Текст книги "Рождение Чарны. Том 1. Шпионы Асмариана (СИ)"

Автор книги: А.Д. Лотос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 38 страниц)

– Лэтти, а это точно безопасно? – с опаской спросила я у коллеги, занявшего место водителя.

– Конечно! Иначе кто позволил бы таким важным шишкам, как служащие Департамента, на них разъезжать! – засмеялся парень. Он уже немного отошел от длительного общения с мамой, и в высокий, почти мальчишеский голос вернулась веселость.

– А если пойдет дождь? – уже в штуку продолжила я. И была награждена удивленным взглядом. Лэтти даже перестал крутить и дергать хрипящие рычаги, настраивавшие машину на движение.

– Ты имеешь в виду тот, что с неба идет? Когда ты в последний раз видела над Имперским городом дождь?

Задумываться над ответом не пришлось. Улыбнулась.

– Никогда.

– То-то же! – Лэтти расплылся в ответной улыбке. – Ученые все еще поддерживают защитный купол над городом. Благодаря которому, кстати, твой отец может снимать по три урожая, а ты – круглый год наблюдать из окна зеленые деревья. Так что не ной, наши инженеры – лучшие в мире! – и он с умным видом вернулся к работе.

Нечего и добавить, поэтому я сложила руки на груди и обернулась, чтобы еще немного посмотреть на родной дом. Двухэтажный каменный, с папиным огордиком и мамиными цветами в палисаднике, любимый, хорошо знакомый. Скоро, скоро мне вновь придется тебя покинуть, я чувствую это. Мимо по тротуару шагали три немолодые скучающие женщины. Они вяло обсуждали какую-то Люпе́тту и стреляли глазками по сторонам. Поравнявшись с нашим «автомобилем», правильно оценив значение униформы – они даже замолчали. Лица их резко вытянулись, взгляды не обещали ничего хорошего, однако скорость хода и громкость разговора увеличились втрое. Наперебой дамы обсуждали, как отвратительны маги, что подобным «зверям» вообще пора запретить поселяться рядом с приличными людьми. Тут же дети растут, мало ли чему эти выродки их научат! Почти бегом они миновали нас и скрылись за поворотом. Я вздохнула.

– Знаешь, Лэтти, мы привлекаем к себе много лишнего внимания. Нужно было просто взять коляску. Или лошадей…

– Ты можешь поискать себе лошадь прямо сейчас, – хитро улыбнулся парень, а потом быстро что-то крутанул, и механизм, заскрипев и издав странное «чу-чу», тронулся с места. – Ой, прости, не успела. Эх, придется ехать так. Но в следующий раз ты точно сможешь поехать сама и насладиться конной прогулкой! А я, так уж и быть, подожду тебя в месте назначения.

– Шутник! – ухмыльнулась я, хватаясь за дверцу трясущегося драндулета. Лэтти лишь послал мне милую улыбку и больше не отвлекался от дороги. И мы помчались по узким зеленым улочкам предместья.

Хорошо знакомая дорога, именно с нее, с молчаливости моего спутника и сосредоточенных мыслей – начиналась очередная страница моей нелегкой работы. Вскоре зелень окраин сменилась каменным холодом города. Мы въехали в Килла́на По – столицу Империи Ордве́йг.

Во всех отношениях, столица завораживала! Ее отличала особая архитектура – сочетание архаичной древности, что досталась нам от Мудрейших Отцов, и технологичной современности. Самые прекрасные учебники об истории искусств писались здесь. Здесь старина была повсюду – можно зацепить глазами и пощупать руками, наткнуться на разговорчивых старожилов и таких же вдохновленных путешественников. По безухабистой дороге мы проезжали мимо живописных парков, в которых легкие струи фонтанов прорезали воздух, а декоративные деревья всегда находились в цвету. Под сенью тяжелых веток располагались скромные и величественные статуи четырех Мудрейших Отцов. Их имена были высечены в наших сердцах. Их деяния стали началом Империи. Они подпирали небо и твердо стояли на земле. На земле, которую они подчинили, устремленные в небо, которое оставили своим потомкам. Никто не спорил – то были кровавые века, по сей день покрытые тайнами и легендами, но мы знали, что Империи не рождаются иначе. Сквозь кровь, боль и лишения наши предки твердой рукой привели нас в прекрасное настоящее. И мы с гордостью принимали нашу историю.

Киллана По был сокровищницей знаний, красоты и музыки. Каждый гражданин мог найти здесь занятие по душе, обрести себя. Со всех уголков Империи сюда тянулись ручейки талантливых ученых, писателей, художников, архитекторов, инженеров, конструкторов. И вместе они стремились к совершенству. Долгие сотни лет распрей и становления замедляли наш прогресс, но сейчас мы с гордостью могли сказать, что достигаем новых высот. Наши Отцы мечтали о Небе и вот, скоро в воздух поднимутся наши первые летающие машины. Во всяком случае, так говорили имперские изобретатели, постоянно добавляя, что «скоро» в науке – понятие зыбкое и растяжимое. Да, мы по-прежнему не доверяли «самоходным автомобилям», лошади были как-то привычнее, а «радио» могло работать лишь пару часов в день, а остальное время нуждалось в «зарядке».

Мы смотрели на наших полудиких соседей с презрением, ведь они все еще пользовались холодным оружием и стрелами, в то время как у нас был порох. Мы отказались от магии и продолжили развитие в другом ключе, осваивая область научных экспериментов. Они редко оказывались удачными, но никто не терял надежду и силу духа. Наши соперники продолжали уповать на магию и, надо отдать им должное, добились в этом определенных успехов. Наступило хрупкое равновесие. И оно несло стагнацию, которую иные почему-то называли гармонией. И тут на арену выходили мы – тихие и безмолвные… Руководство Департамента всегда выбирало самую подходящую минуту. И цель… Зазубрено. Выучено. Сдано.

Мои стройные размышления прервал неистовый крик, раздавшийся на незнакомом языке. Я быстро огляделась. Ну конечно! Инде́йтри-скал [4: «-скал» (с ордве́гиан, официального языка Империи Ордвейг) – улица] – самый центр Киллана По.

Инде́йтри-скал была средоточием всех звуков земных. Прежде всего – крика. Крика торговцев-зазывал, которых не мог прогнать ни один патруль. Одни обещали продать искусные зелья, продлевающие красоту и молодость, другие предлагали отвары, улучшающие выносливость, а если не хватает денег, то можно прикупить хотя бы пилюлю для чистого и свежего сна. Акафи́рских торговцев никто не любил. Они слыли ушлыми жуликами, обещавшими драгоценные жемчужины из ушей самой бха́гат-на́ри [5: Бха́гат-на́ри – титул принцесс-жриц в Акафи́ре] Усу́нды, а на деле, толкавшими битые стекляшки. С ними всегда конкурировали «честные липа́йцы» с островов Тиффале́й – беженцы, уставшие от вечных войн, продающие такой же сомнительный товар. И о́рдвины, жители Империи, так страстно ненавидевшие своих магов и алхимиков, с удовольствием бежали под хлипкие навесы – в лавки чужеземцев. Подобные двойные стандарты не были в новинку, но оставляли горький осадок. Да, все запретное и заклейменное непременно должно вызывать интерес. Особенно если оно – иноземное.

Все попытки привести эту, одну из центральнейших, улицу в порядок всегда сходили на нет. Взгляду открывалось то, что столица так тщательно пыталась скрыть – пыль крошащейся штукатурки, ржавчину металлических креплений, гниль великолепных обшивок и затхлый запах неприязни. Здесь под маской фальши и лести пряталось неприятие «других» – акафирцев, темнокожих, инвалидов, магов… Горожане соглашались со всеми проблемами и вызовами, преследующими наше общество, но каждый был уверен, что уж он-то живет правильно и никого не притесняет. А сидя вечером за ужином, они уже кляли безмозглого элька́нтского винодела, что, вероятно, разводил водой и без того мерзкое пойло. Инде́йтри-скал стала индикатором нашего общества, указывающим на ошибки. Вот только никто не смотрел. Технократы одной рукой выжимали из магов и инженеров новые разработки, а другой клеймили зверями и отбросами. А мы лишь продолжали восхвалять славное правление равенства и мудрости. Ведь нас всех так учили. Каждый играет роль, отведенную ему заранее…

– Минати, тебе совсем не интересно, куда мы направляемся? – оборвал мои тягучие наблюдения заскучавший Лэтти.

– Постой, мы едем не в Департамент? Тогда куда же? – я резко обернулась и чуть не вылетела из автомобиля.

– А, интересно стало, да? – с искренним воодушевлением мальчишки, знающего важную тайну, ответил Лэтти. – Тебя вызывают на личную аудиенцию! Угадай, кто!

– Не знаю.

– Ну, давай! Три попытки! – продолжал веселиться напарник.

– Ну, наверное, Глава Департамента.

Обычно миссии, в которых я участвовала, Глава выдавал целому коллективу, четко распределяя задания и роли, устанавливая сроки и время для подготовки. Такое особое внимание к моей персоне было неожиданным и весьма приятным. Возможно, оно даже сулило некоторое повышение.

– Не угадала! Бери выше!

Я задумалась… Куда уж выше? Кто еще имеет право выдавать миссии? Лэтти хочет поиграть? Ладно, давай, самое невероятное предположение!

– Неужели это Первый Министр Магии⁈

– Еще выше, Ми́на, еще выше! – Лэтти прямо светился от удовольствия, а я опасалась, что он перестанет следить за дорогой, и мы точно куда-нибудь врежемся.

Ответить на его слишком явные издевки я попросту не успела. Так как серые и темно-бурые кирпичные дома столицы закончились и мы, беспрепятственно проехав пост охраны и длинную дорогу парка, почти подобрались к самому великолепному сооружению столицы – Белому Императорскому дворцу. Машина остановилась, Лэтти открыл дверь и помог мне выйти. Пораженная, ослепленная, я не могла произнести ни слова.

– Ты все верно поняла! Когда о́рн Ма́льтим узнал о вызове на аудиенцию, он так побледнел! Обещал мне все богатства Империи, если я уступлю ему свое место в сопровождении. Но я был тверд, ведь я же твой мельтесата! Мы должны быть вместе!

Я молчала. Крайнее потрясение не желало покидать меня. И где-то на задворках сознания осторожный голос шепнул – не к добру все это. Внезапно осипшим голосом я выдала:

– Ты шутишь, Лэтти! Это не может быть правдой! Не может Император лично вызывать на аудиенцию меня, это смешно! Нет у меня никаких особых талантов и заслуг, чтобы удостоиться такой чести! – я дрожала, даже слова подбирала какие-то необычные. Кажется, мое состояние подействовало и на спутника – он бросил улыбаться и положил мне руки на плечи, успокаивая, стремясь мягкими, медового цвета глазами поймать бегающий льдистый взгляд.

– Минати, да соберись ты уже! Такой важный день, тебя вызывает сам Император, у нас назначено время, а ты тушуешься и… Не знаю, что еще!

– Лэтти, почему ты не предупредил, что мы едем к… К… И я бы морально подготовилась.

– Ты бы заперлась у себя в комнате, и только сняв крышу, мы бы смогли тебя оттуда вытащить, что я не знаю тебя, что ли! – резонно возмутился парень. – Возьми себя в руки уже, ну чего ты расклеилась!

Я кивнула и попыталась освободиться из теплых полуобъятий Лэтти. Он отпрянул, почувствовав мое сопротивление, и слегка зарделся. Я сделала вид, что не заметила этого.

– Хм, надеюсь, об автомобиле позаботятся должным образом, – нарочито спокойно произнес спутник, провожая взглядом молчаливого слугу, обязанного отправить машину на временное хранение. – Хорошо, идем. В «вызове» написано, что нас встретят и проводят в Главный Императорский Секретариат. Что будет дальше – не знаю.

– Почему «вызов» не прислали мне лично, если уж он на мое имя? – задумалась я, оглядываясь по сторонам.

Мы шли вдоль широкой аллеи, густо посыпанной розоватым гравием. По бокам тянулись покрытые гигантскими белыми цветами деревья и фигурно-подстриженные кусты – не такая уж и редкость для столицы, накрытой Куполом, создающим «вечно-теплые сезоны». Тут же располагались искусно вырезанные каменные скамьи, слишком красивые для городских садиков, обретшие достойное пристанище в Императорском Парке. Пешеходную дорожку делил пополам искусственный ручей, весело бегущий по специальному, выложенному бирюзовой плиткой углублению. И солнце, ярчайшее солнце дополняло и заканчивало чудесный ландшафт, создававшийся вокруг этого места десятки лет. Казалось, что оно отражалось отовсюду, грело и радовало. И каждый идущий к дворцу по дорожке, имевшей небольшой уклон вверх, осознавал, что именно так должно выглядеть сердце его Империи. Восходя к нему, ты будто поднимался к вершине мира.

– Потому что само письмо пришло на имя нашего шефа – о́рна Ма́льтима. А, прочитав его, он вызвал меня и велел послать за тобой. Даже служебный автомобиль разрешил взять! Конечно, после того как убедился, что я не уступлю и на прием он не попадет, – Лэтти снова улыбался.

Невозможно отрицать обаяние и дружелюбие, заключенные в его улыбке. Ею он подкупал самых несговорчивых преподавателей Школы и соблазнял девушек. Эти грустные девицы потом прибегали ко мне, жаловались и страдали, что сам Лэтти «никогда не смотрит на нас так, как на тебя!» Самые бойкие даже предлагали уступить им парня. Их слезы и упреки я не понимала, иногда даже пыталась помочь им добрым советом, но чаще получала недоверчивый взгляд и прозвище «собаки на сене», произносимое за глаза. Мы с Лэтти дружили уже очень давно, я не могла представить серьезных поворотов своей жизни без него, ровно как представить его рядом в качестве… Ну… Скажем, спутника жизни. Сам Лэтти всегда отмахивался от подобных предположений, однако своими сердечными переживаниями ни с кем не делился… А я иногда замечала на себе «те» его взгляды. Или казалось, что замечала… Они приводили меня в смятение, и я вновь делала вид, что глуха и слепа.

– Спасибо, что приехал и настоял остаться со мной, – немного смущенно поблагодарила я.

– Ты же мой статумсата! Я не мог бросить тебя одну! Вот увидишь, однажды на нашу долю выпадет самое замечательное приключение, и мы переживем его вместе! – жизнерадостно ответил Лэтти, тряхнув блондинистой шевелюрой. Ведь вместе в одну миссию мы никогда не ходили…

Преодолев двенадцать мраморных ступеней Императорского дворца, мы оказались напротив огромных дверей белого дерева, украшенных резьбой и витражами всех оттенков лазури. Даже самый глупый обыватель, сравнивая цвет нашей униформы с цветом национального флага, должен был догадаться, что мы состоим на государственной службе. Именно это оберегало нас от возможного насилия жителей – они знали, что мы под защитой. Хоть и опасны для общества. Такой вот замкнутый круг.

Лакеи молчаливо отворили перед нами Главные двери и прикрыли, как только мы вошли в первую залу, носившую, как я помнила из уроков истории, название – Аюля́дэ. Оказавшись в самом центре, мы с Лэтти синхронно подняли взоры к потолку. Над нами висела неописуемых размеров старая люстра, в которой Император IХ заменил свечи маленькими магическими фонариками. Сделано это было, чтобы избежать вековой копоти, скапливающейся на самом верху, мешающей любоваться восхитительной лепниной и мозаиками. Мы много читали об этом зале, еще больше слышали слухов и сплетен, но никогда не рассчитывали увидеть это великолепие своими глазами. Картины под потолком изображали эпические моменты истории Империи – сражение Мудрейших Отцов с Ордами Эша́дов, победу над Магическим Королевством О́ринда, строительство дворца Императором VI, создание Купола над Киллана По и его городами-сателлитами…

– Доброго дня, о́рнэт! – достигла моего отключенного слуха фраза, произнесенная в третий раз. Я толкнула локтем Лэтти, возвращая его обратно на землю, и поздоровалась. Низенький мужчина в красной ливрее понял, что, наконец, привлек наше внимание, поклонился и продолжил. – По какому делу Вы прибыли во Дворец?

– Нам назначена личная аудиенция у Императора, – ровно ответила я.

– Могу я спросить, что послужило поводом? – немного высокомерно глянув на нас, продолжил служащий Дворца.

– Не можем знать. Но у нас с собой письмо-вызов, – быстро нашелся Лэтти.

– Могу я взглянуть?

Лэтти передал письмо, скрепленное сломанной голубой печатью.

– Все верно, нас предупреждали. Значит, Вы из Департамента? – в тоне мужчины к высокомерию примешались нотки презрения.

– Статумсата Минати Летико и мельтесата Лэтти Карбостье́ро.

– Следуйте за мной, – скривившись и едва скрывая пренебрежение, приказал встречающий.

Мы долго петляли по запутанному лабиринту зал и коридоров, ступая с неприличной для мелькавших обстановок скоростью. Но, несмотря на это, мы с Лэтти успевали любоваться роскошными интерьерами, достойно подтверждавшими богатство и силу Империи. После продолжительных блужданий мы остановились непримечательной комнате, отделанной синим бархатом со звездами, где за столиком скучала молодая девушка. Служащий прошептал ей что-то, передал письмо и удалился, не удостоив нас даже кивком на прощание.

«Цапель надутый!» – тихо ругнулся ему вслед Лэтти.

Девушка быстро нацарапала в большой книге посетителей цель и время нашего визита и попросила поставить отметки под своими именами. Затем она взяла со стола короткий черный жезл и, подойдя к нам, легонько прикоснулась к головам. Удовлетворенно кивнув, она небрежно бросила:

– Всего лишь меры предосторожности, – объяснила она хрустальным голосом. – Мы должны охранять Императора от любых опасностей. Сами знаете, они могут исходить от кого угодно! А сейчас вас проведут во Внутренние Покои. Император обычно там принимает всех посетителей. Большая просьба ничего не трогать руками, никуда не сворачивать, не отставать от провожатого и не пытаться с ним заговорить. Вам все ясно?

Нам было ясно.

– Вайти́о!

В комнату из-за двери, скрытой плотной занавеской, вошел огромный, облаченный в черный военный мундир мужчина, ростом выше двух метров. Мы переглянулись – с таким точно не поговоришь. По служивому сложно было сказать – умеет ли он вообще складывать слова в предложения так, чтобы в них был смысл.

– Проводи их в Кабинет Императора, – надменно приказала девушка. Здоровяк кивнул, направился к небольшим двойным дверям. С налета ударился лбом о дверной проем и, нагнувшись, пошел дальше, будто ничего не произошло. Позади Лэтти услышал вздох девушки и тихо захихикал. Мы двинулись следом за здоровяком. Чем дальше мы уходили, тем пустыннее становилось вокруг. Во Внутренних Покоях по углам даже висела паутина, а некоторые столы покрылись многонедельной пылью, словно здесь давно не прибирались. Этот факт немало удивлял и резко контрастировал с благоухающей чистотой основной части дворца.

Пройдя еще три или четыре комнаты, мы добрались до дверей, у которых стояло два стражника в древней стальной броне и шлемах с синим плюмажем. В иллюстрированных учебниках писали, что так выглядела Личная Гвардия Императора, которая насчитывала более восьми веков истории. Чудес, увиденных за сегодня, хватило бы на несколько часов увлекательных рассказов! А с нашим провожатым уже разговаривал худой тип в черной ливрее. Вскоре он поманил нас за собой, открыл дверь за спинами гвардейцев и пригласил войти. Увиденное потрясало. Пока мы переводили дух, мужчина громко и отчетливо объявил:

– Статумса́та Минати Летико и мельтеса́та Лэтти Карбостье́ро явились по вашему приказанию, Ваше Великородие!

– Занесите через пять механических минут два стула. А сейчас, покиньте нас, – вкрадчиво произнес молодой человек, сидящий за столом на другом конце огромной залы. Послышались торопливые шаркающие шаги и вскоре тип и еще двое стражников закрыли за собой дверь. – Подойдите поближе.

На этот раз сильный низковатый голос обращался к нам. По спине побежали мурашки, и мы с Лэтти синхронно и в ногу выдвинулись по направлению к мужчине, стараясь выглядеть хладнокровными и держать осанку. Почему-то я чувствовала себя маленькой напроказившей девочкой, которую сейчас будут мягко, но серьезно отчитывать. И это шло вразрез с реальностью, где я была опытным специалистом и не допускала промахов в работе. Аура Императора действовала скорее подавляюще, и любые заслуги стирались перед мысленным вопросом: «Достаточно ли хорошо ты служишь своей Империи?»

Образ огромной трехэтажной залы, выполненной в мраморе и стекле, никак не вязался с простеньким словом «кабинет». У меня он тоже был, но… Чтобы описать эти грандиозные объемы, требовались совсем другие слова! Вдоль стен по всему периметру располагались глубокие шкафы, заполненные книгами – легендарная Библиотека Императоров. Присмотрись и различишь корешки, потрепанные руками и временем. Если слухи верны, то тут можно отыскать книги, свитки и пергаменты, написанные рукой самого Императора I – одного из Мудрейших Отцов, самого доблестного и достойного. Однако никто кроме самого Императора не имел права брать в руки книги из Библиотеки. Саму залу освещали маленькие светящиеся «шарики», будто прикрепленные к колоннам и стенам, но не имеющие ни опоры, ни внешнего способа зарядки. Простые цветущие растения в дорогих кадках и вазах располагались между колонн, наполняя кабинет свежестью, смягчая белоснежную мрачность. Но самой примечательной оказалась тишина.

Мы молча остановились перед рабочим столом государя, внимательно разглядывая друг друга, насколько позволял льющийся из-за его спины солнечный свет. Император XI был молод, будто всего лет на десять старше меня. Вот только родители и покойная бабушка рассказывали, что тридцать лет назад, в момент восшествия на престол, Император выглядел также. У него были мягкие немного длинные волосы, спускающиеся на узкие скулы, подчеркнутые аккуратными бакенбардами. Глаза казались черными, как самая беззвездная ночь. Или двумя омутами, в которых так легко и так страшно утонуть. Строгий, незамысловатый крой темного мундира, без украшений и символов власти. Красивые кисти рук с длинными тонкими пальцами покоились на дубовом столе, на котором расположились лишь чернильница и дорогой, гербовый пергамент. Ничего лишнего. Я видела Императора впервые. Если верить слухам, он почти никогда не покидал дворца. По вопросам безопасности или по личному убеждению – никто не знал. Сам же правитель рассматривал нас скорее отрешенно, будто уже видел где-то, и теперь точно вспомнил, когда и при каких обстоятельствах это произошло.

– Итак… Минати Летико… – произнес он медленно, растягивая буквы имени, будто прислушиваясь к звучанию.

– Ваше Великородие… – приглушенно произнесла я, почтительно склонившись. Немного побледневший Лэтти поклонился следом за мной. Затянувшееся молчание прервали слуги, тихо вошедшие со стульями и тут же удалившиеся.

– Прошу вас, присаживайтесь, – плавно поведя рукой, предложил Император. Властность его голоса не подразумевала отказа. От страха мы опустились на самые краешки. Подождав, пока мы устроимся, государь, наконец, заговорил. – О́рна Летико, как поживает ваш уважаемый родитель Сильвестр Летико?

Я в конец растерялась. Мы пришли к Императору на аудиенцию, а он решил начать ее со светской беседы?

– Он в добром здравии, Ваше Великородие, – откашлявшись, ответила я.

– Рад слышать, – коротко кивнул он. – Все также занимается научными исследованиями?

– В последнее время, отец немного отошел от дел, – с Императором нужно говорить предельно честно, убедил меня внутренний голос. – Но он продолжает интересоваться современными разработками… – попыталась дополнить я, но Император слегка повел рукой и следующий вопрос адресовал Лэтти:

– А как ваша семья, о́рн Карбостьеро?

Я нервно глянула на Лэтти. Он очень не любил говорить о своей родне. Даже я, близкий друг, мало что знала.

– Мама давно умерла, – сухо ответил мой мельтесата. – Отец уже три месяца находится в экстренном отделении Главного Столичного Госпиталя.

В Госпитале⁈ Почему он ни словом не обмолвился! А еще друг называется. Я тоже хороша, привыкла, что Лэтти не любит делиться семейными проблемами…

Император лишь безучастно кивнул и, покачав головой, вновь обратил свое внимание на меня.

– Скажите, Минати, когда вас обнаружили механоиды?

Сила вопроса была сравнима с резким ударом в живот. Я всеми силами старалась забыть тот день и сейчас искренне не могла понять, зачем государь хотел узнать об этом лично от меня. В моем досье этот момент наверняка подробно описан. Вне сомнений, Императору простительна любая бестактность, но в нашей среде данная тема никогда не поднималась.

– Это был Э́о [6: Э́о – название месяца в имперском календаре, которое можно соотнести с «сентябрем»] 1023 года. Пятнадцать лет назад. Мне было девять, – заговорила я серым, не своим голосом, при этом не смея опустить глаз. – К нам в школу пришли с обычной проверкой. В начале осени. Мой класс выстроили в шеренгу, вдоль которой они должны были пройти. Процедура была знакомой – я уже несколько раз проходила эту проверку. Но когда механоид подошел ко мне… – дыхание перехватило от одного только воспоминания. – От первого же прикосновения я упала в обморок. Очнулась от того, что перепуганная учительница стоит надо мной и сует под нос какой-то флакон и платок. Когда меня подняли с пола, испуганные ученики уже сбились в стайку на другом конце кабинета. Подальше от опасности, которую я представляла. Механоиды увели меня прямо в Департамент. Туда уже вызвали родителей, провели полную регистрацию, напоили подавляющей эссенцией… Тогда я и узнала, что являюсь ледяным магом, а силы пробудились совсем недавно. Далее – стандартная схема. Особое обучение, особая Академия, работа в Департаменте… – я вздохнула, непроизвольно сжав кулаки.

– Любопытная история, – спокойным, ничего не выражающим голосом ответил Император. – Но как же получилось, что вас отправили работать в Департамент, а не с учеными?

Я прикусила губу. Для нас, магов, работа учеными казалась самой желанной, ведь она позволяла сохранить статус обычного, а не всеми презираемого гражданина. Ученые-маги были «невидимы» для механоидов и не выделялись из толпы униформой. Они имели право на нормальную жизнь! Зато мы имели право на опасные приключения.

– На Распределении мне сказали, что моя магия недостаточно полезна для того, чтобы стать ученым, а школьные усердие и прилежание недостаточно высоки. Департамент был единственным выходом.

– Каков ваш стаж работы? – продолжал допрос Император. Странные вопросы в точности совпадали с мамиными рассказами о процессе «приема на работу», с которым я, к счастью, ни разу не сталкивалась.

– Два года в чине мельтесата и четыре в чине статумсата.

– При ком состояли до повышения?

– Орн Калибра́н Суто́й.

Калибран далеко не был душкой, приятным или обходительным. Внешне он напоминал огромного откормленного свина с жировыми складками, плотно облепившими тело. Ему было трудно дышать, трудно ходить, поэтому по лестницам он поднимался, только крепко вцепившись мне в руку. Но самыми отвратительными были его приставания и грязные намеки. Мне оставалось лишь терпеть и не позволять себе сорваться, ведь мельтесата не имеет права жаловаться на своего статумсата. Это расценивается как государственная измена. Никто не знал, что случалось с такими предателями, но слухи о расправах ходили самые ужасные. А однажды Калибран просто исчез. В Департаменте мне лишь сухо сказали, что меня поднимают до следующего чина и теперь моим мельтесата будет Лэтти Карбостьеро. Вознаграждение за два года унижений.

– Мхм… – только и ответил Император, задумавшись. – Да-да, припоминаю, дело в Шахрима́те. Он был не на высоте. Да, Минати, хотел выразить вам свое удовлетворение вашей коллективной миссией в Сарсга́рде. Мы очень рады, что вы смогли сорвать эти переговоры. Ваш отчет я прочитал лично. Он очень… Любопытный.

«Зачем ему было читать мой отчет⁈» – затрепетал в голове новый вопрос, на который, видимо, тоже не будет ответа.

– Все для Вашей радости, Ваше Великородие! – произнесла я стандартную фразу.

– Вы понимаете, зачем я пригласил вас сюда? Лично? – наконец, перешел к делу Император, грациозно откидываясь на спинку кресла-трона.

Я бросила быстрый взгляд на Лэтти, отрешенно смотрящего куда-то в окно за спиной Императора, сглотнула и тихо ответила:

– Нет, Ваше Великородие.

– Что вы знаете о Друидах, Минати?

Я судорожно начала вспоминать все, чему нас учили в Академии, и что могло хоть немного помочь ответить на вопрос.

– Это маги природы, Ваше Великородие. Они живут в части континента, называемой Арга́вия, на болотах. Поклоняются богине Природы. Считается, что они слабы – не имеют союзников, амбиций или общей для всех культуры…

– Они не слабы, – внезапно со стальными нотками в голосе перебил Император. Его взгляд прожег меня и заставил опустить глаза. – В этом и заключается наш главный просчет. И вам, Минати, предстоит этим заняться.

– Как? – удивилась я, резко вскидывая голову. А по плечам и спине уже бежали мурашки – предвестники того, что я все поняла, но не хочу в это верить.

– Вам, статумсата Минати Летико, ледяной маг Департамента Имперской безопасности, поручается Свободная Миссия в друидском городе-государстве Асма́риан. Это один из сильнейших городов на болотах Ано́эрдал. Отказ не предусмотрен.

Мурашки прошли. Прямо из сердца шел опасный, неожиданный холод, охватывающий все тело, сжимающий спазмом горло. Говорить я физически не могла, просто, как больная, уставилась на Императора. Он смотрел в ответ. Прямо в глаза, не отводя взгляда, не мигая. Я не выдержала первой, отвернулась. Расстроенное и такое же шокированное лицо Лэтти, обращенное ко мне, показалось таким родным. Светлые пряди, неподдельный страх, спрятанный в уголках медового цвета глаз… Свободная Миссия. Мне. В одиночестве провернуть какое-то тайное дело на далеких болотах. В местах, о которых я знаю преступно мало! И я не могу отказаться…

– Думаю, вам хотелось бы узнать некоторые подробности Миссии, – будничным тоном продолжил Император. – Мы давно ведем работу в этом направлении и, надо сказать, что при всех сложностях добились значительных результатов. Наши планы скоро войдут в финальную фазу. Но для ее запуска нам нужен элементный маг. Вы подходите. Поэтому, вы отправляетесь в Асмариан. Там вас встретит наш самый доверенный человек и лучший сотрудник Департамента. Он же выдаст дальнейшие объяснения. Через час начнется подготовка «внешнего портала» к процессу переброски вас на болота. На сборы вам дается три дня. За это время портал соберет нужное количество энергии. Согласно моему распоряжению сейчас вы направитесь в Департамент, где вас обучат метарико́ну – друидской устной речи. Также я вам выписан пропуск в библиотеку для ознакомления с книгами, написанными о друидах. Хочется предупредить, – Император говорил быстрым, деловым тоном, как человек, который держит все под контролем. – Ваша миссия не лимитируется по сроку выполнения. Она может закончиться через месяц или через несколько лет. В таких случаях я обычно задаю один вопрос. Вы хотите меня о чем-нибудь попросить?

Я подняла глаза на Императора. Он сидел прямо, сведя вместе кончики пальцев. Итак, мне полагалось последнее желание. Немного задумалась, но просьбы достаточно быстро сформировались в четко работающем мозгу.