачу по срамным болезням.

– Как проходят ваши занятия с Его Светлостью?

– Лиджев Тильгенмайер не может все время заниматься только моим обучением. Поэтому иногда он отправляет ко мне других учителей.

– Это я знаю, ведь поэтому я здесь, – фыркнул Аксельрод. Он сидел так чинно и спокойно на этом влажном, заросшим мхом валуне, да еще с таким видом – будто мы находились в самой блестящей гостиной этого города. – Я спрашиваю – как именно он тебя учит? Как готовит ашанти к Переходу?

Пришлось кратко объяснить, что я бегаю, молюсь и дерусь с разными существами из веток и песка. О том, как и когда будет совершаться Переход, что это такое, и как к нему готовиться, Тильгенмайер ничего не рассказывал. Аксельрод выслушал меня молча. Я тоже решила соблюсти тишину. Лишь только ручей весело журчал по покатым камням, да часовая птица прокричала начало нового отсчета.

– Говорят, что за последние десятилетия только одному человеку удалось удачно завершить Переход, – задумчиво произнес Друид, потирая подбородок. – И только Тильгенмайер знает детали многодневного ритуала. Внимательно слушай, что он говорит, постарайся выведать побольше – и передай эту информацию мне. Всю целиком, без купюр и додумываний. Поняла?

– Принято, лиджев, – просипела я нервно, заерзав на валуне. Пятой точке стало некомфортно, хотелось встать и что-то сделать, особенно, после энергичной пробежки в длинном платье… Но Аксельрод не торопился ни прекращать расспросы, ни переходить к обучению.

– Есть что-то еще, что я должен знать?

– Ваши эликсиры работают! – произнесла я, робко улыбнувшись. – Моя магия окрепла. Не могли бы вы…

– Да. Я сделаю для тебя еще партию зелий, – ответил Аксельрод, довольно улыбаясь. – Что-то еще?

Я задумалась и опустила взгляд прямо на желтый песок площадки. Ни про встреченного кровожадного убийцу, ни про Двестера не хотелось рассказывать. Это все-таки мои дела, которые не имеют прямого отношения к нашему туманному общему делу. Я тихо и незаметно решаю задачи, которые сама себе поставила – Империи незачем это знать. Еще немного поковырявшись в памяти, я решила поделиться последней важной новостью:

– Лиджев Тильгенмайер договорился с сэном Майло Хэлдиром по поводу моего обучения. Лиджев уверен, что мне не хватает навыков владения холодным оружием и сэн Майло должен будет это исправить.

Глаза Аксельрода внезапно загорелись. Они пришел в такое возбуждение, что, вставая, зачерпнул открытыми сандалиями песка и даже не заметил этого. Воплощающий Воздух принялся мерить шагами площадку и бормотать под нос что-то непонятное. Сколько я ни вслушивалась, так и не смогла уловить ни одного знакомого слова ни на ордвегиан, ни на метариконе, ни на, с боем изучаемом двирданике. Друид пару раз останавливался у ручья, смотрел на воду, что-то явно прикидывал в голове. И, когда мои нервы готовы были заискрить, наконец остановил свой бег и четко произнес:

– Мне нужно, чтобы ты следила за Майло и подобралась к нему поближе.

Я чуть не раскрыла рот от удивления.

– А что значит… Поближе? Насколько – поближе?

– Настолько, насколько потребует дело, – Аксельрод глянул так твердо и зло, что, казалось, глаза сейчас выпрыгнут из орбит. – У нас есть очень серьезные подозрения, что он… А впрочем, не важно. Стань ему другом, подружкой, да кем угодно. Вотрись к нему в доверие. Ты сможешь. Побольше этих твоих милых искренних улыбок – и он будет твой. Это приказ.

Я только кивнула, в нарушение всех уставов. Сердце колотилось где-то возле горла. Неужели я получила разрешение на то, чтобы быть рядом с Майло! Настоящее разрешение на «разработку объекта»! К тому же, такого притягательного. Никакая Акшар теперь не сможет помешать мне. К тому же, она ведь так и не смогла подобраться к Майло – а ведь наверняка имела схожее задание!

А строгий разум, объединившись с холодным голосом, напоминали об осторожности. Ашанти, ученица, готовящаяся к Переходу, не-Друид, которая вдруг начнет охмурять лучшего воина города, может плохо кончить. Нужен четкий план, разбитый на подзадачи, гибкий, корректируемый! И аккуратное ему следование. Сердце стучало и требовало план скорее.

До конца дня мы с Аксельродом тренировали простенькие шпионские заклинания. Друид понял, что мой навык владения магией, умение ставить руны и четко артикулировать заклинания чудовищно страдает. Сколько раз он тихо выругался на «коновалов имперской академии» и пообещал прислать еще несколько футляров с исправляющими зельями. Я старалась. Правда старалась. Но раньше никто не обращал внимание на положение моих рук и локтей, не объяснял, в какой момент нужно коснуться языком нёба, поэтому постигала магическую науку как первоклассница. После девятого крика часовой птицы по солнцу, когда наступил вечер, Аксельрод завершил наши занятия и откланялся. Но перед этим передал слова Тильгенмайера. Напоминание о том, что завтра мне стоять на коленях у алтаря Митары во время богослужения в санда.

Изученная дорога домой, ничего нового. Вниз, к выходу из Парка, по мостовой к Мосту Первых посевов, соединяющему Район Правителей с Торговым, по центральной аллее, свернуть и вот он, родной Конный проезд. Вот он – мой дом. У главного входа обнаружился экипаж с парой вороных жеребцов и кучером на козлах. Я аккуратно обошла их и тенью скользнула внутрь. Из-за дверей, за которыми находился кабинет управляющего, доносились неразборчивые обрывки разговора. Я остановилась, прислушалась, стараясь выцепить какие-нибудь сплетни. Говорил Прут, ему отвечал ему немолодой голос. Разговор касался, в основном, повышение цен на услуги прачки и на съем комнат. Из чего я сделала выводы, что управляющий сейчас общался с хозяйкой – лиджи И́мрой Анса́ви. Не узнав более ничего существенного, я сделала пару шагов назад и пошла наверх, в свое уютное жилье.

Снимая обувь, я обнаружила под дверью новый лист бумаги – еще один карандашный рисунок Ариэна. На этот раз он изобразил огромный цветник из садовых роз. Я улыбнулась, отметив, что нужно отправить художнику какой-то ответный маленький подарок, и убрала рисунок в комод, к остальным. Я начала всерьез задумываться о том, чтобы собрать из рисунков небольшой альбом.

В гостиной уже собралась вся компания. Себастьян уютно лежал в ногах у сидящей на диванчике Ингельды, Двестер находился рядом. Парень с девушкой активно о чем-то спорили. Ингельда ворчала, повышала голос и махала на парнишку, тот тоже не оставался в долгу – шипел и подтрунивал над девушкой. Переодевшись, я присоединилась к ним. Обсуждали, оказалось, третий за эти дни подарок от Прута Ингельде. Она краснела, смущалась, но все равно была ужасно польщена и взволнована таким вниманием.

– А что там внутри, вы уже проверили? – спросила я, кивнув на подарочную коробочку. Украшенная вензелями и бантом, она выглядела солидно и дорого. Ингельда отрицательно замотала головой, так, что одна из длинных кос хлестнула Двестера по лицу.

– Нет-нет, я не хочу, я считаю, что должна вернуть лиджев Пруту этот бесценный подарок и поблагодарить за его щедрость.

– Во-первых, он не лиджев, – прогудел Двестер, загибая палец. Девушка глянула на него грозно, но юный Правитель продолжил. – Во-вторых, ты поступаешь очень неблагодарно. А в-третьих – неужели тебе самой не интересно, что там⁈

– Я все равно не могу принять таких дорогих подарков, я… Двестер! Что ты делаешь!

– Поздно, я уже открыл.

Наглый и привыкший к тому, что ему все позволено, этот молоденький лиджев все-таки дотянулся до коробочки, развязал все ленты и явил подарок зрителям. Сперва мы почувствовали дивный запах сушеных цветов и ягод. Потом на свет показался маленький чайный набор в баночке из настоящего стекла. А когда Ингельда, не утерпев, раскрыла маленький кулечек, аж взвизгнула от восторга. Я тоже посмотрела внутрь. Там лежал блестящий сахар в виде маленьких кубиков.

– Это что, сахар? Настоящий? Его же везут с самих Тиффалейских островов! Я возьму кусочек. Но только один! – и выхватив кубик из кулька, девушка начала грызть его с такой силой, что рисковала поломать себе зубы. – Невероятно вкусно!

Заметив мой пораженный взгляд, Ингельда смутилась. Потерла нос, догрызая сахар, не в силах спрятать довольное выражение лица. Потом решилась открыть стеклянную баночку с чаем, едва касаясь его подушечками пальцев. Втянула полной грудью чудесный запах и совсем разомлела. Мы с Двестером только переглядывались и улыбались.

– Нам по статусу не положено пить заграничный чай… – сконфузилась служанка от наших смешков. – Ну и у отца нет таких денег. Лиджев Прут невероятно щедр и обходителен!

– Но он не лиджев! – снова возмутился Двестер

Однако Ингельда уже ушла на кухню, прижимая к сердцу подарки. Ей не терпелось все попробовать. Двестер шепнул мне так, чтобы девушка не слышала:

– Предыдущие два подарка она вернула. Сейчас, наверное, жалеет.

– Наверняка.

Мы с учителем тоже пошли на кухню и расположились за небольшим обеденным столиком, служившим нам с Двестером еще и учебным столом. Пока есть время, нужно потратить его с умом. Впрочем, Ингельда управилась с завариванием чая достаточно быстро, мы едва успели прочитать простенький диалог. Радовало, что прогресс есть и он идет достаточно уверенно.

На столе также появился большой круглый пирог с яблоками. Моя подруга-служанка пояснила, что ее мама, прознав, что я не прогнала из служанок ее нерадивую дочь, решила таким образом меня отблагодарить. Все же – дочь служит при «высокородной даме»! Я пододвинула поближе к Ингельде тарелочку с сахаром, сама взяла кусочек сладкого пирога и дружеским тоном поинтересовалась:

– Что еще вам не позволено употреблять по статусу?

– Ну, например, рыбу с соленой костью… – немного поразмыслив, ответила Ингельда.

– Это как? У нас в Пелепленесе так не говорят.

– Ну, есть рыба с сухой костью – это та, что в реке ловят наши рыбаки, а есть – с соленой. Ее караванщики долго-долго везут из-за болот и подают на стол только Друидам и Правителям. Но я бы не хотела ее пробовать! Говорят, что все рыбы с соленой костью очень костлявые и пахнут русалками!

– Кем пахнут⁈ – воскликнула я, чуть не подавившись чаем. Откуда этой юной голове знать, как пахнут русалки?

– Солью, склизкой травой и гнилью, – смущенно пояснила Ингельда, наматывая кончик длинной косы на палец.

– Неужели Правители такое едят? – хихикнула я.

– Конечно. Они и не такое едят, – со знанием дела отвечала девушка.

– Вовсе и не едят! – послышался недовольный комментарий с того места, где сидел Двестер. Он был так удивлен и раздосадован нашей беседой, что даже слова вставить не успевал. – Матушка всегда говорила, что рыба с соленой костью вредна для мозга!

– Наверное, поэтому ты такой маленький и неумный – рыбы переел! – отомстила пареньку Ингельда за его наглость.

– Я! Да я!.. – Двестер аж задохнулся от возмущения. Как это, над ним, Правителем, младшим сыном караванщика Асто́ра Сарботти смеется какая-то пятая дочь фермера Ку́тью Мадина.

– Так, хватит! – теперь пришлось вмешаться мне. – Тут не будет криков и недопонимания, пока я здесь хозяйка, а вы – мои гости. Давайте уважать друг друга.

Полаявшиеся и молчаливые ребята вцепились в пирог и чай. А я попыталась снова завязать разговор. На этот раз, избегая темы рыбы и острого социального неравенства. Задавая невинные наводящие вопросы, я подивилась, как два «опытнейших» жителя города начали, перебивая друг друга, раскидываться фактами, наблюдениями и местными обычаями. Так я узнала, что в Асмариане действительно есть негласная иерархия, которая выражается не только в титулах, но и даже в разрешении употреблять какую-то пищу. Что в Бедняцком районе находится дерево, о котором ходит легенда, будто оно исполнит любое желание, если закопать под его корнями пару драгоценных камней. А в Прибрежном районе в шатрах можно не только поглазеть на диковинных девиц (на этот моменте меня пробило на легкую дрожь), но и получить предсказание. А потом Двестер получил от Ингельды серьезный пинок под столом за свои вольные высказывания о дамах из шатров, зарделся и, наконец, признал в ней старшую.

Немного позже, когда чай был распит, пирог съеден, а сахар сгрызен неугомонной Ингельдой, было принято решение возобновить лингвистические упражнения. Погрустневшая девушка начала громко и часто вздыхать, а потом, набравшись смелости, попросила разрешения послушать. Никто не возражал. В благодарность Ингельда пообещала приготовить нам на ужин вкуснейший суп и убежала за припасами.

– Она, вроде, ничего такая, хоть и худородная. Скажу своим друзьям, пусть не гонят на фермеров, не все они тупые свиньи, – вынес вердикт Двестер. Я же порадовалась, что Ингельда этого не слышит. И что юный аристократ встал на путь исправления.

Так, цепляясь друг за друга невидимыми нитями и крючками, потекли мои сложные дни. Молитвы, обучение, бои, язык, чай, молитвы, магия, монстры, Двестер, Ингельда, молитвы, Камор, Друвер, бег, магия и снова молитвы! Наверное, это прекрасно, когда все твои дни заполнены и некогда даже подумать о чем-то лишнем. Но как же иногда хочется упасть на кровать и просто лишний час вздремнуть…

* * *

14 и́нсарбат 3360 год Друидского календаря. Асмариан. Таверна «Беззвучный Де́вви». Вечер

– Чер, дорогая, принеси нам еще по чарке!

– Конечно, лиджев, все будет сделано в лучшем виде, как вы любите! – миниатюрная загорелая шатенка сверкнула невероятно яркими голубыми глазами и, качнув бедрами, ушла к питейному прилавку. Признаться, даже мне было приятно следить за ее грациозными соблазнительными движениями, чего уж говорить про Камора и Друвера!

Вот так, через две недели после моей высылки из Дома Круга, мы встретились маленькой компанией в ладной таверне «Беззвучный Девви» в Торговом районе. Это был вечер санда и я отдыхала. Хотя мне сегодня все-таки пришлось отслужить молитву в Храме, Камору – разобраться с очередными торговками и воришками на сантапан, а Дрю – провести лекцию в Академии и раздать приказы на учебную неделю.

Стоит признаться, что еще две недели назад я с трудом представляла себя, распивающей странный кисловатый напиток, в таверне в компании Члена Круга и Учителя Академии. Но все в моей жизни менялось настолько стремительно, что пора было привыкнуть не привыкать. Однако жизнелюбие и надежда на скорое выяснение деталей собственной Миссии требовали действия. И я начинала потихоньку привыкать. Осваиваться в новом статусе жительницы далекого болотного города Асмариан. Покинув удушающую атмосферу Дома Круга, вырвавшись на оперативный простор, я смогла дышать полной грудью. А когда ты сама себе хозяйка – проще заниматься наблюдениями за миром. Чем я и старалась заниматься через разговоры с Ингельдой и Двестером, через неспешные вечерние прогулки, через подслушивание разговоров горожан на рынках и гостиных дворах. Их ментальность была все еще далека для меня, а некоторые традиции вызывали улыбку, но я начинала понимать. Я училась понимать этих странных болотных людей.

Надо сказать спасибо чудесным повесам – Камору и Друверу, ведь если бы не посыльные и любезные приглашения присоединиться, я просто сидела бы дома, совершенствуя навык чтения, или бесцельно гуляла бы, не надеясь завести новые знакомства. Люди все еще сторонились меня. Хотя теперь приходило узнавание. Виной тому было кольцо. Тонкое серебряное кольцо с изумрудом, на котором была аккуратно выведена священная руна Круга. Больше никто не мог сомневаться в моей принадлежности к городу и к ученикам Круга. Несмотря на заступничество самих Воплощающих – я остро ощущала, что не могу пока принадлежать этому миру, а он не готов меня принять. Мне все еще хотелось другого, чего-то более родного и близкого. Пока, я сама была иностранкой, которая с отчаянием искала таких же, как я иностранцев. И вот Камор предлагал эти встречи.

Камора и Друвера связывала давняя крепкая дружба. Они вместе прошли свое Испытание Одиночеством. И любили насмехаться над Акшар. Для нас с Камором связующей тонкой паутинкой стала шпионская миссия. Он же и был инициатором создания нашего маленький клуба. Когда Камор или Дрю могли покинуть свои посты, мы собирались где-нибудь за доброй чашей горячительного и разговаривали. Как правило, меня потом галантно провожали домой, при этом не намереваясь останавливаться в распитии всякого разного.

– Дорогие, мне сегодня придется покинуть вас раньше обычного! – вздохнул Камор, как только девушка отошла от нашего стола. Сегодня он был не в духе. – Лиджев Тильгенмайер уже выговаривал мне за то, что наше прошлое сборище Круга я пропустил. На этот раз он обещал стать более строгим и критичным.

– И что он тебе сделает? – засмеялся Дрю, оторвавшись от своей кружки. – Уволит? Изгонит? Еретиком обзовет?

– Слишком просто! Он обещал, что сделает учителем одной абсолютно необучаемой ледяной колдуньи, и вот с ней я хлебну лиха!

Выразительно посмотрев в мою сторону, Камор потянулся за своей чаркой. Которая мгновенно покрылась льдом и заиндевела, приморозив пальцы шутника к металлической ручке. Я не стала терпеть камень в свой огород. К тому же теперь я знала, что не так уж и плоха. Это же подтвердил Тильгенмайер, вручая мне то серебряное колечко. Надо сказать, что в меру своих сил колечко я проверила на следящие и прочие шпионские заклинания. Но ничего не нашла.

– Это что еще? – Член Круга попытался оторвать кружку, но та не поддалась.

– Тебе не помешает немного остыть, – хихикнула я, откидываясь на спинку стула и сложив руки на груди.

– Я тебе это еще припомню, детка, – пробурчал Камор, чуть сузив глаза. – Верни все как было.

– Только после того, как возьмешь свои слова о необучаемости обратно, – хитро улыбаясь, гнула я свою линию.

– Хорошо, – Камор нехорошо ухмыльнулся. – Он обещал повесить на меня не-совсем-безнадежную магичку, которая много себе позволяет, успев освоить только детские фокусы.

– Милые друзья, не нужно ссор в этом славном месте! – Чер уже ставила новые чаши на наш стол. – Лучше выпейте, это как раз то, что вам нужно!

Перед тем, как уйти, девушка мягко положила ладони на плечи возмущенного Друида. Чуть помассировала. И он постепенно расслабился. Чаша от его рук отлипла, а напиток избавился от ледяной корки. Странно, ведь я не давала отмену заклинанию. Немного постояв рядом, Чер громко прищелкнула языком, улыбнулась и пошла дальше по своим делам, размахивая пышными красными юбками.

– Бес тебя забери, парень, кажется, она в тебя влюбилась! – воскликнул Дрю, стоило только девице отойти. И толкнул приятеля в плечо.

– Этим меня не удивишь, – хмыкнул Камор и, наконец, пригубил свой напиток. – А вообще, спасибо, детка, ты прекрасно охладила эту брагу. Теперь она в разы вкуснее. Надо же, от твоей магии и правда есть польза.

– Что нельзя сказать о твоей, дуал! – начал подначивать Друида Дрю. – Расскажи, что ты можешь сделать? Вырастишь нам цветочек?

– Цветочки – это твоя стезя, мой юный друг. Я же, больше по части ягодок, – продолжая пить и ухмыляться, отвечал Камор.

– Ты сегодня очень едкий, Камор! – воскликнула я. – Что случилось?

– Знаем мы твои «ягодки», видали! Каких только ягодок ты себе не насобирал! Старых, сморщенных!.. – не унимался Друвер. Увлеченные друг другом, меня они проигнорировали. За их перепалкой угадывалась то ли старинная тайна, то ли неизбывный спор.

– Дрю, ты, правда, выбрал не самый лучший день, чтобы достать меня, – тяжело опустил уже пустую кружку на стол Друид. И выразительно посмотрел на нас обоих. – Я не могу быть постоянным шутом для вас двоих. Иногда нужно и выходной брать. И он у меня сегодня. Понятно?

Друвер как-то сразу притих, да и у меня больше не находилось желания болтать. Вокруг было весело и суетно, люди большими компаниями и поодиночке сновали между столиками, за ними следом лавировали служки, нагруженные большими пенными кружками. Мы с Друвером тихонько ели маленьких зажаренных рыбешек и наблюдали за тем, как напивается Камор. Еще ни разу не видела я его в таком состоянии, но по городу ходили тихие истории о том, какие дебоши порой устраивает «Воплощающий Землю». Неизвестно, сколько правды было в этих сплетнях и кривотолках, но сегодня мы рисковали проверить их на практике. Иногда на Камора находило темное злое настроение и даже Друвер не всегда мог его исправить. В такие моменты его следовало просто оставить одного.

Заиграла музыка. Одна из тех веселых деревенских мелодий, сыгранных на флейте и бубне с колокольчиками, которая должна сопровождать любые празднества. А потом в центр внезапно образовавшегося в таверне пустого пространства выплыла Чер. К этому моменту она успела снять грязный заляпанный передник, открыв взору пышные юбки, и вплести несколько широких алых лент во вьющиеся волосы. Взгляды присутствующих тотчас же оказались прикованными к ней, и даже музыканты замолчали. Девушка бросила гневный взгляд куда-то в сторону, музыка зазвучала, и, неторопливо аккомпанируя себе хлопками, она медленно двинулась по кругу, который образовали вокруг зрители. Танец, движения рук, повороты головы – так разительно отличались от того, что исполняла Лелей, что я даже немного приподнялась, дабы получше рассмотреть. Заметив мою заинтересованность, Дрю дернул меня за рукав, привлекая внимание, и кивнул головой, приглашая подойти к танцующей поближе. Камор идти с нами наотрез отказался, сославшись на то, что чарка крепенького ему сегодня милее всего. Нас он не удерживал и мешать вечеру не собирался.

К тому моменту, как мы оказались рядом с девушкой, музыка стала громче и быстрее, а Чер начала наращивать темпы танца. Красные пышные юбки еле поспевали за ее молниеносными движениями. Сбросив неудобные туфли, девушка голыми пятками отбивала ритм, повторяющий переливы флейт. И, перестав удерживать рвущуюся из груди радость танца и движения, она снова пустилась в пляс по кругу, касаясь развивающимися волосами отшатывающихся восхищенных зрителей.

Схватив Дрю за руку, я потащила его еще ближе, сопровождаемая сдавленным смешком: «Присоединиться захотелось?». Да, я бы присоединилась, если бы не уступала по мастерству этой прекрасной танцовщице, но, увы. А Чер, заметив наше передвижение, белозубо улыбнулась, взмахнула тяжелой каштановой гривой и, протянув нам навстречу руку, призывно поманила пальчиком. Подмигнув мне, Друвер выскочил в круг света, подхватил девушку и сам увлек ее в танце. Радостный смех Чер смешивался с волшебными музыкальными переливами и громкими аплодисментами постояльцев. Сам же Учитель Академии был неподражаем. Вдвоем, прожигая друг друга взглядами, танцующие наполнили маленький трактир атмосферой бесшабашного веселья, от которого старые бревна здания чуть не задымились. Не заметив, как это произошло, я сама оказалась вовлеченной в бешеный водоворот. Кружась, смеясь и не чувствуя стеснения, я, кажется, впервые ощутила на вкус жизнь в сердце болот.

Обводя глазами помещение во время танца, я вновь обратила внимание на Камора. Уставившись в столешницу, он был абсолютно недвижим и одинок. Соседние столики пусты. Рядом с Друидом стояли только кружки, наполненные трактирной брагой. Он не хотел присоединяться к безудержной радости танцующих. Он желал лишь одного – покоя и отстранения, которые ему мог подарить лишь алкоголь. Но вот, мой неизвестный партнер по танцу уже уводил меня подальше от моих наблюдений. Когда, обойдя залу кругом, мы вернулись обратно, рядом с Камором уже было прибрано, а сам он, тоскливо улыбаясь, играл с огнем принесенной свечи.

И снова нас закружил бешеный ритм танца. Чер и Друвер, невероятно смотревшиеся вместе, своими движениями разыгрывали спектакль. Не помню, как получилось, что и меня втянули в это, но вот, поддаваясь ведущей руке Дрю, я теперь играла возмущенную любовницу, брошенную ради зажигательной шатенки. Запинаясь, поднимаясь, вышагивая, сегодня я была готова на все. И, ловя одобрительную улыбку Чер, я лишь продолжала ускорять свой темп. И Дрю шептал что-то на ухо, и музыка оглушительно ревела, и вечер проходил незабываемо, и…

– Пожар! Беда! Горит дом в Бедняцком районе!

Музыканты запнулись и заглушили инструменты. Пары, не успевшие остановиться, налетали друг на друга и затормаживались. Недоумение читалось на лицах, обращенных к вбежавшему в таверну горожанину. Возмущенное недоумение жителей Асмариана, оторванных от веселья сообщением, мало трогающим их разум и сердце. Какое им дело до лачуг бедняков?

– Безумец! Горит дом Ариэна Аваджо! – тяжело дыша и задыхаясь, продолжил гонец.

По толпе тут же пробежал тихий беспокойный шепоток. Теперь все были не на шутку обеспокоены, ведь страдало имущество не обычного бедняка, а самого Правителя! Хоть и преданного социальному забвению. Самые смелые начали подавать голоса, предлагали посильную помощь. Я замерла, распахнув глаза от нехорошего предчувствия. Сердце сжалось. Перед глазами пронеслись воспоминания о переломной беседе с Безумцем, его дары на тонкой дорогой бумаге.

– Кто вызван тушить пожар? – раздался серьезный строгий голос. Говорил Камор. И в этом голосе не сквозило ни капли спиртного.

– Круг, – вмиг побледнев, доложил прибывший.

– Мы должны идти, – спокойно бросил Друид, вставая со своего места.

Никто не двигался, когда Камор, не торопясь, положил пару серебряных монет на стол и, аккуратно огибая препятствия, направился к выходу. Я все еще находилась в танцевальных объятиях Дрю и совершенно не понимала, что делать дальше. Тело разбило мелкой дрожью. Ариэн? Пожар? Но почему? Зачем? Подойдя к нам, Камор просто взял меня за руку, расцепляя нас, и потащил к двери, бросая на ходу:

– Друвер, нужно торопиться. Боюсь, что Акшар и Тонии будет требоваться наша помощь. Круг должен быть един и в сборе.

Дрю заторопился следом. За нашими спинами нарастал шум и гвалт – все хотели знать последние новости или отправиться на подмогу.

К крыльцу уже подали двух жеребцов. Ненадолго отпустив, Камор подтолкнул меня к коню черной масти и потребовал быстрее забираться. Затем запрыгнул следом и звонко припустил по каменной мостовой. Друвер быстро нагнал нас. Перекрикивая завывающий ветер, он спрашивал:

– Камор, что за спешка? Почему вызван Круг?

Немного помолчав, Друид Круга ответил:

– Имел место поджог.

[1] Дре́лем – создание Природы, принимающее любую, удобную заклинателю древесно-природную форму

Глава 10

Часть 1. Дело Поджигателей

«…Неизвестно, как в славный город Асмариан проник культ Даллы. Глупо упирать, как делают некоторые исследователи и богословы на 'самозарождение» культа. Причины и детали этого события сокрыты в пучинах истории, но факт остается фактом – культ Даллы существует уже очень давно.

Что он представляет собой? Это набор ритуалов, молитв и песнопений, направленных богине бедняков от местной нищеты. Унизительные просьбы о помощи, защите и краюхе гнилого хлеба. Поймите, мои дорогие читатели, они молят Даллу, а не Митару лишь потому, что бедностью оказались изгнаны из жестко разграниченного традициями, а также имущественным и родовым цензом, общества города-государства Асмариан. Находясь за чертой нищеты, наша беднота не нашла ничего лучше и умнее, чем предаться ереси. Не работать на благо своей родины, не принять своего положения и поблагодарить всеблагую Митару хотя бы за то, что не уродились сверчками – а предать святую веру города и своего народа.…

Несколько сотен лет назад Глава Круга Луноликий Дамхурлорга́н, потеряв всякое терпение, объявил Священный Поход на мерзких культистов, засевших в Бедняцком районе Асмариана. Всей мощью он обрушился не только на нечестивых учителей веры, так называемых, Светочей… Воины и Друиды вырезали женщин, детей, стариков. Район утонул в крови еретиков. После Луноликий запретил селиться на том острове, потребовав предать его запустению. Но прошло немногим больше десятка лет, как ползучее переселение вновь оживило заброшенное и разоренное место. Дамхурлорган вновь попытался провести через Совет Круга решение о Походе, но потерпел крах. Круг не позволил повториться ужасающей братоубийственной бойне. Требовались иные способы.…

В наше человеколюбивое время Круг предпринял попытку воздействовать на бедняков и культистов более мягкими методами – через их детей. В центре Бедняцкого района была построена Друидская школа, в которую планировалось набирать и обучать грамоте, счету и божьему закону детей нищеты. Она сгорела, как спичка, перед самым началом занятий. Тогда Круг, стремясь исполнить взятые на себя обязательства – построил новые школы, на задворках каждого мелкого селения, желая мира с беднотой. Школы проработали несколько лет и каждый год количество учеников неуклонно сокращалось. Данный эксперимент, как и множество других, постигла неудача.

Тогда была предпринята последняя попытка – мирное сосуществование с обществом бедняков, одинаково противных и Митаре, и Друидам. Мы не замечали их, а они не замечали нас. Так могло бы продолжаться долгое время, если бы в других районах Асмариана не начали появляться черные Книги ересей. Культ Даллы начал медленное продвижение, пытаясь, как спрут, завлечь и совратить умы горожан…

Бедняки вновь выбрали войну…'

Из книги Аксельрода «Асмариан – сердце болот»: глава «Еретики и культисты города». 3349 год Друидского календаря. Библиотека Департамента Имперской Безопасности. Раздел «Литература о Друидах». Закрытая секция

14 и́нсарбат 3360 год Друидского календаря. Асмариан. Бедняцкий район. Ночь

♪ Мелодия: Hans Zimmer, JXL – Beautiful Lie ♪

Бедняцкий район… Признаться, после всех страшилок, что рассказывали Ингельда и Двестер об этом месте, мне совсем не хотелось там оказаться. Но сильные мужчины – Учитель Академии и Член Круга моих желаний не спрашивали, а просто взгромоздили на лошадь, даже не дав накинуть кофту, оставшуюся забытой на одном из стульев «Беззвучного Девви». Крепкий ветер середины весны пощипывал голые руки и играл в волосах. Мои спутники больше не переговаривались, во весь опор летя к месту происшествия, минуя широкие улицы, парки и мосты. Их сторонились. Им везде уступали дорогу. Уважение это, соблюдение иерархии или страх быть затоптанными – мне неведомо.